Случайное расследование

Мы присели на корточки и стали ждать. Я от скуки принялся читать всякие интересные надписи, которые густо покрывали не только стены лестничной площадки, но даже потолок. В основном это были ругательства, названия музыкальных групп и просто имена. Но, иногда, встречались и целые письма, из которых можно было многое узнать об отношениях среди подростков этого подъезда.

Сережка, пока я изучал местное настенное творчество, был погружен в какие-то размышления. Это меня очень тревожило. Обычно он, после того, как пораскинет мозгами, выдавал такое, что не укладывалось ни в какие рамки. Так случилось и в этот раз.

— Мотька, знаешь, у меня тут одна мысль есть… — задушевно начал он.

— Мы же договаривались, — напомнил я. — Никаких идей!

— Послушай сначала. Что если мы у него ключи стащим и обыск в квартире проведем?

Я ужаснулся. Мало того, что меня с детских лет приучали, что воровать нехорошо. А тут Сережка еще и в чужую квартиру предлагает залезть.

— Ты сдурел что ли? — прямо заявил я ему. — Как ты себе это представляешь?

— Что-нибудь можно выдумать, — таинственно сказал он. — Так ты согласен?

— Даже не думай! Я из-за тебя только и делаю, что в неприятности попадаю. А так мы наверняка или в тюрьму угодим или еще чего похуже, — я выразительно провел ладонью по горлу.

— Жаль, — опечалился Сережка. — У него в квартире мы бы точно нашли бы что-нибудь важное.

Я промолчал, давая понять, что на эту тему я даже разговаривать не намерен. Кем, кем, а взломщиком я становиться не собирался. Я думал, как бы получше объяснить это Сережке, как неожиданно наверху раздался звук открывающейся двери и послышались шаги. Мы вскочили с корточек и спрятались за мусоропровод. Шаги приближались к нам.

— АААА! — раздался визгливый женский голос. — Попались наркоманы проклятые! Весь подъезд испоганили! Я вам сейчас покажу, как пакостить в чужом подъезде! Милиции на вас нет!

Мы выскочили из нашего укрытия. Перед нами стояла тетка в ярком оранжевом халате с нарисованными драконами и мусорным ведром в руке.

— Тетенька, мы не наркоманы, — пропищал Сережка, всем своим видом показывая, что мы всего лишь дети, которые решили поиграть в подъезде.

— Ты еще издеваешься, сопляк! — заорала она как дракон и протянула к нам свободную от ведра руку. — А если за ухо?!

Мы ловко прошмыгнули мимо нее и, перескакивая через три ступеньки, помчались вниз, сопровождаемые ее оглушительными криками.

— Вот дура, — сказал мне на улице запыхавшийся Сережка. — Да ее саму в милицию надо, чтобы на детей не нападала. Или в больницу для психических. Она не видит, что ли, что мы вовсе на наркоманов не похожи. Даже возрастом маловаты.

Я промолчал, так как в это время мимо нас прошел мальчишка, гораздо младше нас, но уже с сигаретой в зубах. Мальчишка окинул нас презрительным взглядом и сплюнул себе под ноги.

— Ну, она же не знала, что ты великолепный Сергей Алдакимов, всем ребятам пример, — заступился я за тетку. — У тебя же на лбу не написано. Вот она и подумала, что ты вроде того, — я кивнул вслед мальцу с сигаретой.

Сережка не успел мне ответить, так как из подъезда вышел никто иной, как наш «объект» собственной персоной. Мы быстро повернулись к нему спинами, сделав вид, что страшно заняты разговором. Он, впрочем, и так не обратил на нас никакого внимания. Эка невидаль, двое мальчишек гуляют во дворе.

Нам пришлось подождать, пока он дойдет до остановки, потому что на здешнем пустыре мы не могли следовать за ним незаметно. Благо, что и он, в свою очередь, не мог от нас никуда скрыться. На остановке, к нашей радости, стояло много людей, среди которых мы и спрятались. Правда, вопреки ожиданию, «объект» решил ехать не в сторону нашего дома, а в прямо противоположную. Это мне не понравилось, мы и так забрались достаточно далеко от своего района и забираться еще дальше было даже страшновато.

— Ну что, поедем? — толкнул меня в бок Сережка. Которому тоже было неуютно от мысли, что придется ехать неизвестно в какую даль.

— Поехали, — обреченно сказал я. — Воскресенье все-таки. Выходной.

Мы забрались в подошедший автобус, постаравшись, чтобы между нами и Вишняковым оказалось как можно больше пассажиров.

— Ты его видишь? — постоянно громким шепотом спрашивал у меня Сережка, так как сам был зажат между двумя полными женщинами и не мог ничего видеть.

— Вижу, — успокаивал его я.

Самого Вишнякова, на самом деле, я не видел, зато прекрасно видел его руку с огромными приметными часами, которой он держался за поручень.

Через пять остановок я дернул Сережку за руку, «объект» продирался сквозь плотную массу людей к выходу. Мы дождались, когда он спрыгнет с подножки автобуса, и выскочили следом. Район, в который мы попали теперь и районом-то назвать было сложно. Он скорей походил на декорации к какому-нибудь фильму о войне. Полуразрушенные двух и трехэтажные постройки, дороги и тротуары без всяких следов асфальта. Я и не подозревал, что в нашем замечательном городе существуют такие гадкие места. Самое странное было то, что, несмотря на окружавшую разруху, здесь жили люди. Какие-то мальчишки и девчонки, одетые в причудливую смесь из старых спортивных костюмов и каких-то тряпок на десять размеров больше с веселыми криками гонялись друг за другом. Они вроде как и не замечали окружающей их разрухи и беззаботно радовались последним теплым денькам. Я бы на их месте, если бы жил тут, наверное целыми днями пребывал бы во мрачном настроении.

Наш «объект» уверенно шагал среди всей этой помойки. Чувствовалось, что он находится в хорошо ему знакомых местах. Мы с Сережкой двигались за ним, стараясь не слишком отставать, чтобы потом не блуждать среди перекошенных домишек и мусорных куч. Я обратил внимание, что некоторые дома были только наполовину жилыми, например, на первом этаже висели занавески и стояли цветы, а второй и третий этажи зияли выбитыми стеклами. Как в таких домах можно было жить, для меня оставалось загадкой.

Вишняков несколько раз вильнул между домами по едва заметным тропкам и подошел к одному из зданий.

Если в остальных домах ощущалась хоть какая-то жизнь, то здесь ничего подобного не было и помине. Этот дом был навсегда покинут жильцами. Окна были заколочены досками, а вокруг валялись груды разбитых кирпичей и другой строительный мусор. На этом фоне совсем чужой смотрелась добротная железная дверь, которую Вишняков открыл своим ключом и зашел вовнутрь. Дверь за ним захлопнулась и нам пришлось снова заниматься ожиданием. К чему, впрочем, за последние пару недель я уже стал привыкать. Лавочек здесь не водилось, и мы просто уселись на траву за кустами и стали обсуждать последний фильм про Джеймса Бонда. Примерно через полчаса железная дверь распахнулась, и оттуда вышел наш «объект». Он запер за собой замок и для верности подергал за ручку, проверяя надежность. После чего мы отправились по обратному маршруту.

— Смотри, а он без пакета, — шепнул мне Сережка.

— Верно! А я и не обратил внимания, — спохватился я.

— То-то же! Надо внимательность развивать, — Сережка моментально начал входить в роль великого специалиста. — Вот, например, сколько у вас в подъезде ступенек на лестнице, ведущей к лифту?

Я задумался. Ничего себе вопросик. Кто ж знает, сколько там ступенек! Я вообще их в два прыжка проскакиваю. Но чтобы окончательно не упасть в Сережкиных глазах, я наобум брякнул.

— Десять!

— А вот и нет, — победно произнес Сережка. — Их там ровно двенадцать.

— Ничего себе, — я восхищенно помотал головой. — Ты что, специально в моем подъезде ступеньки считал?

— Эх, Мотька, Мотька, садовая ты голова. Ты о дедукции что-нибудь слышал? Ничего я в твоем подъезде не считал.

— Вот это да! А как же ты узнал число ступенек, если не считал? Обманываешь, небось?

— Я же говорю, ничего я в твоем подъезде не считал, я в своем считал, — сказал Сережка. — Мы же в одном доме живем, если ты еще не забыл, и подъезды у нас одинаковые.

— Круто! — я не находил слов. — Я бы ни за что не догадался! Это ты меня сделал!

— Учись, пока я жив, — скромно сказал Сережка, очень довольный собой.

За этой занимательной беседой мы и добрались до остановки.

— Ты хоть дорогу запомнил, Некрылов? — спросил Сережка у меня.

— А надо было?

— Что бы ты без меня делал! Конечно, надо было. Мы же должны разведать, что в этом доме.

— Ну уж нет! — отказался я наотрез. — Пусть этим милиция занимается. Мы свое дело сделали.

Вишняков влез в автобус и уехал. Мы дождались следующего и тоже поехали домой, так как день получился очень длинный и утомительный, а завтра надо было еще идти в школу.

Сережка на прощание пообещал мне подумать, что нам делать далее. Этого-то я как раз и опасался, так твердо был уверен, что нам необходимо идти в милицию.

В школе я был сам не свой и, чтобы не мучатся, решил обратиться за советом к Наташке Аникушиной, потому что, несмотря на то, что она девчонка, считал ее рассудительным человеком.

После занятий я подождал ее и рассказал про все, что с нами случилось.

— Ух ты, как интересно! — восхищенно выдохнула она. — Везет же тебе! Вот это жизнь!

— Да уж, — промямлил я.

Я-то ожидал, что она испугается и посоветует сломя голову бежать в ближайшее отделение милиции. Но, Наташке, казалось, такая простая мысль и в голову не приходила.

— Вы с Сережкой просто герои! — продолжала она. — Если вы бандитов поймаете, то-то переполоху будет. На всю страну прославитесь, точно тебе говорю. А мне можно с вами. А же вроде тоже как участвовала, к бедному Жучковскому ходила. Возьмете?

Ну что тут поделаешь? Я же не виноват, что меня окружают такие ненормальные, как Сережка и Наташка. После Наташкиных слов о том, какие мы герои, моя мысль насчет похода в милицию как-то сама собой рассосалась в голове. Ну и естественно, я наобещал Наташке, что и для нее найдется место в нашем расследовании. За это она меня по своей привычке чмокнула в щеку.

«Чему радуется? — мысленно недоумевал я. — Тут людей убивают, а они с Сережкой, как с цепи сорвались, как будто в жизни и без того мало неприятностей».

У меня лично неприятностей хватало с головой. Начало учебного года выдалось не самым удачным и в журнале уже круглилось энное количество троек, требовавших немедленного исправления. Все это тяжким грузом лежало у меня на душе.

Едва я успел прийти из школы, зазвонил телефон. Я уже знал, что это Сережка и не хотел брать трубку. Но телефонный звонок все не смолкал. Пришлось взять.

— Некрылов! — заорал Сережка. — Ты чего к телефону не подходишь?

— А может меня дома нет, — резонно заметил я.

— Как же, — засмеялся Сережка. — Дома его нет. Да я уже целый час в окно смотрю, жду когда ты придешь.

— Ааа… А я-то думал это снова дедукция, — блеснул я, услышанным от него словцом.

— Короче говоря, друг Матвей, — радостно сообщил мне Сережка. — Я знаю, что в том заброшенном доме.

— И что же там по-твоему, — заинтересовался я.

— Там, — таинственным голосом произнес Сережка. — Тайник с древними сокровищами. Дом-то вон какой старый. Наверняка там золото или что-то в этом роде. Только Вишняков его не нашел еще, поэтому и дверь железную поставил. Чтобы спокойненько искать. А Жучковский скорей всего прознал про тайничок и долю требовал, за что и поплатился. Я уверен в этом, недавно по телеку документальный фильм был про такое.

— Сережка, — задушевно сказал я ему. — Ты вообще, в каком мире живешь? Тебе в голову не приходило, что в жизни все обычно гораздо проще. У тебя же одни тайны на уме. Мне папа говорил, что это паранойей называется. Почему ты думаешь, что там именно сокровища, а не, например, ядерная бомба, которую украли террористы, чтобы взорвать Кремль. Или склад с оружием и наркотиками.

— Сам ты параноик, — обиделся Алдакимов. — Пока, заметь, я во всем прав оказался, значит и сейчас прав. Точно там клад! Передачи тебе надо чаще смотреть про родной город. Рассказывали, что в том районе раньше богатые купцы жили и там до сих пор, когда дома сносят, горшки с монетами находят. Может у Вишнякова карта есть старинная, где указано, что в том доме клад есть.

Я даже и не знал плакать мне или смеяться над его словами. Как у него все время складно получается. Ему бы детективы про Шерлока Холмса писать. Очень здорово бы получалось. Как же ему хочется, чтобы вокруг было побольше загадочного и непонятного.

— Ладно, Алдакимов, ты прав, как всегда, — сдался я. — Тогда тем более нам надо идти в милицию, пока он клад не нашел. А то найдет и в Австралию уедет. Ищи его тогда свищи за океаном.

— А вот это фигушки, — заявил на это мой друг. — Теперь мы точно ни в какую милицию не пойдем. Ты знаешь, что за находку клада государство премию выплачивает? А если сокровище милиция найдет, то нам ничего не достанется. А найдем сами, получим денежки. Ты же компьютер новый хотел, кажется? Вот тебе и будет и компьютер и куча новых дисков. Ну а я бы себе мотоцикл купил, — скромно добавил он.

Я даже подпрыгнул от негодования.

— Ишь ты, умник! Мне компьютер какой-нибудь, а тебе целый мотоцикл. Здорово ты наш клад поделил. По братски! Я, может, тоже мотоцикл хочу.

— Значит, ты в принципе согласен, что нам сокровище никак нельзя в чужие руки отдавать? — с надеждой спросил Сережка.

Я понял, что, как обычно, попался на его удочку. Сгубит меня рано или поздно жадность, ой сгубит! Надо же, я ни в какие клады не верю и готов был прямо сейчас бежать в милицию, а как только Сережка объяснил про награду за находку клада, так я уже готов ввязаться в неприятности.

— Если ты, Матвей, не против, то теперь нам надо думать, как пробраться в тот дом. Иначе не видать нам никакой награды. И мотоциклов.

И мы стали думать. Он у себя дома, а я у себя. Почему-то все мои мысли сводились к тому, чтобы взорвать дверь (непременно ночью!) и забрать клад. При этом я был убежден, что в отличие от Вишнякова, мы с Сережкой найдем клад моментально и без всяких там карт. Также я подумывал о том, что проникнуть в дом можно через печную трубу. Так как это делает американский Санта-Клаус. Смущало только то, что дом был трехэтажный, и попасть на крышу было затруднительно. Так ничего более не придумав, я заснул. Во сне я выбивал проклятую дверь ногой и мы с Сережкой, освещая себе путь фонарями, шли на поиски клада. Который выглядел в моем сне в виде кучи золотых монет, украшений и бриллиантов выше человеческого роста. И как это Вишняков его не заметил?!

С этой мыслью я и проснулся. В школе, сидя на уроках, я старался думать только об учебе, но перед глазами почему-то постоянно мелькала гора золота из сна. Я даже различал отдельные монеты и украшения. Бррр-рр! Прекрасное зрелище для Индианы Джонса. Только учителя все время пытались вырвать меня из объятий сладких грез. Из-за чего мой многострадальный дневник украсился еще парой троек.

Домой я прибыл донельзя мрачный. Увы, если так пойдет дело, то меня ждет от родителей капитальная головомойка.

Я огромным усилием воли заставил сесть себя за домашнее задание, которое последнее время удавалось сделать полностью очень редко. Только я начал вникать в смысл напечатанных в учебнике строчек, как позвонил Сережка. Мой персональный мучитель.

— Давай, Мотька, вылазь на «наше место». Я знаю, что нам делать!

Я поежился от мысли, что именно придумал Сергей, но, понятное дело, покорно собрался и полез на крышу. Интересно все-таки, да и мотоцикл хотелось со страшной силой.

В лаз между прутьями я протиснулся, даже не коснувшись их, что говорило о том, как я похудел от нервных переживаний за последние две недели.

Сережка уже был на месте. Всем своим видом он напоминал счастливого кота, съевшего соседскую сметану.

— Тут, Мотька, такое дело, — начал он со своего обычного предисловия, когда готовился меня втянуть в очередную опасную проказу. — Придется нам-таки позаимствовать у нашего «объекта» ключи. Я всю ночь думал, но другого выхода нет.

— Кккак это позаимствовать? — заикаясь от волнения переспросил я.

— Как, как. Украсть.

Видя мою реакцию, Сережка виновато пожал плечами, мол, извини, брат Мотька, но делать нечего.

— Да ты не бойся! Я продумал все. Вишняков ведь в «ветровке» ходит, а ключи в боковом кармане носит. У моего отца такая же куртка. Я уже проверил, если она расстегнута, то у владельца можно легко не только ключи вытащить, а вообще все, что угодно. Хоть слона. И он ничего не почувствует.

Сережка так спокойно рассуждал об этом, что если бы я его не знал, то подумал бы, что он всю жизнь только и занимается тем, что ворует в автобусах ключи. Не нравилось мне все это. Если Вишняков нас поймает, то явно не побежит с жалобой в милицию. Я вспомнил, как он безжалостно выкручивал руку несчастному хулигану Мике, и мне стало не по себе. А ведь Мика ему лично ничего плохого не сделал. Убить он может нас и не убьет, но отлупит так, что мало не покажется. Я сказал об этом Сережке. Но Сережку уже было не остановить.

— Не паникуй раньше времени, — оптимистично заявил он. — Где наша не пропадала!

«А наша пропадала везде», — грустно добавил про себя я, а вслух сказал.

— Делай, как знаешь, но помни, что если мы попадем в историю, я с тобой больше никаких дел иметь не буду. Никогда!

— Ладно, договорились, — Сережка пожал мне руку. — Если что, то сделаю себе харакири.

— Не смешно, — сказал я на это. — Если что, то тебя Вишняков еще до харакири в котлету превратит.

— Да не куксись ты, Мотька. Я же сказал — положись на меня. Я еще потренируюсь на папе, и все пройдет как по маслу.

— А у тебя папа ничего не заподозрит, — поинтересовался я. — Все-таки странно, когда твой ребенок учится незаметно вытаскивать ключи из чужого кармана.

— Нет, — захохотал он. — Я поспорил просто с ним, что у него из кармана ветровки можно запросто что-нибудь вытащить, и он ничего не заметит.

— И на что поспорил?

Сережка погрустнел.

— На то, что мусор буду каждый день выносить и посуду мыть.

— Ну и кто побеждает?

Он вздохнул.

— В ближайший месяц я частенько буду бегать к мусоропроводу. Да и к кухонной мойке тоже. Но это ничего, у меня уже стало лучше получаться.

— Да? — скептически спросил я. — Ну, у вас и семейка! Просто Аддамсы какие-то.

Если бы я со своим папой так поспорил, он бы точно устроил мне воспитательную беседу, а то и за ремень взялся, а у Сережки отец веселый, любит разные интересные вещи. Понятно в кого Сережка такой растет.

Вечером я сам попробовал ловкость своих рук, извлекая разные предметы из карманов верхней одежды, висящей на вешалке. Получалось у меня неплохо, но к живому человеку в карман я бы полезть не решился. Папу просить помочь овладеть мне премудростью опустошения чужих карманов, я не рискнул. Тем более, что он и так был не в духе, после того, как я показал ему украшенный тройками дневник.

— Смотри, Матвей! — сообщил мне папа. — Нахватаешь троек в четверти, считай, что все наши договоренности о развлечениях на каникулах будут расторгнуты. Подумай над этим, сын.

Мама же вообще демонстративно не разговаривала со мной. Ну и как в такой напряженной ситуации можно учить уроки? Вот я и тренировался таскать из карманов разную мелочь, пока мама не прогнала меня от вешалки.

— Хватит ерундой заниматься, Матвей! Марш за письменный стол! Ты математику сделал? Смотри, устрою тебе как в прошлом году.

Упоминание о том, что было в прошлом году, заставило меня не на шутку испугаться. Тогда я тоже дал слабину в учебе, и мама показала мне «веселую жизнь». Я был обязан ежедневно делать домашнее задание от и до под руководством родителей. Если они сомневались, действительно ли нам было задано такое-то количество заданий, то мама звонила либо моим одноклассникам, либо вовсе классной руководительнице. Это был настоящий ад, и мне пришлось срочно подтягиваться по всем предметам. Справедливости ради, надо сказать, что метод моей мамы оказался очень действенным, и я резко подтянулся по всем предметам. И вот теперь все грозило повториться.

— Не надо, мамочка. Я исправлюсь, — зажалобился я. — Я этого не перенесу.

— А я не перенесу, если мой сын будет троечником, — строго сказала мне мама. — Кажется, мы поняли друг друга?

— Да, да, — поспешно ответил. — Уже бегу учиться.

— То — то!

Вдохновленный возможными неприятностями, я сидел и упорно зубрил предметы, пока не понял, что если не лягу в кровать, то усну прямо за столом. Я дополз до своей постели и упал в нее, заснув еще до того, как голова коснулась подушки.

В школе меня поймала Наташка Аникушина и пристала с вопросом, когда она получит свое задание.

— Скоро, скоро, — заверил ее я и подумал про себя «если мы с Сережкой будем еще живы и на свободе».

— Я жду, побыстрее там решайте, — потребовала она. — А то скукотища такая вокруг.

— Ничего, еще успеешь повеселиться, — пообещал я.

У Наташки значит скукотища. Может отправить ее вместе с Сережкой ключи воровать, промелькнула злорадная мысль. Сразу бы и думать забыла, как в серьезные дела лезть. Я уж так и быть поскучал бы, может «тройки» бы исправил.

По окончании уроков я не пошел домой, а остался погонять мяч с ребятами. По прогнозам солнечных дней оставалось совсем мало, и упускать шанс поиграть в футбол мне не хотелось. Играя, я с удовлетворением обнаружил, что бить по мячу не разучился. Мы разгромили «бэшек» с огромным перевесом. Меня, правда, пару раз «подковали», но по сравнению со счетом 7: 2 в нашу пользу, это было сущей ерундой.

— Эх, Мотька, — попенял мне капитан нашей команды Эдик Туркин после игры. — Чего ты не играешь постоянно. Вон как здорово получилось.

— Дела, извини, — попытался оправдаться я. — Ничего, к зиме я буду совершенно свободен.

Зимой футбольные баталии в нашей школе не прекращались, а даже, наоборот, вспыхивали с новой силой, зачастую переходя в перестрелку снежками между командами.

Мы с ребятами попрощались и разошлись по домам. После победной игры, чувствовал я себя замечательно.

Конечно же, с небес на землю меня спустил Сережка, собственной персоной.

— Мотька, я тут симулирую болезнь, — сказал он мне в трубку заговорщицким тоном. — Родители думают, что я простудился, а я просто градусник на настольной лампе нагреваю.

— И зачем?

— Да хочу посмотреть, чем наш Вишняков по будним дням занимается. А ты будешь моим прикрытием.

— Это как?

— Ну ты же знаешь, что мне мама постоянно с работы звонит.

— Ну и что? — до меня начало доходить к чему клонит Сережка и это мне ох как не понравилось.

— Ну и что, ну и что, — раздраженно сказал он. — Я буду с утра уходить, а вечером возвращаться, а ты, когда со школы будешь приходить, будешь у меня дома делать вид, что это я по телефону отвечаю.

— Умно, нечего сказать. А ты не подумал, что твоя мама может и до обеда звонить. Кто тогда трубку брать будет?

— Это я тоже предусмотрел. Во-первых, больных с утра редко тревожат, а во-вторых, я буду с собой телефонную карту брать и звонить ей из автоматов. А дома телефон отключу, будет все время занято, будто я по нему болтаю. Ну, как идейка?

— Шикарная, — пробормотал я. — Честно говоря, некоторое время мы, действительно, так твою маму сможем за нос водить. Но недолго.

— А нам долго и не надо, — обрадовался Сережка моему одобрению. — Тренируйся пока сипеть вот так, — он издал в трубку несколько нечленораздельных звуков.

— Уже начинаю, — просипел в ответ я, и мы оба расхохотались, страшно довольные друг другом.

Вот так Сережка, подумал я в тот момент, вот это человек, который в жизни многого добьется. На какие только жертвы не идет ради своей цели. Казалось бы, такая удача, что симулировал простуду! Лежи себе дома, смотри в свое удовольствие телевизор и плюй в потолок, пока другие в школе на уроках надрываются. А он вместо этого, собирается с утра до вечера за Вишняковым наблюдать. Всякий ли милиционер, интересно, способен быть так преданным своей работе. Уж если, кто и достоин стать спецагентом 00 таким-то, так это Сережка. Куда мне до не него с моими сомнениями и страхами!

Я клятвенно пообещал Сережке, что выполню все, о чем он просил. К счастью, сложности в этом никакой не было. Наши семью хранили друг у друга запасные ключи от квартир, «на всякий пожарный случай», и я мог беспрепятственно попасть домой к Сережке. Правда, могло получиться так, что кто-нибудь из Сережкиных родителей мог вернуться проведать больного, и тогда мне предстояли нелегкие объяснения. Но я придумал, что в случае чего, если кто вернется, раньше срока, то я спрячусь в огромном платяном шкафу, который стоит у Сережки в комнате и буду ждать его возвращения. Эта мысль показалась мне очень удачной. Сережка же на случай внезапного возвращения мамы заранее написал записку, что якобы срочно ушел в школу, почувствовав себя лучше. Конечно, это его алиби не выдержало бы ни одной проверки, однако ничего лучше он не придумал.

Итак, на следующий день, возвратившись со школы, я как следует перекусил, собрал учебники и тетрадки, взял ключ от Сережкиной квартиры и отправился на задание. Сперва я долго жал на звонок квартиры Алдакимовых, чтобы удостовериться, что никого в ней нет, а потом открыл дверь. Чувствовал я себя при этом очень нехорошо, как будто собрался обворовать их. Хорошо еще, что Сережкины соседи по лестничной площадке были на работе, иначе не избежать мне ненужных вопросов.

Попав в квартиру, я перевел дух и пошел в комнату своего друга. Первым делом я включил телефон, который предусмотрительный Сережка выключил из розетки. Дома у Алдакимовых я ориентировался, почти также хорошо, как у себя. И так как давно не был у него в гостях, то решил совершить осмотр квартиры. Может, что интересное появилось. Я не ошибся, на книжной полке в зале стояли несколько новых фантастических книжек. Папа Сережки любил, как и я, только такую литературу. Я с интересом стал изучать рисунки на обложках книг.

Телефонный звонок прозвучал так неожиданно, что я выронил книгу, которую держал в руках. Сообразив, что должен ответить я побежал к телефону со всех ног. На определителе горел номер Сережкиной мамы.

— Алле, — прокаркал я в трубку «больным» голосом.

— Сереженька, как ты там, — спросила меня тетя Нюра.

Я чуть более нормальным голосом ответил, что все в полном порядке.

— А голос-то совсем что-то больной. Тебе глотать не трудно? — сокрушенно сказала тетя Нюра. — Наверное, придется врача вызвать.

— Не надо, мам. Я себя уже лучше чувствую, — снова прокаркал я.

— Ладно, приду с работы, там посмотрим. Ты лежи, главное, не вставай с кровати.

— Хорошо, мам.

Уфф! Я вытер вспотевший лоб рукой. Получилось! Оказалось, что это совсем не трудно подражать чужому голосу. Особенно если это голос простудного больного. Какой я все-таки молодец! Ну, конечно, не такой как Сережка, но и мы кое-что умеем, когда надо.

С чувством выполненного долга, я раскрыл учебники, принесенные с собой, и погрузился в мир математических уравнений. Однако меня хватило не надолго, и я снова пошел смотреть книжки, прикидывая, какую мне попросить почитать. Может быть эту, на обложке которой нарисован дракон, гоняющий струей пламени банду орков? Или эту, где из трюма огромного космического корабля на негостеприимную планету высаживается звездный десант? Непростой выбор! Как легко можно ошибиться! Дело в том, что Алдакимов-старший, Сережкин папа по субботам ездит на книжный рынок и обменивает прочитанные книги. Я при всех своих способностях к проглатыванию книг, сравниться с ним в скорости не могу, так что выбрав сейчас какую-нибудь ерундовую книжку, я рисковал не увидеть остальные никогда.

Чтобы не обмануться, я принял решение прочитать в каждой из книг по несколько страниц. Я присел за Сережкин письменный стол, где были разложены мои школьные принадлежности, и погрузился в чтение. Книга с драконом показалась мне весьма скучной. Во всяком случае, на страницах, которые я успел прочесть, вместо мало-мальски интересной завязки, рассказывалось о том, как в каком-то маленьком городе жили себе не тужили парень с девушкой. И, конечно, очень любили друг друга. Мне уже попадались такие книги, орки и дракон, украшающие обложку, появляются в них обычно в самом конце, да и то мимоходом.

Зато книга про космических десантников захватила меня сразу же. Боевые действия начинались в ней буквально со второй страницы. Я так зачитался, что не заметил, как перебрался с неудобного Сережкиного стула на диван в зале. Лучи бластеров мелькали у меня прямо над головой, а залпы орудий противокосмической обороны слепили глаза. Здорово!

— Дзынь! Дзынь! Дзынь! — жужжали пули рядом с отважными космодесантниками. Хотя нет! Какие пули! Здесь же у всех бластеры! Звонок!!!

— Дзынь! Дзынь! Дзынь! — продолжал заливаться звонок.

Я лихорадочно заметался по комнате, не зная, что делать. Лишь бы это почтальон или кто-нибудь из соседей! В ответ на мои панические мысли в двери заворочался ключ. Мой слух от страха обострился настолько, что я слышал, как скрипит и щелкает каждая деталька замка. Отринув сомнения, я нырнул в платяной шкаф и затаился как мышонок. Дверь отворилась.

— Сережа! Сереженька! — раздался голос алдакимовской мамы. — Что-то мне твой голос по телефону не понравился. Вот взяла отгул. Надо бы врача вызвать, — продолжала она в полной уверенности, что Сережка ее слышит.

Я сидел ни жив, ни мертв в шкафу и с ужасом ожидал дальнейшего развития событий.

— Сережа! — снова позвала она из прихожей и, скинув обувь, направилась посмотреть, что же случилось с ее ненаглядным дитятей.

Не обнаружив его в комнате, она снова позвала.

— Сережка!

Потом обошла все комнаты, включая зал.

— Ничего не понимаю!

«Сейчас, — подумал я. — На кухне-то записка лежит от Сережки, про то, что он в школу ушел».

— Вот неслух! — видимо тетя Нюра нашла записку. — Мог бы и позвонить! Симулянт несчастный!

«Вот и все, — заклинал я ее мысленно. — Теперь, когда все выяснилось, можно и на работу обратно идти».

Но Сережкина мама была на этот счет другого мнения. Она развернула кипучую деятельность, наверняка решив сделать генеральную уборку, раз уж выдался такой случай.

Я сидел на груде разных мягких вещей и прикидывал, как бы мне возвестить о своем появлении из шкафа. Самое плохое было то, что в панике, я забрался в шкаф, который находился в зале, а не в Сережкиной комнате, как планировал изначально. «Если я выйду сейчас, у тети Нюры ведь и разрыв сердца может случиться, — тоскливо думал я. — А если она меня сама в шкафу найдет? Это же вообще кошмар будет!»

А тем временем Сережкина мама уже закончила уборку на кухне и взялась за прихожую.

«Какая же из трех комнат следующая, интересно? Успеет ли Алдакимов вернуться и спасти свою маму от разрыва сердца?»

От нервного напряжения, я чувствовал себя так, будто только что в одиночку вскопал бабушкин огород. Глаза слипались, а по телу разлилась слабость.

…Я бежал со своим взводом космической пехоты по каменистой поверхности чужой и враждебной планеты. Шайка звездных пиратов затаилась в древней крепости и поливала нас огнем лазеров, бластеров и фотонных пушек. Вокруг меня падали мои боевые товарищи, сраженные смертельными лучами. Но мы должны были добежать до крепостных стен и выбить злодеев во что бы то ни стало. Я остановился и прицелился из своего бластера в бойницу, из которой по нам стреляла фотонная пушка. И в этот момент мне в голову угодил разряд из электропулемета.

— А-а-а-а-а! — завопил я от боли, чувствуя, как становятся непослушными мои ноги и руки. Я падал на землю.

— А-а-а-а-а! — ответили криком ужаса мои друзья космические пехотинцы. — А-а-а-а-а! — не умолкали они.

«Когда ж они заткнуться, — подумалось мне. — Хватит уж орать-то». Но они продолжали вопить все громче…

Я открыл глаза. На диване, обнявшись, стояли Сережка со своей мамой и кричали, глядя на меня. Я же лежал на полу возле открытой дверцы шкафа и с удивлением их разглядывал, не понимая спросони что же такое приключилось. Потом все события дня выстроились в моей голове.

— Здравствуйте, — произнес я, как можно непринужденней, потому что ничего другого в голову не пришло.

— Это же Мотька, — сказал вдруг Сережка таким голосом, будто сделал великое открытие.

— Да это я, — с достоинством подтвердил я.

Сережка с мамой, после этого моего заявления переглянулись как-то странно, да как захохочут. Даже с дивана сползли, так их скрутило. Я, глядя на них, тоже закатился со смеху лежа на полу. Обстановка, как говорят в таких случаях, разрядилась.

Сережка рассказал маме более-менее правдоподобную историю о том, как я очутился в квартире. Он вообще мастак придумывать объяснения на самые невероятные случаи жизни. По его словам выходило, что он просто забыл, что я у него в гостях и убежал в школу. После этого мы ушли в его комнату, чтобы обсудить наши дела.

— Ну ты даешь! — восхищенно сказал он мне, едва за нами закрылась дверь. — Сидим мы, значит, с мамой. Она меня только-только воспитывать начала. Уже и ремнем запахло. И тут ты из шкафа как выпадешь! Мы от страха аж на диван вскочили. Ты что специально так подстроил? Молодец, от верной порки меня спас.

— Нет, — признался я. — Я у вас в шкафу уснул просто-напросто. От переживаний. Все думал, что будет, когда твоя мама меня найдет. А в шкафу внутри гвоздь не до конца забит, я об него во сне головой оперся. А тут космический десант и все такое. В общем, мне приснилось, что это не гвоздь вовсе, а выстрел из электропулемета. Меня убили и я выпал.

— Круто! Ну у тебя и воображение! — позавидовал Сережка. — Мне бы такие сны снились, я бы и не просыпался никогда. А то мне постоянно почему-то или школа снится или деревня бабушкина. Скука, одним словом.

— А ты книжек побольше читай, — посоветовал я. — Верное средство для интересных снов.

— Надо будет попробовать. Нет, со шкафом здорово получилось. Кому расскажешь, не поверят.

— Не надо никому рассказывать, — попросил я, мигом представив, как весь двор будет покатываться со смеху надо мной. Еще и прозвище придумают какое-нибудь. Ночной ужас из шкафа, например. — Расскажи лучше, как твоя экспедиция удалась.

— Ладно. Я молчок. Где-то в десять утра наш Вишняков вышел из дома все с тем же пакетом. Я было подумал, что он опять в тот дом поедет и хотел вернуться домой. Но он пошел не на остановку. Я за ним. Куда, думаю, это он направился. Смотрю, а он будто ищет кого, ходит по улице и высматривает. То во двор зайдет, то в гаражи. Увидел каких-то бомжей и к ним. Не знаю, о чем они говорили, но в итоге он дал одному из них такой же пакет, как и Жучковскому. Я сразу же подумал, что это наркотики. Бомж взял пакет и куда-то направился. Я прямо заметался! Что мне разорваться что ли на две части! Потом решил, что Вишняков никуда не денется, адрес-то известен, а вот за бомжем проследить не мешало бы. Это же целая преступная сеть получается! Пристроился я за бомжем следить. Пришли мы, куда бы ты думал? На почту! Бомж этот пакет там отправил кому-то и назад. Вернулся, а его там Вишняков дожидается. Бомж ему квитанцию отдал, а тот в обмен две бутылки водки дал. После этого Вишняков на остановку пошел, скорее всего, в дом тот поехал. Ну я один решил не ездить за ним, сам понимаешь.

Я вспомнил тот «веселый» район и согласно кивнул.

— Я думаю, время еще есть, — продолжал между тем Сережка. — Надо с бомжем поработать. Не похоже было, чтоб тот раньше с Вишняковым знаком был. Бомжи все возле того же места отирались, где я их и оставил. Вишняковскую водку распивали. Я к ним подошел. Запах, я тебе скажу, просто жуть! Меня чуть не вырвало, еле стерпел. Я их сразу спросил, где мой папа. Они на меня вытаращились, какой, мол, такой, папа. А я не отстаю, куда вы моего папу дели? Я в милицию заявлю. В общем, раскололись они. Рассказали, что подошел к ним человек, попросил бандероль отправить, водки дал за услугу. Они его первый раз в жизни видели. Я им в лоб, естественно, вопрос. — А адрес какой на пакете был? Бомж, который на почту ходил, задумался вначале, вспоминал, а потом и спрашивает. — А тебе, что за дело, мальчик. Иди и спроси у папы. Тут и остальные на меня с подозрением смотреть начали. Пришлось сматывать удочки.

— Даа, Сережка, а ты храбрец! Тебе мама никогда не говорила, что бомжи детей воруют и за границу продают? — укорил его я. — Говорил же, в милицию надо идти. Доиграемся мы с тобой.

— Не бойся, — Сережка, как обычно был беспечен. — Вот в субботу прихватим ключики, обыщем дом, тогда можно и в милицию заявлять. Ты Наташку, кстати, предупреди про субботу. Без нее не получиться ничего.

— Хорошо. Пошел я домой, а то сейчас родители с работы придут, волноваться будут. Да и уроки не сделаны.

— Покедова, — попрощался Сережка, провожая меня за дверь.

Уже только лежа в кровати, я вспомнил про то, как выпал из шкафа и какие при этом были лица у Сережки и тети Нюры, и расхохотался в полный голос. Когда испуганная моим смехом мама зашла посмотреть, что с ее сыном, я объяснил, что мне приснился смешной сон.

— Не балуйся! — строго сказала на это она и ушла.

Остаток недели я усердно учился, исправляя отметки, иначе не о какой операции в субботу не могло быть и речи, так как меня бы попросту посадили бы под домашний арест. Как ни странно чувствуя такую ответственность перед Сережкой, я даже ликвидировал почти все тройки. Наташа, после того, как я сообщил о том, что она будет участвовать с нами в «деле», каждую перемену вылавливала меня в коридоре «посоветоваться».

— А если вот так сделать… — делилась она своими планами по отвлечению внимания Вишнякова в тот момент, когда Сережка будет извлекать у него ключи.

Конец ее творческому поиску в этом направлении, как обычно положил сам Алдакимов, объяснив, что и как она должна будет делать.

— Смотри, не перепутай ничего. И никакой самодеятельности! А то знаю я вас, девчонок…

И вот долгожданная суббота, а вернее СУББОТА настала! С утра я чувствовал себя так, как, наверное, чувствуют солдаты пред решающим сражением. Я волновался до такой степени, что выдавил на зубную щетку вместо пасты мамин крем для смягчения кожи. И это при том, что мое участие в операции по похищению ключей было минимальным, так как Вишняков мог узнать меня и заподозрить неладное. Основная тяжесть приходилась на плечи Сережки и Наташки. Вот кому следовало волноваться! У меня даже зубы заныли, когда я представил себя на их месте. «Только бы все обошлось», — в очередной раз подумалось мне.

Я встретился с друзьями на улице. Наташка была оживлена, все болтала, пытаясь скрыть внутреннюю дрожь, а Сережка, напротив, был молчалив и сосредоточен. Не знаю, как выглядел я со стороны, но Сережка почему-то сказал, обращаясь именно ко мне.

— Не трусь, Мотька!

Хотя сам трусил отчаянно. Мы шагали плечом к плечу на остановку, и казалось, что все прохожие кругом знают, зачем мы встали в столь ранний час в этот выходной день. Даже встречные собаки и кошки с подозрением косились в нашу сторону.

К Вишняковской остановке мы подъезжали уже на грани нервной истерики. Наташка вообще начала нести полную ахинею. Сережка клацал зубами, а я чувствовал в коленях такую слабость, что еле держался на ногах и чуть не падал при каждом рывке автобуса.

Когда мы приехали, то Сережка твердо сказал.

— Ждем здесь. Если через два часа он не придет, то переносим на потом.

— Отлично! — с облегчением согласились мы с Наташкой.

При этом я прочел на ее лице то же, что, наверное, было и на моем — «лишь бы он сегодня не пришел». На Сережкином лице трудно было что-то прочитать, но он, несомненно, думал о том же.

Через час ожидания, я обнаружил, что мои товарищи стали повеселее, да и сам начал успокаиваться. «С чего мы взяли, что он куда-нибудь поедет? — думал я. — Может, он уже уехал. Или вообще решил провести день, уставившись в телевизор».

Сережка же с Наташкой, объединенные участием в грядущем преступлении, видя, что «объекта» нет, чуть ли не в салочки принялись играть на остановке.

Вишняков объявился, когда мы его уже не ждали, ждали автобус, чтобы уехать домой.

— Спокойно, — Сережка схватил меня за руку, так как я вскочил как ужаленный, увидев «объект». — Действуем, как договорились.

У Наташки при этом был вид, как у ученика, которому учительница по ошибке поставила пятерку за контрольную, а потом исправила ее на двойку.

— Ну чего замерли, — зло сказал Сережка, заметив нашу растерянность. — Айда за ним!

Мы перешли на остановку, где ожидал автобуса Вишняков. Он был все в той же ветровке и с неизменным целлофановым пакетом в руках. Людей на остановке было довольно-таки много, что как нельзя лучше подходило для наших целей.

Прибыл автобус, и пассажиры бросились штурмовать двери, чтобы занять места. Я заскочил в переднюю, а Сережка с Наташкой в заднюю, вслед за Вишняковым.

В автобусе я упорно старался не смотреть в сторону задней площадки, чтобы не выдать случайным взглядом ребят, но моя голова сама по себе поворачивалась туда, как будто жила отдельной жизнью.

Зрелище, которое развернулось там, было в тысячу раз интереснее разных там фильмов и книжек.

Вот Наташка трясущимися руками достает из сумки картонную коробку из под конфет, открывает ее и, «нечаянно», вываливает все содержимое под ноги пассажирам. А коробочка-то полна разными фантиками, стикерсами, безделушками и прочими девчоночьими радостями.

— Мамочки! — горестно вопит она на весь автобусный салон, и крокодильи слезы текут у нее по лицу. — Что же мне теперь делать?!!

Я сам чуть не прослезился, вспомнив, с каким трудом мы добывали все это добро. Мне даже пришлось поменять отличный плакат с Арнольдом Шварценеггером на проклятые стикерсы.

Пассажиры наперебой начинают утешать Наташку, которая бьется уже в настоящей истерике, издавая один противный звук, от которого закладывает уши и начинает болеть голова.

— УУУУУУУУУ!

Кто-то уже ползает и собирает злосчастные бумажки вместе с Аникушиной. Другие суют ей конфеты и яблоки, что бы она хоть на миг замолчала. Но Наташка и не собирается успокаиваться!

Вишняков тоже не остается в стороне, пытается погладить по голове несчастную девочку, наклоняется за стикерсом.

Сережка на миг прижимается к нему и так же быстро отшатывается. Лицо у него расплывается в такой счастливой улыбке, что я понимаю, что все удалось.

Тут мы подъезжаем к остановке, и Сережка выпрыгивает из автобуса. Мы же едем дальше.

Сердобольные пассажиры наконец умудряются собрать почти всю Наташкину дребедень обратно в коробку. Какие все-таки у нас отзывчивые и добрые люди в городе!

На следующей остановке сходим и мы, а автобус едет дальше, увозя всех этих прекрасных людей и обворованного Вишнякова.

Наташка вытирает слезы и говорит.

— Ну, как я?

Я вместо ответа показываю ей большой палец поднятый вверх.

— Я сначала притворялась, понарошку плакала, а потом мне так жалко все стало, — рассказывает она.

— Ясно — понятно, — говорю я. — Я сам чуть поднимать не кинулся всю эту ерунду.

Смеясь и шутя, мы возвращаемся домой, зная, что Сережка с нетерпением дожидается нас.

Встретиться мы договорились на крыше, даже Наташке решено было выдать нашу тайну, как мы туда попадаем. Как никак она уже была нашей полноправной сообщницей.

Я помог Наташке преодолеть прутья решетки и мы выбрались наверх. Сережка уже ждал нас.

Горд он был собой неимоверно! Как будто не кражу совершил, а, по меньшей мере, полет в космос. Сиял как начищенная монета.

— Ловко я? — произнес он и показал нам свою добычу, четыре ключа на брелоке.

— А вот еще, — он вытащил из кармана кошелек.

— Сережка, — накинулся я на него. — Ты что? Ну ключи для расследования нам нужны. А кошелек-то зачем воровать надо было?

Наташка тоже смотрела на него с осуждением и испугом, видно Сережка ей представился настоящим бандитом.

— Вот так вы значит, — заявил Сережка, ничуть не смутившись. — Что вы на меня так смотрите? Я кошелек специально взял, чтобы Вишняков не заподозрил ничего. А то, что это за кража, если одни ключи крадут, а кошелек, который лежит в том же кармане, оставляют. Да там и не было почти ничего, кстати… Сами посмотрите.

Он протянул нам кошелек. В нем лежали разные квитанции, тридцать рублей и маленькая цветная фотография какого-то рыжего мальчишки.

Мы с Наташкой успокоились. Не обеднеет наш «объект» от тридцати рублей.

— Раз все получилось так удачно, — торжественно объявил Сережка. — Предлагаю отметить наше боевое крещение. Ты, Мотька, сегодня ничего не делал, так что бери деньги и дуй за чипсами и «пепси».

Я согласно кивнул, взял деньги и пошел в магазин. По мне так лучше все время за чипсами гонять, чем по чужим карманам лазить. Безопаснее.

Отмечали мы нашу победу тут же, на крыше. После этого Сережка отправился домой, а мы с Наташкой спустились во двор погулять.

Во мгновение ока собралась компания для «казаков-разбойников». Что и говорить, мы с Аникушиной, естественно были в команде разбойников. Время пролетело незаметно, и мы очень удивились, когда родители стали звать всех по домам.

Спалось мне великолепно, хотя я раньше думал, что настоящие преступники только и делают, что мучаются бессонницей после своих преступлений.

Когда я пришел в школу, то первым делом мне на глаза попалось объявление о том, что в будущую пятницу должен состояться осенний школьный бал. А я-то и забыл, что в школе помимо уроков иногда случаются и праздники! Осенний бал это замечательно! Это и торжественное собрание, и праздничное чаепитие вместе с родителями и учителями. А самое главное — дискотека для всех, а не только для старшеклассников. А то у нас в школе какой-то дурацкий обычай, дискотеку устраивают только для старших классов. А мы вынуждены отплясывать на каких-то классных вечерах, где кроме одноклассников и одноклассниц никого нет. Какой в этом интерес, спрашивается? Ты со своим классом и так всю жизнь вместе, так еще и на праздниках изволь ими любоваться! Однако наши классные руководители на этот счет совершенно другого мнения. Они считают, что такие внутриклассные вечера сплачивают нас как коллектив. А зачем нам сплачиваться, если мы и так сплоченные донельзя. Вот я, например, учеников своего класса могу определять даже по звуку шагов.

Мне гораздо веселее на общешкольных дискотеках. Там и с Аникушиной можно потанцевать, кстати говоря. Целую неделю я жил в ожидании этого события.

В этот раз школьный бал обещал быть еще интереснее из-за двух причин. Во-первых, нашей школе в этом году исполнялось двадцать пять лет, а во-вторых, в субботу, на следующий день мы должны были посетить загадочный дом Вишнякова. У нормальных людей обычно получается с корабля на бал, а у нас, специальных агентов все наоборот.

Время до пятницы тянулось мучительно долго, и я все время опасался, что нахватаю каких-нибудь плохих оценок, и вместо дискотеки буду сидеть за учебниками. Но все обошлось, и я даже умудрился достичь по некоторым предметам очень неплохих результатов.

В пятницу, после уроков я наскоро пообедал и начал готовиться к праздничному балу. Родители как раз купили мне новые кроссовки, и я все берег их для подходящего случая. На мой взгляд, лучшего повода, чтобы обновить их и быть не могло. Выглядел я роскошно: черные джинсы, ярко-красный джемпер и белые кроссовки. Хоть на рекламном плакате рисуй! Я потренировался перед зеркалом делать мужественное лицо и отправился в школу. Территория вокруг школы уже бурлила от людей. Шли девчонки, по своей непонятной привычке сцепившись по три — пять человек в ряд, значительно вышагивали старшеклассники и сновали стайки малышни из начальной школы, затеявшие тут же свои нехитрые прятки-догонялки.

Я нашел своих одноклассников и присоединился к ним. Мы немного поболтали, а потом я увидел Наташку. Одета она была прямо под стать мне: джинсы-клеш, белая ветровка.

— Привет! — крикнул я ей и помахал рукой.

— Привет, Мотька! — радостно закричала она в ответ. — Ну что, готов завтра?

Я аж похолодел весь. Вот дает! Никакого понятия о конспирации. Я быстро подошел к ней, пока она еще чего-нибудь не ляпнула.

— Ты чего? — накинулся я на нее. — Обалдела? Люди же кругом!

— Ой! — испуганно прикрыла она рот рукой. — Я просто только об этом и думала все это время. Про дом этот. Вот и вырвалось.

— Ничего, — снисходительно сказал я, видя, что она и сама поняла свою промашку. Тебе надо заставить себя сдерживаться. Вот как я. Я тоже об этом постоянно думаю, однако не кричу на каждом углу.

— Я не хотела…

— Ладно, чего уж там, пошли в актовый зал.

На торжественном собрании директор нашей школы рассказал, сколько замечательных людей выпустилось из нее за четверть века. Звучали фамилии ученых, артистов, руководителей нашего города. Я сидел и мечтал, что когда-нибудь и мою фамилию директор зачитает со сцены. Например, космонавт Матвей Некрылов. Но об этом думать было еще рано, надо было хотя бы на первых порах хотя бы просто окончить школу. После выступлений учителей стали выступать школьные коллективы. Кто пел, кто танцевал, кто показывал веселые сценки из школьной жизни. По окончании концерта родители и учителя отправились на чаепитие, а мы пошли на дискотеку. Весь вечер мы с Наташкой танцевали вместе, пока дискотека не закончилась. Потом я, как настоящий джентльмен провожал ее домой, и мы болтали о разных интересных вещах. Провожание вышло настолько долгим, что в итоге я получил дома крепкую взбучку и обещание мамы больше не пускать меня ни на какие школьные мероприятия.

— Ты уже взрослый человек, Матвей, — сказала мне мама. — И должен понимать, что в твоем возрасте еще рано гулять так допоздна. Чтоб это было в последний раз!

Я поразился ее логике, но возражать не стал, понимая, что двенадцать часов ночи не лучшее время для споров с родителями, даже если ты считаешь, что прав.

— Хорошо, мам, больше не буду. Спокойной ночи, — виновато сказал я.

— Спокойной ночи, гулена.

Засыпая, я почему-то думал не о предстоящем завтра походе за тайнами гражданина Вишнякова, а о сегодняшней прогулке с Наташей. Поэтому заснул я с счастливой улыбкой на лице.

Проснулся уже в субботу. В день, когда все нормальные люди спокойненько себе сидят дома, смотрят телевизор и читают книжки. И только спецагенты вынуждены отказаться от всех этих приятных вещей и заниматься походами за чужими секретами. Именно в таком мрачно-торжественном настроении, я и собирался «на дело».

Заранее готовясь к возможным сложностям, я оделся в старый спортивный костюм, в котором обычно играл в футбол. Его, в случае чего и порвать не жалко. Мама давно говорила, чтобы я прекратил носить «эти лохмотья».

Наташка с Сережкой, видимо при выборе одежды тоже исходили из таких же соображений. Поэтому втроем мы выглядели как банда беспризорников. Не хватало только чумазых лиц и рук.

— Двинули, — буркнул Сережка, и мы отправились на автобусную остановку.

Далее все разворачивалось по тому же сценарию, что и в день похищения ключей. Мы дождались, когда Вишняков уедет в дом, но не поехали с ним, а стали ждать его возвращения.

Кстати, поход в чужой дом мне лично казался менее преступным, чем похищение ключей от этого самого дома. И куда как более безопасным. Мои товарищи тоже находились совсем в другом настроении, чем тогда.

Мы даже с нетерпением теперь ждали, когда Вишняков вернется, чтобы поскорее узнать, что скрывается в таинственном доме.

Наконец Вишняков выпрыгнул на противоположной стороне дороги и зашагал к своей неуютной многоэтажке.

— Отлично, — потер руки Сережка. — Значит еще на «Человека-паука» успеваем.

Меня от этих его слов разобрал дурацкий смех. В чужой дом залезть собираемся, ключи украли, а он о мультиках думает. «Человека — паука» ему подавай! Не человек, а просто какой-то сплошной железный нерв.

— Чего смеешься, — толкнул он меня в бок. — Полезли в автобус, — и смущенно добавил. — Просто я эту серию все никак посмотреть не могу…

Мы вскочили в автобус и помчались навстречу приключениям.

— Интересно, а сколько сейчас килограмм золота стоит, — размышлял Сережка вслух, уже окончательно убедив себя, что в доме спрятан клад.

Наташка все это время молчала, но я видел, что она думает примерно о том же.

— С чего ты взял, что там золото, — разозлился я.

— Не знаю, — пожал плечами он. — Очень уж хочется клад найти настоящий.

Наташка печально вздохнула.

Мне тоже хотелось найти клад, но назло им я сказал.

— А я хочу, чтобы там был склад оружия. Пистолеты, автоматы, винтовки, гранаты. Вот это было бы классно!

— Фу, — надула губы Наташка. — Лучше пусть все-таки будет золото. Или украшения какие-нибудь. С бриллиантами.

— Может тебе еще кукол Барби штук сто впридачу? — огрызнулся я.

Сережка выслушав нашу перепалку подытожил.

— Пусть там будут и украшения и оружие. И вообще хватит делить шкуру неубитого медведя. Может быть он замок сменил за неделю и никуда мы не попадем. Вот и наша остановка. Айда на выход!

К дому мы пробирались не слишком скрываясь, так как знали, что владелец здесь уже вряд ли сегодня появится.

— Так! Ты, Наташка остаешься на улице. Свистеть умеешь? — начал распределять обязанности Сережка, когда мы приблизились к месту назначения.

— Наверное, умею, — как-то неуверенно ответила Наташка.

Сережку такой ответ не устроил.

— А ну-ка свистни!

Наташка издала звук, больше всего похожий на шипение змеи.

— Не пойдет. Если увидишь что-нибудь подозрительное, пой. Или визжи, что есть мочи, — скомандовал он. — Будешь нашим внешним наблюдательным постом.

— Пошли, Мотька!

Сережка повозился с ключами в замке и очень скоро доказал, что он не только очень удачливый карманный вор, но и подающий надежды взломщик. Дверь была хорошо смазана и открылась без скрипа и лязга.

— Вперед, — шепнул Сережка, и мы шмыгнули вовнутрь, в темноту дома. Сережка наощупь закрыл дверь изнутри, умудрившись опять-таки не издать ни звука.

— Ловко у тебя выходит, — восхищенно шепнул ему я, когда полоска света исчезла. — Тренировался?

— Ага, — ответил он. — Года три тренировался. У нас на подъезде такой же замок стоял, а лампочка часто перегорала. Я его как облупленный знаю! Что дальше делать будем?

Этот его вопрос поставил меня в тупик. Я уже привык, что у Сережки на все случаи жизни имеется план, и поэтому растерялся.

— Как что? Клад давай искать, — предложил я.

— Эх ты, Мотька — обормотька. Чтоб ты без меня делал? — с этими словами Сережка пошебуршился в кармане своей куртки и из темноты возник тоненький такой лучик синего цвета.

Я почувствовал себя просто ничтожной букашкой. Ну почему, спрашивается, я даже не подумал взять с собой фонарик! А Сережка, друг называется, мог бы и подсказать. Очень уж любит свое превосходство показывать.

Сережка обвел лучиком фонарика стены помещения, в которое мы забрались, и обнаружил две двери.

Одна из дверей оказалась прочно заперта, и к ней не подошел ни один из похищенных у Вишнякова ключей. За второй же дверью обнаружилась крутая лестница, ведущая наверх.

— Двинулись, — прошептал Сережка, и мы стали подниматься по лестнице. Ступеньки были очень высокие и неудобные. Мало того, при каждом шаге они скрипели так, как будто хотели оповестить все окрестности о наших передвижениях.

Все это так напоминало мне сцену из фильмов ужасов, что мои зубы непроизвольно стали выстукивать какой-то марш.

— Ну и жуть, — сквозь зубы прошептал я, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Да уж, — отозвался Сережка.

Лестница вывела нас на небольшую площадку второго этажа, на которой находилась еще одна дверь. Естественно, она тоже была закрыта. Каждая клеточка моего тела кричала мне, что я не желаю знать, что за этой дверью. Тут еще совершенно некстати я вспомнил фильм про вампиров. Пахло сыростью и пылью.

Сережке тоже было страшно, но он собрался с духом и распахнул дверь. Там находился узкий коридор и еще несколько дверей по сторонам.

— Ну что, пойдем? — спросил меня Сережка. — Или потом?

При мысли о том, что придется еще раз проникать в это жилище и слушать жуткий скрип лестничных ступенек под ногами, я решил, что лучше один раз натерпеться страха, а не ждать с ужасом следующего похода.

— Пойдем сейчас, — ответил я, надеясь, что мой голос звучит мужественно.

Страх после этого потихонечку стал отпускать. В одной из комнат мы обнаружили со старыми матрасами и подушками. На тумбочке стоял телевизор, который выглядел так, будто пережил несколько войн.

В другой комнате находился стол и несколько стульев. На полу валялись бумажки, пакеты и прочий мусор. В общем, ничего примечательного.

А вот за третьей дверью, в самом конце коридора нас поджидал сюрприз. И довольно-таки неприятный. Там была еще одна лестница. Вот только вела она вниз!

Находись эта лестница за первой дверью, я думаю, мы бы не осмелились спускаться по ней. Но мы уже прошлись по комнатам и убедились, что, это просто заброшенный дом, каких мы облазили за свою недолгую жизнь достаточно много в поисках разных полезных вещей.

Поэтому вниз двигались мы конечно с опаской, но уже без чувства, что идем в подземелье в замке вампира графа Дракулы.

Лестница привела нас к очередной двери, закрытой на замок. К ней подошел один из ключей на связке с брелока. Это уже походило на компьютерную игру — «бродилку». Я сказал об этом Сережке, и мы развеселились, представив, каково быть персонажем игры.

Первое же помещение найденное за дверью оказалось туалетом. Что удивительно, он работал, и в бачке мирно журчала вода. Этот домашний звук успокоил нас окончательно. Я уже стал подумывать, что Вишняков, скорее всего какой-нибудь коммерсант и присмотрел старый дом для своих целей. А все наши домыслы о кладах и прочих тайнах являются просто плодом нашего детского воображения. Правильно мой папа говорит, что телевизор делает из меня и моих сверстников незнамо что. Вон как Сережку задурили, везде ему неладное мерещится. Да и я хорош, Мотька — Индиана Джонс, искатель кладов и приключений!

Уже без всякого интереса, я шагал вместе со своим другом и разглядывал освещаемые фонариком предметы.

Возле двери, где по моим расчетам должна была находиться ванная комната, я сказал уже без всякого шепота.

— Ладно, давай Серый по домам. Там ванная. Может еще на «Человека — паука» действительно успеешь.

— Хорошо. Дай только руки помою, а то я испачкался об стенку, — уныло ответил Сережка и открыл дверь.

Луч фонарика выхватил голову какого-то существа, покрытую свалявшейся шерстью.

— ААААААААААА! — заорало существо, зажмурив глаза от яркого света.

— ААААААААААА! — закричали мы в ответ и сломя голову, спотыкаясь, и толкая друг друга, понеслись прочь. Если, исследуя дом, мы старались не производить лишнего шума и двигались медленно, то сейчас стремились поскорее покинуть страшный дом, с его жутким обитателем.

Обратная дорога заняла у нас, как мне показалось несколько секунд.

В спешке Сережка никак не мог открыть защелку на входной двери, а в ушах все звучал пронзительный крик существа. В конце концов, защелка поддалась, и мы выскочили на белый свет. И пустились наутек, не позаботившись даже запереть за собой дверь.

Неожиданно мы будто уперлись в стену, крепкие руки держали нас, а уверенный мужской голос произнес.

— Спокойно ребята. Милиция. Что случилось?

Я открыл глаза и обнаружил, что нас схватило не чудовище из дома, а вполне приличный дядька в кожаной куртке и кепке. А еще говорят, что вечно милиции нет, когда она нужна. Неправда!

— Ттт-амм, — сказал Сережка, указывая в сторону дома. — Ттт-амм такое!

— Понятненько, — спокойно сказал милиционер. — Ждите меня здесь.

Он оставил нас, и смело направился к двери. Мы, все еще ошалевшие от такого быстрого развития событий, стояли как вкопанные и даже не обратили внимания на подошедшую Аникушину.

— Я вам и пела и визжала… — с укоризной начала она, но, присмотревшись к нашим лицам, осеклась на полуслове. — Что это с вами? Что-то случилось?

— Погоди ты, — грубо сказал Сережка, напряженно наблюдавший за домом, куда вошел милиционер. — Потом все узнаешь.

Наташка, если и обиделась, то виду не подала. Скорей всего поняла, что с расспросами лучше подождать.

Милиционер появился минут через пятнадцать и направился к нам.

— Что это за девочка? — спросил он, явно удивленный, что нас стало трое.

— Это с нами, — ответил Сережка и зачем-то добавил. — Сотрудница.

— Ну что там? — не вытерпел я.

— Все в порядке, ребята. Сейчас сюда приедет наша группа, а я пока запишу ваши данные. Он достал из кармана блокнот и аккуратно записал наши имена, адреса и телефоны.

После этого он достал сотовый телефон и начал звонить, отдавая команды.

— Теперь, слушайте меня внимательно, ребята, — обратился он снова к нам, закончив говорить по телефону. — Дело очень серьезное, поэтому никому пока ничего не рассказывайте. Ни родителям, ни друзьям. Вы ведь не дети малые. Когда придет время, я с вами свяжусь. А сейчас давайте по домам и ни гу-гу.

Мы согласно покивали, всем своим видом показывая, что все понимаем и будем немы как аквариумные рыбки. Испортила серьезность момента только Аникушина. Под конец разговора, она с девчачьей непосредственностью спросила.

— А нас наградят?

— Что? — не понял милиционер.

— Ну, там, в фильмах, если дети помогают преступление раскрыть, их награждают обычно, — простодушно пояснила Наташка.

— А-а, — улыбнулся милиционер. — Конечно, наградят, девочка. Вот только разберемся во всем и наградим. Ну все, давайте по домам.

Мы вежливо попрощались и пошли домой.

— Эх ты! — укоризненно сказал Наташке Серый. — Тоже мне героиня выискалась! А нас наградят! А нас наградят! — передразнил он Аникушину. — Опозорила нас! Что он подумает теперь? Скромнее надо быть!

— А я что, я что! Я как лучше хотела. А то еще забудут, кто им помогал. Вы лучше расскажите, что там было, в доме?

Так как Сережка был явно не расположен рассказывать о наших приключениях в доме, то это сделал я. По ходу рассказа, я опустил разные мелкие подробности про то, как мы тряслись от ужаса и позорно бежали. В моем повествовании, мы вели себя очень отважно и хладнокровно, как и подобает настоящим секретным агентам.

— Зря я с вами не пошла, — позавидовала Аникушина.

— Это точно, — сказал я, прокрутив в голове еще раз нашу встречу с чудовищем. — Ты бы там со страху сознание потеряла.

Наташка заспорила со мной, и мы долго препирались, упала бы она в обморок или нет.

Сережка шагал очень задумчивый.

— Все о кладе жалеешь? — спросил его я.

— Да нет. Все думаю, что это за чудовище такое.

— Ну не знаю, может зверь какой-нибудь? — предположил я.

— Да какой зверь, — отмахнулся он. — Человек это был.

— Может и человек, — согласился я. — Бомж.

— Что-то важное крутится в голове, а ухватить никак не могу, — пожаловался Сережка.

— Да ладно, — беспечно сказал я. — Лучше представь, как мы в школе прославимся, если дело действительно серьезное.

Домой я явился в приподнятом настроении и распираемый от гордости.

Конечно, нелегко носить в себе государственные секреты, но я держался изо всех сил.

«Ничего, — думал я, глядя на ничего не подозревавших родителей, — придет время, поймете, какой ваш сын молодчина».

Я с аппетитом покушал и устроился возле телевизора, радуясь, что завтра воскресенье, а значит сегодня можно позволить себе повалять дурака.

Оставшиеся выходные я провел просто замечательно. Чувство выполненного долга переполняло меня.

Учебная неделя пролетела для меня как одно мгновение, потому что, я каждую минуту ждал, что вот вот меня вызовут к директору. А у него в кабинете меня будут ждать суровые люди в погонах, которые встанут, когда я войду, а один из них, генерал милиции, пожмет мне руку и скажет: «Спасибо, Матвей Некрылов. Ты спас нашу страну». А я спокойно так скажу в ответ: «Служу России!» А потом будет общешкольное собрание, и мне вручат медаль, а может быть даже орден.

И вот свершилось! В пятницу, едва я пришел со школы и открыл дверь, зазвонил телефон.

— Ну, где тебя носит, Мотька?! — накинулся на меня Сережка так, как будто я обещал ему быть дома и ждать его звонка.

— В школе… — растерянно ответил я.

— Давай быстро собирайся. Встречаемся на улице.

Я тяжело вздохнул и поплелся обратно к двери. Вот жизнь! Только собрался поесть чего-нибудь вкусного, посмотреть телевизор. А еще пятница, называется. Раньше это был мой самый любимый день недели.

Сережка уже торчал возле моего подъезда, ежась от осеннего ветра.

— Пошли быстрее! Нас милиция ждет.

Мое сердце от этих слов заколотилось как бешеное. Не веря своим ушам, я переспросил.

— Кто?

— Ми — ли — ци — я, — по слогам повторил Сережка. — Уловил? Мне звонили оттуда, — он указал большим пальцем вверх.

— Ура! — крикнул я. — А Наташка? Надо и ее позвать.

— Не положено, — каким-то незнакомым тоном отрезал Сережка.

На мой взгляд, это было несправедливо, но спорить я не стал. Не положено, так не положено.

Знакомый милиционер ждал нас в сквере.

— Здравствуйте, пацаны. Молодцы, быстро пришли.

— Это мы можем, — ответил Сережка. — Мы организованные.

Милиционер достал из кармана кожаной куртки записную книжку.

— А теперь расскажите мне все, что вы знаете об этом деле. Как в дом попали и вообще.

Мы наперебой заговорили, и ему пришлось нас остановить.

— Стоп, стоп. Давайте-ка поочереди. Один рассказывает, а другой дополняет.

Рассказывал, на правах более активного участника, Сережка. Неплохой рассказ у него получился, только по моему мнению, уж больно он себя героем выставлял и много «якал». Мы с Наташкой получается вроде, как и не при чем были. Поэтому я, справедливости ради, его постоянно поправлял, а милиционер недовольно морщился и говорил мне: «Потом, потом, Матвей».

Когда Сережка закончил свой рассказ, милиционер помолчал, пожевал ус, обдумывая услышанное.

— Что и говорить, ребята. Отлично поработали. После школы к нам, в милицию, не хотите? Опыт, кажется, у вас уже некоторый есть.

— Нет, — начал я. — Мы уже…

Сережка со всей силы больно ткнул меня в бок локтем. Почувствовал, наверное, что я начну соловьем разливаться про секретных агентов. А это могло показаться милиционеру детской болтовней.

— Мы в моряки пойдем, — торопливо закончил я свою фразу. — Вы хоть расскажите, чем дело закончилось, а то мы так ничего и не поняли, честно говоря.

— Что ж, — немного замялся милиционер. — Информация, конечно, секретная. Но, между своими, секретов быть не должно, — подмигнул он нам. — Только смотрите, молчите про все, что я вам расскажу, потому что история эта темная и до конца еще не расследованная…

История действительно оказалась довольно запутанной. Такие любят в фильмах показывать. По словам милиционера у нас в городе действовала подпольная банда убийц-маньяков. Вишняков и Жучковский руководили ими. Банда состояла из бомжей, скрывающихся преступников и психически ненормальных. Мы же случайно обнаружили логово одного из членов банды и вовремя встретили Сергея Николаевича, именно так звали милиционера. Он как раз занимался расследованием преступлений бандитов и шел по следу.

— Благодаря вам, ребята, почти все преступники во главе с Вишняковым, задержаны, — закончил он. — Управление милиции приняло решение наградить вас за отвагу денежной премией.

С этими словами, он достал из кармана толстый кошелек и выдал нам по пятисотрублевой купюре. Невиданное богатство, надо сказать! От радости у меня перехватило горло.

— А Наташке? — вспомнил я, когда ко мне вернулся дар речи. — Она тоже отвагу проявляла!

Сергей Николаевич снова достал кошелек.

— Да, да, конечно. Чуть не забыл. С вами же еще девочка была, — он вытащил еще одну бумажку. — Передайте, пожалуйста.

Я аккуратно спрятал деньги в карман.

— Ну, вот и все ребята. Еще раз спасибо за сотрудничество, вы даже не представляете, как нам помогли. — Сергей Николаевич пожал нам руки. — Только попрошу, никому ни слова. Сами понимаете, идет следствие, у бандитов могут быть сообщники…

— Конечно, мы же не дети, понимаем, — солидно пробасил Сережка, и мы разошлись с милиционером в разные стороны.

Возвращались мы в приподнятом настроении. Денежные купюры, несмотря на свой малый вес, приятно отягощали карманы.

— Конечно не клад, — сказал я Сережке. — Но это тоже кое-что. Жалко грамоты никакой не дали. Расскажешь — никто не поверит.

Сережка, услышав мои слова, замер.

— Мотька! — с чувством сказал он. — Ты глухой что ли. Кому ты рассказывать собрался. Тебе тайну доверили, а ты уже готов всем ее выложить. Я просто удивляюсь тебе иногда.

— Да это я так, фантазирую, — начал оправдываться я.

— Не надо фантазировать, лучше думай, как денежки потратишь.

— Ладно.

Мысленно я стал перебирать полки магазинов, где лежало столько привлекательных, необходимых и недоступных ранее вещей. Уж теперь никто мне не скажет, что это тебе не нужно, это у тебя уже есть, а это вообще ерунда.

По дороге домой, я настоял, чтобы мы зашли к Наташке. Мы вызвали ее на лестничную площадку и вкратце передали рассказ Сергея Николаевича. Когда она перестала ужасаться, что мы вполне могли стать жертвами маньяков, я торжественно вручил ей деньги.

— Спасибочки! — завизжала она, наверное, представила новую куклу или еще какую-нибудь ерунду. И чмокнула нас по очереди в щеку.

Вот странная, как будто, мы ей эти деньги сами решили подарить! Я-то уже привык, что это у нее обычная реакция на радостные события, а вот Сережка оторопел даже слегка. Оторопеешь, пожалуй, когда на тебя неожиданно с поцелуями бросаются.

— Ты, главное, держи язык за зубами, — пробурчал он, пытаясь скрыть смущение. — А то больше с тобой никаких дел иметь не будем.

— Хорошо, хорошо, — уверила его Наташка. — Я как кремень!

— Да уж, — с сомнением сказал Сережка, и мы пошли домой.

Мне было и жалко и радостно, что наше расследование подошло к концу. Но все-таки как хорошо вновь почувствовать себя свободным человеком, которому не надо следить за разными подозрительными типами и обследовать страшные дома! Теперь всего-то и оставалось забот, как без троек закончить четверть.

Через две недели после всех этих событий, Геннадий Николаевич, тот самый сосед, которого мы как-то спасали от тополиного пуха, предложил взять меня и Сережку на авиационное шоу. Он поговорил с нашими родителями, и они охотно отпустили нас с ним. Мой папа было засобирался с нами, но мама заставила его опять заниматься пресловутой гардиной.

Авиационное шоу проходило в нашем городе каждые два года. И вовсе не потому, что у нас такой замечательный город. Просто у нас находиться один из крупнейших авиационных заводов в мире, на котором выпускаются самые современные модели самолетов.

Дядя Гена повез нас на представление на своей машине, так шоу проходило за городом, на специальном летном поле.

Зрелище удалось на славу! Такие авиационные трюки мы с Сережкой раньше видели только по телевизору и были уверены, что это компьютерная графика. Особенно нас поразили самолеты, которые падали вертикально вниз, и, буквально, возле самой земли, когда казалось, что сейчас будет неизбежный взрыв, взмывали обратно в вышину. Вначале я даже зажмуривался, наблюдая эту картину.

— «Штопор» делают, — тоном опытного пилота комментировал Сережка, хотя я сам видел, что он, как и я поначалу прикрывал глаза.

Во время перерыва Сережка побежал купить чипсов, а мы, с дядей Геной пошли посмотреть на самолеты поближе.

— А вот это «ЯК», наш истребитель времен Великой Отечественной войны… — рассказывал Геннадий Николаевич. — Очень его фашистские летчики боялись.

Я с интересом слушал его и вдруг мой взгляд остановился на человеке, который стоял возле самолета. Сначала я подумал, что мне померещилось, но, приглядевшись, я понял, что не ошибся. Возле самолета, попивая пиво из стеклянной бутылки, стоял никто иной, как Александр Евгеньевич Вишняков, собственной персоной! Человек, который вот уже две недели должен был куковать в тюрьме.

Я застыл как столб, хорошо еще, что этого не заметил дядя Гена, увлеченно повествующий об истории создания «ЯКов». Тут вернулся чипсоед Сережка.

— Смотри, кто там, — только и сказал ему я.

— Ахммм, — не очень внятно, но с чувством произнес Сережка набитым ртом, углядев Вишнякова.

— Вот тебе и «ахммм», — подтвердил я.

— Ну, чего вы там замешкались? — раздался голос дяди Гены. — Посмотрите на вот эту редкую модель английского штурмовика…

Но мы уже были не в состоянии смотреть ни на какие модели. Появление Вишнякова явилось для нас громом среди ясного неба.

— Может, он из тюрьмы сбежал? — предположил Сережка.

Но Вишняков производил впечатление человека, у которого все благополучно и вовсе уж не походил на беглого уголовника. Даже наоборот, вид у него был самый, что ни на есть беззаботный и довольный. Милиционеры, которых на полигоне было немало, тоже не обращали на него никакого внимания, как и он на них.

— Что делать будем, Серый? — спросил я. — Может, милиционерам скажем? Вон стоят.

— Один раз уже рассказали. Хватит! — отрезал Сережка. — Берем его под наблюдение.

Это было легче сказать, чем сделать. Дядя Гена очень удивился, когда мы, вместо того, чтобы идти смотреть другие самолеты стали крутиться вокруг «Яка», задавая ему глупейшие вопросы типа:

— А это пушка? А это пулемет?

Геннадий Николаевич, теряя терпение, пояснял нам.

— Да, да, это пушка. Это винт. Это крыло.

Мне уже становилось стыдно изображать из себя идиота, а проклятый Вишняков, как назло торчал возле несчастного самолета как прикованный.

И вот когда дядя Гена уже был готов схватить нас за шкирки, чтобы оттащить прочь от самолета, Вишняков тронулся с места.

— Я за чипсами, — быстро выпалил Сережка, двигаясь в ту же сторону.

— А как же парашютисты… — растерянно спросил дядя Гена. — Ведь сейчас прыгать будут… Да и вообще, ты же только целый пакет только что съел…Не лопнешь?

Но Сережка уже не слышал его, целеустремленно пробираясь сквозь людскую толпу.

— Он не лопнет, — успокоил я Геннадия Николаевича. — Он вместительный!

Сережка вернулся минут через пятнадцать, расстроенный донельзя.

— Ну что? — шепотом спросил я.

— Уехал. Сел в машину и поминай, как звали.

— Что вы там шепчетесь, смотрите как прыгают, — окликнул нас дядя Гена. — Мастера! Вот это называется затяжной прыжок.

Но нам было не до прыжков…

Возвращались мы домой молчаливые и подавленные.

— Что с вами, ребята? Чего скисли? — спросил нас дядя Гена. — Не понравилось или устали?

Сам он пребывал в отличном настроение и наша невеселость была ему непонятна.

— Рассказывайте, что у вас за беда. Поссорились?

— Да, ерунда, дядя Гена… — сказал Сережка.

— Ничего не ерунда! — вдруг вырвалось у меня, и я заговорил, будто внутри у меня прорвалась какая-то невидимая плотина.

Я рассказал про Жучковского, про Вишнякова, про милиционера Сергея Николаевича и чудовище из дома.

— Банда маньяков говоришь? — переспросил дядя Гена, становясь все более задумчивым, по мере моего рассказа. — Так, так…

— Короче поступим так, ребятки. Сейчас я отвезу вас домой и поговорю с родителями. Не нравится мне вся эта история.

— Нам тоже, — вздохнул Сережка.

— Что ж вы родителям ничего не рассказали горе-сыщики?

— Мы думали сами разберемся, да и Сергей Николаевич просил молчать, пока следствие не закончено…

Дядя Гена переговорил на кухне с моими мамой и папой, а потом пошел к Алдакимовым. Я пригототовился к изрядной головомойке, однако после ухода Геннадия Николаевича, папа с мамой объявили мне, что в понедельник, я должен буду поехать с дядей Геной к нему на работу.

— А школа? — спросил я.

— Школа подождет, — заявил папа. — Но потом нам надо будет серьезно с тобой поговорить, сын. По поводу ваших с Сережей увлечений.

Это было неплохо, так как «серьезный разговор», а иначе говоря, взбучка, перенесенный на потом «серьезным» обычно быть перестает.

Понедельника я ожидал со страхом и с надеждой одновременно. Ничего серьезного, кроме кражи ключей, мы вроде не натворили, да и дядя Гена всегда относился к нам хорошо. Сережка был в этом со мной солидарен.

В понедельник утром Геннадий Николаевич посадил нас в машину и привез к зданию, на котором была красная табличка с орлом и надписью «Управление федеральной службы безопасности». Ворота охранял часовой с автоматом, который посмотрел удостоверение дяди Гены, после чего отдал честь и пропустил нашу машину.

Мы поднялись на второй этаж, где дядя Гена оставил нас с молодым парнем, который сидел в комнате, битком набитой компьютерами.

— Ребята, подождите здесь, с Михаилом. А ты, Миша, покажи им фотографии из нашей базы данных. Пареньки глазастые, может быть опознают кого-нибудь.

— Понял, Геннадий Николаевич, — отозвался тот. — Проходите ребятишки, не стесняйтесь. С компьютером обращаться умеете.

— А то! — отозвался Сережка, уязвленный этим вопросом. — Профессионально!

Миша оказался мировым парнем, он знал множество смешных историй и даже поделился некоторыми секретами прохождения компьютерных игр.

Пока он развлекал нас рассказами, мы смотрели фотографии различных преступников, пытаясь найти знакомые лица. Через полчаса мы вынуждены были сдаться, никого похожего на наших знакомцев в базе не было. В ожидании Геннадия Николаевича, я принялся болтать с Мишей, который притащил нам по кружке горячего чая и целый пакет печенья, а Сережка от нечего делать стал просматривать фото из раздела «Пропавшие без вести».

— Не может быть! — неожиданно громко вскрикнул он. — Это же оно! То есть он!

— Кто? — заинтересовался Миша.

— Ну, чудовище из дома. Я же чувствовал, что что-то тут не так.

Я подошел к компьютеру посмотреть, что нашел Сережка. На фотографии был изображен мальчишка со светлыми волосами.

— Где ты чудовище увидел, Сережка?

— Да вот же он! Мысленно взлохмать его и перепачкай лицо. Это он в доме был.

Чем, чем, а недостатком воображения я не страдал. Я представил и был вынужден согласиться с Сережкой, что это действительно «чудовище».

— Ведь у Вишнякова в бумажнике лежала эта же фотография, — сокрушался Сережка. — У меня же память на лица отличная. Только от страха затуманивается иногда.

Нам пришлось рассказать нашу историю, в который уж раз, теперь уже и Мише. Он только качал головой, слушая наши приключения. Если так и пойдет, подумалось мне, то мы скоро с этим рассказом по телевизору сможем выступать, или на сцене. Вон уже как гладко получается, как по писаному.

Вернулся Геннадий Николаевич.

— Есть что-нибудь интересное?

Мы с Сережкой закивали одновременно как сиамские близнецы. А Миша по-военному четко сказал.

— Так точно, товарищ полковник.

Новость про то, кем оказалось «чудовище», не удивила Геннадия Николаевича.

— Я примерно так и предполагал, — сказал он, выслушав нас.

— Плохие новости, ребята. Упустили мы преступников. Эх, если бы чуть-чуть раньше вы мне все рассказали… Может быть еще что-нибудь вспомните? Мелочь какую-нибудь…

Я задумался, вспоминая все подробности нашего расследования. Квартиры Вишнякова и Жучковского проверены, дом на окраине тоже. Что же еще?

Пока я мучался, пытаясь найти хоть одну зацепку, Сережка, как обычно, выступил в своей любимой роли великого гения.

— А номер машины, на которой Вишняков с авиационного шоу уехал, подойдет?

— Конечно, Сережа! — лицо дяди Гены моментально просветлело. — Что же ты раньше молчал?

— Из головы как-то вылетело, — смущенно сказал Сережка.

Но я, зная его, как облупленного, понял, что хотел Сережка САМ раскрыть эту тайну, узнать по номеру машины владельца его адрес и…

Дядя Гена тоже каким-то образом пришел к такому же выводу как и я и погрозил Сережке пальцем.

— Из головы вылетело? Ну — ну. Не вздумайте опять самодеятельностью заниматься. И так уже достаточно нарасследовали. Сидите здесь, пока мы с машиной разберемся. А ты, Миша, глаз с них не спускай, а то они за нас всех преступников переловят. Чем мы тогда заниматься будем? — подмигнул он ему.

Когда дядя Гена вышел, Миша спросил нас.

— Играть будете?

— Да! — в один голос произнесли мы, не веря своим ушам.

Миша включил нам два компьютера, и мы целых полтора часа, вдвоем с Сережкой, крушили полчища инопланетных монстров в замечательной игре «Квейк». Оторвал нас, от этого в высшей степени увлекательного занятия, Геннадий Николаевич.

— Пошли, орлы, а то развоевались тут на все Управление. А тебе, Мише, я сколько раз говорил, чтобы ты стер из компьютеров эту гадость. Или хотя бы звук отключи.

— Я же не для себя, — оправдывался тот, краснея. — Ребят вот развлечь.

— Знаю я тебя. Сам еще ребенок. Только с погонами.

Дядя Гена привел нас в кабинет, где на стуле сидел сгорбившись человек, в котором мы сразу же узнали милиционера, Сергея Николаевича.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич! — поздоровался я, обрадовавшись, что сейчас наконец разберутся, куда подевался Вишняков.

Милиционер посмотрел на меня, как на пустое место и промолчал.

— Сергей Николаевич, это же я, Мотька Некрылов. Вы что забыли? — снова обратился к нему я, обиженный его невежливостью.

— Чего тебе надо мальчик? — спросил он с угрозой. — Какой — такой Мотька — Шмотька?

— А я, Сергей Алдакимов, Сергей Николаевич. Вы же все в блокнот записывали, — влез Сережка. — Неужели не помните?

— Что вы ко мне пристали? Какой я вам Сергей Николаевич? — заорал тот. — Золин меня зовут. Виктор Александрович.

Я от этого заявления чуть на пол не сел. Вроде взрослый человек, а врет и не краснеет!

— Не кричите на детей, Виктор Александрович, — миролюбиво сказал дядя Гена. — Значит они вам не знакомы?

— Конечно нет, — перестал орать Сергей Николаевич. — Откуда мне этих шкетов знать?

— А эта машина вам принадлежит? — дядя Гена протянул ему листок с номером, который запомнил Сережка.

— Моя, — неохотно признался «Сергей Николаевич». — Но ее угнали недавно…

— Что ж, хорошо. Ребята, подождите в коридоре, попросил он нас.

Мы удалились в коридор и устроились на стульях, которые стояли вдоль стен.

— Вот гад, — сказал Сережка. — Никакой он не милиционер. Я еще тогда понял. И документ нам не показал и вместо рации у него мобильный телефон.

— И часами не наградил, именными, — вспомнил некстати я.

— Как же мы сразу не догадались, что дело неладно?

В кабинет зашел солдат с автоматом и вывел оттуда «Сергея Николаевича». Он, проходя мимо нас, окинул ненавидящим взглядом.

— Ребята, заходите! — позвал нас голос Геннадия Николаевича.

— Ну, вот и конец истории. Сейчас наши люди арестуют Вишнякова и спасут мальчика.

— Он что, признался? — кивнул в сторону ушедшего «милиционера» Сережка.

— А куда бы он делся, когда у меня такие наблюдательные свидетели, — довольно сказал Геннадий Николаевич. — Хорошие вы ребята, большое дело сделали. А теперь вас по домам отвезут, а мне еще поработать надо. Счастливо вам.

Миша проводил нас до ворот, где нас ждала черная служебная «Волга», которая отвезла нас домой.

— Мы с тобой как министры теперь, — со смехом сказал Сережка, когда мы подъезжали к дому. — Эх, жалко на улице никого нет.

Как я и предполагал, никакого серьезного разговора дома не состоялось. Родители меня даже ни о чем не расспрашивали. Наоборот, мама к моему возвращению напекла моих любимых блинов с творогом.

На следующий день вечером наши две семьи и дядя Гена с женой собрались у нас дома. Когда Геннадий Николаевич пришел, я даже не узнал его, он был в военной форме с погонами полковника.

Мы все чинно расселись за накрытым столом. Слово взял дядя Гена. Он долго говорил о том, какие мы замечательные и смышленые ребята, хоть и сорванцы, конечно. Мы с Сережкой себя прямо именинниками чувствовали.

— Правильно вы воспитали своих детей, — закончил свою хвалебную речь Геннадий Николаевич. — Настоящими, неравнодушными людьми.

Он достал из внутреннего кармана форменного кителя два маленьких футляра и протянул их нам с Сережкой.

— А это вам, ребята, от нашего Управления. Спасибо за помощь. Большое дело сделали, человека спасли.

Мы открыли футляры, сгорая от нетерпения. Ну конечно! Там лежали командирские часы. Я вытащил свои и перевернул. По корпусу была выгравирована красивыми буквами надпись «Матвею Некрылову от Управления ФСБ». И как это дядя Гена не ошибся, отдавая нам закрытые футляры? Вот что значит профессионал!

Я взглянул на своего друга, тот тоже любовался подарком. И тут меня как током стукнуло.

— А Наташка? Она ведь тоже с нами рисковала!

— Не волнуйся, и Наташу не забыли, — дядя Гена достал целлофановый пакет и протянул мне.

— Передай, Матвей, с наилучшими пожеланиями и благодарностью.

Я не удержался и заглянул в пакет. Там в красивой прозрачной упаковке лежала кукла «Барби».

Когда все налюбовались нашими подарками, мой папа сказал.

— Кстати, Геннадий, а, что это, собственно, за история, в которую наши хлопцы угодили. Расскажешь или это тайна?

— Уже не тайна, — засмеялся дядя Гена. — Обычная такая история из нашей жизни. Есть у нас в городе секретный Научно — исследовательский институт, который занимается важными исследованиями в области авиационной техники. И вот решил один из сотрудников этого института, а именно Жучковский, заработать сразу много-много денег. Наладил связь с гражданами одного из соседних государств и предложил поделиться секретами своего Института. Не бесплатно, конечно, а за очень хорошее вознаграждение. Но вот незадача, не оказалось у Жучковского доступа к нужной для тех информации, за которую можно было выручить деньги. Эта информация была только у главного инженера. Тогда Жучковский договорился с Вишняковым и его бандой, и они похитили сына главного инженера. И принялись шантажировать инженера, чтобы он отдал информацию. В пакетах, которые Вишняков передавал Жучковскому, были видеокассеты со съемками похищенного мальчика. Потом Вишняков как то узнал, что Жучковскому нужны от главного инженера не деньги, а информация, которая стоит намного дороже. И когда главный инженер решил пойти на переговоры с похитителями, бандиты решили, что Жучковский им теперь ни к чему и убили его, чтобы не делиться. Распланировано у них было все отлично, ведь главный инженер из шантажистов знал только Жучковского и понятия не имел о его сообщниках. Вот только один фактор преступники не учли.

— Какой? — спросил Сережкин отец, с огромным интересом слушавший историю.

— А вот этот самый, — дядя Гена потрепал нас с Сережкой по головам. — Фактор случайности они не учли. Что, ребята, именно их выберут в качестве объектов в своей новой игре. А фактор случайности порой самым важным оказывается! В этой же истории все оказалось случайностью. Ребята случайно начали следить за преступниками, случайно проникли в дом и, конечно, самое интересное это встреча на авиационном шоу, куда Вишняков приехал на встречу с главным инженером.

— Да уж, — вздохнула моя мама. — Лучше б они случайно в школе пятерки получать стали.

Все весело рассмеялись.

В дверь неожиданно позвонили.

— Матвей, посмотри, кто там, — попросила мама.

За дверью стояли незнакомые мужчина и мальчик. Хотя нет! Мальчишка был мне знаком.

— Здравствуй, Матвей, — вежливо сказал мужчина и протянул мне руку. — К вам можно.

— Здравствуйте, проходите, — ответил я.

Дядя Гена представил пришедших.

— Знакомьтесь. Это Игорь Григорьевич и его сын, Слава. Вот пришли сказать спасибо спасителям.

Слава засмущался, и только и смог, что пробормотать спасибо. Зато Игорь Григорьевич выступил с такой речью, что моя мама прослезилась от умиления, за нас с Сережкой. Меня, честно говоря, тяжкое бремя славы начинало тяготить, и я шепнул об этом Сережке. Он согласился со мной и мы, прихватив все еще смущенного Славу, потихоньку выскользнули из-за стола и отправились играть в компьютерные игры. А потом и вовсе пошли на улицу.

Специальные агенты ведь тоже люди и успели соскучиться по простым детским играм.