3

Мокрый снег налип на ботинки, и как не старался Матвей, стряхнуть белые комья стуча нога об ногу, до конца не стряхнул. Притащил с собой в малюсенькую прихожую.

Впустившая их с Кузнецовым в дом Оля, зябко куталась в длинную шерстяную кофту.

- Заявление будем писать?- официальным тоном представителя органов интересуется застрявший на пороге участковый.

Шарит по полу прихожей взглядом.

- Щетку бы, или веник - снег с ног смести, иначе мы вам здесь натопчем.


- Да - да, конечно. Извините,- хрипло бормочет девушка, поспешно бросается за бордовую штору, прикрывающую по всей вероятности подобие кладовки. Через минуту возвращается со стареньким, растрепанным веником.

- Здравствуй Оля.Очень рад тебя видеть.- принимая из дрогнувшей руки девушки старенький веник, говорит Матвей.

- Привет Матвей - хрипловато выдыхает Оля.

- Мы быстро,- заверяет Кузнецов, выпуская Матвея на крылечко.

- Я думал здесь сноха Потаповой, а нет, не она. Та - крупная и темноволосая. Дом столько времени не топленый стоял, не представляю как в нем можно жить. Да еще и ребенком.- ворчит участковый наблюдая как Матвей торопливо скребет по коже ботинок гнущимися прутьями.


Матвей ворчание Кузнецова проигнорировал, он ловил звуки долетающие из домика.

- Мам! А где полицейский и другой дяденька? Ушли? Вместе с котиком?- доносится через дверь обитую дермантином, детский голосок.

- Майечка, иди в комнату, здесь сильно дует. Никто не ушел, сейчас снег с обуви стряхнут и вернутся.

Мама. Значит всё-таки девочка не младшая Олина сестренка. А такае предположение у Матвея мелькало. Не то, чтоб для него это важно, кем Оле ребенок приходится, просто пьяный урод бормотал о незамужней девке. Мразь! Мало я его мордой в сугроб ткнул. Зарыть нужно было в этом сугробе! За то, что посмел рот поганый открыть. За то, что испугал ребенка и Олю.

Олю. Скорей удалить с обуви этот чертов снег и вернуться к Оле.


Она дождалась их возвращения в прихожей. Все также в кофту вязаную кутается.

- Оль, дочке сказала, что дует сильно, а сама мерзнешь.- мягко укорил, сбросив пуховик, пристроил его на при битый к стене свободный крючок. Получилось по-будничному и как само собой разумеющееся. Будто не было временного промежутка в шесть лет. Шесть лет отсутствия в жизни друг друга.

- Ничего, я закаленная.- неуверенно улыбнулась Оля.

И закашлялась хрипло, прикрыв ладонью рот.

Чёрт возьми, да она похоже простужена! Обеспокоено подумал Матвей, еще раз отметил: да, Оля совсем не изменилась, будто и не было промежутка в шесть лет: все та же точеная фигура, светлые, слегка вьющиеся волосы, чуть ниже плеч, серые глаза в обрамлении длинных ресниц, губы.... воспаленные, как при температуре бывает. Точно простужена.


Захотелось обнять ее, прижать к себе, согреть. Стереть из ее памяти инцидент с местным забулдыгой.

Если бы не было рядом Кузнецова, Матвей бы так и поступил: обнял бы и успокоил. Как он мог допустить это чертов промежуток длинною почти в шесть лет? Нужно было рыть землю носом, но разыскать ее! Доказать, что рядом с ним, ей никогда не будет больно и страшно!

Снаружи, под дверью, громко мяукнули. Кузнецов приоткрыл дверь.

Зашмыгнул Кеша, задрав хвост, по-хозяйски просвистел вглубь дома.

- Котик! Какой ты красивый! Можно тебя погладить? Разрешишь? Давай знакомиться, меня Майя зовут! - раздался возбуждённый детский голос.

- Где можно присесть бумагу составить? - напоминает о себе участковый.


Из - за деревянной перегородки, отделяющей прихожую от жилого помещения, выглядывает Олина дочка, и кошачья Кешина морда.

- Проходите в комнату, тут есть большой стол. Плохой дядька не придет больше? Вы его совсем прогнали? Если да, то вы молодцы, зря бабуля говорит, что настоящие мужчины перевелись вместе с мамонтами и даже цветы дарят, только на День рождения и день Клары Цеткин и Розы Люксенбург. Это такой специальный праздник - восьмого марта. Я бабуле скажу, что она не права, когда в другой раз по скайпу с ней буду разговаривать. Моя бабуля сейчас в дальней командировке, с экологией где-то разбирается, не помню где. Главное, чтобы не потерялась в своей командировке, как мой папа. Он правда не в командировке потерялся, а на учебе. Улетел учиться в Британию, когда я не родилась, и все. Пропал. Может еще учится, а может деньги закончились и нечем заплатить за обратную дорогу? Идет пешком, как Ломоносов. Мама рассказывала, а я забыла, сколько лет Ломоносов шел. Кто-то, но не он, вообще сорок лет шел через пустыню. С ним еще много людей вместе шло. Сорок лет, это очень долго.

У нас с мамой потратились деньги на мою комнату, и нечем было платить за поездку к Деду Морозу, но мы не пошли пешком, сюда приехали. - без остановки тараторит малышка.

Участковый Кузнецов хмыкает. Опешивший Матвей, вглядывается в лицо ребенка. Как? Как он сразу не понял, на кого Олина дочка похожа? Жил шесть лет и понятия не имел, что у него есть дочь....


На судьбу свою Оля не роптала: ну сложилось так, что она одинокая мама, что ж, у всех по-разному жизнь складывается. Руки ноги на месте, голова на плечах, дочь - от любимого человека, собственная квартира, пусть в Опалихе, а не в центре Москвы, зато - двухкомнатная, значит, роптать нет причин.


Она же знала, что Матвей должен будет уехать. Надолго уехать. А потом, он честно предупредил, что на серьезные отношения Оле не стоит рассчитывать. Она не рассчитывала. Она просто любила. Просыпалась с мыслью о нем, с мыслью о нем засыпала. Дышала им. Им жила. Купалась в своем безусловном счастье. Всего один месяц. Целый месяц. Волшебный жаркий август.

В тот, последний вечер перед отлетом Матвея в Британию, Оля сама пригласила его в гости. Прекрасно зная, что чаепитием не закончится. Она и не желала, чтоб им заканчивалось. Сама. Никто не тащил на аркане.


Утром, когда за Матвеем закрылась дверь, Оля бесцельно побродила по квартире, лавируя между коробками с подготовленными к переезду вещами. Постояла на балконе, глядя на высотное знание МГУ, а потом.... Прошла в свою комнату, взяла с письменного стола смартфон и решительно достала симкарту. Пополам переломила. Далее: включила компьютер, один за другим, удалила из соцсетей аккаунты.

"Резать не дожидаясь перитонита" - тоскливо думала девушка,- Матвей не будет писать и звонить, однозначно не будет, он дал это понять. А я, всё равно буду надеяться, дергаться при каждом телефонном звонке, в надежде - вдруг он звонит? В соцсети ежеминутно заглядывать: не прислал ли сообщение? Или хотя бы смайлик? На страницах его, пастись... Нет, я все правильно делаю. Умерла, так умерла. Испарилась. Исчезла бесследно. Провалилась в пустоту....


И да, она действительно в нее провалилась. Жизнь без присутствия в ней Матвея, казалась пустой. Вроде бы и событий много: родители разъехались в разные микрорайоны, Оля переехала в Опалиху, потом начались занятия в универе, впереди маячил диплом. И в то же время все эти важные события воспринимались безо всяких эмоций. А спустя месяц, Оля узнала о своей беременности. В первый момент испугалась, а потом, не то чтоб обрадовалась, но как-то успокоилась. Перевелась на заочный и к счастью, довольно быстро нашла работу по профилю. Изначально, ей предложили вакансию помощника дизайнера интерьеров, но довольно быстро повысили до дизайнера. Оценило руководство Олины способности. К крупным проектам сперва не допускали правда, первый серьезный проект: дизайн и оформление площади коммерческого использования, Оля получила за четыре месяца до рождения Майи. Все она тогда успела: и проект завершить, и Майю родить, и диплом защитить.


Майя первые три месяца жизни, давала жару - спала только у Оли на руках. А с трех месяцев, решила стать послушной девочкой: спать в своей кроватке, есть каждые три часа, на прогулках не плакать возмущенно.

Оля смогла начать работать на удаленном доступе. Радуясь, что не придется обращаться за финансовой помощью: ни к отцу, ни к матери. Родителям было на тот момент не до Оли с внучкой, они свои личные жизни налаживали. К слову сказать, особых успехов в налаживании, не добились до сих пор, правда с подросшей Майей, теперь общаются гораздо активней.

Что касается Олиной личной жизни, были две попытки начать отношения, да как-то не удались. Интерес мужчин, спотыкался об интересы Олиного ребенка. Отношения на этом заканчивались.


О Матвее, Оля старалась не вспоминать, но и забыть его не получалось: бывало и плакала в подушку по ночам. Всякое бывало. Руки чесались, создать левый аккаунт, заглянуть в Инстаграм, посмотреть: как он там? Усилием воли, запрещала себе заниматься подобными вещами. Встретиться в ним давно не надеялась, и вот, встретилась в богом забытой деревеньке. Настолько обалдела увидев, что приняла за зрительную галлюцинацию. Приняла. А он, оказался вполне реальным Матвеем. Майя вывалила на него такое количество информации, что у него с непривычки мозги наверное завернулись. Оля предполагала, что после Майиных высказываний о улетевшем на учебу и там пропавшем папе, Матвей может сделать выводы и догадаться, что перед ним его биологическая дочь. Если он спросит, она конечно ответит честно, а если не станет спрашивать, тогда как? Сказать самой и сразу заверить, что претензий к нему никаких не имею, ни на что не претендую, ни в чем не нуждаюсь? Или промолчать?


В общем, мысли у Оли путались, бродили в ватном тумане, пальцы от волнения подрагивали, уши заложило, кашель с промежутком в минуту вырывался из груди. Да еще и озноб пробегал по телу.

С грехом пополам написала заявление о попытке проникновения в жилище, участковый написанное прочитал, начал задавать уточняющие вопросы, Оля машинально отвечала и тут же забывала: о чем он спрашивал.

Майя поджав под себя ноги, сидела на продавленном диване, уложив на коленки альбом, рисовала карандашом развалившегося на половике кота Кешу. Время от времени от кота отвлекалась, устремляла задумчивый взгляд на сидящего рядом с ней, наблюдающего за процессом рисования Матвея.

В тот момент. когда участковый убрал листок с заявлением в папку, и поднялся со стула, Майя пристально глядя на Матвея, громко изрекла:

- Это же ты улетел учиться в Британию7 Ты мой пропавший папа7

Матвей нервно сглотнул и ответил:

- Да малыш - это я. Прости меня...

Дальше Оля не слышала. Звуки исчезли, комната закружилась перед глазами....

Загрузка...