Снова мёртв. Том 1

Глава 33 Жил, да был…

Жил да был маленький, наивный мальчик по имени Алексей Алексеев. Как можно было понять, дорогая ему матушка над именем его особо не старалась. Из-за этого над ним довольно часто посмеивались. Конечно, жестокие и полные невинности дети не смели смеяться над ним в открытую, а потому насмехались за его спиной, наивно полагая, что он ничего не знает.

Маленького мальчика мало заботило, что о нём говорят другие, ибо волновало его только одобрение кровного отца и горячо любимой матери. Отец его был довольно важной шишкой, а потому был просто до неприличия занятым человеком. Он мало времени уделял собственной семье, разве что иногда «навещал» его матушку.

И это конкретно так бесило одну «крайне важную особу», говоря проще, истеричку, что приходилась ему мачехой. Ни мгновения рядом с ней не проходили без криков, без критики и без постоянных сравнений с её сыном.

Маленький мальчик всеми силами старался игнорировать её, однако её слова, подобно жалу, всё-таки сильно ранили его.

Отец же, несмотря на старания, смотрел на него как на насекомое, на жалкое подобие человека, не заслуживающее существования. Мальчик поначалу не понимал этого, всеми силами старался не замечать…

Родная мать же, вопреки его воли, постоянно записывала мальчика на всевозможные занятия: дополнительные уроки, уроки музыки, уроки рисования, боевые искусства и многое другое. К сожалению, ни в чём из этого он не преуспел, да и банально не справлялся со всем и сразу. Он старался, прикладывал все силы, чтобы оправдать ожидания матушки, чтобы доказать, что он лучше его брата. Тщетно…

Чтобы он ни делал, как бы ни старался, все критиковали его: мачеха, отец, какие-то незнакомцы, да даже родная мать временами упрекала собственного сына. Это сильным грузом давило на самооценку Алексея, но он не унывал и продолжал стараться.

Он искренне восхищался своим отцом, всегда верил, что если как-следует постарается, то заслужит любовь матушки и отца. Он верил…

Верил до тех пор, пока совершенно случайно не стал свидетелем крайне неприятной сцены.

Его кровный отец, будучи совершенно голым, выставив напоказ своё натренированное, мускулистое тело, активно извивался, целовался и очень странно двигался в паре с какой-то неизвестной мальчику женщиной.

Подобно желе, грудь женщины вздымалась и колебалась из стороны в сторону при каждом движении мужчины. С них стекали целые ручьи мерзкого пота, а звуки, что издавались при резком соприкосновении, вызывали на теле мальчика дрожь и мурашки. Воистину так, эта сцена навсегда травмировала незрелый ум Алексея. Настолько, что ему ещё долгое время вспоминался тот мерзкий запах пота вперемешку с алкоголем и другими телесными жидкостями.

Впрочем, травмировал мальчика не столько сам акт, сколько тема, которую эти люди обсуждали во время сего ужасающего действа.

— Он ни на что не годен. — заявлял его отец, тяжело дыша.

— Он жалок. — говорил он, активно двигаясь бёдрами. — Горазд лишь деньги мои транжирить.

Эти слова определённо были направлены в сторону Алексея. Это было очевидно.

— Не… ах~ ужели тебе его не жалко? — в наслаждении говорила неизвестная женщина. — Он же… ах~, старается, да и выглядит мило…

— Да плевать мне на этого ребёнка! — восклицал он, будто говоря очевидные вещи. — Он глупое, наивное и бесперспективное чмо. Тц, и в кого он такой тупой!?

Весь мир глупого, наивного и бесталанного мальчика в тот день разрушился. Несколько дней и ночей он провёл в раздумьях и сомнениях, постепенно осознавая жестокую реальность. Всю жизнь он упорно пытался доказать свою полезность, показать, что он ничем не хуже своего идеального брата. Он желал лишь похвалы, однако эта ситуация помогла окончательно развеять пелену с глаз.

Он принял правду. Его родители никогда не любили его, рассматривали лишь в качестве расходной фигуры, да нагружали непосильной ношей, глупо ожидая, что он справится.

Иронично, но даже та неизвестная ему женщина лёгкого поведения проявила больше заботы к нему, чем его так называемые «родители». Правда, спустя несколько недель она, совершенно случайно, стала жертвой несчастного случая и погибла в муках. Забавно было слышать детали сего происшествия из уст матушки…

Мальчик продолжал поддерживать свои оценки, однако на дополнительных занятиях он перестал стараться. В нём более не было желания оправдывать чужие ожидания, которых, вероятно, даже не было.

Тогда критика в его сторону стала сильнее.

Алексей с каждым днём погружался в апатию. То, что раньше казалось ему смыслом жизни, оказалось пустышкой, а люди, которых он считал друзьями оказались лжецами и умелыми актёрами.

И в один день, словно всего остального ему было мало, он попал в так называемое «Дорожно-транспортное происшествие», которое закончилось для него тремя месяцами в больнице и домашним обучением.

По странной иронии судьбы, именно это страшное происшествие стало для Алексея спасением, поскольку ему более не было нужды посещать место, полное ненавистных ему вещей, более не нужно было проводить время с репетиторами, более не нужно было заниматься боевыми искусствами и спортом. И благодаря этому он смог с головой погрузиться в совершенно новый для него мир интернет развлечений: онлайн-игры, аниме, манга и тематические чаты.

Целыми днями он сидел в уютной тёмной комнате, поглощая интернет контент.

Его «семье», правда, это совершенно не понравилось. Они не могли принять присутствие инвалида и полного домоседа, что разоделся не пойми как, а потому вознамерились отречься от него, как только он достигнет совершеннолетия.

Алексей прекрасно знал сей факт, а потому готовился. Он, по возможности, собирал деньги и набирался навыков, необходимых для самостоятельной жизни. Он мечтал о несложной, но очень прибыльной работе, о жизни, которую смог бы посвятить познаванию аниме культуры и видеоиграм.

Что ж, к сожалению или к счастью, беспокоится об этом ему не пришлось, ибо он каким-то образом привлёк внимание какого-то фрика и попал в это отвратительное место…

— Вы меня вообще слушаете..? — с сомнением спросила я.

Передо мной сидело четыре молодые девушки, перевязанные бинтами с ног до головы. На их лицах не выражалось ни единой эмоции, да и взгляды их были словно направлены в пустоту. А одеты они были в неряшливые, уродливые платья моего собственного производства. И, если бы их груди не вздымались при каждом вдохе, я бы и вовсе решила, что передо мной не люди, а чрезмерно реалистичные куклы размером один к одному.

Несмотря на мои речи, они не обращали на меня ни малейшего внимания, лишь отрешённо глядели в никуда. Честно, складывалось впечатление, что даже камень был бы лучшим слушателем, чем они.

— Чёрт! — выругалась я от накопившейся досады. — Я, значит, душу свою изливаю, рассказываю о том, о чём ни одной живой душе бы не рассказала, а им глубоко насрать…

Посмотрев на их пустые, лишённые жизни глаза, я от копящейся злобы сжала кулаки с такой силой, что из них маленькой струйкой пошла кровь.

— Я, может быть, и не общительный человек, но ведь и мне иногда нужен хоть какой-нибудь человеческий контакт…

Не заметив с их стороны ни малейшей реакции на мои слова, я, бросив короткое прощание и обещание скоро вернуться, повернулась к ним спиной и вышла из импровизированного жилища. Затем, неуверенными шагами я направилась туда, куда глаза глядят.

— И на кой чёрт я оставила их в живых? Они же будут для меня исключительно лишним грузом! Поговорить ей, бл. ть, захотелось!

Злоба, досада и разочарование бурлили во мене, грозясь выплеснуться наружу.

Какая же я дура! Вместо того, чтобы даровать им сладкую, долгожданную смерть, я, желая удовлетворить глупый порыв наконец выговориться, эгоистично заставила их выслушивать жалкую исповедь жалкого человека. И хуже всего то, что они даже не слушали! В их взгляде даже намёка на интерес не было! И это злит больше всего!

Не в силах терпеть накопившиеся эмоции, я резко развернулась и со всей силы ударила в толстый ствол ближайшего дерева. Звонкий треск разнёсся по лесу, отвечая на мой удар, однако, почувствовав лёгкое удовлетворение от боли в кулаке, я нанесла ещё один удар. Затем, стиснув зубы, я ударила снова, снова и снова.

Каждый новый удар сопровождался громким хрустом и глубокими вмятинами. Кровь стекала с моих кулаков, капая на землю, но я не останавливалась.

Сила, вложенная в каждый удар, всё нарастала, проносясь по всему второму уровню громогласным шумом. И била я с такой скоростью, что звук напоминал отбойный молоток.

Мои кулаки, не выдерживая напора, стремительно превращались в сплошное кровавое месиво, однако мне было плевать.

И, вновь замахнувшись, собрав как можно больше силы, я нанесла финальный удар по стволу. В следующее мгновение со стороны могучего дерева послышался оглушительный треск, когда на поверхности его начали расходится глубокие трещины. Могучее дерево, стоящее здесь, по крайней мере, сотню лет, медленно накренилось, издав протяжный, жалобный скрип, и рухнуло на землю.

В тот же миг земля под ногами задрожала, а в воздух поднялось целое облако, состоящее из пыли и мелких обломков дерева.

Тяжело дыша и обильно потея, я, наконец утихомирив водоворот эмоций, с болью смотрела на свои руки. Теперь они выглядели абсолютно изуродованными. На них не было ни единого живого места: множество болезненных заноз и переломов с растерзанной плотью. Кулаки болели неимоверно сильно, однако такая боль ничего для меня не значила, ибо я настолько привыкла к ней, что могу с лёгкостью её проигнорировать.

И, если честно, то она даже помогает мне успокоиться, сдержать растущий во мне гнев и жажду крови.

Возможно, прозвучит странно, но мне это даже начинает нрав… Нет! Стоп! Неправильно выразилась!

Конечно, сильная, невыносимая боль приносит мне лишь уйму страданий и неприятных воспоминаний. Я имела ввиду небольшую боль, как сейчас, к примеру. Только такая боль мне нравится. Я не какая-та там мелкая мазохистка, которой нравятся страдания!

ПОНЯТНО!?

Это просто помогает успокоиться…

— Не важно… — пробормотала я, громко вздохнув.

В последнее время мне никак не даёт покоя недавно увеличенная сила, контроль над маной и внешность: слегка потемневшая кожа и иногда проскакивающие локоны абсолютно чёрных волос. К тому же мои воспоминания о последней попытке будто в тумане. Сколь бы долго не пыталась вспомнить причину смерти и что ей предшествовало, не получается. Есть лишь несколько чётких фрагментов воспоминаний, которые сами по себе ни о чём не говорят.

Могу лишь предположить, что я либо окончательно поехала рассудком, либо та ублюдина, что ответственна за моё нахождение в этой жопе мира, вновь что-то сделала со мной. Правда, в голове никак не укладывается, что вообще могло заставить её стереть мне воспоминания.

Неужели тогда произошло нечто непредвиденное или что-то нежелательное? Хотя, может быть, в этом и причины особой не было. В конце концов, эта мерзкая особа по собственной глупой прихоти отправила двух невинных людей в это треклятое подземелье, предварительно смешав их воспоминания и личности в адском коктейле противоречий.

— Ха, — устало выдохнула я. — весьма неприятно осознавать, что ты всегда наблюдаешь за мной… Неужели заняться больше нечем!?

Хотя, полагаю, что если за мной и следят, то не на постоянной основе… надеюсь… Не хочу думать, что во время купания и во время «нахождения в кустах» кто-то внимательно наблюдал за мной…

Бросив взгляд на свои изувеченные руки, я могла лишь недовольно покачать головой. Их состояние было просто ужасным: каждый палец выглядел так, словно его специально выворачивали, и даже пошевелить ими я толком не могла. Кожа местами содрана, а кровь, собираясь каплями на кончиках пальцев, стекала на землю.

— Это никуда не годится… — тихо пробормотала я.

Представив себе нужный результат, я активировала навык «Искажения тела». Через мгновение мои изуродованные пальцы с хрустом вернулись в правильное положение, кровотечение прекратилось, а кисти приняли хоть и повреждённый, но уже не столь ужасный вид.

К сожалению, этот навык не способен залечивать ранения, однако позволяет исправлять положение костей и останавливать кровотечение. Сам по себе это невероятно полезный и универсальный навык, поскольку он позволяет менять форму конечностей, увеличивать или уменьшать их размеры, а также принимать форму котёнка. Конечно, у него есть и ограничения: нельзя отращивать новые конечности или удалять имеющиеся (по крайней мере, у меня не получается). Однако даже так у него гигантский потенциал.

Даже после исправления формы кистей, мои пальцы никак не хотели двигаться. Только мизинец и большой палец чуть подрагивали.

— Чёрт. — тихо выругалась я, раздражённая собственной глупостью и безрассудством. Не стоило доводить себя до такого. Это было очень глупо.

Восстановление, даже после эволюции, займёт как-минимум несколько дней и до тех пор руками будет пользоваться крайне затруднительно.

Из-за злости на саму себя и раздражения мне хотелось что-нибудь ударить или уничтожить в очередной вспышке ярости, однако, прикусив губу, я заставила себя успокоиться.

Нужно держать себя в руках…

В это мгновение мне в голову пришла довольно хорошая идея: вместо искалеченных рук, использовать духовный клинок. Не как оружие, а в качестве проекции заменить повреждённые кисти. Думаю, мне должно быть по силам сымитировать с помощью него движения пальцев и рук.

И идея понравилась мне настолько, что я тут же принялась за её реализацию. Направив ману по линиям татуировки, вокруг моих ладоней появилась полупрозрачная зелёная оболочка. Когда они обволокли мои руки с кистей до локтей и окончательно приняли нужную форму, я попыталась пошевелить фальшивой рукой.

Делала я это путём динамичного изменения формы оружия. И было это невероятно сложно — буквально каждое движение требовало нечеловеческой концентрации. Простое сжатие пальцев в кулак и разжатие заставляли меня потеть от усталости и напряжения.

— Это… слишком непрактично. — пробормотала я, чувствуя сильное напряжение.

Однако, если подумать, это может стать просто прекрасной тренировкой по улучшению контроля над маной и оружием.

После долгих попыток мне наконец удалось добиться минимального прогресса. Теперь, пусть и с трудом, но я могла пользоваться «руками». Пусть каждое движение и требовало колоссальных усилий, и было это дико неудобно, однако это всё же лучше, чем остаться с двумя нерабочими культяпками.

— Ладно, думаю, надо бы уже возвращаться. — бормотала я, вытирая пот со лба. — Мне как-то неспокойно от того, что я оставила их на столь долгий срок.

Кто знает, какие монстры или звери могли наткнуться на них. Конечно, это крайне маловероятно, поскольку я истребила практически всё живое в этой местности, однако было бы глупо игнорировать даже мизерный шанс на это. В конце концов, в этом треклятом подземелье может случиться всякое.

Направившись в сторону импровизированное жилища, я по пути собрала немного полезных трав, ягод и фруктов. Также мне попался весьма крупный заяц, которого я без лишних раздумий убила и забрала с собой.

На ужин сегодня будет жаренное заячье мясо с травами, сладкие фрукты и компот.

М-да… уже малость тошнит от такой однообразной пищи. Ничего по-настоящему вкусного. Впрочем, в моих условиях ни о чём лучше этого мечтать не приходится, так что придётся довольствоваться тем, что есть.

Подойдя к небрежно сделанной лачуге, состоящей их досок, палок и тряпок, я насторожилась. Она выглядела так же, как и обычно, однако что-то было не так. Здесь было слишком тихо, да и в нос ударил весьма отчётливый запах железа…

Нахмурившись, я резко открыла сколоченную на скорую руку дверь и застыла в проёме, осматривая внутреннее убранство.

Вид был… разочаровывающим.

Три девушки, валяясь в луже собственной крови, более не имели стеклянного, кукольного взгляда. На смену ему пришла весьма умиротворённая улыбка. Их глотки были перерезаны, и из ран всё ещё сочилась алая жидкость, окрашивая пол в кровавые тона.

Около их тел же стояла девушка с яркими голубыми глазами. Они были пусты и не выражали ни печали, ни сожаления, ни злости от вида, содеянной ею жестокости.

И с такой же безмятежностью в глазах она медленно поднесла нож к горлу…

…