Слава, деньги и невроз. Тёмная сторона признания и успеха

Формула успеха Гипотеза

Каждый сотый человек имеет психическое расстройство в явно выраженной форме – утверждает современная статистика. Но не каждый талантлив, богат, успешен и известен на весь мир. В то же время миллионы людей обладают талантами, но стать всемирно известными гениями им не суждено.

На первый взгляд очевидно, что прямой связи между гением и безумием попросту нет. Однако во все времена находились люди, упорно пытающиеся её разглядеть.

Высказывание: «Не бывает великого ума без примеси безумства», – приписывают ещё Аристотелю. Швейцарский медик эпохи Возрождения Феликс Платер отмечал, что люди, которые отличались талантами в разных искусствах, были помешанными. Его поражали странные неприличные поступки таких людей и их нелепая страсть к… похвалам.

Проблема взаимосвязи гениальности и безумия всегда будоражила умы учёных и обывателей всего мира. Именно безумием часто объясняется бешеная работоспособность, идейность, талант, упорство, нестандартность видения. Издавна в представлении людей гениальность идёт рука об руку с психопатологией. В средние века граница между гениальностью и душевной болезнью вовсе размывалась, эти явления были почти тождественны. Психически больных, равно как и мыслящих сильно за рамками пуританской морали, считали заколдованными, одержимыми дьяволом; в то время как душевнобольных, остающихся внутри системы, – например страдающих религиозным бредом, – с энтузиазмом причисляли к святым.

Только гораздо позднее людей с незаурядными способностями, посмертно достигших всемирной славы, стали называть гениями. Печально известный Джордано Бруно – яркий тому пример.

В 1863 году свет увидела книга итальянского психиатра и криминалиста Чезаре Ломброзо «Гениальность и помешательство». Автор пытался доказать, что гениальное творчество – следствие скрытой эпилепсии, которая проявляется приступами творческого вдохновения. К счастью, теперь мы знаем, что он ошибался. Полтора столетия спустя его теории неоднократно были пересмотрены, опровергнуты, пересмотрены опять и снова частично опровергнуты.

ПСИХИЧЕСКИ БОЛЬНЫХ, РАВНО КАК И МЫСЛЯЩИХ СИЛЬНО ЗА РАМКАМИ ПУРИТАНСКОЙ МОРАЛИ, СЧИТАЛИ ЗАКОЛДОВАННЫМИ, ОДЕРЖИМЫМИ ДЬЯВОЛОМ.

Все без исключения последующие исследования взаимосвязи гениальности и психопатологии отталкивались от идей, выдвинутых Ломброзо. И хотя его можно причислить к учёным, которые привносят вклад в науку своими заблуждениями, в сознании масс представление о гениальности как о своеобразном безумии укоренилось именно благодаря его тезисам.

А потом наступил ХХ век и появился Зигмунд Фрейд, который сказал: «Талант представляет собой врождённое умение сублимировать свои глубинные сексуальные комплексы; такая сублимация влечёт порою невротические или психотические осложнения».

Позднее выяснится, что умение это совсем не врождённое, а сублимация не влечёт за собой невротических или психотических осложнений. Она – их прямое следствие. Но начало было положено. С тех пор взгляды на взаимосвязь гениальности и психопатологии будут не просто в корне пересмотрены – они будут почти доказаны благодаря расширению понимания работы человеческой психики. С некоторыми оговорками.

О них и пойдёт речь в нашей книге.

Причин, по которым человечество столетиями стремится объяснить гениальность безумием, может быть несколько.

Первая возможная причина – банальное обесценивание. Срабатывает защитный механизм, призванный уберечь человека «обычного» от мук собственной неполноценности. Всегда приятнее причислить откровенно одарённого человека к душевнобольным, чем столкнуться с осознанием, что кто-то превосходит тебя интеллектуально.

Вторую причину можно связать с феноменом, который Фрейд в своей работе «Психология масс и анализ человеческого Я» описал как гипотезу «козла отпущения». Находясь в группе, человек регрессирует к первобытному состоянию: подчиняется большинству, становится консервативным, ненавидит всяческие нововведения, предпочитает иллюзию реальности, уважает силу и почитает доброту за слабость. Иными словами, инстинкты берут верх. Но самое главное – он испытывает агрессию ко всем, кто как-то выбивается из общей массы. А значит, каждый, кто обладает способностями, выходящими за рамки понимания масс, должен быть причислен к безумцам. Безумие автоматически накладывает клеймо социально опасного – хотя бы своими идеями. Такого индивида следует немедленно подвергнуть остракизму.

Третья возможная причина до невозможности банальна – желание понять. И снова обратимся к Фрейду, который считал, что одна из движущих сил на земле – зависть. В основе зависти лежит фантазия о неограниченном удовольствии, которое проливается дождём из рога изобилия на того, у кого есть что-то, чего нет у нас. Талантливые, гениальные, успешные и знаменитые получают всё восхищение и обожание мира – кому не хочется так же?

Зависть вполне естественна, в её основе лежит фантазия о благополучии. А тот, кто испытывает это непростое чувство, того самого благополучия лишён. Справиться с этим противоречием позволяет процесс идентификации с объектом зависти. В быту мы называем его фанатизмом. Выбирая объект поклонения, человек одновременно наделяет его качествами, которые ему самому хотелось бы иметь, и присваивает качества, которые, как ему кажется, есть в объекте обожания и которых недостаёт ему самому. Фанат начинает «жить жизнью» своего кумира, когда успехи последнего – это успехи фаната, провалы – провалы фаната, слава – это слава фаната.

Механизм присоединения к успеху какой-то популярной личности даёт возможность справиться с завистью. Которая, напомню, – абсолютно естественная эмоция. Когда мы очень хотим быть на кого-то похожими, потому что, нам кажется, это принесет столько же любви, внимания, принятия и одобрения, – мы пытаемся узнать об этом человеке как можно больше. Погружаемся в его творчество, интервью, светские вылазки и так далее. Иными словами, становимся ещё одним винтиком в системе производства всемирно известных, богатых и успешных людей-брендов.

Однако мало кто задумывается, что гении творят не потому, что ищут материальную выгоду, а потому, что не могут не творить.

Богатство и успех часто становятся приятными (а для кого-то и нет) бонусами. Творчество – единственное, что помогает им не разрушиться под натиском реальности. За внешней оболочкой богемности, богатства и успеха всемирно известных художников, музыкантов, писателей, кинематографистов, политических деятелей и создателей новых технологий стоят порой невообразимые душевные муки, неразрешённые внутриличностные конфликты и экзистенциальный ужас.

Если бы этот факт был широко известен и понят, возможно, миллионы людей, вместо того чтобы предъявлять к себе несправедливые обвинения в никчёмности, вдруг осознали, что поистине счастливы.

Быть гением означает быть избранным. Избранность гарантирует успех. Успех обеспечивает всеобщую любовь. Значит, гения нужно во что бы то ни стало создать, взрастить – в себе самом, а если не удалось – в своем ребёнке. И вот мы уже бежим впереди паровоза с твёрдым намерением сделать, добиться, получить, доказать.

Дело однако вовсе не в душевных расстройствах – их при желании можно обнаружить почти у каждого. Если бы для безумного успеха было достаточно психического расстройства, поверьте, каждый третий человек на земле был бы великим, баснословно богатым и всемирно известным. Но в реальности процент таких людей ничтожно мал.

Тогда в чём же дело?

Психическое расстройство входит в состав «рецепта гениальности».

Нет никаких сомнений, что, например, Винсент Ван Гог – гениальнейший из художников, которых знает мир. И то, что он был тяжело травмирован, – исторический факт.

Так почему же тогда этот человек умер в абсолютной нищете?

Видимо, для безумного успеха одной лишь гениальности недостаточно. Есть ещё два важных ингредиента.

И чтобы гений случился, в жизни будущего условного Маска или Пикассо обязательно должны сложиться все слагаемые.

Все три.

Психическое расстройство, наличие которого у богатых и знаменитых гениев заставляет нас думать, что все они немного нездоровы на голову, – это не что иное, как навязчивое повторение травмы. Травма, в свою очередь, – это столкновение психики с чем-то новым, тем, что невозможно распознать, переработать и осмыслить, чаще всего из-за нехватки опыта. Такое переживание получает травматическое значение из-за двух основных обстоятельств:

• внешнего – реального внезапного события, при котором адекватная реакция невозможна (например, угроза жизни);

• внутреннего – внутрипсихической интерпретации события как угрожающего (хотя, возможно, угрозы и не было).

Это означает, что в рамках прежних представлений о мире новый опыт невозможно переработать и осмыслить.

Так, Винсента Ван Гога в возрасте 11 лет родители отправили учиться в школу-интернат. Решение близких причинило ребёнку столько страданий, что он не смог переработать его последствия до конца жизни.

Казалось бы, мало ли детей прошлого и позапрошлого столетий обучались вдали от дома. Но у Ван Гога эффект от расставания с родителями стал вишенкой на целом «торте» из травмирующих обстоятельств.

Винсент был старшим ребёнком в многодетной семье. Но не первым из родившихся. Ему дали имя, предназначавшееся первенцу, который не прожил и дня. Такое обстоятельство уже с раннего возраста создаёт почву для всевозможных расстройств психологического толка. В случае с Ван Гогом это были проблемы с идентичностью.

Если проанализировать детские годы Ван Гога, можно предположить, что он страдал от нарушений в зоне привязанности. О том же говорят его частые и беспорядочные связи и неудачные любовные переживания. Всё это привело к аддиктивному поведению, то есть всевозможным зависимостям. Ведь зависимость – это побег от реальности, с которой в сознательном состоянии человек совладать не может.

В России самые распространённые травмирующие события:

• физические наказания – шлепки, подзатыльники, битьё как ремнём, так и кулаками, и даже наказания едой (ограничение и закармливание);

• психологическое насилие – оскорбления: от намёков «да так каждый дурак сможет», «что ты за наказание» до прямых «скотина», «дебил» или ещё пожёстче; постоянная критика, часто необоснованная, обвинения, сравнения с другими детьми не в пользу того, кого сравнивают; наказание молчанием;

• развод или алкоголизм родителей…

Этот список можно продолжать долго.

Неотреагированный травмирующий опыт «застревает» в психике, как инородное тело, и вызывает сильные переживания, справиться с которыми невозможно из-за их неизвестности и интенсивности.

В результате возникает противоречие между внутренним и внешним – собственно, психический конфликт. Невозможность разрешить его способна разрушить личность изнутри. Сложные переживания, не поддающиеся переработке, переполняют психику и прорывают психические защиты. Основная задача которых – беречь сознание, в частности устранять тревогу и помогать самостоятельно выживать в действующем конфликте.

Чаще всего травма не проявляется на сознательном уровне как болезненное воспоминание или страдание и как будто не влияет на повседневность. Однако она ведь всего лишь «забывается», но никуда не девается из психического аппарата. Периодически напоминает о себе неприятными симптомами и жить всё-таки мешает. В повседневной жизни это может выражаться, к примеру, в постоянном неадекватном реагировании на ситуации, провоцирующие ассоциации с переживаниями, испытанными в момент травмы. Конечно, если те не названы, не переработаны и не усвоены.

Гений постимпрессионизма страдал от множества тяжёлых физических заболеваний, которые с возрастом усугубляли его нестабильное психическое состояние. Точный диагноз художника неизвестен, однако есть версии, что он страдал эпилептическим психозом, биполярным аффективным расстройством, его мучали разные психосоматические симптомы, такие как проблемы со слухом (периодическая глухота, звон в ушах), клиническая депрессия.

Разумеется, решение – в терапии. Она помогает встретиться с конфликтом и разрешить его. Но для этого сначала нужно встретиться с защитами и ослабить их. Конфликт разрешится, когда изменятся внутренние условия, которые привели к его возникновению. Если это будет сделано, травмирующую ситуацию удастся поднять на уровень сознания и отреагировать. Появится возможность назвать, понять и усвоить непереработанное переживание, связанное с травмой. Проще говоря, встретиться лицом к лицу и прожить.

Итак, психическое расстройство – это набор симптомов и поведенческих характеристик, возникших в результате полученной когда-то травмы и направленных на то, чтобы с этой травмой справиться. Поскольку это невозможно сделать самостоятельно, любые попытки психики защитить себя от пагубного воздействия пережитого опыта будут, скорее всего, заканчиваться неудачей. Именно поэтому психические расстройства вызывают столько страданий.

Само по себе психическое расстройство не способно подарить миру гения, хотя это первое и самое главное условие на пути к славе. Гениальность – это крайняя форма таланта, и психическое расстройство лишь выполняет роль среды, благоприятной для созревания этого таланта.

Чтобы на основе психического расстройства, причём очень серьёзного, зародился гений, необходим ещё один элемент. Человек должен с раннего, по возможности, возраста усиленно и регулярно, никуда не сворачивая, заниматься ремеслом, которому посвятит всю жизнь. Причём упорство, усилия и системность в выбранном направлении должны быть очень мощными. Это важно. Не менее серьёзными, чем уровень психического расстройства.

ЕСЛИ БЫ ДЛЯ БЕЗУМНОГО УСПЕХА БЫЛО ДОСТАТОЧНО ПСИХИЧЕСКОГО РАССТРОЙСТВА, ПОВЕРЬТЕ, КАЖДЫЙ ТРЕТИЙ ЧЕЛОВЕК НА ЗЕМЛЕ БЫЛ БЫ ВЕЛИКИМ, БАСНОСЛОВНО БОГАТЫМ И ВСЕМИРНО ИЗВЕСТНЫМ.

Ван Гог был подростком, когда устроился на службу в торгово-художественную компанию дяди в качестве продавца. В то же время он начал много посещать музеи и выставки. Благодаря близкому контакту с искусством с достаточно юного возраста Винсент быстро начал разбираться в живописи.

Есть раннее начало, но! Нет последовательности и постоянства.

Уже сложившаяся психическая картина, в которой явно можно наблюдать тенденции к биполярному аффективному расстройству, выбивала гения из творческого процесса. Ван Гог часто терял интерес к работе, хоть и снова возвращался к ней спустя время. То есть очевидно, что у него были фазы активной работы и фазы потери интереса к ней.

По большей части этот человек уходил в творчество, спасаясь от депрессии и меланхолии, то есть сублимировал в живопись свое тяжёлое психоэмоциональное состояние.

Все герои нашей книги без исключения не только имеют или имели расстройства психического толка, но и многие годы упорно занимались ремеслом, которое привело их к всемирной известности. Большинство из них начало оттачивать мастерство с раннего детства и занималось этим всю жизнь. Не обязательно быть как Моцарт, который написал первую симфонию в пять лет. Илон Маск, например, начал заниматься программированием уже в подростковом возрасте, как и Ван Гог живописью. Такие варианты развития событий тоже можно считать достаточно ранним началом. Здесь хочется сделать упор не на то, когда человек начал работать в выбранном направлении, а на последовательность его действий и решений, на неотвратимость и преданность делу. У Винсента Ван Гога эта часть формулы хромала – он то писал, то не писал, то его мотало где-то. Он никогда не относился к своему таланту серьёзно, не стремился развить его и сделать источником дохода.

Учитывая, что:

• у каждого сотого жителя на Земле имеется психическое расстройство в ярко выраженной форме,

• можно предположить, что хотя бы четверть из них в достаточно раннем возрасте выбирают ремесло, которому посвящают всю жизнь,

получается, что гениев в мире не так уж и мало. Так почему же не все они успешны?

Бывает, что за вундеркинда делает выбор кто-то из взрослых или… он определяется средой, в которой ребёнок растёт и развивается. Что приводит нас к следующему, последнему ингредиенту успеха.

Итак, уже становится очевидно, что для развития гения важно соблюдение минимум двух условий: крайней формы психопатологии и раннего начала. Только ведь нас интересуют не просто гении и не просто люди всемирно известные. Мы исследуем феномен, подразумевающий в том числе и баснословное богатство. К Ван Гогу известность пришла посмертно, а умер он в мучительной нищете. Но ведь времени, которое Винсент уделял развитию своего таланта, оказалось достаточно для создания более 2000 полотен! Сегодня их стоимость исчисляется сотнями миллионов долларов! Так чего же ему не хватило для того, чтобы эти миллионы настигли его при жизни?

Очевидно, для полного пакета «знаменитый и успешный» ему недостаёт ещё одного слагаемого.

Работы Ван Гога не воспринимались публикой. Никто не хотел покупать его картины, и это очень ранило художника. По легенде, за всю жизнь он не продал ни одного полотна. Но, скорее всего, это действительно романтизированная легенда. В последнее время всё же находятся свидетельства того, что какие-то работы Ван Гога продались при его жизни, а за два года до смерти он-таки начал получать незначительное признание среди авангардистов. Но этого никак не достаточно, чтобы сказать, что художник получил значительное признание при жизни, не говоря уже о финансовом процветании.

Поскольку с раннего детства никто не ставил себе цели увидеть и развить в ребёнке талант, который мог бы в дальнейшем стать инструментом монетизации, интерес к живописи появился и развивался стихийно. Как мы уже предположили, он был средством самоконтейнирования в моменты наиболее острых периодов психоэмоциональных кризисов.

Получается, что в случае Ван Гога формула содержала лишь одну полноценную составляющую: травма. Есть подтверждение раннего старта в развитии мастерства, но не было постоянства. То есть второе слагаемое не получило усиливающего коэффициента. А поддержки художник не имел вовсе. Его способности не культивировались ни семьёй, ни знакомыми. Питательной среды не возникло. Третье слагаемое отсутствовало как данность.

Постоянное присутствие рядом человека или нескольких людей, которые на протяжении всей жизни неустанно культивируют талант и даже в какой-то мере стремятся его монетизировать, – третье и неотъемлемое условие. Без него невозможно формирование известной на весь мир, неприлично богатой, исключительно неординарной личности.

Да, человеку нужен человек. Даже если намерения последнего не всегда соответствуют общепринятым представлениям о морали и чести. Как станет известно из историй наших героев, многим приходилось в качестве поддерживающей силы иметь в окружении как раз таких морально нечистоплотных людей.

К сожалению, исследование показало, что среда может быть не только питательной, но и «доительной». Как, например, у Мэрилин Монро, которая, по сути, жила в психиатрических клиниках и выходила в мир только на съёмки, когда должна была принести продюсерам прибыль. Мы ещё вернёмся к ней, этот случай сложнее. Но суть не меняется. Если отсутствует одно из слагаемых, вероятность, что успех не случится, очень и очень высока.

Не верите?

Что ж, перед вами 11 доказательств.

Может показаться, что некоторые утверждения в попытке проанализировать личность наших героев несут осуждающий, категоричный или оценочный характер. Мы ни в коем случае не преследовали такой цели. Глубоко уважаем талант каждого из этих гениев, восхищаемся их достижениями и с трепетом относимся к их нелёгким историям жизни.