the
ARCHITECT
says
Quotes, Quips, and Words of Wisdom
сomplited and edited by Laura Dushkes
© 2013 Princeton Architectural Press
© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2014
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс».
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
Я работаю библиотекарем в архитектурной фирме в Сиэтле. Мне повезло, что в рамках своей работы я могу выбирать, покупать и читать прекрасные книги, посвященные творчеству архитекторов со всего мира. Ведь немногим платят за то, что они бродят по книжному магазину, выбирая книги, чтобы потом поделиться ими с коллегами. Архитекторы, с которыми я сотрудничаю, активно помогают мне, пополняя коллекцию заинтересовавшими их фотографиями и документами.
И все же главное для меня – это язык. Когда я читаю книгу, мне то и дело попадается на глаза какое-нибудь особенно интересное предложение или даже просто слово.
Несколько лет назад я начала собирать эти высказывания, чтобы позже объединить их в книгу. Я хотела показать всю глубину и широту мышления архитекторов, изменения в их взглядах с течением времени; то, как, сталкиваясь с одними и теми же проблемами, каждый формирует собственный подход и имеет особое мнение.
Я включила в книгу мысли ведущих архитекторов современности (например, Ван Шу, который был удостоен Притцкеровской премии – 2012 за несколько дней до того, как я закончила рукопись этой книги), а также голоса из прошлого, принадлежащие таким людям, как Витрувий, Леонардо да Винчи и Палладио. Я решила помещать на каждой странице по одной цитате так, чтобы чтобы она соотносилась с соседней и получался своеобразный мини-диалог. Архитекторы могут жить в разные эпохи (Рихард Нойтра «помещен» рядом с Витрувием) или быть нашими современниками – коллегами, вдохновляющими друг друга своими творческими планами. В одних случаях архитекторы не соглашаются друг с другом, в других разделяют пристрастие к чему-либо. Надеюсь, в каждом из этих диалогов есть что-то такое, что во все времена было важно для архитекторов всего мира.
Труднее всего при составлении книги было решить, какие в нее войдут цитаты из собранной мною огромной коллекции. Много, очень много достойных архитекторов не были упомянуты в этом сборнике лишь потому, что в нем слишком мало места. Но, по словам архитекторов, которые приведены в этой книге, ограничения тоже могут быть полезны, так как они порой служат точкой опоры. Чтобы уложиться в физические рамки книги, потребовалось подвергнуть цитаты строгому отбору. Глубочайший источник мыслей, острот и мудрых изречений архитекторов вы можете найти в библиотеке, книжном магазине или на вашей книжной полке; они могут быть частью работы, существующей в единственном экземпляре, или растиражированы для широкой аудитории. Надеюсь, этот сборник вдохновит вас на дальнейшие поиски.
Конструктор Вселенной производит на меня глубочайшее впечатление. Я уверен, что не мог бы даже приблизиться к созданию столь искусной работы.
Продуманный дизайн здания в конечном счете делает руководителя, архитектора и даже случайного посетителя чуть лучше.
Я распрощался с избитой мыслью, будто архитектура должна спасти мир.
Мы не выполняем работу. Я считаю, что по сути мы – первооткрыватели.
Каждый день для меня – это нечто новое. Приступая к очередному проекту, я чувствую себя неуверенно, примерно так же, как в то время, когда работал над своим самым первым проектом. И каждый раз я ужасно волнуюсь, но иду и начинаю работать. Я не знаю, куда я иду, и если бы я это знал, то не стал бы этого делать.
Я берусь за ручку. Она движется. Появляется здание. Вот оно появилось. Мне больше нечего сказать.
Для меня язык черчения очень показателен: всего несколько линий – и сразу видно, архитектор человек или нет.
СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ДЛЯ ДУШИ ЧТО-НИБУДЬ БОЛЕЕ ПРИЯТНОЕ, ЧЕМ ЧИСТЫЙ ЛИСТ БУМАГИ? КРОПОТЛИВОЕ СРАВНЕНИЕ И ВЫБОР ИЗ ВСЕХ ВОЗМОЖНЫХ ТЕКСТУР, ЦВЕТОВ И БУМАГИ?
Я ЛЮБЛЮ БУМАГУ. ДОБРАЯ КИПА БУМАГИИ КАРАНДАШ – КАКОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ!
Я предпочитаю рисование разговорам: оно быстрее и оставляет меньше места для лжи.
Я заметил, что компьютер порой приводит к принятию довольно примитивных решений. Теперь кто угодно может спроектировать жалкие аляповатые здания.
Я СЧИТАЮ, ЧТО РИСУНОК – ЭТО РИСУНОК, А ЗДАНИЕ – ЭТО ЗДАНИЕ. КОГДА Я РИСУЮ, ТО СТАРАЮСЬ ПРЕДСТАВИТЬ ОБРАЗ ЗДАНИЯ. ОДНАКО РИСУНОК – ЭТО ЛИШЬ ИЗОБРАЖЕНИЕ НА БУМАГЕ, СДЕЛАННОЕ С ПОМОЩЬЮ АКВАРЕЛИ, ЦВЕТНЫХ ИЛИ ПРОСТЫХ КАРАНДАШЕЙ, И ОН НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ЗДАНИЕМ.
Архитекторы делают чертежи, по которым другие люди строят. Я просто делаю чертежи, и если кто-то хочет построить по ним здания, – что ж, это их дело.
Я говорю своим ученикам: вы должны вкладывать в работу три вещи. Первая – это усердие, вторая – любовь, а третья – страдание.
Занимаясь проектом, я нахожусь в тревоге. И это хорошо, ведь тревога может быть методом. Сначала вы впадаете в это состояние, потом, работая, побеждаете его, а в конце ищете пути избавления от своих сомнений.
В течение долгого времени Фридрих Ахляйтнер [1] раздумывал, кем стать: поэтом или архитектором? – а затем обрил голову, надел соломенную шляпу и заявил, что он поэт. И добавил, что должен выбрать одно из двух: архитектура или литература. Я сказал ему: «Вы могли бы заниматься архитектурой и литературой одновременно». Несколько лет спустя он принял именно такое решение.
Изучив изобразительное искусство, а затем и архитектуру, я никогда не думала о своей «чистой» роли профессионального архитектора или художницы. Я нашла что-то вроде золотой середины, «загрязненной» со всех сторон.
Многие архитекторы в действительности не разбираются в конструкции собственных моделей, так же как большинство людей не разбирается в собственных стереотипах. Мы находим это чрезвычайно интересным: архитектура вдруг оказывается очень близка к психологии.
Мне всегда казалось, что самое главное – найти способ выйти за рамки эстетического сознания, которые меня тяготят.
Красота – результат прекрасной формы и соответствия целого частям, частей между собой и также частей целому, ведь здания, подобно красивому человеческому телу, не должны иметь ничего лишнего, все в них должно быть пропорционально и уместно.
Я не проектирую изящные здания – я их не люблю. Мне нравится архитектура, в которой есть что-то грубое, жизненное, земное. Не нужно делать бетон идеально гладким, красить или полировать его. Если учесть игру света до того, как здание будет построено, можно добиться изменения цвета и внешнего вида бетона с помощью одного только дневного света.
В ИСТИННОЙ АРХИТЕКТУРЕ ДАЖЕ МЕЛЬЧАЙШИЕ ДЕТАЛИ ДОЛЖНЫ ИМЕТЬ СВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ ИЛИ СЛУЖИТЬ КАКОЙ-ЛИБО ЦЕЛИ.
Помните, что самые красивые вещи в мире одновременно и самые бесполезные, как, например, павлины или лилии.
Я не хочу обнажать архитектуру, я хочу обогатить ее, добавив к ней новые слои. В сущности, это похоже на готический собор, в котором орнамент образует единое целое со всей конструкцией.
Я всегда стремлюсь убрать все лишнее – но не до такой степени, чтобы вещи потеряли свое лицо, а так, чтобы оставалось именно то количество слов или форм, которое необходимо, чтобы передать главное. Мне нравится редактировать.
МЕНЬШЕ ЗНАЧИТ БОЛЬШЕ.
МЕНЬШЕ ЗНАЧИТ СКУЧНЕЕ.
У белого цвета есть одно характерное качество – он всем нам нравится.
Орнамент был, есть и будет полихромным. В природе не существует ни одного монохромного объекта, полностью однородного по цвету. Такого объекта нет ни в мире растений, ни в геологии, ни в топографии, ни в животном царстве. Всегда, в большей или меньшей степени, проявляется цветовой контраст, и поэтому мы должны, полностью или частично, придавать окраску каждому архитектурному элементу.
Я всегда стараюсь мыслить в кривых линиях.
Работник, который изготавливает обручи, изгибая древесину, подает великим людям этой земли важнейшую мысль и учит их, что нет ничего такого, чем можно было бы пренебречь во имя высоких идей. Ведь разве мастерская самого мироздания не вписана в круг?
Форма всегда следует за функцией.
Форма следует за формой, а не за функцией.
В те времена, когда было придумано выражение «форма следует за функцией», здание просто планомерно возводилось в пространстве. Сегодня важно учитывать много других вещей: внешние условия, затраты, время, качественные аспекты. Это совсем другие процессы, ничуть не похожие на следование формы за функцией.
«Форма следует за прибылью» – вот эстетический принцип нашего времени.
Вальтер Гропиус как-то заглянул в мой дом в Каноасе, который я спроектировал так, что череда естественных изгибов сливается с окружающим пейзажем. Он сказал, что дом, конечно, прекрасен, но не может выйти в массовое производство. Как будто я планировал серийное проектирование таких домов! Вот идиот!
Продукт часто становится более полезным, если затраты на его производство снижаютсябез ущерба для качества.
С исторической (и практической) точки зрения главная задача в дизайне мебели – найти связующий элемент между вертикальными и горизонтальными частями. Я считаю, что это абсолютно решающий фактор, который определяет основной стиль мебели. В отношении соединения с горизонтальным уровнем ножка стула – младшая сестра архитектурной колонны.
Стул – очень сложный объект, едва ли не сложнее небоскреба. Вот почему Чиппендейл[3] столь знаменит.
Будет ли небоскреб олимпийским или оруэлловским, зависит от вашего взгляда на него… Он романтизирует власть и городской статус, превозносит финансовую выгоду и денежные потоки. Побочные эффекты его куда менее романтичны – это алчность и хаос, написанные чудовищно крупными буквами.
ЖЕЛАНИЕ ДОТЯНУТЬСЯ ДО НЕБА СПРЯТАНО В САМОЙ ГЛУБИНЕ НАШЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДУШИ.
Я проектирую все, что только пожелают, – от кафедрального собора до курятника. Так я зарабатываю себе на жизнь.
Никогда не отказывайтесь от работы, считая ее ниже своего достоинства.
Идеального проекта не существует, но каждый раз у вас есть возможность приблизиться к нему.
Когда архитектора спрашивают, какое из построенных им зданий он считает самым лучшим, он обычно отвечает: «Следующее».
Если эго архитектораслишком мало, от него не будет толку. Но если оно огромно, то вполне вероятно, что он достигнет очень многого.
Остерегайтесь чрезмерной самоуверенности, особенно в отношении строительных конструкций.
Меня обвинили в том, будто бы я назвал себя величайшим архитектором в мире. Но даже если бы я действительно так сказал, не думаю, что это было бы слишком высокомерно, ибо я считаю, что великих архитекторов не так уж много – если они вообще есть.
Возможно, я не самый интересный архитектор, но тем не менее я занимаюсь архитектурой и делаю это честно и последовательно.
Я категорически против эпических творений. Мы работаем с малыми формами и хотим, чтобы они трогали за душу.
По сути, в то время как все желают быть революционерами, самым настоящим революционером вы станете, если просто попытаетесь не делать ничего особенного.
Наилучшая форма уже существует, не бойтесь использовать ее, даже если ее придумал кто-то другой. Довольно уже этих гениев с их оригинальностью.
Если вам кажется, что от вашей работы мир не станет лучше, убедитесь по крайней мере, что он не станет хуже.
Я никогда не возвращался к каким-либо идеям повторно. Я использую их лишь один раз – и все.
Иметь шестьдесят пять идей для решения одной задачи – это не признак креативности, это просто пустая трата энергии.
Даже самое простое занятие, вроде покраски дома, может оказаться захватывающим, если вы полируете дом до зеркального блеска.
Именно на белой поверхности заметнее всего игра света и тени, монолита и пустот.
Свет – это не что-то неопределенное и привычное, чему мы не придаем значения, потому что он всегда с нами. Не напрасно солнце восходит каждый день.
У всякой вещи своя тень. Тень камня – совсем не то, что тень хрупкого осеннего листа. Тень проникается вещью и несет в себе информацию о ней.
Солнечные лучи и не догадывались, как все было здорово, пока они не попали на стену здания.
Я всегда стремлюсь добавить больше света и пространства.
Архитектура крепко привязана к определенному месту, и мне кажется, что это место для строительства обладает метафизической, поэтической связью с будущим зданием.
Проектирование зданий в природных условиях – не важно, городских или сельских – должно быть связано с землей, из которой они поднимаются, и небом, на фоне которого они видны.
Кто выдумал, что наши улицы должны выглядеть так, будто они были созданы для одного и того же заказчика или одним и тем же архитектором? Интересно разнообразие, а не наоборот.
Противоречия порождают жизненную силу.
Можно вернуть плохую книгу на полку, можно не слушать плохую музыку, но невозможно не заметить уродливую высоткунапротив своего дома.
Вполне возможно говорить о значении литературы, не упоминая Даниэлу Стил, но можете ли вы определить влияние архитектуры, не взглянув на главную улицу?
Я считаю, что значение слова «контекст» крайне завышено, и это служит оправданиемдля многих действий. Существует лишь один вид архитектурного контекста – между двумя предметами, имеющими равный размер или значение. Для всех нас очень важно избавиться от склонности рассматривать контекст как своего рода привычку, доведенную до автоматизма. Следует относиться к контексту более скептично.
Меня всегда удивляло, как мало внимания уделяют архитектурные школы, да и многие архитекторы, процессу сопряжения в строительстве.
Невозможно просто взять и создать что-то новое. Сначала нужно постигнуть то, что вы видите вокруг себя, то, что уже существует на Земле, и только потом использовать эти знания наряду с современным мышлением, чтобы интерпретировать то, что вы видите.
Я не собираюсь утверждать, что кто-нибудь вроде Фрэнка Гэри не способен построить нечто прекрасное в той культуре и в том месте, с которыми он недостаточно знаком. Для нас же, простых смертных, лучший способ создать что-то стóящее в архитектуре – это позволить зданию самому развиться из данной культуры и в данном месте.
При постройке города надо соблюдать следующие правила. Прежде всего надо выбирать наиболее здоровую местность. Она должна быть возвышенной, не туманной, не морозной и обращенной не к знойным и холодным, а к умеренным странам света, а кроме того, необходимо избегать соседства болот. Потому что, когда при восходе солнца до города будет доходить утренний ветер вместе с поднимающимся туманом, а жители будут подвержены поветрию от отравленного дыхания болотных тварей, смешанного с туманом, это сделает местность зараженной.
Архитектор, который действительно собирается создать что-то для человечества, должен знать намного больше, чем просто пять канонов В…