Смотри. На. Меня.

Глава 44 Любить

Я сидела в машине и, не моргая, смотрела на вечерний Вомеро, но на самом деле видела лишь скатерть, насквозь пропитанную кровью, так, что алая жидкость каплями стекала на пол. И в ушах до сих пор гудело от полного боли крика Марко. Визга, плача приемной матери и Мичелы.

Плечом прижавшись к дверце, я посмотрела на Дарио. Он был точно таким же, как и обычно. Расслабленным. Без каких-либо эмоций на лице, словно не было этого вечера и ужина. Не произошло ничего особенного.

А я до сих пор не могла разобраться со своими мыслями и эмоциями.

С одной стороны — я понимала, кто такой Дарио. Он из тех, кто без проблем изувечивает людей. Если нужно — пытает. Наверное, вовсе убивает. Насчет последнего я не была уверена. Все-таки Де Лука молод и, может, ему еще не доводилось отнимать чужую жизнь. Или же дон Каморры уже предоставил своему сыну шанс потерять душу, чтобы стать достойным преемником клана.

Подобных нюансов я не знала, но мне было известно, что Де Лука ужасный человек. Способный на то, от чего моя психика может сломать.

Но знать об этом, не означало — быть готовой собственными глазами увидеть чужую кровь и боль. Особенно, если это касалось человека, которого я знала с детства.

Было ли мне жалко Марко? Брат являлся спонсором моего страха и попыток спрятаться от опасности в доме, где мне приходилось жить. Так, что? Испытывала ли я жалость? Или, наоборот, должна радоваться? Не знаю. Пока что мои эмоции разрывали меня изнутри. Я просто была в ужасе.

Я молчала. Дарио тоже ничего не говорил и к особняку Де Луки мы приехали в полной тишине.

Выглядывая в окно, я посмотрела на огромный дом. Он был все таким же роскошным, каким я запомнила его с прошлого раза. Даже более чем, ведь уже сейчас я могла неспешно отметить некоторые детали.

Мне хотелось вновь перевести взгляд на Дарио и задаться вопросом — каков он на самом деле, раз вырос в таком богатстве? До того, как меня забрали в клан Моро, можно сказать, что я тоже росла в состоятельной семье. Все-таки мой родной отец дон Турина.

Но Де Лука — это совершенно другой уровень.

С виду Дарио кажется обычным парнем. Вернее, к нему это слово вообще не применимо, но он не создает вид того, кто испорчен достатком. Совершенно.

Вот только, что у него в голове? Садясь в безбожно дорогую машину не думает ли он, что это всего лишь мелочь? Смотря на какое-нибудь здание, которое для остальных является лишь мечтой, не считает ли, что может просто взять и купить его? А ведь у его семьи точно есть частный самолет и крупная недвижимость в Италии и заграницей.

И, учитывая то, что он вырос в самом кровожадном клане Италии, насколько сильно отличается его понимание человеческой жизни?

Задаваясь всеми этими вопросами, я вновь приходила к выводу, что совершенно не знаю Дарио. Ни его желаний, ни намерений, ни мыслей. Абсолютно ни в чем.

С самого начала нас жизнь поставила на разные ступени и на самом деле мы настолько разные, насколько вообще возможно.

Единственное, в чем мы можем соприкоснуться — это то, что он парень, а я девушка. У него есть то, что Де Лука может вставить в меня и, в принципе, это и является его намерением.

От этих мыслей я опустила голову и ногтем начала сильно царапать змейку на рюкзачке.

Де Лука остановил машину и уже вскоре мы вышли на улицу. Во мраке сада я заметила огромных верзил — охранников. Наверное, только умалишенный или суицидник решится напасть на особняк Де Луки, но все равно охрана тут была на высшем уровне.

«Поэтому отсюда так же невозможно сбежать» — пронеслось у меня в голове.

Следуя за Дарио я вошла в особняк и сразу же напряженно оглянулась по сторонам. Мне очень сильно не хотелось лично встретиться с доном Каморры, но, к счастью, по пути в спальню Де Луки я увидела лишь нескольких горничных. В том числе и ту, которая в прошлый раз приносила мне платье.

— Твои родители сейчас дома? — решила спросить, когда мы вошли в спальню Дарио. Наверное, я просто хотела разрушить тишину. Ее было слишком много.

— Отец — точно нет.

Я еле сдержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением. Серьезно, я еще не была морально готова, чтобы встретиться с доном Каморры. Мне пока что с головой хватало и его сына.

— Я тоже сейчас уеду. Вернусь ночью или утром.

— Ты уедешь? — я остановилась рядом с креслом и перевела взгляд на Дарио, смотря на то, как он на край кровати поставил мою сумку. Там была одежда и учебники. Все, что я собрала для завтрашнего похода в университет.

— Работа, — сказал он, расстегивая рубашку.

Я хотела спросить, что за работа ночью, но вовремя вспомнила о том, что то, чем занимается Каморра не имеет рабочего графика, как, например, в магазине.

— Зачем, тогда ты привез меня сюда, раз тебя тут не будет?

Мне пришлось отвернуться. Де Лука практически полностью расстегнул рубашку и я почему-то решила, что так будет лучше. Почему? Будто я не видела его безупречного, стального тела.

Но все-таки я решила сделать вид, что меня жутко заинтересовала дверца шкафа.

— Отдыхай. Если хочешь, можешь пройтись по особняку. Прислугу предупредят о том, что ты тут и ты по любому вопросу сможешь к ним обратиться, — по шороху одежды я поняла, что Дарио снял рубашку. — Чувствуй себя, как дома.

Я могла сказать, о том, что у меня что-то такое навряд ли получится, но я решила промолчать.

Дарио пошел в душ, а я поплелась разбирать свою сумку.

Когда Де Лука вышел, полностью голым, если не считать полотенца обернутого вокруг бедер, я сидела на краю его кровати и листала учебник. Решила, что, раз он уезжает, значит, займусь учебой. Все равно мне это как раз требовалось.

— Тебе не следовало этого делать. Я имею ввиду того, что было за ужином, — я пролистнула несколько страниц, пытаясь найти нужный мне параграф.

— Еще скажи, что тебе жаль этого уебка, — Дарио подошел к шкафу и открыл дверцу.

— Нет, не жаль, — я отрицательно качнула головой. — Сколько бы я не думала об этом, решила, что предпочту радоваться. Даже через силу. Иначе… — я пальцами сильно сжала учебник. — Если я уже сейчас начну жалеть, значит, тем более, в дальнейшем не смогу сделать того, что мне нужно.

Дарио снял полотенце и оно упало на пол. Я тут же опустила взгляд и им уткнулась в книгу. Это было рефлекторное действие, но, почему-то оно сразу же повеяло слабостью — отводить взгляд. Прятать его.

Поэтому я опять подняла голову и посмотрела на Дарио. Все-таки он великолепен. Насколько бы Де Лука не был бы в моем вкусе, но тело у него, словно у бога. С этим я поспорить не могла.

Но на то, что ниже пояса я предпочла не смотреть.

— И что же тебе нужно сделать? — Дарио достал из шкафа одежду. Лениво бросил ее на спинку кресла.

— Покинуть клан Моро и разорвать любую связь с моей родной семьей, — решив, что хватит смотреть на Дарио, я опять взглядом уткнулась в учебник. Но слышала шорох одежды. Понимала, что он одевается. — Вот тебе очередное мое откровение — все прошедшие годы я ждала, что кто-нибудь из моей родной семьи приедет ко мне. Я надеялась на это каждый гребанный день.

Для меня самой было дико то, что вот такие минуты откровения у меня были именно с Дарио. Но я об этом не могла поговорить ни с кем другим. Даже с Винсой. А тем временем в сознании все накапливалось. Начинало разрывать. И даже сейчас эти слова с моих губ сорвались с едкой горечью, пусть я и старалась держать голос ровным. Выглядеть безразличной.

— Знаешь, возможно, я уже давно могла бы хоть как-нибудь подправить свое положение. Поехать к дону Моро и сказать, что не согласна с кое-какими его решениями. Например, с тем, что он отправил меня в семью Леоне. Я могла бы отстаивать свою жизнь, но, в тот же момент, я понимала, что являюсь лишь инструментом в договоре между моей родной семьей и доном Моро. Гарантией перемирия. То, что раз они все это делают, значит их все устраиваем и так нужно. И мне казалось, что, если я буду послушной девочкой, идеально выполняющей свою роль и не доставляющей никаких проблем своей родной семье, они будут мной… гордиться? Любить? — я подняла руку и сильно потерла лицо.

Все это звучало настолько жалко, насколько вообще возможно, но как описать то, что годами творилось внутри моей головы? Как передать тот вкус отчаяния, которым я захлебывалась каждый день?

— Думаю, ты знаешь о том, что в детстве меня украли. Изувечили и сделали калекой, — я пролистнула еще несколько страниц. — Приятного тогда было мало, но хуже всего — я начала ощущать себя никому не нужной обузой. И лишь когда меня вплели в этот чертов договор о перемирии, я начала ощущать свою важность. То, что я могу сделать что-то полезное для своей семьи. И, думаю, так и есть. Приближенные Моро приняли такую плату в виде меня и отец получил поддержку. Впоследствии это помогло ему уничтожить врагов и очень хорошо подняться. Сейчас моя семья на том уровне достатка, которой у нее никогда не было. Получается, я для них смогла многое сделать. Будучи послушной. Не создавая проблем.

— Типичные мысли жертвы.

Я подняла голову и посмотрела на Дарио. Он уже полностью оделся. Сейчас застегивал рубашку.

— Не осуждай меня и не попрекай. Я не знаю твоего отца, но мать у тебя замечательная. Уверена, что ты вырос в любви.

«Правда, все равно стал чудовищем. Специфика жизни в Каморре» — пронеслось у меня в голове.

— Мать у меня самая лучшая, но ты ошибаешься — я тебя не осуждаю.

— Но и понять ты меня не можешь. Ты не находился в том состоянии, когда, будучи прикованным к кровати, кажется, что жизнь окончена. Ты не знаешь, каково это быть ненужным и вообще ни на что не способным, но при этом надеяться, что ты сможешь хоть что-нибудь сделать, чтобы почувствовать себя наравне с другими. Поверь, я за свою жизнь прошла через много состояний, которые ты никогда не поймешь. Знаю ли я, что они сделали меня слабой? Еще как. Знаешь, я иногда жутко злилась на свою родную семью и даже бывали периоды, когда я мысленно от них отрекалась.

Я перевернула учебник и короткими ногтями провела по обложке. На душе было паршиво. Я уже сожалела, что начала этот разговор. Он сжигал изнутри. Я попыталась себя мысленно отдернуть, но что-то в сознании треснуло. За все годы я впервые получила возможность произнести вслух то, что грызло и то, с чем была несогласна. Мне просто хотелось выговориться.

— Семья Леоне не сразу начала ко мне паршиво относиться. Я чувствовала, что они не рады постороннему человеку в своем доме, но все-таки все ограничивалось лишь неприязнью во взглядах. Помимо этого они не делали ничего плохого. Мое положение позже испортила моя же родная семья, — я закрыла учебник и положила его себе на колени. Взгляд пока что не поднимала. Смотрела на пол. — Все началось с отца. Он приехал ко мне не сразу. Лишь спустя несколько месяцев и пробыл у меня настолько мало, что это даже толком нормальной встречей не назвать. И все. Больше он ко мне не приезжал и так же я больше не видела никого из своей родной семьи. Хотя им никто не запрещал видеться со мной. Леоне поняли, что я не нужна не только дону Моро, раз уж он меня отдал, но и моим родным родителям. После этого моя жизнь постепенно начала превращаться в ад. Годы шли, семья Леоне все более крепко убеждалась в моей ненужности перед остальными и мое положение все усугублялось и усугублялось. Как выстрел в голову стало то, что мои родные родители удочерили какую-то девчонку.

Я очень грустно улыбнулась. Если это вообще можно назвать улыбкой. Даже она сейчас сжирала мою душу.

— Конечно, они молодцы. Я слышала, что у той девчонки родители были наркоманами и они хотели расплатиться своей дочерью, а мои мама и папа решили забрать ее к себе. Удочерили. Дали свою фамилию. Благородный поступок? Правда? Вот только, семья Леоне мне и это припомнили. Они следили за тем, как мои родители эту девчонку выводили в свет. Принаряжали ее, окружали роскошью. Вводили в высшее общество. Когда она подросла, покупали ей машины и все остальное. Отправили учиться в лучший университет Турина и оплатили учебу за все годы наперед. Она у них теперь, как принцесса. В то время, как ко мне моя семья не то, что не приезжала. Они мне за все время ни разу даже не позвонили. У моей семьи теперь другая дочь. Это не я и семья Леоне это прекрасно понимает.

Я не стала говорить о том, что почувствовала, когда узнала, что мои родители удочерили другую девчонку. Мою одногодку. И то с каким обожанием они к ней относились. Произносить все это вслух — я бы никогда не решилась. Это слишком личное.

— Поэтому периодами я действительно злилась на свою родную семью. Сильно. За то, что бросили меня. За то, что продолжали жить так, будто меня никогда не существовало. Но, знаешь, что самое паршивое? Я все равно каждый гребанный день ждала, что они приедут ко мне, — я закрыла глаза и кончиками пальцев сильно потерла веки. Так, что перед глазами вспыхнули блики. — Теперь понимаешь, насколько я жалкая? Я ведь не идиотка и видела, что происходит, но день за днем оправдывала родителей. Уверяла себя, что они точно любят меня и обязательно есть причины тому, что они не приезжают. Но, рано или поздно это произойдет, а мне… просто нужно еще немного подождать и обязательно оставаться хорошей девочкой, чтобы не создавать им проблем. Иначе… это их огорчит? Верно? А как я могу создать проблемы дорогим для себя людям?

Очень медленно выдыхая, я мысленно выругалась. Наверное, мне следовало все это произнести, хотя бы для того, что бы в очередной раз понять, насколько я жалкая. И желать, чтобы это было в последний раз.

И сейчас я вспоминала о том, как возвращаясь в дом Леоне и, слыша там голоса, мое сердце срывалось на безумный ритм. Сознание срывалось надеждой, что это наконец-то приехали мои родители, но, заходя в гостиную, я видела просто кого-то из друзей супругов Леоне. Такое происходило множество раз, а я все равно раз за разом надеялась.

И я воспоминала о том, как мой отец приезжал в Неаполь. Мичела, слыша об этом, каждый раз доносила эту новость до меня. Зачем? Чтобы сделать больнее. Указать на то, что он совсем рядом, но ко мне не приедет. И я перед сводной сестрой пыталась сделать вид, что мне плевать, но сама шла в свою комнату, причесывалась и надевала самое лучшее, что было из моей одежды. А вдруг отец на этот раз все-таки приедет ко мне?

Я надеялась, ждала, но, нет. Ничего не происходило.

А ведь в последний свой визит в Неаполь он приехал вместе со своей приемной дочерью. Отец хотел представить ее какой-то знатной семье. Все же та девушка, как и я, в этом году стала совершеннолетней. Ей теперь нужно больше поддержки в высшем обществе. И, заодно, требуется искать достойного жениха.

И тогда во мне что-то особенно сильно, болезненно перещелкнуло.

В моей жизни происходило столько жести, а я, оказывается, была готова простить свою родную семью, если бы они просто приехали ко мне. Если бы мама и папа обняли. Сказали бы, что скучали.

Но… пусть они идут к черту. Я больше не хотела прощать. Я им и зла не желала. Просто хотела собственными руками разорвать все то, что нас все еще связывало. Хватит. Нет у меня семьи. Нет родителей и брата.

— Думаю, с меня уже хватит, — произнесла, откладывая учебник в сторону. — Я больше не хочу никого жалеть. Особенно, тех, кто это не заслуживает.

Отложив учебник в сторону, я хотела пойти к сумке и достать из нее свой телефон. Сделать хоть что-нибудь чтобы сию секунду себя занять, ведь эмоции жгли так, что я просто не могла усидеть на месте, но даже шага сделать не успела, как почувствовала, что Дарио оказался рядом со мной.

Я вскрикнула от того, что он внезапно поднял меня на руки.

— Что ты делаешь? — испугавшись, что могу упасть, тут же пальцами схватила его за рубашку.

Он впился своими губами в мои. Жестоко. Безжалостно. Углубляя поцелуй и делая его таким, что дыхание перехватывало.