Скелет в наследство

Глава 1

Чем сильнее женщина страдает, тем хуже это заметно. Из-за какого-нибудь пустяка может взорваться и шуметь сутки напролет, а потом выбросить из головы, словно ничего не случилось. Но нечто серьезное, доставляющее мучения, заставляет закрыться, уйти целиком в себя и делать вид, будто все нормально. Боль, растущая и пульсирующая, копится внутри, своими когтистыми лапами наматывая клубки из нервов. И никто вокруг ничего не замечает, ни о чем не догадывается. Чем это закончится? Бедой.

Полковник Лев Гуров в минуты, свободные от службы в угрозыске, близко познакомился с этим парадоксом благодаря жене. Например, стоит Машеньке немного поправиться, как она принимается истошно верещать, изводя супруга жалобами на появившийся жирок: «Нет, ну ты посмотри, какую я отъела “лимпопо”! А ляжки! Ляжки просто кошмарные, я их растерла, только пока одевалась!» Гуров в такие моменты твердо знал, что переживания жены не достигают масштабов катастрофы и скоро благополучно забудутся. Напротив, он легонько шутил по поводу сексапильности раздобревшей «лимпопо», и через пару часов наблюдал, как жена украдкой фоткает обтянутые джинсами ягодицы, не скрывая довольной улыбки.

А вот на сей раз дело обстояло серьезно. Хлюпая носом, Маша пыталась шутить, как бы подбадривала себя. «Если лопаются брюки, не волнуйся, это – глюки», – дрожащим шепотом простонала она, стоя спиной к мужу и не отводя глаз от ехидно усмехавшегося зеркала. Делая вид, будто все тип-топ, с невеселыми прибаутками бедняжка старалась втиснуться в купленные всего-то полгода назад и очень полюбившиеся ей расклешенные черные брючки со стразиками. Задачка оказалась невозможной. Непонятно когда и как, но Маша умудрилась набрать несколько кило. Лев Гуров, нервно закусив губу, наблюдал за стоящей перед зеркалом женой и напряженно ожидал надвигающейся безмолвной грозы.

По Машиному лицу текли пот и слезы. В этот раз она поправилась сильно, а главное – не вовремя, ведь впереди у нее съемки в новом сезоне «Соперниц», где ей дали хоть и не главную, но и отнюдь не последнюю роль. Лишние килограммы, которые коварная кинокамера грозила увеличить раза в два, накануне столь важного проекта точно не нужны. И как назло, Машульке предстояло делить сцену с Пересильд! Ну и конфуз!

Бедняжка панически боялась опозориться, показав себя миллионам телезрителей такой – потерявшей форму, не следящей за собой, безразличной к мнению фанатов. Она готова вложить душу в новую роль, как и в любую другую, но зритель увидит разжиревшую нахалку из числа тех, которых приглашают на съемки за былую популярность и которым дела нет до того, какое впечатление они производят в кадре сегодня. Маша была другой, все внутри нее протестовало против случившегося.

Гуров в растерянности ломал голову над тем, как отреагировать. Как мужика, его более чем устраивала в меру округлившаяся фигурка жены, но подобное заявление чревато нервным срывом. Согласиться с ее недовольством, тем самым как бы обозвав жирной, тоже не хотелось. Такая «поддержка» равносильна еще большему унижению женщины.

Но делать что-то надо. Гуров подошел к Маше. Обняв за плечи, развернул к себе. И принялся осушать слезы прикосновениями губ. Было мокро и невкусно. Соленые ручейки на покрытом испариной лице утратили благородную горечь и сделались какими-то протухшими, иного слова и не подберешь. Но муж терпел. Терпел и твердым, безапелляционным тоном нашептывал:

– Сходи к Лизе, денег я найду. Она поможет, ты же знаешь.

Лиза, о которой шла речь, была фитнес-тренером и нутрициологом, настоящей искусницей в том, что касалось похудения. Услуги талантливого тренера, у которой сбрасывали вес абсолютно все клиенты, даже куда более проблемные, чем Мария, стоили ой как недешево. Однако нервные клетки жены дороже.

Машины плечи обмякли. Отчаяние боролось с надеждой, но женщине хотелось верить в лучшее, и Гуров, удерживая жену обеими руками, чувствовал, как стресс мало-помалу отпускает ее тело. Две вещи, которые безотказно помогают женщине: крепкие мужские руки и обещание того, что все будет хорошо.

– Кстати, про деньги! – Гуров воспользовался шансом, чтобы увести разговор в безопасное русло, попутно решая рабочие вопросы. – Что тебе известно о семье Максимовых? Тех, которые рулят в шоу-бизнесе…

Маша оживилась, почувствовав себя полезной.

– Уже не рулят, причем не первый год. Но, ты прав, они пока еще богаты. По крайней мере, Валентин. Его спасло от разорения то, что пристроился на ток-шоу «Нотный вкус». Конечно, это не те суммы, которые он поднимал, когда гастролировал с концертами…

– Он певец? – удивленно перебил Гуров.

– Да знаешь ты его, – ответила Мария, – и песни его сто раз слышал. Это наша с тобой молодость. В нулевых постоянно крутили его хиты «Андеграунд», «Ушла девчонка», «Руку мою ты возьмешь».

– Петрович? – удивленно переспросил Гуров, который, конечно, помнил эти песни, но настоящего имени исполнителя не знал. – Так значит, Максимов – это старый добрый Сим Петрович?

Маша кивнула, с немым остервенением стягивая с красных, вспотевших бедер замявшиеся брючки.

– Сим – это сокращение от фамилии Максимов… – пыхтя, пояснила она.

Подумать только! Валентин Витальевич Максимов, проходящий сейчас по делу об убийстве неопознанного мужчины, – это тот самый Сим Петрович, который лет эдак двадцать тому назад собирал стадионы. Сам-то Гуров, в ту пору Левушка, по Петровичу не фанател, считая его репертуар чересчур девчачьим. По правде говоря, начинал Сим бодро и весело, с таких разнузданных, на грани приличия, песенок, как «Отвал Петрович», например, – этим синглом он заявил о себе и закрепил свой псевдоним. Четкий пацан был, как тогда выражались. Вдруг у продюсеров концепция поменялась, и появился лирический «Андеграунд v.1.1», который еще туда-сюда и даже принес Симу всероссийскую славу, но затем последовала плаксиво-сопливая нудятина про робких мальчиков, у которых не клеится с девочками, отчего Лева быстро утратил к певцу интерес.

– Тебе что-то известно о его тетке?

– У него тетка есть? – изумилась Маша.

Нет, про Валерию Павловну она никогда и ничего не слыхала. Маша знала лишь, что дед Сима Петровича и по совместительству основатель клана Максимовых – Павел Юльевич – в советское время занимал невысокий пост в Министерстве культуры. Это и предопределило жизненный выбор сыновей. Старший сын, Виталий Павлович, пошел в композиторы, сочинял музыку для кинофильмов. Именно Виталия Максимова в 1987 году изначально приглашали писать музыку к ставшему культовым фильму «Гардемарины, вперед!», но потом почему-то Светлана Дружинина, режиссер, остановила свой выбор на кандидатуре Виктора Лебедева. Тем не менее Виталий Павлович заверял всех вокруг, что песенка «Не вешать нос, гардемарины» – это его детище, просто в титрах такая деталь не указана, отчего всю музыку ошибочно приписали Лебедеву.

– Я так понимаю, Виталий Павлович – это отец Валентина? В смысле нашего Сима Петровича? – уточнил я.

– Ага. От папаньки и вздорный характер унаследовал, – подтвердила Маша и продолжила свой генеалогический рассказ.

Младший брат Виталия и дядя Сима – Максим Павлович. Да-да, основатель династии посчитал оригинальным, если сына будут звать Максим Максимов. Павел Юльевич вообще был натурой оригинальной. Например, он обнаружил, что у него имя, отчество и фамилия «древнеримские» по происхождению, а потому и обоим сыновьям дал римские имена Виталия и Максима, а те, в свой черед, пообещали отцу продолжить традицию и собственных детей наречь как-нибудь на латинский манер. И надо сказать, слово сдержали.

Виталий Павлович назвал сына Валентином. Максим Павлович, поэт-песенник, является отцом Юлии Максимовны, широко известного в узких кругах продюсера.

– Фамилию она сохранила и после замужества, просто прибавила мужнину сзади, как прицеп, – мимоходом пояснила жена. – И теперь Юля у нас – Максимова-Волк.

– Ах вот как! Начинаю разбираться…

Маша, перекинув стянутые с превеликим трудом брючки через плечо, взяла с заваленного всякой всячиной столика бумажку и бегло набросала схему, объяснявшую родственные связи, так как видела, что супруг успел слегка запутаться в этой «древнеримской курии».

– Сейчас братья Максимовы живы? – спросил он.

– Нет, оба погибли в две тысячи семнадцатом году в автокатастрофе, когда ехали вместе на рыбалку.

– Ты у меня сокровище! – восхитился Гуров. – Ты даже не представляешь, сколько времени сэкономила следствию. А про их детей, Валентина и Юлию, можешь что-то полезное сообщить?

– Увы, лишь то, что пишут в «желтой прессе», – вздохнула жена. – Про старших Максимовых я немного знаю потому, что они были связаны с кинематографом, писали хорошую музыку и хорошие песни для фильмов. Валентин и Юлия избрали другой путь. Валек поет, Юля продюсирует эстрадные группы. Это не моя среда.

– Сим женат?

– Был два раза. Сейчас вроде нет, хотя за ним не уследишь… – призналась Маша в своем неведении.

– В каких он отношениях с двоюродной сестрой? По-моему, там не все гладко, так?

– Как кошка с собакой! – без раздумий и колебаний выпалила Маша. – Готовы утопить друг друга в чайной ложке. Вечно что-то делят или в чем-то друг друга обвиняют. Главная ссора последних лет возникла из-за воровства песен. Юля и ее муж Ростя обвиняют Валька в том, что он якобы присвоил себе авторство пары-тройки песен Рости.

– Ага, кража песен у них наследственное, – вставил Гуров, припомнив претензии Виталия Максимова на песню из «Гардемаринов». – А Ростя у нас кто?

– Ростислав Семенович Волк. Он поэт-песенник, как и отец Максимовой. Писал главным образом для Валька, хотя порой на стороне заказы тоже брал. Сам себя величает Ростя Бескозыркин и требует, чтобы весь российский шоу-бизнес его так называл.

– Претенциозно, однако, – только и смог прокомментировать Гуров, осознавая, работа с какими людьми его ждет. – Похоже, веселая семейка.

– Поверь, в шоу-бизнесе нет семей в обычном понимании, – пояснила Маша. – Звезды, равные Максимовым, создают вокруг себя целые «экосистемы». В каждой такой «экосистеме» переплелись родня с любовниками, бывшие супруги с бывшими любовниками, друзья с врагами, менеджеры с кредиторами… Ой, да их там не перечислишь! И возьми на заметку: иногда один человек может играть сразу несколько ролей.

Жена хихикнула и пошла переодеваться, негромко напевая на ходу: «Едины парус и душа…» Разговор вроде бы отвлек ее от мрачных мыслей, заставив на время забыть о лишнем весе. Гуров облегченно вздохнул.

Хорошо, что Маша, увлекшись рассказом, позабыла спросить, откуда у ее супруга внезапный интерес к Симу Петровичу «со товарищи». Гурову воспрещалось на настоящем этапе раскрывать какую-либо информацию по делу, да и настроения делиться мрачными подробностями не было. Впрочем, жена рано или поздно узнает из интернета или от подруг, что у Максимовых есть скелет в шкафу. Точнее – в гараже. Нет, не фигуральный, а самый настоящий, когда-то принадлежавший мужчине, личность которого в настоящий момент пытается установить следствие.

Что воображает среднестатистический россиянин, когда слышит слова «гараж поп-звезды»? Вероятно, какое-то помпезное строение, сплошь облицованное мрамором, где в приглушенном свете неоновых ламп блестят капоты «бентли», «роллс-ройсов», «пагани» и других безумно дорогих авто. По крайней мере, лично Гуров чего-то подобного ожидал от имущества Максимовых. В действительности гараж, в котором отыскались останки человека, представлял собой тот самый «старый добрый» железный пенал советских времен, известный как «ракушка», расшатанный, покосившийся и насквозь проржавевший за давностью лет.

Но – обо всем по порядку.

О скелете полиция узнала сегодня, четвертого августа, в 15:32, когда Валентин Максимов, разя перегаром, заявился к участковому и сообщил о жуткой находке в собственном гараже. Поначалу участковый, оглушенный крепким «амбре», возжелал запереть пьяного мужика в вытрезвителе, но коллеги своевременно узнали в визитере всеобщего любимца. Максимова усадили в удобное кресло, успокоили, обласкали, отпоили боржомом и внимательно выслушали. Речь Валентина была на удивление связной и логичной. Случившееся заставило певца протрезветь, и только запашок напоминал о том, что знаменитость час назад недурно накидалась.

Шаг за шагом обрисовалась следующая картина. Четвертого сентября прошлого года у Максимова скончалась тетка Валерия Павловна. Та самая тетка, о которой супруга Гурова, Мария Строева, ни разу не слышала при всей своей осведомленности. Нестарая еще женщина, шестидесяти полных лет, но имевшая серьезные проблемы с сердцем. Коронарная недостаточность, если верить племяннику.

Валерия Павловна оставила Вальку и Юльке в наследство скромную однокомнатную хрущевку и старый гараж, доставшийся ей от отца, «римлянина» из Министерства культуры.

По московским меркам так себе наследство, для столичной богемы «богатство» прямо-таки смехотворное. Польститься на него может лишь провинциал, страстно мечтающий всеми правдами и неправдами перебраться в Златоглавую. Звездам шоу-бизнеса однушка и ржавый пенал уж точно не нужны, казалось бы…

К сожалению, Валерия Павловна не написала завещания, а племянник и племянница это скудное наследство поровну не поделили. Каждый претендовал на то, что квартира и гараж должны всецело достаться кому-то одному. Валек клятвенно заверял, что присматривал за больной родственницей, в то время как Юлька о тетушке совсем забыла, а стало быть, имущество должно перейти в его единоличное владение. Юлия оспаривала претензии Валька из принципа, потому что «ненавидит двоюродного брата», как пояснил он.

Почти год родственнички из сильнейшей нелюбви друг к другу бегали по судам, одна тяжба следовала за другой. Очевидно, что соперничество подогревалось желанием Юлии отомстить кузену за кражу песен ее мужа Ростислава, если таковая кража действительно имела место. Как бы там ни было, адвокат семьи Волк Андрей Пискарев оказался достаточно пронырлив, чтобы добиться перевеса аргументов в пользу Юлии. Видимо, он так старался потому, что Юлия некогда спала с ним. Но это, опять же, информация со слов разгневанного Валентина.

Кажется, победа уже плывет в руки Юлии, но тут происходит нечто из ряда вон выходящее. Сегодня в два часа дня Валентин пришел на день рождения к подруге, некой танцовщице Лике. По случаю двадцатилетия девушка закатила грандиозную пирушку с разнообразными развлечениями, которая должна была длиться весь день и всю ночь и закончиться только на следующее утро. Уже через каких-то полчаса Валек порядочно надрался и принял во хмелю решение подпортить жизнь Юльке, взломав замок на гараже. «В конце концов это мой гараж, должен же я знать, что там внутри!» – категорично заявил певец, давая показания участковому.

Итак, не откладывая задумки в долгий ящик, Максимов покинул гулянку и поехал к теткиному дому. Факт вождения в пьяном виде Валька не смущал. В отличие от Юльки, Валентин помнил, где жила покойная тетушка, поэтому отыскал злосчастный гараж сравнительно быстро. В багажнике машины с незапамятных времен валялась болгарка, которой Валентин срезал замок. Гуров полагал, что тайной мыслью нетрезвого певца было попортить имущество, которым должна завладеть его двоюродная сестра.

Никаких ценностей в «ракушке», само собой, не нашлось. Зато обнаружился полуистлевший труп неизвестного. О чем враз протрезвевший Максимов и сообщил участковому.

На место был отправлен наряд, сообщение подтвердилось. Гараж оцепили, приехала бригада криминалистов, для обследования останков вызвали авторитетного антрополога. А где-то в районе пяти вечера Гурову позвонил его непосредственный начальник – генерал Петр Николаевич Орлов, порадовавший тем, что установить личность и обстоятельства смерти неопознанного мужчины поручается никому иному, как Льву Ивановичу. На то и звание полковника, чтобы вести сложные дела, а это дело обещало быть архисложным. Во-первых, опознать человека на текущем этапе не представлялось возможным, а во-вторых, раскрыть преступление требовалось «уже завтра», то есть очень-очень быстро, поскольку расследование касается семьи Максимовых. Пусть они не столь богаты, как прежде, зато до сих пор влиятельны, пользуются любовью бесчисленных фанатов, имеют покровителей в высоких сферах и ежедневно находятся под прицелом СМИ.

Единственное, что сейчас известно наверняка: речь идет действительно о преступлении.

Конечно, было бы замечательно, если бы ситуация обстояла иначе. Скажем, как-то ненастным дождливым днем в незапертый гараж забрался старый больной бомж, который там и помер за грудами хлама, а ничего не подозревающая хозяйка, не заметив трупа, навесила на дверь замок. Ставим точку, папку в архив, курим бамбук!

Мечтать не вредно. Вот только есть три важные детали. Во-первых, череп в затылочной части раздроблен, как от удара. Вряд ли травма возникла при падении тела. Во-вторых, скелет лежал на видном месте, так что не заметить покойника было невозможно. Тот, кто закрывал «ракушку», прекрасно видел перед собой тело мужчины. То есть перед нами как минимум несообщение о смерти. Деталь третья: криминалисты еще не провели всех экспертиз, однако нельзя сомневаться в том, что на трупе полностью отсутствовала одежда. Следовательно, покойника раздели догола, предположительно, чтобы затруднить опознание. Умысел налицо.

Полковник Гуров не умеет отличить мужской скелет от женского, и тем не менее некоторые азы судебной антропологии он за годы службы усвоил на твердую пятерку. В предварительном отчете ничего не говорилось о наличии имплантов, которые бы поспособствовали скорой идентификации трупа. Точно датировать смерть по костям с остатками мягких тканей также не представляется возможным, в этом Лев Иванович не сомневался. Попытаться-то сделать экспертизу ДНК, конечно, можно. И, разумеется, эксперты этим займутся. Только вот тест на ДНК в нашей стране еще не стал, так сказать, маст-хэвом. Значит, Гурову предстоит начать работу без ответов на два главных вопроса: кто умер и когда умер?

Оценив печальные перспективы возни над потенциальным «глухарем», Лев Гуров мгновенно сообразил затребовать у генерала карт-бланш, пока не поздно. Орлов согласился, и полковник сразу после телефонного разговора сколотил опергруппу из тех ребят, каких посчитал максимально полезными. Раз начальство на все согласно ради раскрытия дела, нужно отхватить себе лучшие кадры и ресурсы, потому что потом людей не дадут. Придется стоять с протянутой рукой, точно на паперти, и ловить тумаки за нерасторопность.

Гурову с командой предстояло в кратчайшие сроки изучить личную жизнь покойной Валерии Павловны Максимовой. Она ли запрятала голого мужика в гараж? А если да, то кого? Так как, со слов племянника, тетушка никогда не была замужем, то труп может принадлежать ее любовнику. Впрочем, много ли Валек знает о тетке? Сомнительно. Так что нельзя отбрасывать версию, что мужичок из гаража – бывший супруг Максимовой, с которым она развелась много лет назад. Столько всего предстоит проверить и перепроверить!

Вопросы, вопросы, вопросы. Мужья Максимовой – они были, нет, сколько… Любовники – были, нет, сколько… Соседи-мужчины – эти точно были и в немалом количестве, среди них нужно отыскать того, кто внезапно исчез несколько лет назад. Сколько лет назад? На этот вопрос ответа не предвидится. Придется охватить как минимум последние пять лет. Если крупно повезет, то антрополог сумеет сузить временные рамки. Интересно, за какой срок тело превращается в скелет, если лежит в гараже? Вся надежда на науку.

Гуров подозревал, что покойник вполне мог оказаться молодым альфонсом. Скорее всего, тетушка подцепила какого-нибудь очаровательного мальчика из подтанцовки своего племянника, в которой выступали несколько парней и девчушек, едва закончивших школу.

Приехавший в столицу из далекого Мухославска амбициозный юноша понадеялся заполучить московскую квартирку, пусть и хрущевку-однушку, отчего охотно согласился вступить в романтические отношения с «бабулькой». Потом вдруг Валерия Павловна, привязавшаяся к альфонсу или даже полюбившая его (почему нет?), обнаружила, что ее мальчик исполняет обязательства без должного энтузиазма, предпочитая коротать время в компании ровесниц, благо, в подтанцовке полным-полно сексуальных «козочек». Как-то раз, когда Максимова разделяла с юношей ложе любви, между ними состоялся откровенный разговор и женщина в порыве ревности убила парня, после чего заперла прекрасное обнаженное тело в гараже.

Муки совести подорвали здоровье Валерии Павловны, ведь по природе своей она вовсе не убийца. Труп любовника преследовал Максимову в ночных кошмарах, но страх отправиться в тюрьму после шестидесяти не позволял сделать чистосердечное признание. У несчастной начались проблемы с сердцем, завершившиеся роковым приступом, оборвавшим ее жизнь в прошлом сентябре.

Складная рабочая версия, но интуиция подсказывала полковнику, что ближайшие несколько дней не оставят от нее камня на камне.

Льву Ивановичу не терпелось лично побеседовать с Максимовым, причем в неформальной обстановке. В самом деле, не вызывать же человека на допрос из-за убийства, предположительно совершенного его тетушкой! Поэтому утром следующего дня Гуров попытался разыскать Валентина и выяснил, что певец сейчас находится в доме своего менеджера – Дмитрия Кирсанова. Туда-то полковник и направился, поскольку визит сулил близкое знакомство с «экосистемой» Максимовых, о которой вчера вечером говорила Маша.

Удачная поездка! Удачная в том плане, что погружение в «экосистему» началось сразу у калитки в садик, окружавший скромный особняк Кирсановых, поскольку открыл калитку не Максимов и не его менеджер, а какой-то совершенно непонятный блондин лет за тридцать, худощавый, одетый в униформу садовника. Наверное, прислуга.

– Ах, вы насчет гаража! – понимающе закивал незнакомец и жестом пригласил Гурова заходить. – Я Сергей, друг семьи…

«Ага, не прислуга, стало быть. Тоже неплохо», – пронеслось в голове у Льва Ивановича.

– Подумать только, какой сыр-бор разгорелся из-за ржавой развалюхи, – продолжал разглагольствовать друг семьи. – А теперь еще это неприятное происшествие. Отвратительно… Не понимаю, как вообще такое произошло. Надеюсь, вы разберетесь.

Полковник внимательно слушал словоохотливого Сергея, который вел гостя по мощеной садовой дорожке к окруженной аккуратными кустами беседке. Рядом с беседкой, перед клумбой, стояла на коленях женщина, тоже лет тридцати с хвостиком и тоже одетая в костюм садовника. На руках перчатки, лихо орудует лопаткой. Насколько мог понять Гуров, женщина украшала клумбу декоративными черепками от разбитого кувшина.

– Знакомьтесь, хозяйка этого чудесного дома – Галина Юрьевна Кирсанова, – с полушутливой торжественностью представил Сергей. – Галочка, это полковник полиции Гуров. Он ищет нашего Валентина.

– Добрый день, товарищ Гуров! – раздалось кокетливое приветствие.

Залитый солнцем садик озарился еще ярче, когда Галина Кирсанова подняла на полковника лицо и просияла приветливой улыбкой. Удивительно светлые и добрые глаза, а в позе и движениях столько мягкости. Обаятельная шатенка, стройная и очень женственная. Менеджеру певца крупно повезло с женой.

– Гуров Лев Иванович, старший оперуполномоченный по особо важным делам Главного управления уголовного розыска, – зачем-то по полной форме представился слегка растерявшийся полковник. – Я так понимаю, ваш супруг работает менеджером у Максимова Валентина Витальевича?

Официальный тон неизменно выручает полицейского в минуты смущения и замешательства.

– Да-да, – подтвердила Галина. – Валентин сейчас здесь, они с мужем в студии. Сереженька, будь зайкой, позови Максимова! И распорядись, чтобы старшему оперуполномоченному принесли чай… – Она с лукавой, но необидной усмешкой посмотрела на Гурова из-под пышных ресниц.

– Садовод-любитель? – полюбопытствовал Гуров, чтобы перехватить инициативу в разговоре и приступить к расспросам.

– Не любитель. Профессионал, – уточнила Кирсанова. – Да вы проходите в беседку, присаживайтесь, сейчас они подойдут. – Под «они» подразумевались муж с певцом. – Я специалист по ландшафтному дизайну. У меня своя фирма, оказываю услуги по озеленению, уходу за садами и газонами. Разумеется, руки не доходят навести порядок на собственных клумбах. Сапожник без сапог!

Посмеиваясь над собой, женщина ловко закопала лишние осколки в землю, а затем столь же проворно почистила садовые инструменты и сложила их в корзинку.

– Сережа вызвался помочь. Он мой сотрудник и отличный помощник вот уже много лет, – пояснила Галина. – Он ботаник по образованию, точнее дендролог, это его специализация. Дендролог – это…

– Знаток деревьев, – продемонстрировал эрудицию Лев Иванович.

– Верно. – Солнечная улыбка вновь озарила беседку.

– Вы хорошо знаете семью Максимовых?

– Неплохо. Валерию Павловну знала лично. Случалось приносить ей продукты и лекарства. – Личико Гали на миг омрачилось. – Одинокая, всеми забытая женщина. Валентин редко ее навещал, а племянница так и вовсе о ней не вспоминала. Вспомнила только тогда, когда пришло время наследство делить… Гараж, гараж! – с раздражением проговорила Кирсанова. – Да что там за гараж такой? У тети Леры ни гроша за душой не водилось, вряд ли у нее была крутая недвижимость. Скажите, гараж и впрямь такой ценный?

– Сомневаюсь, – ответил Гуров, хотя справедливости ради надо признать, что видел он железное яблоко раздора только на фотографиях с места преступления. Визит в ржавую «ракушку» состоится позже, возможно, сегодня днем, после разговора с Максимовым.

На дорожке показались трое мужчин. Сим с годами изменился на лицо несильно, хотя фигура поменялась: он не то чтобы раздобрел, а скорее оброс мясцом. Методом исключения Гуров догадался, что третий в компании – Дмитрий Геннадьевич Кирсанов, муж очаровательной Галины. Максимов с Кирсановым шли первыми, дендролог Сережа маячил за их спинами с подносом, на котором, как нетрудно было разглядеть, стояли чашки и чайничек.

Галина, извинившись, ретировалась вымыть руки.

После краткого приветствия певец, менеджер и опер сели за стол, заботливо сервированный Сережей, который немедленно исчез.

– Валентин Витальевич, на ваш взгляд, кем мог оказаться тот мужчина, чьи останки вы вчера обнаружили?

Выпучив глаза, Сим взорвался:

– Мне-то откуда знать! Вы полиция, это ваша работа выяснять такие вещи! Разберитесь! Скелет в гараже! Моем, моем, моем гараже! Понимаете? Представляете реакцию журналюг? Они же мне и так проходу не дают, следят за каждым чихом и каждым пуком! Теперь гарантированно поползут слухи, что среди моей родни есть убийца… Так и скажут, стервятники, что тетка кого-то завалила…

– Нет, мы не представляем, кто бы это мог быть, – задумчиво покачал головой Дмитрий Кирсанов. – Старушка жила уединенно последние лет десять. После выхода на пенсию так и вовсе оборвала связи с внешним миром, заперлась в своей квартирке и ни с кем не общалась.

Похоже, Кирсановы принесут наибольшую пользу следствию. Люди рассудительные, уравновешенные и внимательные к окружающим, в отличие от Сима Петровича, который, подобно многим суперзвездам, показал себя натурой вспыльчивой, взбалмошной и эгоцентричной. Увы, клише на проверку обернулось полным соответствием реальности.

– Она тоже работала в мире искусства? – Этот вопрос почему-то волновал Гурова не меньше остальных. Просто все члены «римской курии» сделали музыкальную карьеру, поэтому было удивительно, что о Валерии Павловне ничего подобного неизвестно.

– Ха! – громко гаркнул Максимов, продемонстрировав абсурдность такого предположения.

– Ну, можно и так сказать, если вспомнить, что театр начинается с вешалки, – неопределенно проговорил Кирсанов, медленно почесывая подбородок. – Тетя Лера работала гардеробщицей в театре. Хоть убейте, не могу вспомнить, в каком конкретно.

Появилась Галина, без униформы, в легком летнем платьице, однотонном, лилово-бежевом под цвет помады, чуть приоткрывающем коленки.

– Не откажитесь продегустировать, Лев Иванович! – попросила она, поставив на стол перед полковником вазочку с конфетами. – Я мечтаю стать шоколатье и экспериментирую с новыми вкусами. Это мое самое удачное изобретение на сегодня.

– Поразительно! Я чуть язык не проглотил!

Гуров восхищался искренне. Давно позади блаженные мальчишеские годы, когда шоколад дарил не просто наслаждение, а прямо-таки восторг. И вот по-детски яркие впечатления вернулись с этим тающим во рту маленьким кусочком, который Лев Иванович, солидный и серьезный, откусил из вежливости, дабы расположить к себе «экосистему» Максимовых. Утратив степенность, Гуров запихал остальную конфетку в рот и невольно потянулся за следующей, но покраснел и отдернул руку.

– Ах, угощайтесь! Не надо стесняться! – ласково рассмеялась Галина, положив ладонь ему на плечо. – Для меня это высшая похвала. Пожалуйста, берите еще. Мне приятно смотреть, как вы их едите. А то от моего муженька доброго слова не дождешься, – вздохнула она с притворной грустью, – я его достала своим шоколадом, видите ли…

– Как у вас получилось такое чудо? – недоумевал Гуров.

– Фирменный рецепт, – заговорщицки прошептала она. – Внутрь конфеты идет смесь темного шоколада с сушеными ягодами черной смородины и перетертым цукатом молодого грецкого ореха. Такие цукаты – это известный армянский деликатес. Формирую конфетку и заливаю сверху молочным шоколадом без сахара. Подсластитель использую только природный – финиковый мед.

Гуров насторожился, почувствовав себя гостем зачарованного цветника, где царит вечное лето. В таком месте забываешь обо всем на свете, растворяясь в благоухании петуний, тени аккуратно подстриженных кустов, жарком блеске изящного чайного сервиза и магическом вкусе шоколада. Создала сей волшебный цветник и заботливо оберегала его коварная ведьма с ангельским личиком и изысканными манерами, которая заманивала сюда утомленных путников, дабы превратить их в каменные статуи. Полковник невольно окинул взглядом зеленеющее пространство вокруг в поисках садовой скульптуры.

На его счастье, на поясе Кирсановой захныкал динамик, одетый в бледно-розовый пластик. Сработала радионяня.

– Извините, мальчики, Сереженька проснулся. Я к нему.

Женщина спешно удалилась, и Гуров моментально очнулся, вновь поймав нить допроса.

– Насколько хорошо вы знали покойную, Валентин Витальевич? Можете что-то рассказать о ее личной жизни? Друзья, мужчины?

– Да какая там личная жизнь у этой карги, не смешите! – презрительно фыркнул Максимов. – Типичная мужененавистница, всю жизнь прожила старой девой.

Интересно, отчего он постоянно говорит о ней, как о ветхой старухе, хотя женщина ушла всего-то на шестьдесят первом году? Гуров не задал вслух этого вопроса, но лишь перевел вопросительный взгляд на Кирсанова.

– Дмитрий Геннадьевич?

– Очень одинокая женщина, – поспешил ответить менеджер. – Галя мне рассказывала, что тетя Лера никогда замужем не была. Насчет свиданий с мужчинами не уверен. Вроде когда-то у нее кто-то был, но отец воспрепятствовал этим отношениям. Последние лет пять, если не десять, она прожила тихой затворницей. Еще до выхода на пенсию оградилась от всех людей, кроме самых близких.

– А что насчет соседей? Имела ли она конфликты с ними?

Максимов пожал плечами, Кирсанов помотал головой без особой уверенности. Ладно, об отношениях Максимовой с соседями пусть расскажут сами соседи.

– После ее смерти кто-нибудь из вас или другие лица заходили в ее квартиру? Возможно, забирали какие-нибудь личные вещи, технику?

– У Дмитрия были дубликаты ключей, но заходить в квартиру нам запретили до окончательного решения суда, – твердо заявил Валентин.

Гуров задал еще ряд вопросов, но получил в ответ вновь невнятные телодвижения. Чем жила «карга», мало кто представлял. Между тем полковника терзали сомнения. Неужели истлевший мертвец – обычный вор, убитый хозяйкой гаража, когда та застала преступника за хищением добра? Это, конечно, более чем вероятно и выглядит в свете собранных фактов уж куда убедительнее версии с молодым альфонсом из подтанцовки. Но женщине зачем-то понадобилось раздеть труп воришки, и объяснить эту странность Гуров не мог. Нет, нет и еще раз нет! Труп раздели, чтобы скрыть его личность, а значит, убитый каким-то образом был связан с чертовой «экосистемой».

Опергруппа вовсю трудилась, когда Гуров вернулся из райского сада. Полковник не постеснялся набрать себе в команду самые «сливки» из тех, кто был не слишком занят работой или занят чем-то несерьезным, что можно отложить до лучших времен. Во-первых, майор Пронин. Нет, если без шуток, то майора звали Дементий Игнатьевич Сомин. Когда и при каких обстоятельствах Сомин в кругу друзей превратился в Пронина, история умалчивает. Гуров поручил Сомину курировать работу экспертов.

Затем старший лейтенант Филипп Васильевич Бодрых. Вообще-то он за свои заслуги давно должен был получить майора, но, видать, никогда не получит из-за феноменального умения не вовремя резануть правду-матку в присутствии вышестоящих. Этому был поручен обход соседей в доме Валерии Павловны. Похоже, там Бодрых сейчас и находился, потому что его рабочее место пустовало.

Третий номер – Георгий Леонидович Ярославский, тоже старший лейтенант, спец по анализу данных, как раз и занимавшийся в команде аналитикой. То есть собиравший цифровую информацию о семье Максимовых.

И наконец, Вера Владимировна Фролова, младший лейтенант, занимавшаяся разбором документации из квартиры покойной.

Все ребята опытные, проверенные, Льву Ивановичу их навыки очень нравились.

– Филя где? Еще по соседям ходит? – с порога спросил Гуров, кивая всем головой вместо приветствия. Получив утвердительный ответ, он бросился к майору: – Дементий! Какие вести из лаборатории?

– Мужчина тридцати лет. Переломы или другие следы на костях, по которым можно провести опознание, отсутствуют. Из уцелевших фрагментов мягких тканей пытаются выделить ДНК. Как получится, сразу пробьют по базе.

– Причина смерти?

– Три удара по голове тяжелым тупым предметом. Удары небольшой силы, нанесены хаотично по затылку жертвы.

Опаньки, пресловутый тяжелый тупой предмет. Ночной кошмар следователя, поскольку орудием убийства могло послужить что угодно и воспользоваться таким орудием мог кто угодно. Это в британских детективных сериалах оторвавшиеся от реальности киношники показывают жертву, подвешенную на макушку дерева и пронзенную метровой стрелой из громадного спортивного лука, а детектив-инспектор ломает голову, кто же из подозреваемых мог совершить столь ужасное злодеяние. И тупо собирает улики против семидесятилетней, отягощенной болезнями миссис Харрис и против двадцатилетней тощенькой мисс Вуд, которая при росте пять футов весит сто фунтов. Как же наивно и неестественно выглядят киношные расследования! Вот попробовал бы заморский детектив-инспектор блеснуть умом, раскрыв внешне заурядное убийство, совершенное тяжелым тупым предметом…

Но будем во всем искать плюсы. Теперь, по крайней мере, точно известно, что человек действительно был убит, а не умер от естественных причин, скажем, от сердечного приступа. Кроме того, нельзя забывать, что убийца мог воспользоваться ножом или ядом, которые бы не оставили следов на костях, а значит, причину смерти выяснить не удалось бы. Так что надо сказать спасибо тяжелому тупому предмету.

Другой положительный момент – число ударов. Сразу ясно, что жертва не споткнулась и не разбила череп при падении. Ясно и другое – убийца неопытен и не особо силен, отчего бил несколько раз, как попало, по голове мужчины, повернувшегося спиной. Немолодая гардеробщица вполне могла убить жертву таким образом.

– Лицевая часть черепа сохранилась? Реконструкцию выполнить удастся?

– Антрополог говорит, что вполне, – заверил Дементий.

– Леонидыч, дружище, твоя очередь! – обратился Гуров к аналитику. – Что накопал на гражданку Максимову?

– Дочь чиновника, младший ребенок в семье. Имела двух братьев, погибших восемь лет назад в автомобильной аварии. Замужем не была, детей нет. Единственные живые родственники – Максимов Валентин Витальевич и Максимова-Волкова Юлия Максимовна… То есть Максимова-Волк, виноват, – поправил себя Георгий, споткнувшийся на необычной фамилии.

Ну-ну, данные один в один сходятся с тем, что Гуров знал и раньше. Хотя бы прояснился вопрос с мужьями, это уже кое-что.

– Как она жила последние два года жизни?

Георгий проверял движение денежных средств по карточке покойной и, построив диаграмму расходов, выяснил основные привычки Максимовой. Женщина после выхода на пенсию очень экономно тратила деньги. Покупала только недорогие и только необходимые товары: продукты питания, бытовую химию. Одежду приобретала крайне редко, наверное, каждый раз по необходимости, то есть в тех ситуациях, когда изнашивались старые вещи. Раз в два-три месяца баловала себя заказом на маркетплейсе нехитрой косметики, чаще всего пудры и цветочных духов с кисловатым запахом. Надо полагать, они расходовались быстрее всего. Губная помада расходовалась медленнее, а потому и заказывалась онлайн раз в год.

Каждый месяц, на следующий день после начисления пенсии, Валерия Павловна совершала поход в книжный магазин «Книжная планета». Покупка книг наверняка доставляла Максимовой немалое удовольствие. По крайней мере, Гурову было очень приятно посещать этот магазин. Лев Иванович знал «Планету» с детства, когда она еще носила унаследованное с советских времен название «Столичной читальни». Мальчишкой Левушка регулярно бегал сюда за фантастикой, детективами, школьными справочниками по физике и прочими книжками.

Никаких экстраординарных покупок, никаких подозрительных трат, никаких переводов сторонним лицам или организациям Максимова не совершала. Не приобретала женщина и интимных товаров, которые бы намекали на присутствие в ее жизни мужчины.

– С другой стороны, она много средств переводила в наличные, – добавил Георгий. – Для людей старше пятидесяти это обычная практика. Отследить покупки, которые она совершала за «налик», будет сложнее. Если повезет, Верочка может найти какие-нибудь чеки…

– Уже нашла! – провозгласила Верочка.

– Умничка ты, – похвалил Гуров. – Одну минутку подожди, я с Леонидычем пару вопросиков закрою и сразу к тебе. Слушай, Гоша, – полковник опять развернулся лицом к аналитику, – а смартфон у Максимовой имелся? Или какой-нибудь другой девайс?

– При обыске были найдены смартфон и ноутбук, оба сейчас у дешифровщиков. Когда ребятки подберут код, мы разблокируем устройства и получим доступ к приложениям и информации.

– Ой, ладно! Неужели трудно код подобрать? – проворчал Гуров. – Она родилась десятого января одна тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года. Вариантов немного.

Он вздохнул и подошел к Верочке.

– Ты хоть порадуй, красавица!

Красавица радовать наотрез отказалась. Ей удалось разобрать половину из найденных в квартире Максимовой чеков, которые, безусловно, сообщали много дополнительной информации о покупках и образе жизни покойной, однако ничего принципиально нового, выбивающегося из общего потока Гуров так и не увидел. Хлеб, ряженка, минеральная вода…

– Я пока не успела навести порядок в «медицинской папке», – посетовала Верочка и показала толстенькую папочку, куда в беспорядке покидала чеки, рецепты, инструкции и прочие документы, касавшиеся приобретения и приема Валерией Павловной лекарственных препаратов.

– Постарайся за сегодня эту папку обработать. Лучше всего примись за нее прямо сейчас, а остальные чеки оставь до завтра. «Медицинскую папку» я передам в отдел судмедэкспертизы, пусть там дадут заключение о том, как лечилась Максимова. Кстати, ее лечащего как зовут?

– Секунду, там в папке есть справка из поликлиники, – отозвалась Верочка, извлекла из-под вороха бумажек покрытый каракулями листок с фиолетовой печатью. – Ага, вот и кардиолог, смотрите!

– Выпиши-ка мне информацию об этом враче. Стоит обратиться к нему. Пожилые женщины имеют особенность рассказывать врачам много чего личного. Вдруг нам повезет, и Максимова поведала своему кардиологу о каком-то человеке, который затаил на нее обиду, – предположил Гуров, после чего невесело пошутил: – Если, конечно, этим человеком не был сам кардиолог.

Верочка хихикнула, Дементий с Георгием заулыбались.

– Ох, ни дна мне, ни покрышки! Всем здорово! – с этими стонами в кабинет ввалился Бодрых, измученное лицо и голос которого отнюдь не соответствовали его фамилии. – Покончил я с опросом соседей. Результат нулевой. Две соседки к ней на праздники в гости заглядывали, и все. С другими общения не поддерживала, в лучшем случае только «здравствуйте» и «до свидания». Нелюдимая она была, эта ваша Максимова. И самое главное… ох… никто из соседей за последние годы из дома не пропадал. Три семьи уехали полным составом, а вот исчезновений не было.

Он устало плюхнулся в свое кресло и закрыл глаза.

Что же делать? Как объяснить появление трупа в гараже?

– Гоша, брось пока финансы-романсы, пробей-ка недвижимость Максимовой. Возможно, ее гараж или квартира уже фигурировали в каких-то делах, исках, расследованиях. Как закончишь, расширь поиск на соседние гаражи и квартиры. Нельзя исключать, что труп могли по ошибке спрятать не в тот гараж, куда надо было. Преступники еще те придурки, поэтому они и преступники. Не от большого ума на убийство идут… И еще у Фили возьми информацию по жильцам и перепроверь ее через наши базы. Вдруг все-таки кто-то из соседей-мужчин пропал, а жильцы решили, что он уехал.

Сам же Гуров, раздав задания команде, решил копнуть биографии племянников Валерии Павловны. Они год судятся из-за теткиного наследства, ранее судились из-за песен Рости Бескозыркина, так что имеет смысл посмотреть, в каких еще тяжбах или даже уголовных делах мелькают имена Максимовых.

Глава 2

Проверять иски Максимовых не было охоты, ведь Лев Иванович не сомневался, что тяжбам несть числа. С глубоким вздохом он приступил к самому легкому – к поиску по базе уголовных дел, в которых в качестве фигурантов указан кто-либо из Максимовых. Таких дел должно быть гораздо меньше или даже вообще ни одного, иначе Мария обязательно поведала бы мужу о том, что отыскала на страницах желтой прессы.

Догадка оказалась верной. Хотя Максимовы и являлись семейством на редкость беспокойным и вздорным, уголовное дело с их участием заводилось лишь однажды. Причем – вот совпадение! – где-то годик назад. Ох, и жаркое лето выдалось в прошлом году!..

Еще в далеком 2015-м внезапно вышедший в тираж Валентин Максимов, томясь в безвестности, страстно мечтал вновь вкусить славы и звездных гонораров. Менеджер певца Дмитрий Кирсанов в поте лица трудился, стараясь воплотить в жизнь эту мечту, от которой всей «экосистеме» стало бы тепло и сытно. В бесплодных попытках прошло лет девять, и вот в мае прошлого года Кирсанов разработал блестящий план по возвращению Сима Петровича, одновременно являвшийся планом по воссоединению родни: к участию в проекте приглашался обиженный и вроде бы обворованный Максимовым поэт Ростислав Волк. В конце сентября страну должен был оглушить концерт «Андеграунд v.2.1» – сладкая смесь ностальгических хитов с новыми песнями для тех, кто в молодости обожал «Андеграунд v.1.1».

Уже в июле менеджер рассчитывал запустить мощную пиар-кампанию. Перетряхнув связи, Кирсанов отыскал людей, готовых вложить серьезные деньги в подготовку и раскрутку концерта. Немалую сумму, что-то порядка двухсот тысяч долларов, вложил в проект лично Максимов. Реализация задумки продвигалась без сучка, без задоринки: Ростислав писал песни, Валек собрал подтанцовку, Кирсанов арендовал студию для репетиций, партнеры подписывали контракты.

Идиллия продолжалась до тех пор, пока вдруг девятнадцатого августа со счета студии не исчезли все двести тысяч, внесенные туда Симом. Хорошо хотя бы, что спонсоры проекта не успели перевести на этот счет свои средства, иначе «экосистеме» Максимовых грозила бы внушительных масштабов «экологическая катастрофа».

Расследование кражи поручили майору Гуслякову Семену Кирилловичу, о котором Гурову ранее слышать не доводилось. Гусляков заподозрил причастность к краже некоего Дениса Сергеевича Немкова, маркетолога, которого Кирсанов в начале июня нанял для организации пиар-кампании. Преступника объявили в розыск, так и не давший результатов. Немкова последний раз видели восемнадцатого августа, накануне хищения, затем он словно испарился.

А вот это занятно. Может ли скелет из гаража принадлежать Немкову? Вполне. Маркетолога запросто мог убить Максимов – за похищение денег, за срыв важного мероприятия, за крах надежд и чаяний. Ведь наш бесследно пропавший Денис Сергеевич не жалкие двести тысяч стащил (ну, положим, не такие они уж и жалкие): он стибрил ежегодные многомиллионные гонорары, всероссийскую славу, эффектное возвращение к преданным фанатам (и фанаткам). Перед Максимовым вновь было замаячил сладкий, манящий мир, в котором прошла его молодость. Замаячил – и в одночасье исчез по вине вора…

Гуров вспомнил свои впечатления от изменившейся внешности певца, каким застал Максимова в уютном садике Кирсановых. Сим Петрович всегда был высок, но по молодости строен, даже поджар. Сейчас он крепкий, загорелый до краснорожести лосяра с толстенными ручищами и шеей, похожей на пенек баобаба, и это сходство усиливала коротенькая стрижка-ежик, к слову, нетипичная для певца, которого Лев Иванович помнил длинноволосым. Да, такой силач запросто раскроит черепушку – дайте в руки тяжелый тупой предмет! Хотя… ему бы вряд ли пришлось наносить «хаотичные удары» – одного бы более чем хватило!

Либо, как вариант, убийство мог совершить неизвестный следствию подельник, полагавший, что двести на два не делятся. Рассуждать о подельнике «без лица и фигуры», этаком поручике Киже криминального мира, пока преждевременно, хотя мистера Икс нужно держать в уме. Ведь Денис Немков до рокового августа был чист перед законом – ни судимостей, ни приводов. Возможно, кто-то очень хитрый подбил маркетолога на совершение преступления, а затем избавился от соучастника.

Обе версии равно хороши, не идут ни в какое сравнение с прежними, в которых главным фигурантом выступала шестидесятилетняя женщина со слабым сердцем.

Гуров довольно потирал ладони. Сделан первый маленький шажочек к установлению личности неопознанных останков. Требовалось поскорее переговорить с Семеном Кирилловичем. Выяснилось, что Гусляков сейчас на выезде, поэтому Лев Иванович решил наведаться к антропологу за предварительным отчетом.

Руслан Петрович Реснин успел завершить отчет. Видимо, управился столь быстро по той простой причине, что сообщать пока было не о чем. Гуров застал антрополога в лаборатории морга за чтением рентгенов. Полковник смутно догадывался, что сейчас вряд ли услышит что-либо полезное, однако питал слабую надежду на маленькое чудо.

– Год назад? – переспросил Реснин. – Да, его могли убить год назад. Я так скажу: это даже более чем вероятно. Гараж не закрывается герметично, в нем куча дыр и щелей, он проветривается насквозь. Можно сказать, труп лежал почти на открытом воздухе, так что степень разложения мягких тканей вполне соответствует году пребывания в таких условиях.

– Но могли убить и раньше? – напирал Гуров.

– Конечно. Установить дату смерти нереально. Ищите без вести пропавших мужчин за период от года до пяти лет тому назад. Ничего, скоро мы приступим к реконструкции лица по черепу, это вам больше поможет.

Утешения Реснина прозвучали без воодушевления. Эксперт прекрасно понимал, как важна при расследовании преступлений точная датировка того или иного события. Увы, науке порой проще сказать, когда по планете бегал тот или иной динозавр, чем подсчитать, сколько лет современному человеческому скелету.

– Является ли гараж местом убийства?

– Неизвестно. Биологического материала слишком много.

«Как досадно!» – молча заскрипел зубами Гуров. Вот они, минусы старых преступлений. Время безжалостно уничтожает улики. Наличие лужи крови под целым трупом после недавнего убийства свидетельствовало бы о том, что человека лишили жизни именно там, где сейчас находится тело. Малочисленные следы крови, напротив, указывали бы на то, что тело убили в другом месте, а затем перенесли в гараж. Но со скелетом реконструировать события не так просто. Пока труп истлевал, его жидкости обильно пропитали пол гаража. Следовательно, если под телом и была лужа крови, вытекшей сразу после ударов убийцы, то ее следы замаскировали трупные жидкости. Получается, что место преступления нам доподлинно неизвестно, ржавая «ракушка» могла использоваться всего лишь для сокрытия тела.

– Что по орудию убийства?

– А вот здесь вас ждет нечто интересненькое. Если жертву убили в гараже, то убийца унес орудие с собой.

– То есть… – недоумевал Гуров, – в смысле… ни один предмет в «ракушке» не мог использоваться для удара по голове?

– Именно, – закивал Реснин. – А подходящих предметов там навалом. Ножки разобранного стола, фрагмент металлической трубы, садовая лопата. На лопату криминалисты грешили в первую очередь, так как на ней нет следов ржавчины, а также мало грязи и пыли, хотя остальные металлические изделия в гараже насквозь проржавели и запылились. Такое ощущение, словно лопату протерли. Поэтому ее лаборатория проверила раньше, чем что-либо другое. Но нет. Никаких следов крови и мозгового вещества. Да и я скажу, те три ранения не могли быть оставлены садовой лопатой. А еще скажу, я догадываюсь, чем убили неизвестного.

– Ну-ка, ну-ка…

– Молотком. Более чем уверен. Конечно, это предварительный отчет. С моей стороны непрофессионально торопиться с выводами. И криминалисты не обследовали пока всех предметов из гаража. Так что считайте, я выдал вам рабочую гипотезу, которая вскоре подтвердится.

– Надо полагать, никакого молотка в гараже нет. – Гуров не спрашивал, он уже и так понял, что убийца зачем-то унес молоток с собой. Или пристукнул Немкова где-то еще. – Какой был молоток? Столярный, слесарный?

– Геологический! – усмехнулся Реснин. – А вот такую информацию я скажу только по завершении всех экспертиз. И то не факт. Травмы накладываются одна на другую, так как удары были нанесены кучно, поэтому сомневаюсь, что у нас получится определить молоток.

– Удары нанесены с большой силой?

– Не сказал бы. Женщина вполне в состоянии нанести такие удары. Даже женщина шестидесяти лет. Ведь столько было хозяйке гаража?

Лев Иванович кивнул, а затем спросил:

– Есть мысли, зачем убийца забрал молоток? Не проще ли стереть с рукоятки отпечатки пальцев и вместе с телом запереть инструмент в одном гараже? – И тут он извиняющимся тоном произнес: – Понимаю, вопрос звучит глупо, это не ваша, а наша задача – анализировать действия преступника. Но, возможно…

– Я понял, о чем вы, – перебил Реснин. – Хотите знать, какие улики могли попасть на молоток, раз от него избавились?

– Да-да. Молоток может указать на убийцу?

– Ну-у-у…

Протяжное «у-у» зависло в лаборатории антрополога и растворилось в тишине. Воздев брови, Реснин полминуты вращал глазами в задумчивости, после с причмокиванием проговорил:

– На молотке могут иметься застарелые пятна крови. Инструмент такой, что недолго пораниться. Достаточно всего-навсего шарахнуть себя по пальцу. А если убийца умен, то понимал, что полностью отмыть кровь затруднительно. Оставить же орудие убийства с собственной ДНК на месте преступления глупо. Но знаете, скажу я вам, это абсурдное предположение. Какое-то надуманное, что ли.

Лев Иванович и сам это понимал. Убийца принес молоток с собой, чтобы пристукнуть Немкова (будем пока что называть жертву так, за неимением вариантов). Налицо умысел и подготовка. Но тогда вопрос: раз преступник так тщательно готовился, зачем брать испачканный инструмент, который может его изобличить? Ничего чистенького дома не нашлось?

Как бы там ни было, антрополог подкинул следствию нормальную рабочую гипотезу: по наличию молотка преступника могли бы опознать. Поэтому труп положили в гараж (или оставили в гараже), а орудие убийства схоронили в другом месте. Впрочем, скорее, речь нужно вести не об отдельном молотке, а о целом наборе инструментов. Это должен быть весьма примечательный набор, при одном взгляде на который кто-то из родных или соседей Максимовой мог бы догадаться, у кого ранее видел нечто подобное. Кто же тогда убийца? Слесарь из управляющей компании? «Муж на час»? Просто рукастый мужик, к которому бегают все соседи с просьбой что-нибудь починить? Любопытненько.

«По крайней мере, мы получили некоторое представление о случившемся, – размышлял полковник, возвращаясь к себе в кабинет. – Вряд ли убийство было запланированным, если принять во внимание все факты. Оно произошло спонтанно. Некто выполнял какую-то работу со своими инструментами, затем поссорился с Немковым и нанес ему три удара по черепу первым, что под руку подвернулось. Затем убийца снял с трупа одежду, чтобы затруднить опознание, и унес свои инструменты».

У Гурова трещала голова от обилия гипотез. Фактов стало чуть-чуть побольше, но они отнюдь не проясняли картину, наоборот, вынуждали выдвигать все новые, противоречащие одно другому предположения.

– Есть некоторая вероятность, Семен Кириллович, что нашли мы вашего Немкова.

Согласно пословице, хлеб за пузом не ходит. Как правило. Но звание полковника дает известные привилегии, отчего Гурову не пришлось бегать за Гусляковым. Майор, заслышав, что его разыскивает старший оперуполномоченный, прибыл к нему в кабинет лично. И едва ли не с порога услышал радостную весть о том, что команда Гурова планирует закрыть прошлогодний «глухарь», отравлявший жизнь Семену Кирилловичу.

Конечно, следователи обычно не любят отдавать свои дела в посторонние руки, но есть исключения. Гусляков зубами вцепился бы в хищение у Максимовых, если бы знал, что Немков жив-здрав и благополучно тратит украденные денежки. Но если Немков убит, да еще вдобавок почти год назад, то здесь требуется новое расследование. И лучше пусть его ведет новая команда. Так что Семен Кириллович предвкушал торжественную передачу материалов и охотно делился информацией.

– Финансовый след однозначно ведет к Немкову. Он пытался хитрить и использовал подставные счета, напрямую себе на карту средства не скинул. У Максимова имеются счет для благотворительности и счет для краудфандинга, ими-то Немков и воспользовался. Сначала перевел всю сумму на благотворительный счет, а затем выполнил вторую проводку на счет краудфандинга. Это счет для…

– Я в курсе, – опередил Гуров. – Для сбора средств на какой-то проект.

– Именно, – подтвердил Гусляков. – Максимов время от времени устраивает сборы, чтобы провести то или иное шоу. Излишки или отправляются на благотворительность, или возвращаются жертвователям. Счет для краудфандинга рассчитан на большой объем операций с наличными, поэтому Немков смог без проблем обналичить похищенную сумму в рублях.

– Мешок денег, – покачал головой полковник, пораженный до глубины души.

– В полном смысле слова, – снова поддакнул Гусляков.

– Но ведь к счетам имели доступ и другие лица. Менеджер Кирсанов, например… Почему главным подозреваемым оказался Немков?

– Он допустил ошибку. Операцию по благотворительному счету провел под своим паролем, который никто другой не знал. Со вторым счетом работал уже с общего пароля, но так следы не заметают. Обе проводки были выполнены подряд, одна за другой. Тут и младенец догадался бы, что это дело рук одного человека.

– Все выдает в Немкове неопытного преступника.

– Точно, не финансовый гений.

– Ранее в биографии Немкова отмечались схожие преступления? Возможно, подозрения в хищениях или махинациях?

– Нет. Меня это тоже немного удивило. Он много раз работал с большими суммами, когда готовил проведение мероприятий, и ни разу копейки не стащил, а тут вдруг соблазнился. Хотя в его жизни не случилось ничего экстраординарного.

Чем больше сообщал Гусляков, тем загадочнее представлялись мотивы Немкова. Ни тяжелой болезни, ни просрочки по кредитам, ни личных проблем. Возможно, критическая ситуация у родственников? И здесь промах. Немков жил один, как перст. Родители рано умерли. Старший брат отправился искать счастья в Америке и погиб там в ДТП. Жены или постоянной подружки у Дениса Сергеевича не было. Конечно, нельзя исключать вариант, что Немков по уши влюбился в смазливую вертихвостку из подтанцовки, а девчонка тотчас потребовала «базовый минимум» в виде элитной квартирки в престижном районе Москвы. И ошалевший от страсти маркетолог подсчитал, что двести тысяч «зеленых» – это, на тот момент, примерно двадцать миллионов рублей. Дворца не купить, зато хватит на приличную хату, которая худо-бедно удовлетворит потребность в «безопасности» у алчной девки.

Или же Немков попал под влияние неизвестного лица, которое спланировало преступление и убедило (или вынудило) Дениса Сергеевича снять средства со счета студии. А потом совершило убийство подельника.

– Версию с подельником я рассматривал, но доказательств не нашел. Никаких следов другого участника преступления, – сокрушенно произнес Гусляков.

Его досаду несложно понять. Обстоятельства дела недвусмысленно намекают на присутствие второго лица, что дало бы следствию новый след. Гуров же, наоборот, должен был бы радоваться, так как отсутствие подельника сокращает список подозреваемых до одного-единственного Максимова. Но Лев Иванович расстроился так же, как и майор, потому что неясность мотивов убитого маркетолога затрудняла поиск истины.

А еще Гурова смущали улики, указывавшие на незапланированный характер убийства. Молоток, гараж… Судя по всему, подельником был кто-то из экосистемы Максимовых. Но тогда бы Гусляков вычислил человека, у которого внезапно появились большие деньги. Впрочем, если убийство совершил Сим Петрович…

Представим картинку: Валентин что-то чинит в теткином гараже, как тут появляется Денис. Максимов сообщает о краже средств и о том, что проект «Андеграунд» закрывается. Немков принимается охать и ахать с расстроенной физиономией, но делает это наигранно, неискренне. Валек мгновенно догадался, что похититель стоит прямо перед ним, и, ослепленный вспышкой гнева, наносит незадачливому воришке удар, потом еще и еще. А когда опомнился, принялся заметать следы. Украденных денег не нашел, а если и нашел, то вернуть на счет студии не посмел, иначе бы это выдало в нем убийцу. Логично? Логично!

– Имеется ДНК подозреваемого?

Одолевавшие Гурова мысли не отвлекали его от главного – от определения личности убитого.

– Да. Получена с зубной щетки и расчески из квартиры Немкова, – ответил Гусляков. – Вам будет с чем сравнить образцы из гаража.

– Мои эксперты могут попасть в его квартиру?

– Там сейчас делать нечего. Она выставлена на продажу банком, которому Немков платил ипотеку. Но опись имущества и фотографии из той квартиры имеются в деле.

«Хоть что-то, – подумал Гуров. – Передам Верочке, пусть разгребает эту кучу. Вдруг найдет бриллиант?»

Лев Иванович после недолгих колебаний решил основательно проработать версию с Немковым как наиболее перспективную и сразу после ухода Семена Кирилловича пустился раздавать команде новые задания. Ребятам требовалось ознакомиться с материалами Гуслякова и восстановить события последних дней из жизни пропавшего маркетолога. Исключение было сделано лишь в отношении Гоши, который продолжал собирать информацию на Максимовых.

Между тем Дементий взялся изучать скудные, чудом уцелевшие за год видеоматериалы из окрестностей дома Валерии Павловны в поисках Немкова или его машины, а также других подозрительных лиц и автомобилей, которые появлялись в том месте 18 или 19 августа. Филя занялся сбором информации о празднике, на котором Максимовы последний раз видели Немкова. Верочка принялась за имущество Немкова.

Себе Гуров оставил проработку списка фигурантов дела о хищении денег. Теперь все пострадавшие автоматически превращались в подозреваемых. Нетрудно догадаться, что возглавлял список, или, лучше сказать, «хит-парад» Валентин Максимов.

Лев Иванович и представить не мог, в какую финансовую бездну рискует скатиться Валек. Факты беспристрастно показывали, что некогда знаменитого певца в один прекрасный день по непонятной причине перестали звать на концерты. Ни открывать, ни закрывать, ни разогревом, ни бэк-вокалом. Наверное, продюсеры посчитали, что инвестиции в стареющего Сима Петровича не принесут ощутимых барышей. Сказалось, безусловно, и отсутствие в репертуаре свежих зажигательных песен. Ростя Бескозыркин, ранее сочинявший песни для Сима, перестал снабжать Валька текстами после того, как Максимов стырил (вроде бы) парочку творений Ростислава.

С другой стороны, даже если бы между Вальком и мужем его кузины не пробегала черная кошка, все равно поэт не спас бы певца от бизнес-краха, потому что Ростислав и сам исписался. Кстати, а много ли Волк потерял по вине Немкова? Поэта много лет преследовало невезение. Он недолго побыл в фаворе у ряда исполнителей, но перестал создавать хиты и быстро стал абсолютно не востребован. Семья потеряла доход, проедают былые сбережения. Конечно, жена приносит кое-какую денежку, но этого, очевидно, не хватает. Максимов ради триумфального возвращения к публике пошел на примирение с Волком, которому пообещал участие в «Андеграунде v.2.1» и щедрый гонорар. Ростя надеялся убежать от надвигающейся нищеты и попутно прекратить затянувшийся конфликт. Из-за кражи надежды не сбылись.

Мотив для убийства? Вполне сгодится!

Теперь перейдем к жене Волка и двоюродной сестре Максимова. На нее Гусляков насобирал мало чего полезного. Оно и ясно, майор преследовал другие цели. Впрочем, бросается в глаза примечательная деталь из биографии Юлии Максимовны. За Юлькой числится нападение с палкой на некоего Андрея Ивановича Пискарева, являвшегося на тот момент адвокатом семьи Волк. Нападение имело место года три назад и закончилось сотрясением мозга для пострадавшего. Впрочем, инцидент был списан на несчастный случай. Пискарев с больничной койки вернулся в семью Волк, получая с той поры повышенное жалованье. Надо полагать, Максимова-Волк, чтобы замять дело, щедро заплатила адвокату.

Получается, Юлька – та еще бой-баба, склонна к рукоприкладству в общении с мужчинами. Уставшая тянуть семью в одиночку, озверевшая от страха перед бедностью, она могла и молотком огреть того, кто покусился на будущее финансовое благополучие ее и мужа. Есть мотив? Есть!

Другой фигурант, понесший потери, – Попов Борис Евгеньевич, дизайнер-модельер. В проекте «Андеграунд» он выполнял задачи художника по костюмам, занимаясь подготовкой сценического гардероба Максимова. После отмены мероприятия дизайнер потерял возможность заработать большие гонорары и закрыл свою студию дизайна, перейдя на фриланс. Крах бизнеса – это серьезно. В студию Попова «Линия» хаживали многие звезды эстрады. К фрилансеру поток клиентов в разы сократился. Запишем и Попова в подозреваемые.

Теперь менеджер Дмитрий Геннадьевич Кирсанов, организатор пиар-кампании и концерта «Андеграунд v.2.1». Денег он не потерял, так как ни одной своей копейки в проект не вложил. С другой стороны, Дмитрий привлек к возвращению Сима большое число финансово заинтересованных лиц, отношения с которыми у менеджера после триумфального провала безнадежно испортились. В целом репутация Кирсанова, до того момента безупречная, серьезно пострадала. Можно ли это назвать мотивом? Трудно сказать…

«Зачем Гусляков тебя так тщательно проверял?» – почесывая ухо, спрашивал себя Гуров. Ответ нашелся в банковской выписке и сопроводительном комментарии дотошного майора. Семен Кириллович нащупал, что не далее как второго февраля текущего года Кирсанов потратил крупную сумму, которую не в состоянии позволить со своих доходов. Менеджер клюнул на рекламу фиктивного инвестиционного фонда, предлагавшего паи в крупном складском комплексе. Майор полагает, что за липовым фондом стояла группировка уроженца Азербайджана Меджидова, перенесшего свой «бизнес» в Москву в ноябре 2023 года. Кто бы ни был создателем фонда, Кирсанов по милости мошенников потерял на вложениях три миллиона рублей.

Гуслякову показалось подозрительным, что спустя всего-то полгода после кражи у Максимова Кирсанов вдруг тратит кругленькую сумму на покупку паев в складском комплексе. Откуда средства для рискованных инвестиций? Надо думать, внезапно завелись лишние деньжата, которые руки жгут – так сильно хочется их куда-то пристроить. Уж не являлся ли Дмитрий подельником Немкова? Более чем вероятно. Похитил деньги босса, а всю вину возложил на убитого Дениса, гниющего в гараже.

Пять удобных подозреваемых с весомыми мотивами. И вряд ли счет на этом остановится, ведь Максимовы – это больше, чем семья. Это – экосистема!

Не прошло и часа, как команда откопала информацию на некоего Семенова Алексея Николаевича, фотографа 26 лет, который последние два-три года регулярно снимает события и мероприятия с участием Валентина Максимова. В том числе снимал тот самый праздник, на котором клан Максимовых видел Немкова в последний раз. Гуров с удивлением узнал, что отмечали тогда день рождения Немкова, которому стукнуло тридцать два года. Вот так раз! То есть 18 августа, в воскресенье, развеселая компания шумно чествует Дениса, а уже на следующий день, в понедельник, Денис обчищает карманы Максимова. Да что ж с парнем такое случилось-то?! С чего вдруг он пошел на преступление?

Гурову захотелось поскорее поговорить с Алексеем Семеновым. Фотограф – лицо стороннее, он эмоционально безучастен к происходящему в экосистеме Максимовых, не участвует в дрязгах и склоках. Но при этом два года подряд наблюдает за событиями в этом террариуме. Объективный независимый наблюдатель. То, что нужно для следствия.

Выяснилось, что Семенов прямо сейчас проводит персональную фотовыставку, посвященную легендам российской эстрады, апофеозом которой служат, надо полагать, снимки Валентина Максимова. Лев Иванович не мешкая выехал по адресу галереи «Градиент».

Публики собралось много, и это помогло Гурову. Будь людей мало, Семенову приходилось бы кружиться вокруг них, но большая толпа не требовала внимания, она жила своей жизнью, поглощая искусство, поэтому фотограф с легкостью согласился ответить на вопросы и провел полковника в свой офис.

Семенов был стройным, симпатичным парнем с приветливым лицом, на котором не читалось следов злоупотребления спиртным. Совсем не похож на угрюмых, раздражительных алкашей, какими Гуров не без оснований считал фотохудожников. Все существо Алексея излучало жизнерадостность, его офис прямо-таки фонил положительными эмоциями. Вдобавок человеком Семенов оказался открытым и словоохотливым, даже чуточку болтливым.

– Верно-верно, в прошлом августе я дважды снимал торжества Максимовых, – ответил он на вопрос полковника. – Между прочим, оба раза дни рождения и оба раза в «Банкет-Клубе».

«Удобно, – подумал Гуров. – Я как раз знаком с Арсеном Люпеном».

«Банкет-Клуб» представлял собой большой ивент-центр, предоставлявший банкетный зал и другие площадки для веселого проведения разнообразных праздников. Хозяина клуба Гуров знал лично, хоть и не очень хорошо. Арсен Мкртчян проходил свидетелем по одному делу и запомнился ценным умением давать подробнейшие показания. Также Льву Ивановичу запомнилось то, что за чрезмерную галантность друзья прозвали владельца клуба именем знаменитого французского пройдохи – Арсен Люпен.

– Скажите-ка, Алексей Николаевич, а ведь у вас наверняка весь отснятый материал отсортирован и разложен по папочкам. Своеобразное фотодосье на каждого из родных и коллег Максимова.

– Даже каталог имеется, – заулыбался Семенов.

– И мог бы я пробежаться по вашему каталогу?

Лицо фотографа внезапно посерьезнело, брови сдвинулись.

– А ордер есть? – Но тут же он заулыбался еще шире. – Шучу! Сейчас запишу на флешку. – Семенов повернулся к компьютеру и принялся искать нужную директорию, не умолкая ни на секунду: – Всего в базе, не считая Максимова, досье на двенадцать человек. Это его подружка, кузина с мужем, а также друзья, в том числе общие знакомые. Менеджер Димка с женой. Их приятель Сергей, бесплатный довесок… Тусовщица Софа Кац, лучшая подружка Юлии Волк. Единственная особа, с которой Юлька не поцапалась. Талия, танцовщица, точного имени ее не помню, но вы найдете в файле каталога. Давно ее не видел, поэтому забыл. Похоже, покинула тусовку. Потом у нас идет кто? Игорь Смирнов, видеоблогер. Мой двойник, он тоже снимает жизнь Максимовых, но на видео. Вам с ним бы поговорить. Я серьезно. Не помешает. Видео расскажет больше, чем снимок. Та-ак, кто еще?

Семенов на пару секунд задумался, затем вскинул указательный палец:

– Ага! Попов, костюмер Максимова. Он старше меня гораздо, ему уже сорок два, но я его Борькой зову. Он мужик такой, знаете. Простой, компанейский. Реальный чел, короче. Потом есть еще Андрей Иванович Пискарев, адвокат Юльки. Про этого мало что знаю. Он не тусит, только на больших праздниках появляется, ну там, день рождения чей-нибудь. Пожалуй, все… Конечно, на самом деле это не все, на снимках вы увидите гораздо больше людей, но на случайных персон я не заводил «досье», как вы выразились.

«Ясно, – понял Гуров, – не стал выделять тех, кто не входит в экосистему Максимовых. Что ж, мне так отчасти удобнее».

– Например, у Юлии есть приятель Никита. Серьезный такой мужик, при бабле. Он Юльку лет на десять старше. Возможно, виды на нее имеет, впрочем, я не в курсе. На него я папку не заводил. Он редко на тусовках появляется и каждый раз запрещает себя фоткать, так что в кадр попадает лишь случайно, в толпе.

– А есть ли у вас на снимках некий Денис Немков?

Улыбка тотчас пропала. У Семенова зачесалось ухо, да так сильно, что он сморщился.

– Есть, целая папка с ним есть… Я-то его нормальным челом считал. Но ошибся. Да вы знаете, конечно, о случившемся. Деньги он стырил из кассы и сбежал. Из-за этой кражи отменили прошлогодний концерт. А знаете что? – Алексей внезапно притих, задумавшись. – Ведь в прошлом году последней моей работой как раз были съемки на дне рождения этого засранца. Максимов для ворюги целый пир закатил. Восемнадцатого? Да, восемнадцатого августа. И все, после этого я ничего не щелкал…

Фотограф протянул полковнику флешку.

– Ой, вру! – воскликнул он и треснул себя ладонью по голове. – Были и другие съемки, я же снимал похороны старой тетки Максимовых. Секундочку-секундочку, дайте вспомнить… Четвертого сентября. Да. Но на этом все. И похороны – это не считается. Я же вам про тусовки говорил. Так вот, с тех пор как концерт отменили, Максимов до конца года никаких тусовок не проводил. Только на новогодние праздники небольшие посиделки в узком кругу устроил. Прямо скажу, скромные и тихие. Нетипичные для Максимовых. Скучно год закончился, поводов для веселья у нас тогда не было.

В этот момент из выставочного зала раздался растущий гул возбужденных голосов, которые перекрывал другой, громкий и резкий, хорошо узнаваемый голос. В галерею прибыл лично Валентин Максимов.

– Встретим? – предложил Семенов.

Гуров согласился, и оба покинули офис. Очень вовремя, потому что в этот момент певец заметил среди посетителей свою кузину. Это было несложно, так как дамочка вырядилась во все красное. Надо полагать, она явилась сюда в поисках клиентов для себя или для мужа.

– Твоих рук дело, ворона? – громогласно рявкнул Валек. – Ты скелет подсунула, чтоб мой гараж оттяпать?

– Твой гараж? – возмущенно взвизгнула женщина. – Твоим будет то, что ты накакаешь. Прихватизатор нашелся! Говори, кого замочил, лох!

– Думай, что несешь! Хотя чем тебе думать, кукла фарфоровая?

Подобными эпитетами Юлечку было не смутить.

– По твоей уголовной харе видно, что ты мокрушник, – категорично заявила она, а затем язвительным тоном пропела: – Или это твоя Лика очередного кобеля укокошила, чтоб ты ее с довольствия не снял?

– Заткнись, ворона!

Юлька придала лицу комично-недоумевающее выражение и захлопала округлившимися глазами.

– Что, думаешь, ты у нее единственный? – Затем выражение наивности моментально сменилось презрительным. – Она тебя юзает, как самого заурядного папика! Лох!

– Ты-то в этом разбираешься, столько папиков перебрала. Кстати, как там твой Малюков поживает? От жены ушел или все еще в процессе?

Трудно было понять, злятся они друг на друга или получают удовольствие от публичного шоу, которое уже привлекло всех посетителей выставки. По всей видимости, и злятся, и кайфуют одновременно. Публика, затаив дыхание, следила за перепалкой, кое-кто украдкой снимал на телефон. Гуров ругал себя за то, что не вмешивается, но прекращать скандал не хотелось, поскольку сцепившиеся родственнички могли выболтать важные для следствия секреты.

– Ты в мою жизнь не лезь! – напирала Юлька. – И на теткино наследство лапу не накладывай! Она меня больше любила, это любой подтвердит.

Валек ненатурально заржал.

– Любой подтвердит, что ты ее адрес не помнишь. Это я постоянно тетку навещал, помогал ей деньгами, заботился. А ты и твой рифмоплет что для старой сделали? Напомни-ка! Короче, гараж мой и квартира моя. Ясно, ворона?

На это Юлька, показывая средний палец, выкрикнула:

– На-ка, лох, в носу поковыряй!

На побагровевшей морде Валька вздулись все вены. Он скривил гримасу злости и отвращения, а затем смачно плюнул кузине под ноги, попав в ее красные туфельки. Прилюдно униженная Юлька яростно взвыла, отбросила в сторону клатч и, не в силах более сдерживаться, набросилась на Петровича с кулаками. Великан от неожиданности сделал шаг назад и не удержался на ногах, плюхнувшись на пятую точку, что позволило Юльке моментально вцепиться ему в волосы. Прическа «ежик» тому не особо способствовала, отчего женщина попросту царапала длиннющими ногтями скальп. Оба родственничка дико заорали.