Снегурочка для олигарха

Глава восьмая

— Привет, прости, что не звонил.

Голос Пашки, мягкий и уставший, вырывается из телефонной трубки, вызывая во мне стойкое желание, прижать его к себе.

— Как ты?

В этом вопросе всё — что он делал эти три дня, пока мы не виделись, как разрешилась ситуация с его супругой, и что теперь делать с нашими отношениями? И есть ли они у нас? Может, это снова был просто мимолётный секс?

— Нормально, устал просто. Столько всего навалилось.

— Понятно.

Я молчу в трубку, закусывая губу, и не понимаю, что мне ещё стоит ему сказать. Нет, я не из тех женщин, которые закатывают истерики своим любовникам и просят их развестись с законной супругой.

— Слушай, частный детектив уже работает по твоему делу, ты не сомневайся, я не забыл.

— Хорошо.

Сердце начинает радостно биться. Хоть одна хорошая новость.

— Он должен мне позвонить на днях. Представляешь, сказал, что это очень лёгкое дело! Дата рождения и родимое пятно — такое сочетание вряд ли встретишь в нескольких людях. Думаю, через несколько дней ты найдёшь сына своей подруги.

При этих словах, небрежно сказанных бизнесменом, у меня внутри всё радостно сжимается.

— Дай-то Бог.

— Я позвоню тебе, как только у него появятся какие-то вести о мальчике, хорошо?

Телефон отключается, и я в упор смотрю на мигающий экран. Чёрт, разрядился.

Интересно, это всё, что мужчина хотел мне сообщить? Ладно, поставлю на подзарядку, авось Пашка перезвонит.

Включив аппарат в розетку, я удаляюсь в ванную — принять душ. Выйду я гляну, не искал ли меня олигарх.

Но телефон меня не порадовал — спать я легла с тяжёлым сердцем и камнем на душе. Неужели, это снова был лишь секс на один раз? И теперь мужчина опять пропадёт, на десять лет.

Я закрываю глаза, и проваливаюсь в сон, свернувшись калачиком.

Но, мои опасения оказываются тщетны — приоткрыв утром один глаз, я обнаруживаю, что на мой смартфон пришло сообщение, и аппарат разразился радостным хохотом.

Быстро сажусь на кровати, и читаю. От Пашки.

«Набери меня, как только проснёшься».

Морщусь от этого сухого сообщения. Ни пожеланий доброго утра, ни милого обращения, ничего. Просто краткое руководство к действию. Остаётся только быстро выполнить, и отдать при этом честь, но я не собираюсь так быстро перезванивать. Нет уж, пусть поищет меня.

Позавтракав, я всё же набираю номер олигарха, стараясь придать своему голосу спокойный тон. Я прекрасно понимаю таких мужчин, как Александров — они любят добиваться понравившихся женщин сами и бегут от тех, которые вешаются им на шею. Так что, этот напыщенный мужлан ничего такого от меня не дождётся — я не собираюсь пищать от восторга при виде его. И посмотрим, кто ещё и за кем будет бегать.

— Доброе утро.

— Привет. Частный детектив отзвонился. Он нашёл мальчишку.

— Так быстро?

Я взмахиваю рукой, и опрокидываю на пол чашку с недопитым кофе. Сладкий напиток лужицей растекается по линолеуму, а фарфоровая чашечка рассыпается на мелкие черепки.

Олигарх же, не представляя, какой погром я только что устроила, продолжает говорить:

— Хочет встретиться со мной сегодня, в обеденный перерыв и передать все материалы. Я думаю, тебе будет интересно послушать.

— Да-да, конечно!

Я притаскиваю с санузла веник с совком, и, прижимая смартфон ухом к плечу, аккуратно начинаю собирать остатки чашки.

— Ну, тогда до встречи. Жду тебя к часу дня в кафе «Пикассо».

Олигарх отключается, а я, чертыхаясь, смотрю на часы. Ну вот, из вредности оттягивала звонок, а теперь у меня осталось совсем мало времени на сборы.

Ладно, потороплюсь.

В половину первого дня к подъезду подъезжает такси, и я спускаюсь вниз. Смотря в окно на пролетающие мимо снежинки, я с тоской думаю, что было бы неплохо найти сыночка до Нового Года. Это было бы очень знаменательно — встретить Новый год вместе, своей семьёй.

Конечно, для полной семьи нам ещё необходимо присутствие Павла Ивановича, но я не собираюсь ему открываться. Перебьётся. Не хочу, чтобы он разводился с женой из-за меня.

Но, в любом случае, наша встреча с мальчиком должна вскоре состояться. И, даст Бог, юбилей Серёжи мы уже будем праздновать вдвоём.

В кафе «Пикассо» многолюдно — все столики заняты, в основном — людьми в деловых костюмах. Значит, где-то неподалёку располагается бизнес-центр, откуда все мужчины слетелись на обед.

Ко мне подскакивает прехорошенькая официантка, и, свернув губы в трубочку, томно произносит:

— Простите, но свободных столиков нет.

Я смотрю на бейдж, висящий на её груди, и невольно натыкаюсь взглядом на саму грудь. Девушка прекрасно знает, чем она цепляет мужчин, и предусмотрительно расстегнула несколько верхних пуговиц на своей белоснежной блузке.

— Светлана, меня ожидают.

Во взгляде брюнетки мелькает раздражение. Видно, она боится, что я переманю какого-нибудь выгодного жениха. Но, ничего, придётся поделиться — Павла Ивановича я уступать не собираюсь.

— Кто вас ждёт?

— Александров.

Брюнетка сводит брови на переносице и хмурит аккуратный носик. Видно, она не ожидала, что столь крупная рыба уже занята.

Ну что ж, прости, дорогая.

— Прошу вас, проходите. Павел Иванович ждёт вас в вип-кабинке.

— А где это?

— Вон за той ширмой, направо.

Я киваю девушке, скидываю пальто, и пересекаю весь зал в поисках олигарха. Почему он выбрал именно это кафе?

Захожу в отдельную небольшую комнату, и вижу Пашку, сидящего за столом вместе с каким-то лысоватым мужичком.

— О, а вот и наша заказчица! Знакомьтесь, Анастасия — это Борис Леонидович, частный детектив.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я касаюсь тёплой ладони мужчины, и, повесив пальто на вешалку, сажусь на предложенный стул. Мужчины уже сделали заказ — на столе стоит чайник с ароматным чаем и пирожные.

— Я сделал заказ на свой вкус.

Олигарх нагибается и шепчет мне это на ухо, обдавая меня своим жарким дыханием. Вмиг по моему телу проносится волна дрожи, и я мгновенно возбуждаясь, казалось, позабыв, зачем пришла.

Но нет. Нельзя ни в коем случае показать свою слабость, иначе я тут же стану неинтересна мужчине. Я откидываю прядь волос, и внимательно смотрю на частного детектива, полностью игнорируя при этом Пашку.

— Итак, вы поручили мне разыскать мальчика по дате рождения и приметной особенности — родимому пятну возле правого уха. Предположительно, по имени Сергей, живущего в Москве, в приёмной семье.

— Да.

— Я это выполнил, и нашёл место жительства мальчишки.

Выдыхаю.

— О, Боже! Есть фотографии?

— Несколько школьных, вот, смотрите.

Детектив раскладывает передо мной несколько общих снимков школьного класса, и тыкает в фигуру долговязого темноволосого мальчика, в верхнем ряду.

Моё сердце готово выпрыгнуть из груди — только слепой не заметит, как Сергей похож на своего биологического отца! Павел Иванович тоже всматривается в фото, и я холодею — он вполне может сейчас раскусить мой обман.

— Вы видели мальчика?

— Нет. Тут, к сожалению, есть загвоздка.

— Какая?

— Я не рискнул приближаться к нему, он совсем недавно пережил драму — его приёмные родители летом разбились в автокатастрофе.

Я вскакиваю со стула, и прижимаю ладони к лицу:

— А с кем же живёт Серёжа?

— Его зовут не Сергей. Приёмные родители дали ему другое имя. По паспорту, он — Марат Дмитриевич Долгов.

Морщусь. Ну, ладно.

А должен был бы быть Сергей Павлович Александров.

— Над Маратом, скорее всего, опеку возьмёт бабушка, по материнской линии. Мальчик переехал к ней совсем недавно. Вот адрес.

Передо мной на стол ложится голубоватый листок с адресом, и я хватаю его своими цепкими пальцами. Так, женщина живёт довольно-таки далеко, на другом конце города. Мне понадобится ни один час, чтобы добраться до места. Но, всё равно, я не буду терять, ни минуты — поеду прямо сейчас!

— Так как приёмные родители умерли, а бабушка только оформляет опеку, я думаю, настоящей матери, стоит подсуетиться, и обратиться в суд для восстановления своих прав.

Борис Леонидович убирает фотографии в свой портфель, и выжидательно смотрит на меня.

— Если что, я могу порекомендовать отличного специалиста по таким делам. Думаю, он выиграет это дело довольно легко.

Киваю, и хватаю из рук мужчины чёрную визитку. Обязательно позвоню этому адвокату. На визитке аккуратным шрифтом выведено: «Илларионов Максим Максимович». Раз у меня есть возможность вернуть себе сына, я обязательно ей воспользуюсь!

Пашка кладёт на мою дрожащую от нервного напряжения руку, свою горячую ладонь, и заглядывает мне прямо в глаза:

— Давай я сейчас рассчитаюсь с Борисом Леонидовичем, и мы с тобой посидим, всё обговорим.

Меня словно обдаёт ледяной водой при этих словах.

Что он имеет в виду? Он догадался, что Марат — его сын?

— Нет-нет, я побегу звонить подруге, она ждёт от меня новостей, прости!

Я вскакиваю со стула, и подлетаю к вешалке с одеждой, начиная быстро одеваться.

— А чай с пирожным?

В голосе олигарха читается недоумение.

— Некогда, прости!

— Может быть, я заеду вечером?

Блин, вот пристал!

Я застёгиваю пуговицы у пальто, и качаю головой:

— Извини, я приду домой поздно, у меня встреча.

Павел Иванович кидает на меня уничтожающий взгляд, и утыкается в тарелку с пирожным:

— Как хочешь.

Но мне не до разборок с ним. Видно, что мужчине очень неприятно. Ну ладно, переживёт. Я же решила придерживаться такой тактики — держать олигарха на расстоянии. Так что пусть, помучается. Я же мучилась все эти годы, мечтая о нём.

Я уже несусь во весь опор к выходу, чтобы поймать такси. Добираться на метро — слишком долго, а наземным транспортом — я не представляю, как добраться до нужного адреса.

Тыкнув водителю в бумажку с адресом, я спрашиваю:

— Едем?

Мужчина кавказской национальности, оглядывая меня с ног до головы, удовлетворённо цыкает, и с сомнением произносит:

— А не боишься? Это не благополучный район, туда вечером лучше не соваться.

— У меня нет другого выхода.

Я отворачиваюсь к окну, прислушиваясь к урчанию мотора автомобиля. Что имел в виду водитель, когда говорил о неблагополучном районе? А где сейчас спокойно? Меня, вон, умудрились изнасиловать в центре Москвы, десять лет назад. Так что мне не привыкать к опасностям.

Поездка оказалась долгой и муторной. Сначала водитель пугал меня тем, что мы едем в неблагополучный район, куда вообще не стоит соваться, тем более, вечером. Потом, посеяв в моей душе сомнения, мы простояли в пробке полчаса. Приехали по нужному адресу мы только через два часа, и я была полностью вымотана.

— Может, вас подождать?

Водитель заботливо обернулся ко мне, забирая из рук деньги.

— Только если недолго.

Я сглатываю слюну, и с сомнением кошусь на старую пятиэтажку. Что меня ждёт там? Может, бабушки, взявшей на воспитание Марата, вообще нет дома?

— Хорошо, если можете, подождите, пожалуйста.

— Десять минут, и уезжаю.

Я вываливаюсь на улицу, и захлопываю дверь автомобиля. Водитель тут же щёлкает замком, запирая все двери.

Неужели, здесь и, правда, какой-то криминальный район? Вроде всё спокойно. Ряд покосившихся пятиэтажек, во дворе — вся сломанная и исписанная матами детская площадка. Я даже и не подозревала, что в столице, на окраинах города, остались такие дворы.

Я вхожу в подъезд без домофона и тут же зажимаю нос — там нестерпимо пахнет фекалиями и мочой — кто-то, абсолютно не стесняясь, сделал свои дела прямо под лестницей, рядом с детской коляской.

— Хорошо, хоть не в коляску.

Я с сомнением кошусь на транспорт какого-то ребёнка, и начинаю подниматься по грязной лестнице. Неужели, его мамаше абсолютно наплевать, в какой коляске будет кататься её ребёнок?

Испытав рвотный рефлекс, я пролетаю два этажа, и останавливаюсь на третьем, у оббитой красным дерматином, двери. Рядом — какие-то надписи на английском языке.

Оглядевшись и выдохнув, я нажимаю на звонок. Из недр квартиры доносится весёлая трель, но мне никто не спешит открывать. Или, пожилой женщины нет дома, или она попросту боится. Контингент тут, и правда, скорее всего, специфический.

Я в надежде утапливаю палец в звонок, и прикладываю ухо к двери. За ней слышатся шаркающие шаги, значит, я не ошиблась — там кто-то есть!

— Откройте, пожалуйста! Мне нужно с вами поговорить!

— Кто это?

— Я по поводу Марата!

За дверью началось какое-то движение, и створка вскоре приоткрылась. Но, женщина предусмотрительно накинула цепочку, так, что дверь отворилась всего на десять сантиметров. В проёме я увидела сморщенное лицо пожилой женщины с потухшим взглядом. На её голове был коричневый платочек, покрывающий седые жидкие волосы.

— Что вам надо? Кто вы? Из полиции?

— Нет-нет, я не из полиции, я просто ищу мальчика.

— Зачем? Что он опять натворил?

В моей груди всё сжимается от этих слов, а женщина, с сомнением осмотрев меня с ног до головы, произносит:

— Не знаю я, где он. Неделю уже дома не ночует.

У меня внутри всё холодеет от мысли, что сейчас мой ребёнок может скитаться неизвестно с кем и с ним может происходить неизвестно что.

— Как это, объясните?

Женщина в сомнении шамкает губами. Видно, она раздумывает, можно ли мне доверять. Я открываю сумочку и выворачиваю карманы:

— Вот смотрите, у меня нет при себе ничего опасного. Пожалуйста, впустите меня и расскажите про Марата!

Дверь захлопывается, и я приваливаюсь спиной к стенке. Ну вот, как же так? Я никуда не уйду, пока не узнаю, где мой сын. Когда-нибудь бабуле всё равно потребуется выйти из дома.

Но, створка, тут же распахивается, и женщина с опаской смотрит на меня:

— Ну, проходи, коль не бандитка.

Выдыхаю, и радостно ступаю в тёмную прихожую. Ко мне тут же кидается пушистая белая кошка и начинает яростно тереться о мои ноги.

— Муська, кыш!

— Да нет, пусть. Я очень люблю животных, сама подумывала о том, чтобы кошку завести.

Женщина смотрит, как я снимаю свои ботиночки, и остаюсь в капроновых колготках. Она нагибается, и, охая, достаёт из шкафа старые тапки:

— Надень, а то полы холодные, простудишься.

Я с благодарностью всовываю ноги в тапки, и прохожу за старушкой на маленькую кухоньку. Женщина ставит чайник, и достаёт на стол небольшую вазочку, заполненную сушками.

Я сразу же понимаю, что явилась без угощения, и мне становится стыдно за свой промах. Старушка садится напротив меня, и, сверля своими блеклыми глазами, приказывает:

— Алевтина Петровна я. Ну, говори, зачем пришла?

— Я — родная мать Марата.

Глаза пожилой женщины расширяются, а губы сжимаются в тонкую нитку.

— Вот оно что!

— В семнадцать лет меня изнасиловал один парень, и я оставила младенца в роддоме. А теперь очень хочу найти!

Старушка морщится, и наливает ароматный чай в две высокие кружки.

— Наверное, отец мальчишки — настоящий мерзавец, раз от него такой ребёнок родился. Вот правду говорят, что от осинки не родятся апельсинки. Говорила я своей дочке, чтобы не брала она приёмного малыша, да не послушалась. А с генами не поспоришь!

В моей душе поднимается волна злости. Почему она так говорит про моего сына? Да, Пашка — не идеал, он натворил много чего, но он точно не мерзавец. Да и я не могу назвать себя плохим человеком. У нас просто не мог родиться монстр, о котором сейчас мне твердит эта старуха.

— Расскажите всё подробней, пожалуйста! Что с мальчиком, где он?

Женщина небрежно махнула рукой:

— Преступник он!

По моему телу пробегает волна дрожи, и я вся напрягаюсь, боясь пропустить хоть слово, сказанное пожилой женщиной.

Её дочь, Анастасия, вышла замуж по большой любви — за своего преподавателя, который вёл в институте одну из дисциплин. Мужчина уже был немолод и дважды разведён по одной-единственной причине — в обоих браках у него не было детей. Но Настенька обещала родить любимому ребёнка, и мужик в третий раз пошёл под венец.

Дмитрий Олегович настаивал, что у него — всё в порядке со здоровьем, просто ему попадаются некачественные женщины, не способные родить ребёнка. Настя несколько лет обследовалась, но врачи разводили руками — здорова, надо обследовать мужа. Однако, мужик в больницу так и не пошёл. Тогда безутешная женщина стала искать другие способы забеременеть — ездила по святым местам, молилась у икон, пока всё же не поняла — всё тщетно.

И тогда на семейном совете Дмитрий и Анастасия приняли решение взять ребёнка из приюта. Мужчина семьи настоял — это должен быть непременно маленький мальчик, будущий продолжатель его рода. И, хоть Настя хотела девочку — согласилась с любимым.

И вот, им подвернулся отличный вариант — новорождённый отказник, мальчик, полностью здоровый.

Счастливые будущие родители оформили все документы, и вскоре забрали сероглазого малыша домой.

— Но я-то как в глаза его посмотрела, так поняла — не наш он. И дочь не смогла его полюбить — не похож он был на неё — светловолосую, голубоглазую. Да и о дочке она мечтала. Не сложилось у них настоящих отношений.

— А приёмный отец? Он полюбил Марата?

Старушка скривилась:

— Да не особо. Мужчина — постоянно на работе пропадал. Мальчишка — рос, кричал, баловался. Отцу отдыхать мешал. Настя всё с ним возилась, даже на работу не смогла устроиться — болел часто.

У меня внутри всё перевернулось от этих слов. Значит, моего мальчика не любили, он рос, не чувствуя ласки и заботы.

— А в пятилетнем возрасте у Марата кризис начался. С истериками, психами. Всё ему было не так и не этак! Мог кричать в магазине, выпрашивать понравившуюся игрушку, топать ногами. Однажды — даже укусил Настюшку за плечо! Ну, она и не выдержала.

— Что случилось?

— Рассказала ему всё. Что он им не родной, они его взяли из приюта. Сказала, что она хотела дочку, но это Дмитрий настоял на мальчике.

Я закрываю глаза. Ну, теперь мне всё ясно. Бедный мой ребёнок! Кризисы с истериками бывают у всех детей. Но Анастасия не была к этому готова — она не полюбила мальчика, он её раздражал. Могла бы обратиться к детскому неврологу, быть мягче, и всё бы наладилось, но, это ей было попросту не нужно.

— И что потом?

— Потом стало только хуже. В первый раз Марат убежал из дома в семь лет. Но тогда он спрятался у одноклассника, и родители мальчишки вернули беглеца домой к вечеру. Потом он стал убегать постоянно, где-то раз в месяц. Настя сначала переживала, а потом махнула на это рукой.

Господи, и этим людям доверили ребёнка? Где были органы опеки? Почему они не поинтересовались у мальчика о его побегах? Ведь ему явно было плохо в этой семье!

— Только Настенька с Димой разбились на машине летом, возвращаясь от гостей. Я не очень-то хочу быть опекуном Марата. Да и не знаю, где его искать — неделю уже не появляется.

— Я хочу забрать сына к себе!

Алевтина Петровна с сомнением покосилась на меня:

— Вы ж от него отказались девять лет назад!

— Найму адвоката, но попробую всё устроить. Главное, чтобы вы не претендовали на его опекунство.

— Ой, да мне-то он без надобности. Темноволосый, сероглазый, совсем на нашу породу непохожий. Нелюдимый, словно волчонок. Я вот на вас смотрю — он и на вас не похож. Совсем.

— Он — вылитый отец. Расскажите, мальчик ходит в школу? С кем он дружит?

— Без понятия. Мне семьдесят семь лет. В школу не ходила, за ручку его туда не водила, Марата не искала. Он знает, где я живу. Захочет — придёт.

Я чуть не взвыла от досады. Нет, ну как можно быть такой безалаберной? Я прекрасно понимаю своего сына, который предпочёл скитаться, чем жить с такой бездушной женщиной.

Ребёнку всего девять лет! Он должен где-то спать. Что-то есть! А ей — всё равно!

Самое интересное, что судьба подарила моему сыну приёмную мать — и тоже Анастасию, мою тёзку. Но она так и не смогла для него стать настоящей матерью.

— Расскажите мне, где его школа. В чём он одет был, когда уходил?

Старушка быстро нацарапала на клочке бумаги адрес школы.

— Я не переводила его никуда. Он должен был ходить в ту же школу, в которую ходил при жизни Настеньки. Одет? Джинсы и куртка чёрная. Обычно одет.

— Документы у вас его есть? И фотография?

Женщина быстро кивает, и приносит мне фотографию Серёжи-Марата, вставленную в красивую фоторамку.

— Спасибо. Я вас сообщу, как только найду мальчика. У вас есть телефон?

— Да есть, а толку-то? И Дима, и Настя, умерли. Мне больше звонить некому.

— А у Марата?

— У него есть часы такие, по которым разговаривать можно. Только он их дома оставил, вон — на тумбочке лежат в прихожей.

— А он не может быть в своей квартире? Ну, той, в которой он жил с родителями?

— Так я её сдаю. Приличной семье. Деньги-то нужны.

Я оглядываю пристальным взглядом маленькую кухоньку Алевтины Петровны. Не похоже, что она очень нуждается в деньгах. Тем более, она могла бы переехать в квартиру дочери и жить там, чтобы Марату не приходилось долго добираться до школы. Судя по адресу, мальчику приходилось ежедневно ездить минут сорок на наземном транспорте.

Но, видно, бабуля думает только о своём благополучии.

— Я надеюсь, вскоре найду мальчика. У вас есть хоть предположения, где он может быть?

— Не-а. Да и неинтересно мне. Вы поймите, это для вас он — сын, а мне — никто.

При этих словах мне захотелось стукнуть старуху, и я еле сдержалась, чтобы этого не сделать.

Вывалившись из подъезда, я засовываю бумажку с номером телефона пожилой женщины и адресом школы в сумку, и, прижимая фото сына к груди, оглядываюсь по сторонам — таксист уже уехал, не дождавшись меня. Что ж, придётся добраться до дома на метро, или вызывать такси.