Глава 9

– Я не собираюсь спрашивать, зачем ты это сделала.

– Вот и хорошо, потому что я не намерена ничего объяснять, – раздраженно ответила Сара. Ей стало так жарко от близости его тела, от его запаха, что если бы она нечаянно его не ущипнула, она бы набросилась на него. А это было бы плохо, поскольку он уже не сомневался, что она его хочет. К тому же он все время говорил об Алэне, и Сара чувствовала себя виноватой за то, что заставляет его переспать с ней, не говоря уже о том, что она вынудила его жениться.

– Какая же ты странная, – опять прошептал он ей на ухо.

– Да уж, такая, – согласилась она, хотя ей показалось, что это был комплимент. – А теперь давайте спать.

Он зевнул, и Сара почувствовала, как его тело обмякло и он тихо захрапел. Но сама она не могла уснуть. Мысли путались у нее в голове. Она знакома с этим человеком, которого называла мужем, всего два дня, а у нее было такое чувство, будто они знают друг друга много лет. Она восхищалась тем, что он ей о себе рассказал, и уважала его за то, что он сделал.

Сара все больше чувствовала себя виноватой. Этот человек ищет своего сына после того, как потерял свою единственную любовь, а она женила его на себе.

Но разве это не Бог послал его? Она так истово молилась, что Господь услышал ее молитвы. Может ли она усомниться в мудрости Всевышнего? Возможно, Каллен также просил Бога, чтобы он помог ему найти сына? И если она приняла бы любого человека, которого послал ей Бог, он согласился бы на все, только бы найти сына.

Они закрепят свою сделку как полагается, потому что это был ответ на их молитвы. Незачем винить себя или о чем-то сожалеть. Что сделано, то сделано. И что надо будет сделать, будет сделано. Ей придется согласиться с тем, что эта сделка нужна им обоим, и она верила, что Алэна отнеслась бы к ней так же. Благодаря этой сделке отец и сын воссоединятся, а ведь именно об этом мечтала Алэна.

Мысли изводили Сару до тех пор, пока она наконец не забылась тяжелым сном.

Она проснулась и, потянувшись, села. Она была одна. Каллена в доме не было, огонь в камине потух, а одеяло было подоткнуто вокруг нее со всех сторон. Она представила, как Каллен подтыкает одеяло.

Его забота тронула ее сердце.

Сара еще раз потянулась, сунула ноги в ботинки, встала и начала скатывать одеяло. Она чувствовала себя отдохнувшей, несмотря на то что проспала всего несколько часов. Скорее бы снова пуститься в путь, скорее бы вернуться домой, думала она. Одно это прибавляло ей силы.

Сара ополоснула лицо холодной водой из котелка и провела пальцами по волосам. Ей не терпелось сменить простую юбку и блузку, которые в течение двух лет были ее единственной одеждой, на свое платье. Долгими зимними вечерами они с сестрой сидели у камина, разговаривали, смеялись и шили себе красивые платья. Приятно иметь возможность выбрать то, что нравится! Дверь распахнулась, и вошел Каллен.

– Солнце светит ярко, и снег почти весь стаял, – провозгласил он. – К полудню вообще все уже высохнет. Предлагаю ехать прямо сейчас, чтобы захватить побольше дневного света.

– Согласна. Отрежу кусок хлеба, чтобы пожевать по дороге.

– Отрежь кусок и для меня, а я пока пойду за лошадьми.

Спустя несколько минут они уже были в седлах.

– Мы будем останавливаться лишь для того, чтобы отдохнули лошади, – сказал Каллен. – Предлагаю нигде не задерживаться до самого вечера.

– Не возражаю, но потом нам придется свернуть с этой дороги…

– Я знаю, – кивнул Каллен. – Я сегодня утром вспомнил, как мой отец взял меня с собой, когда отвозил луки, которые он смастерил для лорда Макферста…

– Земли клана Макферстов граничат с нашими на севере.

– Мой отец, помнится, упоминал клан Макхирнов. А еще помню, как мы проезжали рынок, где он купил мне сладкий пирожок. Такой вкусный!

– Это место в двух днях пути отсюда.

– Отлично, – улыбнулся Каллен, – я куплю тебе пирожок.

Думая о пирожке, Сара жевала сухой хлеб. Впрочем, она думала не о самом пирожке, а о том, что он купит его для нее. Еще ни один мужчина ничего ей не покупал и не дарил. Она почувствовала, как у нее сжалось сердце, но приказала себе больше не думать об этом.

После поворота дорога стала шире, и Сара поехала рядом с Калленом.

– Значит, ваш отец мастерил луки?

– Он делал самые лучшие луки и стрелы и лучше всех стрелял из них. Он, бывало, говорил мне, что терпение – это главное для мастера, изготовляющего луки, и лучника.

– А вы терпеливы?

– Как ты думаешь?

Сара рассмеялась:

– Я думаю, что, кроме как на стрельбу из лука, у вас ни на что терпения не хватает.

Каллен тоже рассмеялся:

– Полагаю, мой отец согласился бы с тобой.

– Вы любили своего отца, – тихо сказала Сара.

– Он был единственным отцом, которого я знал. Единственным человеком, кто был добр ко мне и заботился обо мне.

– А что с ним случилось?

– Он заболел. Я ухаживал за ним, хотя он говорил мне, что я должен жить своей жизнью. Он научил меня всему, что необходимо, чтобы выжить.

– Но вы его не оставили.

Каллен покачал головой:

– Я не мог. И не хотел. Он усыновил меня, когда мне было десять лет. Он научил меня тому, что в этом мире есть заботливые люди. Пришел мой черед позаботиться о нем. Когда он умер, я похоронил его по-христиански и стал жить своей жизнью, как он того хотел.

– Он был для вас настоящим отцом.

– Да. Это так.

Сара представила себе Каллена десятилетним мальчиком, одиноким и напуганным, которого взял к себе человек, зарабатывавший на жизнь изготовлением луков и стрел. Он скорее всего взял мальчика в подмастерья, но со временем, очевидно, полюбил одинокого парнишку и привязался к нему всем сердцем. Да еще научил его выживать.

Странным образом этот человек и мальчик помогли друг другу так, как сейчас помогают друг другу она и Каллен. Они получат то, что им нужно, и потом пойдут каждый своей дорогой.

– Расскажите мне еще о вашем детстве, – попросила Сара. Ей действительно было это интересно.

– Нечего особенно рассказывать.

– Тогда я расскажу вам о своем, – предложила она, и уже через несколько минут они хохотали над выходками своевольной девчонки, с которой не было сладу.

Ближе к полудню они нашли укромное место на берегу ручья, где лошади могли отдохнуть и утолить жажду, а они поесть вяленого мяса и сыра.

– Ты болтаешь безостановочно, – сказал Каллен, стряхивая с ладоней крошки. – По-моему, ты не умолкала ни на минуту с тех пор, как мы утром уехали.

– А что тут удивительного? Я два года жила в монастыре.

– Все же мне трудно себе представить, что ты там молчала.

– Как, позвольте, можно что-то узнать, если не разговариваешь с людьми? Какой смысл сидеть без дела и не участвовать в жизни? Как вы и как Алэна? Я уважаю ее за то, что она пошла против своего отца и полюбила того, кого сама выбрала. Иначе она никогда не узнала бы, что такое настоящая любовь.

– И все же ты обвинила меня в том, что я любил ее недостаточно, чтобы уйти от нее и тем самым обезопасить.

– Я верю в то, что, если люди любят по-настоящему, их ничто не может разлучить. Они всегда найдут возможность вернуться друг к другу, несмотря ни на что. Так что, даже если бы вы покинули Алэну, она нашла бы способ вернуться к вам. Любовь не позволила бы вам разлучиться, и так это и произошло. Хотя вы были в тюрьме, а Алэну запер ее отец, любовь нашла путь к вашему воссоединению. Я просто хотела знать, думали ли вы об этом.

Каллен задумчиво потер подбородок.

– Вы все же об этом думали? – поинтересовалась Сара.

– Как я мог об этом не думать? Ведь я отвечал за ее безопасность, а вышло так, что из-за меня она подверглась страшному риску. Что я после этого за человек?

– Человек, который любит. Любит настолько, что может отпустить ее. Но она любила вас так, что отказывалась отпускать вас.

Каллен покачал головой:

– Тебе и вправду не откажешь в проницательности.

– Просто это логично.

– Наоборот, логики никакой нет.

– Любовь, очевидно, заменяет логику. Так, во всяком случае, мне кажется.

Она подставила лицо теплому солнцу.

– Но теперь мне необходимо быть логичным, – твердо заявил Каллен.

Она посмотрела на него. Он был явно встревожен.

– Но вы и поступили логично. Вы женились на мне, чтобы найти своего сына.

– Некоторые посчитали бы это глупостью.

Сара нахмурилась:

– Это те, которым был бы безразличен их сын. Только бескорыстный родитель может стольким пожертвовать ради своего ребенка. Я восхищена вашей храбростью и тем, что вы многим поступились ради хорошего дела.

Каллен рассмеялся:

– Ты меня рассмешила.

– Вот и хорошо, так вам легче…

Каллен не дал ей закончить. Он вдруг схватил ее за плечи, повалил на одеяло и наклонился, собираясь поцеловать.

Сара от неожиданности раскрыла рот, и он тут же этим воспользовался. Его язык проник внутрь, и эротические движения привели ее в невероятный трепет.

А его руки уже гладили ее талию и грудь, хотя эти движения и не были слишком интимными. Он просто дразнил ее, предупреждая о том, что еще впереди. Будь он проклят!

Она определенно попала в беду.

«Ущипни! Ущипни!» – приказывала она себе. Сара хотела ущипнуть себя за руку, а попала в его шею.

– О! – завопил он и, оторвавшись от нее, стал тереть шею. – Только не говори мне, что ты опять хотела ущипнуть себя!

Так оно и было, но щипать его было гораздо лучше.

– Нам надо ехать дальше.

– Чтобы сказать это, тебе не обязательно было меня щипать. – Каллен протянул ей руку, помогая встать. – Но ведь тебе понравилось, не так ли?

Сара проигнорировала его руку, встала и подняла с земли одеяло.

– Было недурно.

Улыбка исчезла с лица Каллена.

– Что ты этим хочешь сказать?

Она начала складывать одеяло, чтобы потянуть время и прийти в себя, потому что ее сердце бешено колотилось, а ноги дрожали.

– Вполне прилично.

Каллен вырвал из ее рук одеяло.

– Откуда тебе знать, если тебя никогда не целовали?

Она хотела было что-то возразить, но сказать было нечего и она так и осталась с открытым ртом.

– Ага! Я прав. Тебя никто еще не целовал.

– Вы правы, – охотно согласилась Сара. Бесполезно отрицать очевидное. – Меня никто никогда не целовал.

– В таком случае как ты можешь определить, хорошим был поцелуй или нет? – вызывающе спросил Каллен.

– Легко. – Она вырвала у него одеяло и стала его складывать. – Главное в поцелуе – это то, какие он в тебе вызывает чувства. – Поскольку ее ноги перестали дрожать, она должна была бы признать, что поцелуй чуть было не лишил ее сил, но это было бы равносильно тому, что она сдалась, а в этом Сара признаваться не собиралась.

Каллен подошел к ней и взял ее за подбородок.

– Ты хочешь сказать, что ты ничего не почувствовала, когда я тебя поцеловал?

Она мило улыбнулась:

– Я почувствовала достаточно, чтобы ущипнуть вас.

Ее замечание на самом деле было задумано как комплимент, но Каллен воспринял его иначе. Он отпустил ее подбородок, еле скрывая свое раздражение.

– Теперь я понимаю, почему твой отец собирался найти тебе мужа. Вот уж несчастный был бы человек!

Ее улыбка стала еще нежнее.

– Зачем говорить о себе в таком недобром тоне?

Он вздрогнул, пробормотал что-то нечленораздельное, а потом рявкнул:

– Пора ехать!

– Да я давно готова, – сказала Сара, протягивая ему свернутое одеяло, и, приподняв юбку, прошла мимо него к своей лошади.

Позже, решив, что молчание может оказаться более полезным, она какое-то время не проронила ни слова, давая ему возможность справиться с раздражением. Как раз в тот момент, когда она решила, что сойдет с ума, если будет и дальше молчать, они оба вдруг остановились оттого, что от топота приближающихся лошадей под ними задрожала земля.

Каллен сделал ей знак укрыться в лесу. Не успели они спрятаться за деревьями, как на дороге появилась груженная бочками повозка, которой управлял тощий монах.

Покрытое красными пятнами лицо монаха заливал пот, в глазах стоял страх, и он так нахлестывал лошадей, будто за ним гнались черти.

Каллен взглядом велел Саре оставаться на месте, но она и не собиралась выезжать на дорогу. Когда монах исчез из виду, на дороге появился отряд солдат.

– Не стоит ехать вслед за солдатами, – прошептал Каллен. – До вашего дома есть какая-нибудь другая дорога?

– Есть, но по ней редко кто ездит. Есть участки, где нам придется спешиться и вести лошадей за собой. Мы выйдем прямо к рынку, но потеряем пару часов.

– Я предпочитаю быть в безопасности.

– За вами охотятся солдаты?

– Я не уверен. Я надеялся, что лорд Балфорд считает, что мы с братом отплыли в Америку, но возможно, что он узнал, что кто-то интересовался рождением его внука.

– Вы думаете, что ему что-то сообщила аббатиса монастыря?

– Весьма вероятно. К счастью, она не знает, в каком направлении мы уехали и где находится мой сын. Это даст нам время, хотя я не знаю сколько. А это означает, что мы не можем рисковать.

Сара разделяла его мнение. Она страстно желала, чтобы Каллен воссоединился со своим сыном и благополучно отплыл в Америку. Она уже один раз спасла Александра от лорда Балфорда, спасет и сейчас. Только на этот раз ей придется защищать не только сына, но и отца.

Каллен дал ей знак следовать за ним и хранить молчание.

В том месте, где дорога раздваивалась, они увидели на земле несколько разломанных бочек и следы пива на остатках снега. Тощего монаха нигде не было видно, и Саре даже подумать было страшно, что с ним могло случиться. Они свернули с основной дороги и теперь ехали почти по бездорожью. Примерно через полчаса из леса к ним, отчаянно размахивая руками, выскочил монах, но сейчас на нем не было монашеского платья, одно лишь ветхое, в заплатах нижнее белье.

– Сжальтесь над несчастным и помогите, – взмолился он.

Загрузка...