Слава

Бог джидады

В то воскресное утро, ровно в семь часов, дух Бога опустился в полную силу на широкий Старый Джидадский выставочный комплекс, куда всего год назад велел пророку доктору О. Г. Моисею перенести Пророческую церковь церквей Христова Воинства. Через несколько часов зал набился под завязку; даже палки и камни сказали бы, что да, в деле сборищ никто и никогда, толукути ни одна партия или политик, толукути ни один Центр Власти, толукути ни один музыкант, толукути ни один праздник, толукути ни одни похороны, толукути ни одни протесты, толукути даже ни один кризис не собирал массы так, как собирает массы сам Бог. Служба началась, как обычно, с пылом. Паства, известная как Воинство, объясняла любопытствующим прохожим, что этот пыложар – в отличие от церквей похуже, ничтожных, где программа начинается со смехотворной энергии дедушек-черепах, только чтобы, если повезет, постепенно всплеснуться в разные моменты, – Пророческая церковь церквей Христова Воинства проходит просто на одной передаче от начала до конца, толукути на верхней передаче, Воинством ласково называемой «огонь-огонь». И это, говорили они, благодаря ошеломительному присутствию Бога, которое чувствуется, стоит ступить копытом, лапой или ногой на священную землю.

– Чувствуешь, Герцогиня, чувствуешь? Особую энергию? Мы, Воинство, зовем ее огонь-огонь. Веришь ли, нет ли, а не почувствовать ее нельзя, сестра! Это сам Бог, он здесь! Кона ндже веле[38], если бы мы сидели впереди, говорю тебе, Герцогиня, ты бы ее ощутила хорошо-хорошо. Если бы мы сидели впереди, мы бы даже с тобой не беседовали, – говорила с нескрываемой радостью, агрессивно подталкивая кошку по соседству, привлекательная овца в большой красной шляпе, скрывавшей половину ее морды.

Эту овцу, которой приходилось кричать, чтобы ее услышали, прозвали Матерь Божья толукути в честь ее перворожденного сына – Богзнает. Она говорила с наглой помпезностью, присущей истинным Воинам, потому что среди прочего пророк доктор О. Г. Моисей никогда не забывал напомнить пастве, что если они не готовы гордиться славой своего Бога, громко и самодовольно похваляться своим мессией, то они явно недостойны опускать свои зады на священную землю.

– Толпа словно только прибывает, дадвету кабаба[39], – ответила Герцогиня Лозикейи, или просто Герцогиня для сокращения.

Кошка обходила вниманием, как ей казалось, полный вздор, чтобы ненароком не задеть чувства своей подруги, но уже достаточно его наслушалась и подозревала, что чаша ее великодушия иссякнет скорее рано, чем поздно. Как и овца, Герцогиня была стара и чрезвычайно элегантна, но то, как она, в отличие от овцы, то и дело вертела головой и глазела, качала той же головой, издавая гортанные звуки, которые легко можно было бы принять за презрительные или неодобрительные, и хлопала по бедрам, выдавало в ней постороннюю и неверующую.

– А я что говорила? Нас тьма! Просто тьма ндже, окок’ти конафа со веле[40], с нами не сравнится ни одна церковь во всей этой Джидаде, даже церковь высокомерного апостола Иезекииля, – кивала овца и лучилась улыбкой с горящими глазами. Они были соседками в тауншипе Лозикейи[41] и знали друг друга вот уже больше пяти десятков лет, став настоящими сестрами.

– Ты так говоришь, можно подумать, рассказываешь о горе настоящих денег на своем счету в банке, – сказала Герцогиня.

Но это только второе, что пришло кошке в голову. Толукути первое, что пришло кошке в голову, было: «Видимо, этот самый огонь-огонь в воздухе, о котором ты болтаешь, заодно делает животных дураками». Но, очевидно, она предпочла снова испить из своей чаши великодушия. Теперь пришла очередь Матери Божьей не обращать внимания. Герцогиня была не только посторонней и неверующей, но и той, кого пророк доктор О. Г. Моисей называл и клеймил в пылких проповедях «жалости достойной языческой безбожной колдуньей», ведь кошка – что выдавали яркие бусы, пылающие у нее на шее и запястьях, – придерживалась местной религии, начала которой могла найти еще у своей прапрабабушки Номкубулване Нкалы, целительницы и медиума. Матерь Божья надеялась – ради покоя, – что сегодня ее многословный пророк не вспомнит одну из своих самых излюбленных тем.

– И ты говоришь, Матерь Божья, что даже в такой толпе сумела разглядеть Симисо? – спросила кошка, толукути вспоминая свой истинный повод прийти в церковь, где в другое время ее бы ни за что не увидели.

– Именно так. Но только потому, что она обходила ряд за рядом в том самом красном платье, как в последний раз, когда мы видели ее в Лозикейи, когда она носила фотографию с собой и Судьбой и спрашивала: «Вы не видели мою дочь?» Нужно было толком с ней поговорить мани[42], Герцогиня. Но я настолько увлеклась проповедью приезжего нигерийского пророка, что вспомнила об этом, уже когда Симисо давно пропала из толпы, – ответила с искренним раскаянием овца.

– Что ж, молоко уже пролито, Матерь Божья, плакать по нему поздно. А этот нигерийский проповедник, о котором ты говоришь, – он приехал из самой Нигерии, только чтобы выступить здесь ндже?

– Пророк, Герцогиня, а не проповедник. Пророк. Тот знаменитый, который на одной свадьбе не только превратил воду в вино, но и хлеб – в торт, когда торты кончились; может, ты помнишь, о нем говорили во всех новостях. Его сопровождал, как бишь его, тот богатый апостол из Малави, который живет в Южной Африке.

– Хм-м-м-м, – произнесла Герцогиня, склонив голову и разглаживая усы.

– Если думаешь, что здесь сейчас толпа, видела бы ты, что творилось тогда. – Матерь Божья светилась от гордости, словно та толпа пришла ради нее одной.

– Лично мне хотелось бы видеть, как белые в Нью-Йорке, в Лондоне, в Париже, в Берлине, собираются толпами такого же размера ради нашей африканской религии и заодно говорят на африканском языке. Вот, Матерь Божья, что мне хотелось бы видеть, только это ндже, не больше.

Матерь Божья не обратила внимания на подругу, но у нее все же промелькнула мысль, от которой она склонилась, залезла под стул, порылась в сумке в поисках флакона с маслом для помазания и промокнула лоб. Толукути мысль, от которой Матерь Божья склонилась, залезла под стул, порылась в сумке в поисках флакона с маслом для помазания и промокнула лоб, была о том, что если верующие в традиционные религии и в самом деле дьяволопоклонники, как говорит пророк, то она ненароком пригласила на священную землю Сатану и слушает сейчас вовсе не свою подругу. А выпрямившись, овца даже как будто заметила темный нимб над головой кошки, которого не замечала раньше, от чего снова склонилась, залезла под стул, вытащила флакон и еще раз промокнула лоб маслом для помазания.

– Дадвету кабаба! Уязи[43], я не знала, что имигодойи[44] ходят в церковь. Уж этого я не знала, – сказала Герцогиня.

Казалось, она обращается к спутнице, но толстые колючки в ее голосе и то, как пара сидящих перед подругами псов развернули головы, толукути будто их укололи, выдавало, что они и были ее аудиторией. Если псов и удивило, что ту чушь, за которую глупцов ждали укусы, побои и даже поездки в тюрьму, говорит всего-то старая кошка, то их невыразительные жесткие взгляды и каменные морды ничего не выдали. Они просто смерили ее взорами, не двигая ни глазами, ни головами, а потом так же внезапно, как развернулись к ней, отвернулись обратно.

– Я имею в виду, они так старательно терроризируют, избивают и проливают кровь по улицам всей Джидады, что, можно подумать, поклоняются дьяволу. Ты слышала, Матерь Божья, что они сделали с Сестрами Исчезнувших на Джидадской площади, как чуть не выбили МаМлову глаз дубинками? А теперь – нампа ла[45], вот они, делают вид, будто имеют отношение к Богу, хотя даже имя его написать не умеют. – Герцогиня не скрывала своего возмущения, желания задеть побольнее.

Один пес развернулся со зловещим оскалом и сказал:

– Бог – Он для всех, тетушка. И вы говорите о нашей работе. Она не связана с тем, какие мы есть, и, чтоб вы знали, мы следуем приказам, как и любые работники, – прорычал пес и отвернулся.

А Герцогиня Лозикейи, хоть чуть и не упала в обморок от смрадного собачьего дыхания, открыла рот для ответа – думая начать, конечно же, с того, что она этой уродливой дворняге никакая не тетушка, – но вырвался у нее странный смешок, и Матерь Божья пожалела, что привела свою подругу, – ведь она отлично знала, что за этим необычным смехом следует, да, толукути не меньше чем поток такой многоэтажной ругани, что псам, ее возлюбленным братьям во Христе, придется пересесть. И кошка уже готовилась обрушить этот самый поток, когда – как показалось Матери Божьей, не иначе как благодаря божественному вмешательству, – на сцену на задних ногах поднялся пророк доктор О. Г. Моисей, совершенно изумительный в белом костюме. Толукути он вдруг появился на десятках и десятках огромных экранах, расставленных по большому залу, чтобы его видели и слышали все глаза и уши. Толукути заодно службу стримили в прямом эфире для тех Воинов, кто по той или иной причине не смог присутствовать лично, а также, разумеется, для всех и в Джидаде, и во всем белом свете, кто желал почувствовать на себе прославленный огонь-огонь.

И теперь, увидев пророка, Воинство аплодировало без остановки, пока хряк не взмахнул белым платком, обрывая овации.

– Прежде чем начать сегодняшнюю службу, я бы хотел воспользоваться этой благословенной возможностью и поблагодарить моего Бога-Творца, моего Бога-Искупителя, моего Бога-Пастыря за то, что смилостивился к Джидаде в час нужды. Аллилуйя! – пропел хряк страстным благозвучным голосом.

– Аминь!!! – загремело Воинство в оглушительном режиме «огонь-огонь».

– Ибо Господь видел наши долгие страдания, о драгоценное мое Воинство, ибо он понимал, что нам отчаянно нужны перемены, нужен новый путь, и усмотрел правильным дать именно то, что нужно, и именно тогда, когда это нужно и когда мы этого ожидали меньше всего, ибо он Отец, знающий потребности своих детей без постоянных просьб! Да-а-а-а-а, Господь, мой Отец, соответственно прислал Джидаде Спасителя, потому что понимал, что его народ отчаянно нуждается в спасении. Аллилу-у-у-у-у-у-у-у-у-уйя! – воскликнул хряк, да, толукути его «Аллилуйю» подхватили и запели Матерь Божья и вся масса собравшихся, пока не задрожала сама земля.

Тут пророк оглянулся туда, где под белым шатром сидели его жена, его помощники, важные гости, а среди них – Избранные Джидады и новый Центр Власти. И поскольку в Джидаде с «–да» и еще одним «–да» одобрение харизматичного и знаменитого лидера главной евангелической секты значило не меньше, чем одобрение самого Бога, Центр Власти встал на задние ноги, высоко воздев лапы в революционном партийном салюте. По жесту пророка они сели обратно.

– Для меня честь и радость, о драгоценное Воинство, представить вам ниспосланного Богом Спасителя Джидады, чтобы он обратился к вам собственными устами. Прошу, встречайте нашего особого тайного гостя, Его Превосходительство, будущего президента Республики Джидады, Вестника Перемен собственной персоной – товарищ президент Тувий Радость Шаша. Аллилуйя!

Вдруг нежданно-негаданно, увидев новенького президента вблизи, толукути Воинство как с ума сошло:

– Туви! Туви! Туви! Туви! Туви! Туви! Туви! Туви! Туви! Туви! Туви! Туви! Туви! Туви! Туви!

И Туви, обращавшегося к народу в своем новом качестве будущего президента Джидады только во второй раз, невероятно тронул размер толпы, намного превосходивший приветственные аудиенции Партии Власти, когда он только вернулся из изгнания. Он купался, толукути нежился в любви, благоволении, поддержке, громе аплодисментов, пока не испугался, что у него лопнет сердце. Когда он наконец вспомнил поднять копыто в революционном салюте Партии Власти, Воинство притихло.

Позже многие будут говорить, что не узнали обратившийся к ним голос. Что в тот день они услышали новый голос Власти, толукути голос истинного Спасителя Народа.

– Мои дорогие джидадцы. Не желая занимать время вашей службы, я пришел во плоти, чтобы пред очами Господа принести замечательные вести о Новом Устроении, Новой Джидаде[46]. Чтобы присягнуть вам, чтобы сказать, что долгая, долгая, долгая и ужасно темная ночь этой страны в самом деле завершилась и теперь мы восседаем на крыльях нового рассвета. И под сиянием этого нового рассвета наконец-таки начнется долгожданный путь в землю обетованную! Более того, если говорить откровенно, мы уже на него вступили, потому что Джидада Открыта для Бизнеса и происходят грандиозные события! Ура Новой Джидаде!

– Ура!!! – заревела восторженная толпа.

– Ура Партии Власти!

– Ура!!!

– Ура Единству!

– Ура!!!

– Ура Богу!

– Ура!!!

– Долой Дьявола!

– Долой!!!

– Долой Оппозицию!

– Долой!!!

– Мои собратья-джидадцы, в скором времени вы обязательно увидите перемены. Среди них – то, что я сам, Туви, всегда буду обращаться к вам напрямую, через свой рот. То есть вы не увидите, чтобы самка, известная как моя супруга, выходила выступать перед нацией якобы от моего имени, потому что, в отличие от некоторых, кого здесь называть ни к чему, не только я, животное, у кого дома полный порядок, но и моя супруга, моя самка знает свое – определенное Богом – место, и это место явно не на митингах, оскорбляя оскорблениями почетных гостей, а дома и в церкви. Аминь!

– Аминь!!!

– И наконец, я никак не могу уйти, не сказав, что меня спас Бог, чтобы я вернулся, чтобы как спасать нацию, так и служить ей. Аллилуйя!

– Аминь!!!

– Как вы все знаете и все видели, темные силы вовсю старались меня устранить, но им это не удавалось. Раз за разом. И не удавалось только по той одной причине, что меня защищали Защитники самого Бога! Даже когда мне пришлось спасаться бегством в изгнании, как вы все видели, я не боялся, ибо я знал, что нахожусь под Его защитой. Аминь!