Глава 20

Поскольку Сара не могла сказать доктору, сколько пальцев он ей показывает, эскулап подтвердил диагноз герцога — сотрясение мозга. Ее плечи и ребра покрылись синяками и ссадинами, но все кости оказались целы.

— Вам просто повезло, ваша светлость, — повторял доктор Сетон с резким шотландским акцентом. — Такое падение могло стоить вам жизни!

— Да, — слабым голосом отвечала Сара.

— И сейчас самым лучшим лечением для вас является сон, — провозгласил доктор.

— Вряд ли мне удастся заснуть из-за головной боли, — виновато улыбнулась пациентка.

— Я оставлю вам лауданума, — пообещал врач. — Это прекрасное снотворное!

— Спасибо, доктор, — с чувством поблагодарила Сара. Герцог отправился проводить доктора до дверей и вернулся с какими-то пакетами в руках.

— Энтони, ты приготовишь для меня лауданум? — взмолилась Сара.

Энтони приподнял ее лицо за подбородок и тревожно заглянул ей в глаза. Они были широко распахнуты и по-прежнему не могли сфокусироваться на его лице.

— Нет, — решительно промолвил он. — Мне очень жаль, любимая, но лауданум может оказаться крайне опасен в твоем состоянии.

— Но ведь доктор… — растерялась она.

— Армейские врачи гораздо чаше сталкиваются с травмами головы, чем доктор Сетон, и они в один голос утверждают, что при сотрясении мозга лауданум может принести больше вреда, чем пользы. Милая, мне очень жаль, что придется терпеть такую боль, но я не позволю давать тебе это зелье.

Сара беспомощно смотрела на него, стараясь сосредоточиться на его лице. Ей пришлось сжать губы, чтобы не было видно, как они дрожат. Наконец она прошептала:

— Хорошо…

— Ах ты, моя храбрая девочка! — Он прикоснулся губами к ее лбу. — Знаешь, я думаю, что ты все-таки сумеешь заснуть.

— А утром мне будет легче? — Она не удержалась и жалобно всхлипнула.

— Надеюсь, — осторожно отвечал он.

— Все так и плывет перед глазами, — призналась она.

— Знаю. Постарайся заснуть, Сара.

— Хорошо. — Она послушно закрыла глаза и постаралась устроиться как можно удобнее.

Острая боль по-прежнему пульсировала у нее в висках. Но Сара старалась обрести силы, вспоминая ту страшную рану, что едва не стоила Энтони руки и даже самой жизни. По сравнению с теми страданиями и той болью ее сегодняшняя боль могла показаться детской неприятностью, не более.

Она услышала, как Энтони тихо прикрыл за собой дверь.

Не прошло и четверти часа, как Саре удалось заснуть.

***

Герцог спускался по парадной лестнице, озабоченно хмуря высокий лоб.

Он слишком хорошо знал, что утром Саре не станет лучше. Даже если головная боль немного ослабеет, синяки и ссадины отекут и станут причинять еще большие неудобства, чем сегодня. Хотя, с другой стороны, его жена на редкость легко отделалась. Доктор Сетон не ошибся: падение с такой лестницы могло стоить ей жизни.

Не успел герцог изгнать из сознания эту жуткую мысль, как на смену ей пришла другая: Сара уверена, что ее кто-то толкнул!

Нет, скорее всего это ошибка, следствие тяжелого сотрясения мозга!

Он направился в гостиную, чтобы рассказать Невиллу Харви, как идут дела, но застал там не только молодого торговца, но и свою мачеху и обоих братьев.

При его появлении все дружно вскочили на ноги — правда, вдова проделала это менее поспешно, чем остальные. Четыре озабоченных лица отразились в большом зеркале на противоположной стене, так что у герцога возникло странное чувство, будто его аудитория удвоилась в числе.

— Как она? — строго спросил Харви.

Герцога сильно удивил его возмущенный, чуть ли не обличающий тон. Сначала этот мальчишка явился к ним в дом ни свет ни заря незваным гостем. И теперь продолжает торчать в их доме, что также нельзя назвать верхом учтивости. Однако он постарался ответить с обычной вежливостью:

— У герцогини сотрясение мозга и множество сильных ушибов. Доктор сказал, что лучшим лекарством для нее будет отдых.

— Но что с ней случилось, Энтони? — требовательно осведомилась вдова.

— По словам этого джентльмена, — при этом она наградила Невилла таким взглядом, словно ей под ноги попал неизвестно как угодивший в ее элегантный дом кусок нечистот, — Сара упала с лестницы в башне Маргариты.

— Именно это с ней и случилось, мадам, — подтвердил герцог. — Видимо, она оступилась или споткнулась. Там очень коварные ступеньки.

— Но этот человек утверждает, что ее кто-то толкнул! — воскликнул Патрик.

— Так полагает Сара. — Герцог мягко взглянул в озабоченное, напряженное лицо младшего брата. — Но она наверняка ошиблась, Патрик! Никто не посмел бы сделать такую ужасную вещь.

— Очень даже посмел бы, если бы имел причину! — воскликнул Невилл. Его голос, дрожавший от праведного гнева, обратил на себя внимание всех окружающих.

— Но у кого могла возникнуть причина избавиться от моей жены? — Впервые за этот день герцог позволил себе открыто проявить свое раздражение.

— Да хотя бы у вас! — мрачно заявил Невилл. — Если уж на то пошло, вы один получали бы выгоду от ее смерти!

Энтони уставился на купца как на сумасшедшего.

— Черт бы тебя побрал, парень! — взорвался Лоренс. — Что за глупости ты мелешь? Да ведь Сара для Чевиота сущий денежный мешок! С какой стати ему поднимать на нее руку?

— Спасибо, Лоренс, — не без иронии поблагодарил Энтони.

— Он любит Сару! — вмешался Патрик. — Мы все ее любим. Она хорошая!

Вдова слегка наклонила голову, так что краем глаза даже могла различить физиономию этого зарвавшегося купчика, и уточнила:

— Мистер Харви, но каким именно образом Чевиот получит выгоду от смерти Сары?

Харви крепко уперся ногами в пол и наклонил голову — ни дать ни взять молодой бычок, готовый ринуться на тореадора.

— Тогда ему достанется ее именной фонд, ваша светлость! А это ни много ни мало четверть миллиона фунтов!

— Похоже, мистер Харви, до вас так и не дошло, что я сам создал этот фонд, — надменно процедил герцог. — И для этого я выложил часть тех денег, что получил от мистера Паттерсона. Мне никто не мешал самому завладеть всеми четырьмя миллионами.

— Это вы поначалу их отложили, чтобы втереться в доверие к ее деду! — выкрикнул Невилл. — Тогда вам было их не жалко, потому что вы собирались завладеть всеми деньгами Сары после смерти мистера Паттерсона!

— На что это вы намекаете? — вкрадчиво осведомился Энтони, пронзая купца леденящим взором.

— Я утверждаю, что мне известно о вашем разговоре и о том, что мистер Паттерсон поставил вас в известность, что Сара больше ничего не получит. А значит, всех остальных его денежек, на которые вы наверняка уже позарились, вам не видать как своих ушей! — Харви резко развернулся и обратился к Лоренсу:

— Вот, лорд Лоренс, судите сами, остается ли Сара для Чевиота денежным мешком? Ведь он уже получил все деньги, причитавшиеся по брачному контракту! А вдобавок, если убрать Сару с дороги, он прекрасно мог бы жениться на новой богатой невесте!

В комнате повисла напряженная тишина.

Первым не выдержал Патрик:

— Вы что, правда считаете, будто Энтони хотел убить Сару?

— Но ведь кто-то ее толкнул! — упрямо повторил Харви. — Сара не из тех глупышек, которые будут морочить людям голову небылицами! Раз она говорит, что ее толкнули, — значит, так оно и есть. И я полагаю, что это сделал ее муж!

— Чушь собачья! — отрезал Лоренс.

Но на этот раз его голос звучал уже не так уверенно.

Герцог застыл возле одного из диванов, легко опираясь на золоченую гнутую спинку. Харви, Лоренс, Патрик и даже вдова оказались на противоположной стороне комнаты, как бы выстроившись в ряд. На какой-то миг Энтони подумалось, что он похож сейчас на преступника на скамье подсудимых. А вдова вдруг сказала:

— Я уверена, что на войне человек черствеет душой. И чужая жизнь перестает иметь для него прежнюю ценность.

— Абсолютно с вами не согласен! — мрачно возразил Чевиот. — Только на войне можно научиться ценить чужую жизнь. — Он наградил Харви ледяным презрительным взором и добавил:

— А что до вас, сударь, я категорически отметаю ваши обвинения и более. Чем уверен, что всем станет только легче от того, что вы сию же минуту уберетесь из Чевиота!

Никто из присутствовавших сейчас в комнате ни разу в жизни не слышал у Энтони такого голоса и такого тона. Впрочем, ни у кого не возникло сомнений, что именно такой голос должен быть у человека, командовавшего во время войны целым полком.

И Харви не сразу набрался храбрости заявить:

— Я не двинусь с места до тех пор, пока Саре грозит опасность!

— Конечно, мистер Харви, вы можете оставаться в Чевиоте столько, сколько сочтете нужным. — Вдова снисходительно похлопала молодого человека по плечу. — И я уверена, что Саре пойдет на пользу общество старого друга.

Казалось, воздух в гостиной натянулся, как струна. Патрик потупился, Лоренса почему-то заинтересовал его старый перстень, а вдова и Энтони мерили друг друга холодными взорами.

— Отлично, мадам, — наконец процедил герцог. — Если вы непременно этого хотите.

Он развернулся на месте и вышел вон.

***

Давно уже минул полдень, когда Макс отважился вернуться в дом. Он предпринял поездку по самым отдаленным фермам и повсюду задерживался и вступал в обстоятельные беседы, чтобы его посещение запомнили.

Тихонько проникнув в замок через боковую дверь, он направился в библиотеку. Так и есть: в просторной светлой комнате с высоким потолком и множеством книжных полок его поджидал Энтони. Герцог стоял возле окна, и по его напряженной спине Макс моментально понял: что-то случилось.

«Проклятие! Неужели он ее все-таки прикончил?»

Секретарь не сразу набрался духу сказать:

— Энтони! Добрый день!

— Макс! — Герцог повернулся ему навстречу и надолго умолк.

Скотт постарался изобразить дружескую тревогу и спросил:

— На тебе лица нет! Что-то случилось?

— А разве ты не слышал?

Макс с шумом сглотнул и поспешно ответил:

— Я весь день провел на фермах. И ничего не слышал.

— Герцогиня упала с лестницы в башне Маргариты, — сообщил Энтони. Даже отсюда Максу было видно, как он напрягся всем телом.

— Боже мой! — воскликнул Макс и подошел ближе. — Она цела?

— Да.

Макс затруднился бы сказать, что он испытал в данный момент: острое облегчение или не менее острую досаду.

— У нее сотрясение мозга и много ушибов, но она поправится, — продолжал герцог.

— Очень рад это слышать!

А герцог все так же неподвижно стоял между алых бархатных портьер, обрамлявших широкое окно. И Макс подумал, что он прекрасен, как на картине. Бесподобный, ни с кем не сравнимый человек.

— Герцогиня уверена, что ее кто-то толкнул, — вдруг заявил Энтони.

— Толкнул?.. — Слова застряли у Макса в горле, а сердце забилось в бешеном ритме. Герцог мрачно кивнул.

— Но кому такое могло прийти в голову?

Герцог поднял на него глаза. Сегодня в них почти не осталось серого цвета и ярко сверкали зеленые искры. Верный признак расстроенных чувств.

— По мнению мистера Харви, это сделал я сам.

— Ты?! — На этот раз Максу не пришлось притворяться, чтобы изумление выглядело искренним. — Должно быть, он рехнулся, — мрачно пошутил секретарь.

— Напротив, — холодным, невыразительным тоном возразил герцог, — он вполне логично сумел обосновать свои слова!

— Да ладно, Энтони, хватит шутить! — нетерпеливо перебил его Макс. — Ты же сам решил на ней жениться. Какого черта тебе от нее избавляться?

— Такого, что ее дед переписал завещание, и она больше не принесет мне ни пенни.

— Что?!

Впервые с той минуты, когда он обернулся к Максу, герцогу изменила выдержка. Он поднял изящную руку и помассировал лоб, словно стараясь избавиться от мучительной боли.

— Да, ты не ослышался. Когда мы вернулись из свадебного путешествия, мистер Паттерсон встретился с нами обоими и сообщил, что не собирается оставлять ей свои деньги. Я отнес эту выходку на счет уязвленного самолюбия: купец явно решил, что я обставил его, вынудив подписать брачный контракт на такую баснословную сумму, и пытался по-своему отомстить.

— Пожалуй, так оно и есть, — мрачно процедил Макс. — Ты, Энтони, уложил его на обе лопатки!

— Ну да, и теперь выходит, что поступок Паттерсона дает мне повод желать смерти собственной жене!

— Но я все еще ничего не понял, — недоумевал Макс. — Почему ты должен убить герцогиню из-за того, что Паттерсон вычеркнул ее из завещания?

— По мнению Харви, теперь я хочу найти себе новую богатую невесту. Не говоря уже о том факте, что мне достанется ее именной фонд.

— Послушай, неужели этот Харви имел наглость сказать тебе в лицо подобные вещи? — Макс почувствовал, как в груди закипает знакомая ярость.

— Представь себе — в моей собственной гостиной, в присутствии моей мачехи и сводных братьев, которые, заметь, нашли в его словах определенный смысл!

У Макса все переворачивалось внутри при виде его мук. Однако он слишком хорошо знал своего друга и не смея первым сунуться к нему с утешениями.

— Так избавься от него, Энтони! — горячо воскликнул он. — Вышвырни мерзавца из своего дома!

— Я попытался, но моя мачеха пригласила его остаться.

— Какого черта, это же не ее дом! — зло скривился Макс. — Он не имеет права оставаться без твоего согласия!

— Может, оно и к лучшему, если он здесь застрянет, — устало заметил герцог. — Пусть удостоверится, что Саре ничто не угрожает, что ее падение было случайностью. Представляешь, если он сейчас прикатит в Лондон и побежит к Паттерсону с докладом, что его внучку здесь пытаются убить?

— О Господи, только не это!

— Итак, — герцог равнодушно пожал плечами, — пусть все идет своим чередом. Главное сейчас — чтобы герцогиня скорее поправилась.

Максу пришлось потупиться, чтобы не выдать себя.

— Она действительно уверена, что ее кто-то толкнул?

— По крайней мере она так сказала. Но ведь у нее было сильнейшее сотрясение, Макс! В таком состоянии память выделывает странные штуки.

— Конечно! — участливо подхватил Макс. — Даже смешно подумать, что кто-то мог ее толкнуть! Наоборот, я уверен, что все в замке ее любят!

— Да, я тоже так считаю.

Макс долго и с любовью всматривался в дорогое лицо своего кумира.

— Энтони, не обижайся на братьев за то, что они могли поверить в такую чушь. Не забывай, что они совсем тебя не знают! Иначе им и в голову не могло бы прийти, что ты хотя бы пальцем тронул герцогиню.

— Макс, а тебе не приходит такое в голову? — Мало-помалу зеленые искры в глазах Энтони гасли, уступая место спокойному серому цвету.

— Да что ты! — искренне возмутился Макс.

Герцог наконец-то скинул с себя оцепенение. Он подошел вплотную и положил руку секретарю на плечо, с чувством воскликнув:

— Дай Бог каждому такого Друга, как ты!

— Я всегда буду твоим другом, — прошептал Макс, благоговейно накрыв ладонью тонкие пальцы, столь милостиво касавшиеся его плеча.

— Да, — герцог улыбнулся, не отводя взгляда, — а я — твоим. — Он осторожно высвободил руку и со вздохом заметил:

— Представляешь, что сегодня будет твориться за обедом?

Макс невольно вздрогнул всем телом. Энтони расхохотался и сказал:

— Знаешь что, старина? Давай-ка проедемся до Олнвика и пообедаем в тамошней таверне?

— Просто чудесная мысль! — подхватил Макс.

— Тогда я прикажу подать фаэтон к семи часам.

— Превосходно!

— Пожалуй, мне следует заглянуть к герцогине, — сказал Энтони на пути к двери. — Только бы ей удалось заснуть! Боюсь, что когда она проснется, ей будет еще хуже.

— При сильных ушибах второй день всегда самый тяжелый, — согласился Макс.

— Знаю. — Энтони кивнул и распахнул дверь библиотеки, сказав на прощание:

— Стало быть, увидимся в семь!

А Макс еще долго стоял на месте, рассеянно уставившись ему вслед и стараясь освоиться с тем, что недавно услышал.

***

Этой ночью герцогу снова приснился кошмар. Он проснулся среди ночи от собственного крика: «Нет, нет, не смейте отнимать мне руку!»

При этом он задыхался и обливался потом. Бродившая где-то поблизости гроза так и не разразилась, и воздух по-прежнему оставался спертым и душным.

На этот раз он решил спать в своей спальне, чтобы не тревожить Сару, и теперь остро ощущал, как ему не хватает ее поддержки. Оказывается, он уже успел привыкнуть к тому, что у него есть союзник в борьбе с его жуткими снами.

Саре всегда удавалось разбудить его в самом начале кошмара. И благодаря этому Энтони почти не успевал испугаться.

Он долго лежал без сна, уставившись на тяжелый балдахин над кроватью, и чувствовал себя очень одиноким.

Где-то вдали пророкотал гром. Наконец-то началась гроза. Небо за широко распахнутым окном осветилось белесой вспышкой. А следом за ней раздался новый раскат грома.

Герцог, не в силах оставаться на месте, вскочил с кровати и накинул халат. Ему нужно всего лишь войти в соседнюю дверь и убедиться, что с Сарой все в порядке.

Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул к ней в спальню.

Раздался очередной удар грома.

— Энтони? — услышал он слабый голос.

— Да, это я. — Герцог подошел к кровати. — Я просто хотел проверить, не нужно ли тебе чего. Хочешь, я закрою окна?

— Почему ты не лег спать со мной? — спросила она. Молния осветила ее миниатюрное бледное лицо. В этом неверном свете герцогу показалось, что огромные глазищи занимают не меньше пол-лица.

— Я спал в соседней комнате. Я не хотел тебя тревожить, — пояснил он.

— Тебе и так нелегко, дорогая. Тебе нужен покой.

— Я не могу успокоиться без тебя! — жалобно промолвила она.

— Но я часто ворочаюсь во сне и могу нечаянно тебя задеть, — возразил он упавшим голосом.

— А я ждала и ждала тебя всю ночь! — Темная головка тревожно заметалась по подушке. — Я даже не знала, что ты в соседней комнате!

— Ну… я мог бы перебраться сюда, если так тебе будет спокойнее.

— Да!

Он обошел кровать, снял халат и забрался под одеяло. И тут же почувствовал, как его касается маленькая слабая ручка.

— У меня все болит, — пожаловалась она.

— Я знаю, любимая! Мне тебя так жалко… Если бы только я мог чем-то помочь!

— Подержи меня за руку, пока я не засну.

— Конечно!

Не обращая больше внимания на разгулявшуюся непогоду, герцог ласково сжал в руке руку своей жены и провалился в беспробудный сон.

Загрузка...