Солдаты необьявленной войны

ГЛАВА 1

В 7.50 следующего дня вертолет, ведомый экипажем майора Лебедева, завис над плацем отдельного ремонтно-восстановительного батальона и медленно опустился, плавно коснувшись асфальта. Кудреев, как и положено командиру, первым вышел из чрева «вертушки». Его, как и ранее, с попыткой доклада встретил начальник штаба:

— Товарищ подполковник, за время вашего отсутствия…

— Да ладно тебе, Витя. Вкратце, как дела?

— Здесь все нормально, у вас как?

— Пойдет. Задачу выполнили, потерь нет.

— А чего задержались?

— Так сложилась обстановка, потом подробнее расскажу.

Командир отряда прошел к выстроенному личному составу первой и второй диверсионных групп:

— Здравствуйте, орлы!

— Здравия желаем, товарищ подполковник!

— Для встречи сослуживцев, разойдись!

Бойцы отряда, не задействованные в операции у Гелоя, ринулись к вертолету, встречать боевых друзей, точно так же как те в свое время встречали вернувшихся из-под Бады профи первой и второй групп.

Пришел подполковник Воронцов.

Раскинул руки:

— Андрюха! Вернулся? Ну, здорово, что ли, гроза духов?

— Здорово, Дима!

Офицеры обнялись.

Воронцов, посмотрев на радостную толпу у вертолета, определил:

— Как понял по настроению твоих ребят, выход в Чечню был успешен?

— Да, Дима. Все прошло нормально. Главное, без потерь.

Кудреев передал свое оружие начальнику штаба, попросил:

— Виктор Сергеевич, не в службу, а в дружбу, передай «стволы» по команде, пусть сдадут в ружкомнату, а я в штаб! Нужно Бригадиру доложиться!

Щукин улыбнулся:

— Конечно, Андрей Павлович, к тому же в штабе тебя действительно ждут с нетерпением.

Офицеры направились к управлению отдельного батальона.

На входе в штаб Кудреев вдруг почувствовал волнение. Вот справа по коридору металлическая дверь секретной части отряда, а за ней… Оля!

И она ждет его, уже наверняка оповещенная о прибытия групп с боевого выхода. Он сейчас увидит ее.

Воронцов обошел командира отряда спецназа, улыбаясь, направившись в служебное помещение.

Кудреев открыл дверь секретки.

Ольга стояла возле стойки, разделяющей комнату.

— Андрей! — скорее выдохнула, чем произнесла женщина.

Она прильнула к подполковнику, спрятала на груди свое лицо и… заплакала.

Кудреев, гладя ее волосы, произнес:

— Ну, вот тебе раз! Я вернулся, живым и невредимым, а ты в слезы.

— Я так боялась! Боялась и беспокоилась! Ты не представляешь! Первую после отлета ночь спать не могла. Тревожное предчувствие буквально разрывало сердце. Димка пытался успокоить, но ничего у него не вышло. Утром немного отлегло, но тревога все же продолжала терзать душу. Прошло два дня, а никто не знает, что у вас в Чечне. Потом нас всех вдруг перевели на повышенный режим боевой готовности. Что было думать? Только то, что группам, действующим на выходе, в любую минуту может потребоваться помощь. Даже вертолет на плацу дежурил. Все были в напряжении, и никто ничего конкретного не говорил. Как страшна, Андрей, неизвестность!.. И только вчера вечером зашел начальник штаба, сообщил, что вы утром возвращаетесь. Лишь тогда все и отпустило.

— Вот и славно! Давай-ка, Оль, вернемся к службе. Мне нужно доложить в Центр о прибытии на базу.

— Да, да, конечно! Минуту, я подготовлю аппаратуру.

Ольга прошла за стойку, села на свое рабочее место, вскоре доложила:

— Я готова, диктуй.

«Совершенно секретно!

Утес — Бригадиру.

В 8.00 сегодня две диверсионные группы подчиненного мне отряда, успешно выполнив поставленную задачу по Гелою, вернулись к месту временной дислокации. Жду дальнейших указаний.

Утес».

Тут же пришел ответ из Москвы.

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!

Бригадир — Утесу.

Поздравляю с благополучным возвращением. Отличившихся бойцов в операциях у Бады и Гелоя представить к правительственным наградам. Далее отряду заниматься согласно учебному расписанию. Режим боевой готовности снизить до постоянного!

Бригадир».

Прочитав текст шифрограммы из Центра, Кудреев протянул лист бумаги Воронцовой:

— Оля, уничтожь документ. Возьми карту, — подполковник протянул ей свою оперативную карту, которую брал в Чечню, — и до вечера расстанемся. Жди меня дома у брата в 18.00.

Выйдя из секретки, Кудреев прошел в кабинет командира рембата.

Воронцов уже выставил на стол бутылку коньяка:

— Прошу к столу, герой!

— Благодарю. Давай, Дим, по-быстрому сто граммов проглотим и разойдемся.

— Что так?

Андрей уточнил:

— На время разойдемся. К 18.00 дома накрывай полноценный стол.

— Не понял?

— Ты забыл о нашем разговоре перед последним моим вылетом?

Воронцов потер подбородок:

— Честно говоря…

— Я обещал прийти свататься. А свои обещания привык выполнять.

Лицо Воронцова просветлело.

— Дело! Рад! К твоему приходу все будет готово! А… это, Ольга сама-то знает?

— То, что вечером встречаемся у тебя, — да, остальное — сюрприз!

Воронцов наполнил бокалы.

Офицеры выпили, закусили. Кудреев спросил:

— Что слышно насчет Дубова? Как мне известно, мое командование должно было на него вызов прислать.

— Прислали предписание об откомандировании. Сейчас должность сдает. Ему, насколько я в курсе дела, в какой-то ваш центр прибыть следует через две недели.

— Ну и хорошо. Попомни мои слова, Дубов еще в Героях России ходить будет.

— А я в этом и не сомневаюсь.

Вскоре Кудреев покинул штаб.

Вернулся к себе домой, сбросил робу, отправив ее в кучу для стирки, побрился, принял душ. Переодевшись в «гражданку», позвонил по внутреннему телефону Щукину. Приказал начальнику штаба подогнать к дому «Волгу» с водителем.

Через час он ходил по магазинам поселка Дивный.

В 17.50 подполковник с пакетом и букетами роз вышел из квартиры, закрыв дверь. И тут услышал за спиной:

— Здравствуй, Андрей!

Обернулся.

— Людмила?

— Я.

— Зачем ты здесь?

— Странный вопрос. Ответ на него ты и сам прекрасно знаешь.

— Опять взялась за свое?

Официантка вздохнула:

— Я ничего не могу с собой поделать. Ждала тебя. Конечно, можешь не верить, но это так. А ты, смотрю, в гости собрался?

— Угадала.

— Представляю, к кому.

— И что?

— Ничего. Счастливая она, эта Воронцова.

Андрей немного удивленно посмотрел на женщину.

Сегодня ее поведение разительно отличалось от того, как обычно вела себя разгульная бабенка. За исключением, пожалуй, одного случая, когда он пожалел ее.

Спросил:

— С чего бы это ты стала такой смирной? Беседа с замполитом в кустах у магазина подействовала? На Кравцова перекинулась?

— Все бы обидеть меня?!

— А что же ты на политрука не обижалась, когда он хватал тебя за задницу?

— Я должна оправдываться?

— Нет. Мне ты ничего не должна, как и я тебе. Но мне пора. Времени нет переливать из пустого в порожнее.

Людмила вновь вздохнула:

— Конечно. Тебя ждет Ольга. И ты стремишься к ней. Наверное, это правильно. Не буду тебе дольше досаждать, Андрюша! Спрячу свою любовь внутри, переболею. А вам с Воронцовой счастья. Наши пути больше не пересекутся, если, конечно, ты сам не захочешь меня.

Сказав это, официантка повернулась и скрылась за сиренью. По асфальту аллеи застучали быстро удаляющиеся каблучки.

Кудреев пожал плечами.

Что это произошло с ней?

Неужели и вправду одумалась? Что-то подсказывало Андрею, Людмила, как всегда, играет. Однако размышлять о ней времени, да и особого желания, не было.

Он вышел на улицу, направившись к дому Воронцова.

Дмитрий, одетый в строгий костюм, при галстуке, уже ждал товарища у калитки. Увидев Андрея, посмотрел на часы. 17.58.

Подойдя к Воронцову, Андрей спросил:

— Меня встречать вышел?

— И покурить, и тебя встретить. У нас все готово.

— Ну, что ж, приглашай тогда в дом, что ли?

— Проходи, гость дорогой.

Открыв перед Кудреевым дверь, Воронцов пропустил Андрея в прихожую.

Там его уже встречала жена Дмитрия, Елена. Офицер вручил ей один из букетов.

— Это тебе, Лена!

— Ты верен себе, Андрей. Моего бы научил вниманию к женщине.

— Не передергивай, Лен. Дима и так образцовый муж, впрочем, как и ты — жена. Это известно всему гарнизону и даже… отряду спецназа.

Кудреев направился в комнату. Воронцов последовал было за ним. Но Елена остановила мужа:

— А ты куда? Пусть молодые немного побудут одни. Идем, поможешь лучше салат и рыбу на стол отнести.

Дмитрий подчинился.

Андрей меж тем зашел в комнату.

Ольга, сидевшая в кресле, поднялась навстречу. Она была в новом красивом костюме.

Кудреев протянул букет:

— Ты неотразима, Оля! А это тебе.

Дмитрий с Еленой внесли две большие тарелки.

Закончив с сервировкой, встали рядом с Ольгой.

Кудреев кашлянул в кулак:

— Прошу извинить меня. То, что я хочу сказать, делаю впервые жизни. Поэтому волнуюсь.

Воронцов подбодрил его:

— Смелей, Андрей, здесь все свои.

— В общем… Оля… буду краток… я пришел сюда за тем, чтобы… предложить тебе руку и сердце. Вот. Ну, и соответственно… хотел бы узнать, согласна ли ты стать моей женой.

Наступила тишина.

Елена улыбалась. Ольга слегка покраснела.

Наконец неловкую паузу прервал ее голос:

— Да, Андрей, я согласна стать твоей женой.

Кудреев обернулся к Воронцову:

— Что скажешь ты, Дмитрий Дмитриевич, как старший брат?

— А что я могу сказать? Совет вам да любовь!

Лена захлопала в ладоши и предложила всем занять места за столом. Но Андрей остановил ее:

— Минуту, Лен, я еще не закончил. Подполковник достал из пакета небольшую коробочку, подошел к своей избраннице:

— Оля, прошу принять обручальное кольцо.

Ольга приняла подарок Андрея, поцеловав его.

— Спасибо, Андрюша. Наверно, мне следует что-то сказать, но… я не знаю что.

И вновь выступил Воронцов:

— Да хорош вам церемонии разводить! Всем все понятно безо всяких слов! Давай к столу! Отметим сватовство гусара!

Кудреев присел рядом с невестой, Воронцов, с супругой, напротив.

Пробкой хлестко выстрелило шампанское, зазвенели хрустальные бокалы, начался праздник.

И длился он до одиннадцати часов. Много было сказано, достаточно выпито. Наступила пора заканчивать застолье.

Первым из-за стола поднялся Кудреев:

— Ну, что же, ребята! Будем закругляться? Сегодня я официально забираю у вас Олю.

Порядком захмелевший Воронцов махнул рукой, разрешая:

— Забирай! Теперь я спокоен — сестра в надежных руках!

Елена подзадорила мужа:

— Смотри какой великодушный?! Он разрешает?! Как будто сестра без него не решила бы свою судьбу.

— А что? Я ее брат… старший! Мне положено… по штату!

Лена рассмеялась:

— Хорошо, хорошо, грозный ты мой!

И обратилась к влюбленным:

— Я очень рада за вас, Андрей и Оля! Уверена, все у вас будет так, как надо! Да, а когда вы намерены свадьбу сыграть?

Ответил Кудреев:

— Как говорится в официальных рапортах, о дате предстоящего важного и радостного события вы будете проинформированы в первую очередь и своевременно.

Вышли на улицу. Кудреев обнял Ольгу, несущую букет роз. Так, в обнимку, они и пошли по аллее к дому подполковника, которому отныне, пусть и временно, предстояло стать общим для Андрея и Ольги. Они шли, не замечая никого вокруг. Слегка хмельные и вдребезги пьяные от счастья.

Не заметили они и одинокой фигуры, внимательно следившей за ними из-за ствола дерева, что росло рядом с дорожкой. Зато глаза этой фигуры, яростно блестя в темноте, буквально впились в молодых, и еле слышно прозвучал шепот:

— Счастья захотели? Любви, большой и красивой? Будет вам и счастье… и любовь, и… еще кое-что в придачу!

Фигура вышла из-за дерева, когда влюбленные, открыв калитку, скрылись за кустами сирени у дома Кудреева.

Если бы подполковник на секунду вернулся и посмотрел на аллею, он без всякого труда, даже в темноте, узнал бы в этой фигуре официантку кафе Дома офицеров и жену начфина рембата Людмилу Крикунову. Но Андрей не вернулся и не посмотрел назад. Ему было не до этого.

Его ждала такая желанная и страстная ночь с любимой женщиной, ради которой он готов был на все. Что для Кудреева были какие-то злобные взгляды, какие-то следившие за ним и невестой тени? Пустота, пыль, которой и так хватало с избытком на улочках военного городка.

Следующее утро началось, как обычно.

Андрей с Ольгой вместе прибыли на службу.

На сегодня для личного состава третьей и четвертой групп был объявлен выходной. Подразделения майоров Сутенеева и Федоренко во главе с начальником штаба убыли на полигон учебного центра мотострелковой дивизии, где, согласно плану боевой подготовки, для спецназа были назначены стрельбы. Так что заняться в части и сегодня Кудрееву, по большому счету, было нечем. Он, обойдя практически пустое расположение, решил наведаться к Воронцову.

Тот находился в своем кабинете.

Воронцов встал из-за стола:

— У тебя и сегодня разгрузочный день?

— Да, вроде того.

— Так чего шарахаешься по части? Съездил бы в Новоярск, развеялся! В цирк сходил бы.

— Клоунов, Дима, и тут хватает, и потом, ты забыл поговорку, кто служил в армии, тот в цирке не смеется. Ну, ладно! Я к тебе вообще-то вот зачем зашел. Сколько еще отряду кантоваться здесь, неизвестно. Может, несколько дней, может, и год. Скоро осень. А крыша в моем особняке — ни к черту. Шифер влагу не держит. Да и хрен бы с ним, если бы жил один. Но теперь надо комнату второго этажа открывать, под спальню оборудовать, а там, сверху, во время дождя льет из всех щелей. Можешь решить этот вопрос?

— А твои профи только террористов мочить могут?

— Не в этом дело. Шифер нужен. И потом, заплатками не обойтись, придется весь дом перекрывать. А это уже забота твоего тыловика. Квартиры-то служебные?

— Ладно. Сделаем тебе ремонт. Но не ранее чем через неделю. Заместителю по снабжению после комиссии, будь она неладна, надо еще с вещевым имуществом разобраться. Как освободится, направлю на дом.

Кудреев поинтересовался:

— А что у него с тряпьем? Недостача?

— Напротив, излишки. А это намного хуже любой недостачи. Только вот до сих пор не пойму: почему так принято считать? Ну, обнаружили излишки, вписали в приход по складу, и все дела. Ан нет. Оказывается, наличие излишков — создание условий для хищения воинского имущества. А если до комиссии похитил, то все нормально, просто недостача и в худшем случае административное взыскание. Маразм, мать его! Да и кому старые портянки да трусы времен Второй мировой войны нужны? Достал уже этот дебилизм! И когда только избавимся от него? В стране строй сменился, а у нас все по-прежнему. Замполитов убрали, и что? Тут же заместителей по воспитательной работе в штат ввели.

Воронцов с досады махнул рукой.

Кудреев улыбнулся:

— Чего же ты хотел, Дима? Чтобы штабисты без работы остались? И так уже на майорских должностях полковники. Куда их девать, если убрать все эти проверки да комиссии?

— Сократить к черту! А если полковник хочет и дальше служить, даже на майорской должности, пусть в войска отправляется, ко мне заместителем.

— Размечтался! Он скорее тебя на гражданку выпихнет. У них, у папах, в штабах, брат, все повязано, кому, как не тебе, знать об этом? А посему разговор этот бесполезный закончим. С крышей вопрос, будем считать, решил. Пойду еще одно дело сделаю.

Дмитрий спросил:

— В части будешь?

— До обеда — да. Потом — дома. Вечером у своих лично поверку проведу! У меня сегодня половина отряда отдыхает, посмотрим, кто и насколько расслабится за день.

Кудреев вышел из кабинета Воронцова, прошел в секретную часть.

— Как дела, Оля?

— Нормально, как обычно.

— Это хорошо. Набери-ка текст сообщения для Бригадира.

— Диктуй.

«Совершенно секретно!

Утес — Бригадиру! Личное!

Намерен по обоюдному согласию заключить законный брак с прапорщиком Воронцовой О. Д. Прошу сообщить хотя бы примерную дату начала нашего с ней совместного отпуска! Приглашение на свадьбу прилагается!

Утес».

Ольга взглянула на Кудреева, прошептав:

— Ой, Андрюша, а удобно вот так, прямо?

— А как удобно, криво?

Ответ пришел спустя десять минут.

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!

Бригадир — Утесу! Личное!

Обоюдное решение о заключении брака полностью одобряю, хотя и понимаю, что мое одобрение вам совершенно не обязательно. Исходя из сложившейся обстановки, просьба об отпуске может быть рассмотрена только после окончания работы по Кулану. За приглашение спасибо. Личные поздравления и подарок в день свадьбы. Рад за вас!

Бригадир».

Кудреев прочитал ответное сообщение, покачал головой:

— В этом весь Бригадир. Все коротко и предельно ясно. К тому же очень вежливо и обнадеживающе. Вас, Ольга Дмитриевна, устроит подобный ответ вышестоящего начальника?

— А разве, Андрей Павлович, можно что-то изменить?

— То-то и оно, что нельзя!

— Значит, будем ждать! Или тебе это в тягость?

— Ты, знаешь, Оля, кто-то один очень умный в свое время правильно заметил, что ожидание счастья и есть само счастье. Оставляю тебя, Оленька! В 18.00, как всегда, зайду. А может быть, и раньше. Пока.

Ольга, улыбнувшись, проговорила:

— До встречи.

Командир отряда спецназа направился в подразделение. Там особо не задержался и в 13.00 был уже дома. Включив музыку, расслабился на софе. Настроение у боевого подполковника было превосходное.

Прошло несколько дней.

В пятницу, после развода, к Кудрееву подошел майор Мордовцев:

— Товарищ подполковник, дело у меня к вам.

— Ну, выкладывай, что там у тебя.

— Завтра у Хохла день рождения, юбилей, так сказать, тридцатка Петьке стукнет. Мы тут с ребятами посоветовались и решили просить разрешения организовать мероприятие в кафе Дома офицеров. Как вы на это смотрите?

— Положительно. С барменом разговаривали?

— Пока нет. Надо было сначала ваше разрешение получить.

— Ясно. С помещением я сам договорюсь, а вот насчет порядка во время проведения мероприятия подумайте вы. Чтобы все прошло культурно, спокойно, по возможности тихо. Нажираться до чертиков совершенно не обязательно. Позови ко мне начальника штаба.

Вскоре к Кудрееву подошел подполковник Щукин.

— О намерении наших орлов повеселиться слышал?

— Слышал, конечно. И думаю, ничего плохого в этом нет.

— Если все пройдет нормально. Я хоть и возложил ответственность за порядком на командиров групп, но все же за дисциплиной в кафе будешь следить ты. Я с Ольгой тоже, естественно, поприсутствую, но недолго, сам понимаешь. И определи резервную группу. У нас должно быть в строю не менее десяти боеготовых спецов. Обстановка в ближайшее время вряд ли изменится кардинально, но не тебе объяснять, что Бригадир может подкинуть вводную в любую минуту.

Щукин согласился:

— Да, генерал на это большой мастер. С кафе тоже мне заняться?

— Нет, с этим я договорюсь.

Командир спецназа направился в штаб рембата. Воронцов вызвал к себе Кравцова, и вопрос об аренде кафе Дома офицеров был решен без проблем.

Андрей заглянул в секретку. Его, улыбаясь, встретила Ольга.

Он спросил:

— Из Центра ничего?

— Ничего.

— Вот и хорошо. Ты знаешь, Оль, у майора Семако завтра юбилей — тридцатилетие. Мой славный личный состав решил отметить это событие в местном кафе. Так что готовься, мы там тоже должны быть.

— Ой, Андрей! А я наметила костюм переделать. Лена даже с портнихой из Дивного договорилась. Та приедет как раз вечером в субботу. И работать нам придется допоздна, одним часом не управимся.

— Вот как? Да, неудобно получается.

Ольга вышла из-за стола:

— Слушай, Андрюш, иди один, а? Ну, сам представь, в кафе соберется исключительно мужская компания, а тут я. Пусть и с тобой. Все равно как белая ворона. Ребята стесняться будут. А с Петей я сама поговорю, хочешь? Поздравлю, объясню ситуацию. Он парень хороший, поймет.

— Хорошо. Отказ от участия в мероприятии принимается. Но с Хохлом поговори.

Из штаба чуть ранее Кудреева вышел и Кравцов.

Он так же пошел в сторону расположения рот рембата, но ни у одной из казарм не задержался. Прошел и мимо парка. От забора дорога вела к магазину.

Не доходя до военторга, майор свернул в проулок. Возле третьего дома остановился. Поднялся на крыльцо, постучал в дверь.

Дверь открылась. На пороге, в наброшенном на голое тело прозрачном пеньюаре, стояла официантка. Она вновь удивленно произнесла:

— Ты? В это время? А если муж невзначай вернется?

— Тогда твой Крикунов выговор получит за оставление части в служебное время! Ты, вот что, давай-ка быстренько оденься и пройди в кафе! Ключи, надеюсь, Костик тебе доверяет?

— Зачем это?

— Разговор есть. Очень интересный разговор. Для тебя в первую очередь.

— Что-то я ни во что не въеду. Ну, да ладно. Минут через десять пожарный вход в кафе будет открыт.

Людмила, закрыв дверь, прошла в гостиную.

Приход замполита немало удивил ее. А намек на интересный разговор только усилил удивление. Удивление и недоумение. Что там у похотливого майора? Гнал дурочку, чтобы выманить ее для случки? Вряд ли. Для этого ломать комедию Кравцову не надо было. Да и не в его характере подобная прелюдия. Значит, все-таки разговор. Интересный, как сказал замполит, разговор, и в первую очередь для нее. Хм, а что может быть интересно ей? Только то, что касается Кудреева. Ага! Кажется, ситуация проясняется.

Людмила быстро облачилась в юбку и блузку. Нашла связку запасных ключей от кафе, вышла из дома.

Вскоре замполит и Людмила встретились в кафе.

Они устроились за одним из столиков.

— Так что ты хотел мне сказать? — спросила официантка.

— Слушай внимательно. На завтра спецназ снимает кафе. У них там, у какого-то майора, день рождения. Будет здесь и Кудреев.

Женщина взглянула на Кравцова:

— И что?

— А то, что это твой шанс зацепить подполковника, дурочка.

— Как же я его зацеплю, если он наверняка придет со своей крысой, Ольгой?

Замполит спокойно и уверенно проговорил:

— Кудреев здесь будет один.

— Да? И откуда тебе это известно?

— Я не намерен перед тобой отчитываться. Но командир спецназа будет без Ольги. Это абсолютно точно. Так что подумай, красотка, как отработать спесивого профи.

Людмила задумалась. Затем хищно оскалилась:

— А ты хорошую весть принес, Кравцов. Очень хорошую.

Поднялась, прошла по залу.

— Так, так, так! Я знаю, что делать. И завтра, котик, сыграю с Андрюшей по-крупному. Он долго опомниться не сможет.

Замполит довольно откинулся на стуле:

— И мне поможешь. Воронцова не для Кудреева, она для меня. Я сумею ее окрутить. Только смотри, Людка, Кудреев в кафе долго не задержится, этот момент особо учти.

Она подошла к Кравцову, присела на колени к майору.

— За такую новость ты, Сашенька, заслужил награды. Как ты смотришь на секс в пустом кафе? Прямо на столике?

Людмила расстегнула пуговицы блузки, оголив грудь.

— Ты ведьма, Людка!

ГЛАВА 2

Вечером официантка чувствовала внутренний подъем, азарт. Она с большим нетерпением дождалась Костика, который, как назло, сегодня еще и припоздал, появившись в кафе не к пяти часам, как обычно, а без четверти шесть.

Людмила не смогла скрыть раздражения.

— Где ты шляешься, красавец? Я уже час тебя дожидаюсь!

— А что, собственно, произошло? Взяла бы и сама открыла заведение. А мне жену надо было в районную больницу доставить, приступ аппендицита! Положили на операцию!

Они вошли в кафе. Костик встал за бар-стойку.

Людмила пристроилась напротив.

— А теперь слушай внимательно! Завтра кафе на вечер снимает спецназ!

Бармен присвистнул:

— Ни хрена, дела! С чего бы это?

— День рождения у какого-то ихнего майора, а чего это ты вдруг помрачнел?

— Помрачнеешь! У них мужики — оторви и выброси! Соберутся шалманом, нажрутся, да и вспомнят про мою стычку с Кудреевым! Они же меня на части разберут. Знаю их.

Официантка презрительно посмотрела на бармена:

— Испугался? Да за каким… ты им сдался? Ты для них — моль. И Кудреев не из злопамятных. Да и не будет он размениваться по мелочам. В этом отношении тебе больше Кравцова остерегаться нужно. Тот ради собственной выгоды продаст любого. А если уж обиду затаит, то рано ли поздно, но обязательно подлянку кинет. Но, короче, Костя. Вернемся к теме: завтрашний вечер очень важен для меня.

Костик вспылил:

— Опять твои заморочки с отмороженным спецназовцем? Знаешь, дорогая, делай с ним все, что захочешь, хоть режь на куски, но меня в эти дела не впрягай. Себе дороже выйдет. — Да тебе особо и делать-то ничего не надо будет.

— Тогда зачем базар завела? Нет, дорогуша, если бы я тебе был не нужен, то и разговора никакого не было бы. Слава богу, знаю тебя не первый год. В общем, Люда, строй интриги против Кудреева, сколько тебе влезет, но без меня!

Людмила сощурила глаза.

— Так, да? Вот как ты запел? Ладно! Обойдусь и без тебя, но… клянусь, больше до меня ты даже мизинцем не дотронешься.

Бросив салфетку в физиономию бармена, официантка отошла от стойки.

Встала у окна, закурив.

Константин почесал лысый затылок.

Перспектива остаться без ласк Людмилы не улыбалась ему. Тем более сейчас, когда он мог свободно использовать болезнь жены и оторваться с ней по полной программе.

Махнув рукой, бармен окликнул официантку:

— Люд? Слышь?

Людмила словно не замечала присутствия Костика.

Тот продолжал:

— Ну, Люд? Кончай, а?

Женщина, не обернувшись, бросила:

— Да пошел ты… слизняк.

— Ну, ладно. Иди сюда.

— Ты поможешь мне?

Бармен тяжело выдохнул:

— Помогу. Куда ж я денусь? — И поправился: — Но только если это будет в моих силах и не сопряжено с неприятностями от спецов.

Людмила вернулась к стойке.

— Все будет нормально, Костя. Да и сделать тебе надо самую малость, причем то, что непосредственно входит в круг твоих обязанностей! Завтра утром ты получишь бутылку коньяка, которую во время гулянки должен будешь поставить на столик Кудреева. И все.

— А почему я? И как поставлю, если буду находиться за стойкой? Таскать пойло по залу — твоя работа.

— Моя. Но только не завтра. Завтра вечером меня в кафе не будет.

— Как это? Почему?

— По кочану! Заболею я, понял? Помогу все накрыть, потом почувствую жар и уйду. Так ответишь, если кто спросит обо мне.

— И я должен буду один вертеться в кафе?

— Не переработаешь. Спецы, если что, и сами к стойке подойдут. Главное, чтобы ты нужную бутылку к Кудрееву доставил. Да и чего ты опять зачмурился? Просто среди всего прочего и коньяк выставишь. Все.

Костик бросил на официантку подозрительный взгляд:

— Постой, постой! Уж не отравить ли ты Кудреева собралась?

— Думай, о чем бакланишь, а?

— А чего? От вас, баб, всего ожидать можно! А от тебя тем более!

— Костя, ты говори, да не заговаривайся. Никого я не думаю травить. И никто не отравится. Все продумано и, кстати, согласовано.

Бармен вновь изобразил удивление, переспросив:

— Согласовано?.. С кем?

— С Кравцовым! Этого тебе достаточно?

Изумлению Костика не было предела. Он замер на месте, пытаясь понять своим скудным умишком смысл сказанного напарницей.

— А при чем здесь Кравцов?

— Кость! Ну какое тебе дело? У тебя с замполитом свои дела, у меня — свои. Так я могу на тебя рассчитывать?

— Ну… если… сам Кравцов. Только не обижайся, я проверю, в курсе ли майор твоих намерений.

— Проверь. И потом сам не обижайся. Мало того что замполит вздрючит, но и я тебя к себе ближе чем на километр не подпущу. Понял? Можешь прямо сейчас позвонить ему. Телефон под рукой.

Бармен задумался. Дело, которое задумала Людка, было мутным. А если и вправду связанное с Кравцовым, то и коварное. Можно, конечно, проверить, не блефует ли Людка насчет замполита. А что это даст? Она права, ничего, кроме неприятностей! А они нужны ему? Ведь тогда Людка точно оставит его на голодном пайке, это как пить дать!

И что в принципе такого, если он поставит на стол Кудреева бутылку коньяка? Да подполковник сам запросит его. Он чуть ли не единственный офицер в гарнизоне, употребляющий клоповник. А в спецназе точно один такой.

Ну и получит свой «Арарат».

Только коньяк надо будет поставить и на другие столики, тогда подозрений на него меньше будет.

Ну, а если Людка намешает чего в пузырь, с него, бармена, какой спрос? Он достанет бутылки из коробки. Мало ли чего и кто мог в нее положить? Сейчас паленки повсюду — море! И в рюмочных, и в магазинах, и на складах!

Костик принял решение:

— Хрен с тобой! Сделаю завтра, как сказала. А сегодня ночью взамен ты сделаешь то, что я захочу. Пойдет?

— Пойдет.

В зал вошли первые клиенты.

И Костик, и Людмила занялись обычной работой.

Вернулась домой официантка далеко за полночь.

Странно, но с улицы она увидела, что в окнах ее квартиры горел свет. Черт, Крикунов не спит! Что могло встревожить мужа? Этого просчитать невозможно. Скорее всего, у него очередной приступ ревности. Что ж, придется поиграть и с ним. Как надоел со своими заскоками этот правильный сопляк! Но его надо беречь. Сколько сил в свое время, будучи еще официанткой роты в военном училище, пришлось ей приложить, чтобы зацепить наивного курсанта Крикунова! Уж как только не изворачивалась, пока не затащила парня в постель. А потом еле сдерживала смех от судорожных движений мальчика, впервые познавшего женское тело. Ей удалось привязать его к себе. И хотя от Крикунова ее иногда просто тошнило, терять его она не хотела. Где еще найти подобного, до безумия влюбленного, лоха? Да, придется разыграть сцену. Ей не привыкать.

Людмила, придав лицу усталое, немного печальное выражение, открыла дверь.

Муж стоял в прихожей. В военной форме.

— Ты почему так поздно, Люда?

Сбросив туфли, Людмила подошла к супругу, поцеловав как бы мимоходом в щеку. Вошла в гостиную, устало упала в кресло. Тяжело вздохнула:

— На завтра офицеры отряда спецназа заказали кафе для какого-то своего мероприятия. Вот и пришлось нам с барменом задержаться, чтобы составить меню и прикинуть, как лучше обставить вечер. На это было распоряжение майора Кравцова.

Старший лейтенант, стоя посередине комнаты, спросил:

— И для этого обязательно было закрывать в кафе двери?

— Так ты что, приходил туда?

— Да.

— О господи! Ну, конечно, кафе мы закрыли, но свет же горел, мог и постучать.

— Я стучал! Мне никто не открыл!

Людмила поняла, что у кафе муж, может, и был, но в дверь не стучал! Они с Костиком обязательно услышали бы стук, даже в пылу случки. Промахнулся муженек! Она опять вздохнула, поднялась из кресла, подошла к мужу:

— Сережа, ну зачем ты говоришь неправду? Я могла быть либо в подсобке, либо в зале. И в любом случае услышала бы, если бы кто-то постучал бы в кафе. Зачем ты так?

Офицер отвел взгляд.

— Ты ревнуешь меня, Сережа?

— А ты как думаешь? По городку только о тебе и говорят. Мол, шлюха конченая жена у начфина рембата. Каково мне выслушивать это?

Женщина положила руки на его плечи:

— Милый, любимый и наивный мой Сереженька! Мы уже не раз говорили насчет всех этих сплетен. Если бы я изменяла тебе, чего даже теоретически не допускаю, то неужели не смогла скрыть это? Ну, подумай сам? Разве это было бы сложно сделать? Нет, не сложно. И многие из тех, кто так настойчиво обсуждает меня, так и поступают. Знаешь, сколько всяких подробностей из жизни семей наших офицеров я ежедневно узнаю в кафе? Уйму! Но я не распускаю слухи. Потому что мне не хочется пачкаться в этой грязи и потому что считаю омерзительной любую форму измены мужу. Человеку, которого любишь, изменить нельзя, даже в мыслях! А я очень сильно люблю тебя! И сейчас после работы шла домой в надежде, что муж встретит улыбкой, прижмет к своей груди, обогреет, обласкает! А что вместо этого?.. Нет, я ни в чем не упрекаю тебя, потому что понимаю твое состояние. Просто, Сережа, обидно немного!

Крикунов явно не знал, что ему делать. Жена по всем статьям переиграла его. И теперь уже он чувствовал себя виноватым в нанесении незаслуженной обиды человеку, который так его любит.

Людмила, мгновенно оценив обстановку, не стала далее продолжать строить из себя оскорбленную в лучших чувствах даму, сменив тему:

— Ты хоть ужинал?

— Нет, — ответил начфин.

— Ну, разве так можно? Так и желудок испортить недолго. Пойдем на кухню, я быстренько приготовлю чего-нибудь вкусненького!

Крикунов отказался:

— Не надо, Люд! Спасибо, я не хочу есть!

— А что хочешь? — Тебя!

Людмила прижалась к мужу, прошептав:

— Я тоже тебя очень хочу! Подожди меня в спальне, душ приму и приду! Разбери пока постель.

В постели она прижалась к супругу своим разгоряченным телом.

— Сереженька, милый, как нежно твое тело, оно сводит меня с ума.

Она подыграла мужу, сделав вид, что получила удовлетворение одновременно с ним. И когда опустошенный Сергей отпрянул от нее, Люда обняла его, спросив:

— Тебе хорошо, любимый?

— Да!

— Я рада! А ты у меня молодец!

Крикунов, никогда не задумываясь о том, что испытывает жена от близости с ним, довольно проговорил:

— Как же иначе, Люда? Я же люблю тебя!

— И сплетням не веришь?

— Не верю! Это все от зависти! Пошли они к черту! Мы любим друг друга, это главное! И пусть болтают все, что угодно. Мне наплевать на сплетни и слухи!

Отвернувшись от засыпающего мужа, женщина подумала: вот и все! Что и требовалось доказать! Пусть тебе, родной, приснятся большие, красивые игрушки. Как ребенку! Кем ты и остался, несмотря на то что нацепил офицерские погоны. Спи спокойно, деточка! За хорошее поведение я тебе завтра конфетку принесу.

Проводив утром супруга на службу, она достала из шкафчика, куда Крикунову доступ был закрыт, небольшой медицинский флакон с коричневой прозрачной жидкостью и шприц на два куба. Положила препараты в сумочку. Быстро оделась и направилась в кафе.

Ночевавший в Доме офицеров Костик впустил партнершу с черного хода. Людмила поздоровалась:

— Привет, Костя!

— Привет! Как дела?

— Представляешь, прихожу вчера домой, а муж не спит! Ждет! И допрос по всей форме устроил. Еле отбилась!

— Прямо-таки и еле? Да ты по ушам так можешь проехать, что любому баки забьешь.

Людмила попросила:

— Достань-ка бутылку коньяка.

Костик поставил на прилавок бутылку «Арарата».

Людмила извлекла из сумочки флакон и шприц.

Бармен спросил:

— Что за гадость в коньяк думаешь вливать?

— Снотворное.

— Клофелин, что ли?

— Нет, это снадобье лучше. К тому же неоднократно проверенное на практике! В народной медицине называемое «Черный глаз». Два кубика на пол-литра крепкого спиртного, и клиент созрел! Мне этот препарат один знакомый мент, когда в отпуске гуляла, подарил.

Людмила наполнила шприц жидкостью, проткнула сбоку пробку бутылки, высунув кончик языка от усердия, ввела препарат в коньяк.

— Вот так! Готово! И внешне совершенно незаметно. А главное, Костя, этот «глаз» действует медленно, но верно. Сначала ничего, потом легкая боль в голове, в сон начинает клонить, затем вроде отпускает, но вызывает головокружение, и только после этого обрубает напрочь. Клиент, перед тем как свалиться, теряет всякую ориентацию и способность разумно мыслить.

— И как же ты его опробовала? На ком?

— Да на Крикунове, на ком же больше? На нем и дозу довела до нужной кондиции. Два кубика на пузырь как раз впору. Держи бутылку. Поставь где-нибудь отдельно и вечером не спутай. Упаси тебя бог.

Зайдя в секретку, Андрей спросил:

— Что тут у нас, Оля?

— Шифрограмма из Центра. Держи.

Подполковник принял лист бумаги, прочитал:

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!

Бригадир — Утесу.

Прошу передать поздравления майору Семако! Далее, обстановка в логове Кулана складывается таким образом, что в ближайшее время, предположительно на следующей неделе, возможна переброска всего отряда в Чечню для окончательного решения задачи по главной цели. Применить спецназ немедленно не позволяют некоторые факторы, требующие более детального изучения. Как только штабная работа по перспективе операции будет доведена до логического завершения, начнем акцию. Отряд с воскресенья перевести на режим боевой готовности «повышенная». Экстренная связь по необходимости. Командиру постоянно находиться в гарнизоне. Веселого, в рамках разумного, вечера!

Бригадир».

Кудреев вернул текст Воронцовой, потер лоб.

Ольга внимательно и немного напряженно смотрела на жениха.

— Что скажешь, Андрей?

— Все складывается так, как и должно быть. Рано ли поздно, против Кулана пришлось бы выходить по-любому. И то, что это произойдет в ближайшее время, хорошо!

— Хорошо, что тебе надо будет вновь идти на войну?

— Я не так выразился. Ты лучше представь, ЧТО нас ждет после операции. Свадьба и медовый месяц. Ну, месяца, положим, Тарасов, при всей своей щедрости, не даст, но две недели обязательно. Две недели вне гарнизона, вне войны! В гостях у твоей мамы и дочери. Я так жду встречи с ней. Как еще Танюша воспримет меня? И этот вопрос, честно говоря, беспокоит меня больше всех Куланов, вместе взятых. Бандита мы сделаем. С ним проще, а вот с ребенком сложнее.

— Таня примет тебя. Я в этом уверена. И мама тоже примет. Дома все будет в порядке. А вот в горах?.. Это еще как сказать…

— Прорвемся. Набери-ка ответ генералу.

Он стал диктовать.

«Совершенно секретно!

Утес — Бригадиру.

Поздравление принято, будет передано адресату. По остальному: в ближайшее время возможно боевое применение отряда! С воскресенья боевая готовность — «повышенная». Нахожусь на месте, жду дальнейших указаний.

Утес».

Андрей облокотился о стойку.

— Значит, так, Оля. Вечером я тебя не встречаю, а иду в кафе. Долго там не задержусь. Самое позднее, в десять часов буду дома.

— Можешь и подольше побыть с ребятами. Я ранее одиннадцати не освобожусь.

— Ладно, там видно будет. Ну, пока?

— Пока, Андрюш!

Женщина подошла к подполковнику и поцеловала в губы, тут же платком убрав с них слабый налет неяркой помады.

В 16.00 командир спецназа, как и обещал, проинструктировал группу майора Федоренко, назначенную в оперативный резерв. Бойцам не запрещалось посещение кафе, но они ограничивались в приеме спиртного. Бокал шампанского за вечер. В остальном же веселье со всеми.

Распустив резерв, Кудреев прошел в канцелярию. Вызвал Щукина.

Начальник штаба, занимавшийся подготовкой торжества, выглядел уставшим.

— Умаялся, Виктор Сергеевич?

— Есть немного! Сколько же возни с этими праздниками? Казалось, сняли кафе — и дело в шляпе, ан нет! Музыку организуй. Людей рассади, а стульев не хватает, опять проблема. Хорошо, замполит рембатовский активно помог.

Командир отряда неожиданно нахмурился:

— И Кравцов там отирался?

— Да! А ты что-то имеешь против него?

— Это неважно. Кстати, меня утром вызывал на связь Бригадир.

— И я узнаю об этом только сейчас?

— В его сообщении не было ничего срочного и экстраординарного. Поэтому не стал отвлекать тебя от кафе.

— Что же передал генерал?

— Возможно, на следующей неделе нам предстоит прогулка в «гости» к Кулану. Короче, сегодня гуляем, завтра, с шести часов, после подъема личного состава, отряду повышенная боевая готовность. Далее будем ждать конкретного приказа!

— Ясно, Андрей Павлович! Тарасов не сообщал, какие силы отряда предварительно планируются к применению?

— Боишься, что и на этот раз останешься без работы? Успокою, не останешься! На заключительную акцию пойдет весь отряд.

Ровно в 18.00 субботы весь личный состав отряда специального назначения, за исключением командира и прапорщика Воронцовой, чье отсутствие было оговорено заранее, собрался в кафе Дома офицеров.

Кудреев задержался специально. Пусть ребята рассядутся по местам, освоятся.

Он вошел в зал в 18.10 и остановился у бара.

Костик услужливо поклонился:

— Добрый вечер, господин подполковник!

— Привет! Ну что, устроились мои орлы?

— Устроились, Андрей Павлович, устроились! Мы тут с Людмилой, вашим заместителем и майором Кравцовым потрудились на совесть. Особенно Крикунова старалась. Ваши ребята останутся довольны.

Подполковник осмотрел помещение. Подчиненные сидели за отдельными столиками и оживленно переговаривались между собой в ожидании начала торжества. В углу, в проходе к туалету, расположился со своей аппаратурой диск-жокей, или диджей, как сейчас стало модно говорить, молодой лейтенант медсанбата. Андрей заметил, что в зале отсутствовала официантка. Странно, казалось, самое для нее время выказать себя. Но ее не было.

Андрей нагнулся к бармену:

— А где же Людмила? Вышла куда?

— Ушла. Хотела остаться, но не смогла.

— Что значит не смогла?

— Плохо ей под вечер стало. Как закончила сервировать столы, температура поднялась. Она и ушла домой.

— Вот как? Значит, один будешь ребят моих обслуживать?

— Думаете, не справлюсь? Напрасно! Вот увидите, все будет в лучшем виде, если, конечно, ваши профи…

Подполковник взглянул на Костика:

— В чем дело? Чего замолчал? Договаривай, что хотел сказать!

— Да я, это… имею в виду, если ребятки ваши будут вести себя спокойно. На что, честно говоря, не надеюсь. Поймите, Андрей Павлович, я это не в укор, боже меня упаси. Просто парни горячие, боевые, отчаянные! Как бы чего не того.

— Успокойся, бармен! Если моих не задевать, они безобиднее кроликов.

Командир отряда отошел от стойки. И был сразу же замечен. Из-за центрального столика поднялись Щукин с Семако:

— Андрей Павлович, сюда! Здесь вам место приготовили! Рядом с именинником!

Подполковник направился в зал.

Бармен проговорил ему вслед:

— Да, твои, Кудреев, пацаны безобидны, базара нет. Безобидны, как стая спящих волков. Одно неосторожное движение — и уже скалят клыки. Сиди теперь тут как на пороховой бочке. Еще Людка, сучка, заварила кашу и слиняла. Хотя какой от нее толк, если что?

Костик тяжело вздохнул и тут же нацепил на физиономию доброжелательную и услужливую улыбку.

Праздник начался. Семако открыл шампанское и коньяк. Майор прекрасно знал, что всем спиртным напиткам командир предпочитает коньяк. Кроме него, в отряде клоповник не употреблял никто, все больше пуская в ход водку или спирт.

Кудреев с рюмкой в руке поднялся. Зал притих. Подполковник от имени всех присутствующих поздравил Семако, не забыв передать поздравления и из Москвы. Все дружно выпили. Началось застолье. Шумное! Обычное для сугубо мужской компании, где ничто никого не сдерживало в выборе выражений и острых, откровенных историй.

После третьей рюмки, выпитой по традиции за тех, кто не вернулся с поля боя, Кудреев почувствовал какой-то шум в голове. Потер виски.

Это заметил Семако:

— Вам плохо, Андрей Павлович?

— Да нет, Петя! Просто что-то с головой!

— Болит?

— И не болит, и какая-то не своя! Может, оттого, что давно больше рюмки не пил?

— Точно, товарищ подполковник. У меня такая же ерунда. Вы еще одну примите, глядишь, и рассосется.

Андрей заставил себя выпить сто граммов, но самочувствие не улучшилось. Он взял в руки бутылку коньяка. Подумал, уж не самопал ли подсунул аферист Костик? Но все было в порядке, цвет напитка обычный, прозрачный и на вкус без примесей. Нормальный внешне коньяк, но тогда что же это с ним?

Шум в ушах между тем сменился сонливостью.

Несмотря на ясность ума и шумное веселье вокруг, Кудреева неудержимо потянуло в сон. Он взглянул на часы — 20.00.

Андрей пытался понять свое состояние, найти причину необычным ощущениям. Не в последних ли практически бессонных ночах эта причина? Может быть! Кудрееву вдруг стало не хватать воздуха.

Он расстегнул ворот рубашки, потер грудь.

Семако вновь спросил:

— Не отпускает, Андрей Павлович?

— Нет, вообще со мной что-то непонятное происходит.

Кудреев обратился к Щукину:

— Виктор Сергеевич? Я покину торжество. Что-то не пошел коньяк на этот раз.

Андрей поднялся и, стараясь не привлекать внимания зала, прошел к выходу.

От стойки его окликнул бармен:

— Что, уже уходите, господин подполковник?

— Ухожу, а что?

— Да ничего. И правильно. Вид у вас не очень…

Кудреев вышел на улицу.

Порыв свежего ветра немного взбодрил его. Но всего на мгновение. Неожиданно все поплыло вокруг. Дома, деревья, кусты, заборы. Подполковник пошатнулся, выругавшись начавшим заплетаться языком:

— Черт! Не хватает еще грохнуться посреди городка.

Он, с трудом переставляя непослушные ноги, направился к дому. С каждым шагом идти становилось все труднее. Головокружение прекратилось, но ноги слушались плохо, и сильнее прежнего потянуло в сон. Андрей уже подходил к своей калитке, как оступился и наверняка загремел бы в канаву, если бы кто-то вдруг появившийся из кустов не поддержал подполковника. Он попытался разобрать, кто это помог ему, но смог определить лишь то, что с ним заговорила женщина. Вот только, кто она и почему здесь, он так и не понял. Какое-то безразличие овладело им. А голос шептал:

— Что же это с тобой, Андрюшенька? И надо было так набраться? Но ничего, сейчас, подожди немного, войдем в квартиру и в постель. Тебе отдохнуть надо.

Подполковник подчинился. Он не чувствовал, как из кармана достали ключ, как открылась, а потом и закрылась входная дверь. Упав на софу, Кудреев мгновенно отключился.

Людмила, а это она ввела Андрея в квартиру, стоя перед беспомощным офицером спецназа, довольно улыбалась. Затем она зашторила все окна, включила ночник, вырубив свет люстры. Достала из пакета бутылки коньяка и шампанского. Пройдя в ванную комнату, отлила часть «Арарата» в умывальник. Сама выпила фужер игристого вина. Раскинувшись в кресле, проговорила:

— Ну что, котик, попал? Попал! Еще как попал! Посмотрим, как теперь будет вертеться вокруг тебя эта драная овца, Воронцова. Эх, Андрюша, а еще командир целого отряда, к тому же самого спецназа! Недооценил ты меня, голубчик, недооценил! Получай, что заслужил! Не надо было относиться ко мне с пренебрежением. Грязная я для тебя? А Ольга чистая? Но теперь и ты по уши в дерьме! Что еще запоешь утром!

Официантка, допив второй фужер, поднялась с кресла, потянулась.

Пора придать комнатке надлежащий вид!

Людмила начала раздевать находящегося в глубоком наркотическом сне Андрея. Догола! Сняв плавки, оценила мужское достоинство подполковника:

— Ого! А инструмент у тебя, Андрюша, солидный, ничего не скажешь! Теперь ясно, почему так запала на тебя Воронцова. Эх, жалко, не поднять прибор. А то можно было оторваться от души! Это тебе не стручок Костика или обмылок Кравцова, это — вещь! Вот только сегодня бесполезная! Ну что ж! Может, и наступят времена, когда Кудреев приласкает Людмилу! Хотя, конечно, такой расклад маловероятен, и все же… Чего в этой жизни только не бывает!

Официантка набросила на голое тело подполковника простыню.

Его вещи разбросала на одном из кресел.

Принялась раздеваться сама. Так же догола! Разбросав свое белье поверх одежды Андрея, прилегла рядом с ним, выключив ночник. Теперь не мешало уснуть, но не получилось. Взглянув на Кудреева, яростно впилась губами в его шею. Когда оторвалась от тела, на нем красовались видимые даже в сумраке темной комнаты смачные засосы.

Людмила поднялась, взяла бутылку коньяка, из горла сделала несколько крупных глотков. Спиртное ударило в голову, одновременно вызвав взрыв желания. Но клиент, лежащий рядом, не мог удовлетворить ее. И это вызвало большую злость. Официантка дважды хлестко ударила подполковника по щекам. Кудреев никак не среагировал на удары.

Чтобы укротить разыгравшуюся плоть, пришлось проститутке вновь идти в ванную комнату. Вышла оттуда мокрая, но успокоенная. Догнавшись фужером шампанского, легла на софу, стараясь не касаться тела Кудреева.

Тем временем на квартире Воронцова портниха из поселка закончила работу над костюмом Ольги. Отправив мастера домой дежурной машиной рембата, Дмитрий вызвался проводить сестру. Они подошли к дому Андрея в половине одиннадцатого. В окнах не было света, дверь закрыта.

Воронцов сказал:

— Наверное, еще не вернулся из кафе.

Ольга пожала плечами:

— Наверное. Да я и сама говорила ему, чтобы не спешил домой.

— У тебя ключ есть?

— Нет. Сегодня не взяла с собой.

— Тогда пойдем в Дом офицеров?

Брат с сестрой прошли до офицерского кафе. Дмитрий уже хотел зайти в него, но Ольга остановила его:

— Я сама, Дим.

— Как скажешь.

Воронцова прошла в зал. Остановилась у стойки, внимательно оглядывая зал. Веселье шло полным ходом, хотя и чувствовалось приближение финала. Часть офицеров, встав в круг, под ритмичную музыку пытались выдать чеченский национальный зикр. Другая часть пела, совершенно не обращая внимания на грохот динамиков. Третья откровенно дремала. И только за центральным столиком, наблюдая за подчиненными, относительно трезвым сидел Щукин.

Невесту командира спецназа увидел Костик:

— А?! Ольга Дмитриевна? Что же вы на входе встали? Проходите в зал, пожалуйста!

— Я не вижу Кудреева. Где он?

Бармен не успел ответить Воронцовой.

К Ольге подошел Щукин:

— Оля? Не ожидал.

— Виктор Сергеевич, а где Андрей?

— А разве он не дома? Андрей уже порядком как ушел отсюда.

— Понятно. Мы с братом прошли мимо дома, света в нем не было, решили, что Кудреев еще здесь, поэтому и пришли сюда. Да и ключ свой я сегодня не взяла с собой.

— Ясно. Выйдем на улицу.

Щукин вывел невесту командира отряда из кафе. Подошел к ним и Воронцов:

— Что за дела, Витя?

— Дело в том, что где-то часа три назад, после нескольких рюмок, Андрей почувствовал себя плохо. Не так, чтобы очень, но тем не менее решил уйти. Сказал, что будет дома.

Ольга спросила:

— Он был пьян?

— Ну-у, как все в то время, правда, Петя Семако говорил, что командир посетовал на головную боль. Да что гадать? Пойдемте домой к Андрею, наверняка он просто прилег, выключив свет.

— Но у нас нет ключа.

— Постучим. А не откроет, так у меня есть запасной ключ, извините, Ольга Дмитриевна, но так положено. Держите.

Они втроем вернулись к квартире Кудреева.

Ольга попыталась вставить ключ, но он не входил в скважину: изнутри был вставлен другой ключ.

— Он закрылся.

Воронцова указала на окна:

— И шторы плотно закрыты. Зачем он зашторил окна, когда никогда ранее не делал этого? Тем более выпившим?

Дмитрий взглянул на сестру:

— Ты на что намекаешь, сестра?

— Ни на что. Просто странно все как-то. А… если Андрей отравился и ему нужна помощь? Срочная помощь?

Воронцов покачал головой:

— И в знак этого он закрыл окна?

— Не ерничай, Дима, — сказал Щукин, — давай постучим, не откроет — вышибем дверь к чертовой матери.

Командир рембата остановил спецназовца:

— Погоди.

Людмила слышала, как к дому подошли Воронцов с сестрой и Щукин.

Она оцепенела.

Да, Ольга должна была прийти, но одна. И, поняв, что жених спит, уйти. Чтобы появиться вновь утром. На это и рассчитывала официантка. Сейчас же обстановка резко изменилась. Если эти уроды взломают дверь, все ее старания пойдут прахом. Офицеры, да и Воронцова, увидев бесчувственного, пусть голого и в компании с ней, Людмилой, Кудреева, сумеют определить подставу. И тогда официантке не поздоровится. А главное, ее замысел раскроют. И останется она с носом, опозоренная на весь гарнизон. Тогда даже перед мужем не оправдаться. Если офицеры проникнут в квартиру, она сгорит. Без дыма сгорит. Что же делать?

Послышался шорох шагов под окнами. И Людмила поняла, зачем подошел к ним командир рембата. И она громко, подражая мужскому голосу, захрапела. Тяжело, с присвистом. Так, как нередко храпел ее муженек. Уловка удалась.

Воронцов от окна сказал Щукину с Ольгой:

— Не надо ничего ломать. Храпит наш Андрюша. Отсюда хорошо слышно.

Ольга подошла к брату.

Людмила, услышав это, усилила храп. Снаружи послышалось:

— Слышишь? Перебрал и вырубился. Обычное дело. Поэтому и ключ из замка забыл вытащить. А храп здоровый.

В ответ приглушенный голос Щукина:

— Неужели так развезло командира по пути домой? Хотя… вышел он из кафе, припоминаю, с трудом.

И вновь Воронцов:

— Ну все, хорош здесь торчать. Пойдем, Оля. Утром разбудишь своего благоверного.

Его поддержал и Щукин:

— Да! Это самое лучшее на данный момент. Пусть командир проспится. Ну, а я в кафе, пора заканчивать гулянку.

За офицерами и Ольгой захлопнулась калитка. Их шаги начали удаляться от дома.

Людмила облегченно вздохнула:

— Пронесло. Слава тебе, господи!

Приподнявшись на дрожавшей руке, официантка взяла бутылку шампанского и вылила остатки вина в рот. Откинулась на подушку. Нервное напряжение постепенно отпустило ее.

Вскоре Людмила забылась дерганым, рваным сном.

Что-то будет утром?

ГЛАВА 3

Проснулась Людмила в четыре утра. Кудреев еще спал. И спать по идее еще должен был как минимум до восьми часов.

Вот бы к этому времени явилась Воронцова. Но это уж как получится, в принципе ничего страшного не произойдет, если она заявится и раньше! Людмила встала, прошла в прихожую и, открыв входную дверь, вернулась в постель!

Уснуть больше она не смогла. Предчувствие близости достижения заветной цели будоражило ей кровь. Людмила, почти не переставая, курила.

Наконец рассвело. На часах было чуть более шести часов.

Официантка, отодвинув пепельницу, повернулась к Кудрееву, обняв подполковника, по-прежнему никак не среагировавшего на прикосновение голого женского тела.

Ольга в эту ночь, как ни старалась, долго не могла уснуть. Чувство неотвратимо надвигающейся катастрофы не покидало ее. И причину этого своего состояния женщина объяснить не могла. Казалось бы, вечером все выяснилось. Андрей не рассчитал сил и опьянел сильнее обычного, в результате чего отключился. Что в этом странного? Ничего. Но почему это неотступающее ощущение скорой беды? Мысли бились в ее голове, словно птицы в клетке. Забылась она под утро. Но в семь часов была уже на ногах. Быстро умывшись, оделась и, стараясь не потревожить брата с супругой, вышла из их дома. Со стороны расположения казарм воинских частей доносился характерный шум. Там уже вовсю кипела жизнь, именуемая Службой. Городок же был пустынен и тих. Ольга чуть ли не бегом добралась до квартиры жениха в надежде, что сейчас увидит проснувшегося Андрея, его виноватый, такой родной взгляд, услышит слова неуклюжих оправданий. И все будет по-прежнему. Они позавтракают и вместе пойдут в часть. Так должно быть и никак иначе.

Ольга машинально достала ключ, переданный ей накануне Щукиным, совсем забыв, что вчера не смогла им воспользоваться. Ключ легко вошел в скважину. Его даже поворачивать не было никакой необходимости. Дверь оказалась открытой. А вот это уже странно. Выходил, что ли, ночью Андрей? А что? Лег рано, рано и проснулся, вот и решил подышать свежим ночным воздухом. Но в квартире темно! Опять лег? Странно.

Воронцова прошла в прихожую, оттуда в комнату, и… на пороге замерла. От увиденного зрелища ее словно пробило током. Ольга широко раскрытыми глазами смотрела на софу. На постель, в которой в обнимку голыми лежали ее Андрей и… официантка из кафе, Людмила Крикунова.

— Боже! — только и смогла проговорить Воронцова.

Она почувствовала, что пол уходит у нее из-под ног. Возможно, и упала бы, но удержалась за косяк, повторив:

— Боже!

На ее шепот открыла глаза официантка. Увидев Ольгу, она резко поднялась. Полностью обнаженная и не пытающаяся скрыть своей наготы.

— Воронцова? Вовремя ты! Ну что столбом стоишь? Проходи. Это все же и твоя хата.

Людмила начала одеваться. Кудреев по-прежнему спал.

Ольга так и не смогла найти в себе силы произнести еще хотя бы слово. Она словно окаменела.

Официантка же, одевшись, села в кресло и, закурив, продолжила:

— Тебя, дорогуша, никак столбняк хватил? Хотя, согласна, хватит, если увидишь такое. Только, знаешь, не надо ТАК на меня смотреть. Ты на своего жениха будешь пялиться, когда он проснется. Во всем, чему ты стала невольной свидетельницей, виноват только твой Андрюшенька.

Людмила, выдохнув дым, подняла бутылку из-под шампанского. Та была пуста.

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой, девонька. Но чтобы между нами не было недоразумений, объясню, почему сейчас нахожусь здесь, а не рядом со своим законным мужем. Твой Кудреев силой затащил меня сюда. Мы встретились совершенно случайно, вечером, часов в восемь, может, чуть позже. Я вышла в медсанбат за таблетками, температура поднялась. Возле калитки и встретились. Андрей был не в себе. Таким я его еще не видела. Он, не проронив ни слова, вдруг схватил меня. Я попыталась вырваться. Куда там! От такого бугая вырвешься. И потом, я хоть и не трусиха, но на этот раз мне стало страшно от его безумного, животного взгляда. Я поняла, что лучше подчиниться, иначе запросто можно и жизни лишиться. Ведь ваши профи всегда с оружием ходят, даже по городку. Короче! Втащил он меня в хату, дверь закрыл и бросил, как куклу, на софу. Ну, а что было потом, думаю, объяснять не надо. Да! Перед тем как завладеть мной, Кудреев заставил меня выпить бутылку шампанского вперемешку с коньяком. Сам же он ничего не пил. И эти пузыри, что ты видишь на столике, опорожнила я. Соответственно, от такого коктейля потом ни хрена не соображала. И уснула, когда твой жених перестал насиловать меня. Признаюсь, хоть мне было и обидно, но… приятно! И все же я сопротивлялась. Даже укусила в шею. Можешь посмотреть, там синяки должны остаться. Вот так, красотка! А жених твой — зверь! Страшный человек! Для него баба — половая щель, не более. Этой ночи я ему никогда не прощу.

Ольга выкрикнула:

— Прекрати! Ты все лжешь! Не мог Андрей поступить так!

Людмила сощурила глазки, так же повысив голос:

— Не мог? А я лгу? Так какого хрена я до сих пор здесь? Если бы нам с ним нужно было просто переспать, то, будь спокойна, мы сделали бы это по-тихому, за час-два! И в десять вечера я была бы уже у себя дома. И никто, ты слышишь, никто и никогда не узнал бы о нашей связи! Зачем мне было оставаться здесь до утра? Чтобы вызвать скандал, который в первую очередь ударит по мне? И в результате я получу реальную перспективу потерять мужа? Думай своей башкой, Воронцова! И не ори на меня! Вон на своем дерьме, Кудрееве, отрывайся!

От криков женщин Андрей начал приходить в себя. Пробуждение от наркотического сна давалось ему с трудом. Подняв веки, он сначала не мог определить, где находится. И откуда слышатся голоса. Голова шумела, в глазах двоилось, как после общего наркоза, да еще и тошнота резкими позывами сотрясала желудок.

Женщины замолчали. Ольга продолжала стоять в дверях, Людмила сидеть в кресле.

Кудреев сел в постели, тряхнул головой, поднял взгляд, увидел Воронцову.

— Оля? Где я?

Ответили ему сбоку и сзади:

— Дома ты, красавец! Где же еще? Андрей повернулся на этот голос. Сквозь пелену увидел официантку.

— Людмила? И ты? Что… происходит?

Крикунова фыркнула:

— Он еще спрашивает?! Посмотрите на него! Это тебя надо спросить, что произошло! С чего это ты вчера сбесился?

— Я?.. Сбесился?.. Ничего не пойму!.. Оля?

Воронцова овладела собой.

— Ну, хватит, подполковник! Я смотрю, комедии ломать ты мастер. Ничего не поймешь? А может, и не помнишь ничего?

— Да!.. Не помню.

— Вспоминай. Вместе со своей подружкой и без меня. Спасибо тебе, родной. За все спасибо, сволочь!

Ольга сдернула с пальца обручальное кольцо, швырнув его в обнаженную волосатую грудь Кудреева, и, срываясь на плач, выкрикнула:

— Чтобы тебя рядом со мной близко не было! Я сегодня же подам рапорт о переводе в другую часть! Какая же ты, Кудреев, мразь?!

Воронцова, хлопнув дверью, выбежала из квартиры.

Людмила прикурила новую сигарету.

Андрей, подняв кольцо, поднес его к глазам, повторив:

— Что происходит?

Людмила хмыкнула:

— А ты действительно артист еще тот! Куда мне до тебя? Ольга правильно сказала, сволочь и мразь ты, подполковник. Кто бы знал, господи?

Кудреев постепенно отходил от гадости, которой угостила его официантка.

— Да что, в конце концов, все это значит? Какого черта ты здесь торчишь? И Оля, она…

— Беги догоняй свою Олю! Только что-то подсказывает мне, ты ей больше и даром не нужен! И, между прочим, она права! Это я еще простить могу, потому как женщина слабая, да и… люблю тебя, дурака! Воронцова же не такая! Она гордая! Но ты сам во всем виноват!

Кудреев закричал:

— Да в чем я виноват-то?

От крика вернулась головная боль. Сильная боль, отбросившая подполковника на подушку.

— В чем виноват, спрашиваешь? Да в том, что изнасиловал меня! Бросил свою невесту, затащил к себе меня и изнасиловал!

— Кого? Тебя? Разве тебя можно изнасиловать? Ты… сама… кого хочешь… но как же болит голова!

Андрей через силу поднялся, качаясь, прошел до шкафа. Там лежала специальная, боевая аптечка. В ней препараты, способные мгновенно привести в чувство любого человека. Ослабевшими руками и превозмогая тошноту, Кудреев вытащил из пластмассовой коробочки два шприц-тюбика. Один для снятия боли и последствий отравления. Другой — стимулятор жизнедеятельности. Ввел лекарства себе в руку. Они подействовали стремительно. Не прошло и минуты, как подполковник взглянул на действительность иными, трезвыми и разумными глазами. И от его взгляда Людмила сжалась.

Она попыталась уйти, но Андрей приказал:

— Сидеть! Разговор только начинается! И не дергайся, себе хуже сделаешь!

Кудреев облачился в спортивный костюм, встал перед женщиной.

— А теперь, дорогая, все по порядку! Начнем с того, что я затащил тебя сюда! Ведь это было именно так?

— Да!

— Подробнее!

Людмила пересказала свою версию произошедших ночью событий.

Кудреев, выслушав официантку, произнес:

— Так!!! Видно, подготовилась ты неплохо! Все продумала, все просчитала! Что в коньяк добавила?

— О чем ты? Какой коньяк? Этот, что на столе, выпила я, а в кафе меня вечером не было, и спиртным вчера я не занималась, проверь у своего заместителя, Щукина.

— Значит, это работа Костика? Что ж, спрошу и у него! Но лучше тебе самой признаться! Бармен мне все как на духу выложит, и тогда пеняй на себя!

Официантка уперлась, да и не было у нее другого выхода:

— Мне не в чем признаваться!

И сама решила перейти в наступление:

— И нечего переводить на меня стрелки! Наделал делов, а теперь вертишься блохой. Костика колоть будешь? Коли, сколько влезет! Только слова его — пустой звук. Всем известно, что ради собственной отмазки он и мать родную продаст. Эх, черт меня дернул встретить тебя на улице!

— Так и шла бы мимо!

— Ага! Пройдешь! Я подошла к тебе, как к человеку, который мне не безразличен. И была уверена, что погонишь от себя, как обычно. А когда попала в твои объятия, то сердце чуть не выскочило из груди. Подумала, неужели сбылось и ты наконец изменил ко мне отношение. Каждая клеточка тела задрожала от счастья. Да, я могла убежать, но пошла с тобой! Потому что ты так хотел! И я хотела! И неважно, что ты грубо тащил меня, неважно! Главное, что это был ты! И коньяк с шампанским пила столько, сколько этого требовал ты. И даже, когда свалил на постель, обращаясь, как с последней шлюхой, я принимала грубость за подарок. Ты оторвался. По полной оторвался. И я не сопротивлялась, нет! Мне, как это ни странно, было очень хорошо, так хорошо, что не передать словами. Тебе бы отпустить меня ночью, и никто ничего не узнал бы. Но ты пригрозил, уйдешь, мол, больше не подходи! Я и осталась! Хотела сама под утром тихо слинять, да не успела, Воронцова опередила!

Кудреев застонал, закрыв глаза и представив, что увидела Ольга, зайдя утром в эту комнату.

Людмила было продолжила свой монолог, но Андрей оборвал ее:

— Заткнись! Ни слова больше! Ты лжешь! Этого не могло быть! Ты каким-то образом сумела вывести меня из строя и воспользоваться этим!

— Зачем? Ну зачем? На какой черт ты был бы мне нужен спящей головешкой? Ты мне интересен как мужчина в первую очередь! А не как бревно бесчувственное! Неужели это не ясно?

Андрей подошел к окну, сорвал шторы, прижав горячий лоб к прохладному стеклу окна и проговорив:

— Что же ты, Людка, сделала?

Официантка взвилась:

— Да что ты на меня все валишь? Что я сделала? Затащила тебя к себе в постель? А не наоборот ли? Ты о своей судьбе заскулил, а о моей не подумал? Как мне теперь мужу своему в глаза смотреть?

— Как всегда после похождений в городке. Удивишь ты Крикунова дальше некуда!

— Не хами, подполковник!

Кудреев обернулся:

— Да-а-а! Ты права, недооценил я тебя! Всего ждал, но не такого! Воистину, нет предела и противоядия женскому коварству. Что ж! Попал я на твой крючок, попал! Но не удержать тебе меня на нем! Иди отсюда, и будет лучше, если наши дороги больше не пересекутся! Иначе — убью! Пристрелю, как собаку! Все! Пошла вон!

Людмила поднялась, одернула юбку и уже двинулась к выходу, как в квартиру ворвался старший лейтенант Крикунов. Увидев жену в обществе командира спецназа, начфин крикнул:

— Что все это значит? Людмила, почему ты здесь? Ты провела ночь с ним?

Официантка скривила лицо:

— Сережа! Давай без истерик? Я все дома тебе объясню!

Но Крикунов был настроен воинственно.

— К черту, твои объяснения! Пусть этот долбаный спецназовец объясняется!

Взгляд Кудреева помрачнел.

— Слова подбирай, сопляк.

— Что? И он еще оскорбляет? Жену увел и меня же обзывает! Знаешь, подполковник…

— Не сметь тыкать… старший лейтенант! Никто твою жену не уводил, вот она, перед тобой! Забирай свою ненаглядную и катитесь отсюда вместе, сладкая парочка!

Людмила первой вышла из квартиры.

Начфин, захлебнувшись от возмущения и бессилия перед старшим офицером, побледнев, смотрел на Кудреева, сжав кулаки.

Кудреев понял состояние молодого офицера. По сути, тот был такой же жертвой коварной, бессовестной, самовлюбленной бляди!

Поэтому произнес спокойно:

— Ладно, успокойся, лейтенант! У меня с твоей женой ничего не было и быть не могло.

— Но она ночевала здесь?

— И тем не менее я сказал правду. Больше мне добавить нечего. Иди, мне и без тебя тошно.

— Эх! Ну и люди…

Старший лейтенант, скрипнув зубами, развернулся и выбежал на улицу.

Андрей, закурив, опустился в кресло.

А каково сейчас Ольге? От мысли о невесте Кудрееву захотелось взвыть. Да и взвыл бы он, может быть. Но в квартиру вошли Щукин с Мордовцевым. Начальник штаба и командир одной из боевых групп прошли в комнату молча. Подполковник присел в кресло, майор на софу, отбросив в сторону простыню.

Кудреев посмотрел на боевых товарищей.

— Слышали уже о том, что здесь произошло?

Щукин кивнул:

— Слышали! Слухи в городке распространяются быстро.

— Вот такие дела, братцы.

Мордовцев произнес:

— Не вешайте нос, командир. Всем же ясно, что эта щука, официантка, вас подставила. А мы с Ольгой Дмитриевной поговорим, вот успокоится немного, и поговорим. Сейчас Фрол пошел в кафе. Разберется, что за пойло бармен вчера вам подсунул. Не сомневайтесь, Илья расколет Костика, как орех.

— А что это даст? Лишние разговоры? Если и было что-то подмешано в коньяк, то нужной бутылки уже не найти. Людмила провокацию готовила тщательно. И с Ольгой разговаривать нечего. Я перед ней не виноват. Она должна понять, что я стал жертвой интриги. Ну а не поймет… значит, не судьба нам быть вместе.

Майор поднялся:

— Да что вы, товарищ подполковник, крылья-то опустили? Мы с ребятами весь этот гарнизон перевернем, а правды добьемся! Ни хрена себе, будет какая-то крыса делать из нас посмешище?! Не бывать этому!

Кудреев повысил голос:

— А ну, сядь, Мавр! Отставить ненужные базары! И вообще, с утра в отряде повышенная боевая готовность! Подполковник Щукин, извольте собрать личный состав в кучу и держать его в казарме! В 9.00 общее построение. Смотр оружия! Выполнять указания! В назначенное время я буду в подразделении! Служба продолжается! На сплетни и слухи не обращать внимания. То, что произошло ночью, моя сугубо личная проблема, и решать ее, по необходимости, буду только я! Вопросы? Нет? Свободны!

Офицеры поднялись, переглянулись, ответили, как того требовал устав, — есть! — и покинули квартиру Андрея.

Командир отряда привел и себя, и жилище в порядок, переоделся и к девяти часам был в части. После смотра оружия и инструктажа личного состава решил пойти к Воронцовой. Несмотря на брошенные в пылу гнева оскорбления, все же надо было попытаться замять конфликт с Ольгой. Должна же она понять его? Хотя, надо признать, наладить нормальные отношения будет чрезвычайно сложно. Как она швырнула ему обручальное кольцо? Этот жест говорит о многом. Но мог быть сделан и сгоряча! Интересно, как бы сам Кудреев среагировал, увидев невесту в постели с другим мужчиной? От этой мысли тело пробила дрожь. Нет, этого просто не могло быть! Но и с ним не могло быть, однако произошло? Черт, какой же он все-таки идиот! Так подставиться! Но Людмила? Чего она добилась? Отвернула от Кудреева Ольгу? Зачем? Чтобы привязать к себе Андрея? Глупость! Крикунова прекрасно знает, что ни при каких обстоятельствах он с ней вместе не будет.

Тогда что? Отомстила? За что? За то, что он не подпускал ее к себе? Это теплее! Месть — чувство сложное.

Иногда люди жертвуют собой, лишь бы отомстить.

К таким относится и Людмила? Может быть, может быть.

Но с Олей поговорить надо. Обязательно надо, независимо от того, чем закончится разговор.

Кудреев направился в штаб.

Вскоре открыл металлическую дверь секретной части.

Воронцова сидела за столом, глядя в окно. Она обернулась на приход командира. И Андрей увидел в ее влажных глазах столько боли, печали и непередаваемого, искреннего страдания, что ему стало не по себе.

Он подошел к стойке:

— Оля! Ты можешь спокойно выслушать меня?

— А зачем, Андрей? По-моему, и так все предельно ясно.

— Что тебе ясно?

— Не задавай глупых вопросов!

— И все же?

— То, что между нами больше ничего не может быть! — Но почему?

Ольга внимательно посмотрела на Кудреева:

— Ты зачем пришел?

— Поговорить с тобой! Объясниться! Разобраться в произошедшем, наконец!

— Я не желаю ничего слышать! Достаточно того, что видела утром. Это объяснило все лучше всяких слов!

— Но… Оля!

— Товарищ подполковник, у вас ко мне есть дело по службе?

— Да какой, к черту, службе?

— Тогда, Андрей Павлович, очень вас прошу, оставьте меня! Рапорт о переводе в другое подразделение или, если перевод окажется невозможен, на увольнение я передам вам, как и положено, по команде!

Кудреев закусил губу.

Ольга не выдержала:

— Да оставь ты меня, ради бога! Не мучай! Я не могу тебя видеть!

И она зарыдала, уткнувшись лицом в руки, сложенные на столе.

Андрей, чувствуя себя последним подлецом, вышел в коридор.

В его конце, у своей приемной, стоял Воронцов.

Он позвал Кудреева:

— Может, зайдешь?

— Зачем? Чтобы и от тебя слушать упреки? Не хочу!

Андрей повернулся и пошел на выход.

Командир рембата вздохнул, проводив взглядом уходящего по коридору подполковника, проговорил:

— Эх, черт! Жизнь ты наша, жистянка!

Андрей прошел в подразделение. Подчиненные встретили командира сочувственными взглядами. Он молча скрылся в канцелярии. Достал из сейфа бутылку водки, выпил сто граммов. Зашел начальник штаба. Щукин, увидев водку, укоризненно покачал головой:

— Не дело, Андрей, задумал. Водка тебе не поможет, а вот навредить… в два счета.

— Витя, не читай мораль, а?

— Никто тебе ничего читать не собирается! Но и раскисать ты не имеешь права. Отряд в преддверии боевого выхода, а ты выводишь себя из строя!

— Ничего! Надо будет, соберусь, ты меня знаешь.

— Знаю. И все же советовал бы не увлекаться пойлом. Состояние не облегчит, только хуже будет. Тебе самому об этом не хуже меня известно.

— Ладно, оставим этот разговор, я пойду домой.

— Стоит ли быть одному? Может, среди людей и отойдешь быстрее?

Кудреев вздохнул:

— От этого, Витя, не отойдешь. Короче. Я дома. Рули здесь сам. Если что, звони или присылай посыльного.

У парка боевых машин он встретился с Кравцовым. И встреча эта не была случайной. Замполит, завидев командира отряда спецназа, специально вышел навстречу с контрольно-технического пункта. Он поприветствовал Кудреева:

— Здравия желаю, товарищ подполковник!

— Здравствуй, Кравцов, ты меня поджидаешь?

— Вообще-то хотел сам явиться к вам, а тут смотрю, вы к нам!

— Ты по поводу Крикуновой?

Майор потер переносицу, предложил:

— Пройдем в курилку? Разговор нам предстоит не простой и действительно, к моему сожалению, касающийся супруги начальника финансовой части нашего батальона, Людмилы Крикуновой.

Кудреев посмотрел в ехидные глазки замполита, ответил:

— Мне не хотелось бы возвращаться к этому вопросу. А посему и разговор считаю лишним.

— Напрасно вы так считаете, Андрей Павлович! Конечно, я лично, как человек, а не должностное лицо, предпочел бы не выносить произошедшее на обсуждение, однако имею официальный рапорт старшего лейтенанта Крикунова.

— Вот как? И что же пишет в своем рапорте твой подчиненный?

— Давайте все-таки пройдем в курилку? Там будет удобнее обсудить ситуацию.

Подполковнику пришлось согласиться:

— Хорошо. Идем.

Офицеры устроились недалеко от КТП парка.

Кравцов достал из своей папки лист бумаги:

— Вот этот злополучный рапорт! В нем Крикунов утверждает, что вы, Андрей Павлович, посягнули на честь и достоинство его супруги, попытавшись изнасиловать Людмилу, обманом и силой затащив ее к себе домой. И просит по данному факту провести служебное расследование. В случае отказа грозит обратиться к вышестоящему командованию и в военную прокуратуру.

Андрей прочитал рапорт, вернул его замполиту рембата, прокомментировав сей документ предельно кратко:

— Чушь собачья!

Майор возразил:

— Не скажите, Андрей Павлович! Если бумаге дать ход, то неизвестно еще, чем все закончится!

Кудреев вновь взглянул на Кравцова, встал со скамейки, отрезав:

— Имей в виду сам и передай Крикунову с его благоверной супругой, что я плевать хотел на этот рапорт. Пусть обращается с ним хоть к президенту! Шантажировать себя я никому не позволю. Никому, Кравцов, ну а ответить компетентным органам в случае необходимости найду что! Честь имею!

Замполит поднялся следом:

— Понимаю вас, Андрей Павлович, и… все же послушайте моего совета. Зачем вам весь это ненужный шум? Разбирательства, объяснительные и так далее, если дело можно уладить тихо! А для этого просто принести свои извинения семье Крикуновых. И все! Этого, уверяю вас, будет достаточно! Я гарантирую…

Подполковник оборвал Кравцова:

— Извиниться перед Крикуновыми? Тем самым признать свою вину? Этого не будет. Я ни в чем перед ними не виноват, напротив, сам бы должен спросить с официантки за ее подстроенную подлость. Но связываться с женщиной, даже такой, как Людмила, считаю ниже своего достоинства. Так что никаких извинений они от меня не услышат. И лучше будет, если оба заткнутся! Передай им, майор, раздувать конфликт не в их интересах.

— Вы угрожаете, Андрей Павлович? Пользуясь своим особым служебным положением?

— Считай, как хочешь! Но мои слова передай этой парочке. Особенно Людмиле! Все! Больше с тобой мне не о чем говорить!

Кудреев вышел на аллею и мимо парка пошел к своему дому.

Кравцов проводил подполковника мрачным взглядом. После чего, откинувшись на спинку лавки, глубоко задумался.

Андрей, зайдя в квартиру, упал в кресло, так же предавшись тягостным размышлениям. Нет, мысли его были не о рапорте начфина и о том, что может за ним последовать, и не о предстоящей схватке с остатками группировки «Джихад». Он думал об Ольге, пытаясь найти хоть малейший повод изменить сложившуюся в их отношениях ситуацию, но не находил.

Так за думами он провел в кресле несколько часов. Пока за окнами не потемнело. За это время никто его не потревожил. И это хорошо. Сейчас он никого не хотел видеть, естественно, за исключением Ольги, но как раз это и было невозможно!

Не знал Кудреев, да и не мог знать, что за сотни километров, в глухом ущелье юга Чечни, в своем кабинете, напряженно думая, строит свои планы теперь уже личный враг подполковника, Аслан Кулаев. Планы, которым суждено было круто изменить не только обстановку в противостоянии спецназа и бандформирования Кулана, но и жизнь тех, кто об этом противостоянии даже понятия не имел, а также судьбу самого Андрея.

Судьбы многих людей решались этим вечером в доме на окраине горного селения Кербах. Кулан сидел за столом, устремив пронзительный взгляд своих черных, безжалостных глаз на ружье, висевшее на противоположной стене. Главарь террористической группировки «Джихад» думал.

Сообщение о гибели отряда Шайтана изменило его отношение к сделанному ранее выводу, что с захватом Бекаса и казнью Абдулы противник лишился своего осведомителя в группировке. Бойня у Гелоя явилась ярким подтверждением того, что вражеский разведчик не просто остался в стане «Джихада», но и продолжает эффективно работать. И им не может быть кто-то из рядовых. Нет! Предатель либо Радаев-Фараон, либо Тимур Байдаров! Один из них! Но кто именно? Ни тот ни другой за все время службы в группировке ни разу не дали повода усомниться в их преданности священному делу. Фараон неоднократно выводил свой отряд на русских. И дрался, как подобает истинному горцу. Немаловажная деталь: за голову Радаева федералами обещана высокая награда. После того как он лично, в присутствии многочисленных свидетелей и оператора видеосъемки, казнил группу вражеских контрактников. Стали бы русские вступать с ним в контакт? Вряд ли. Нет, разведка, конечно, могла! Ребята из этого ведомства особой щепетильностью не отличаются, был бы результат. Но даже и они, скорее всего, не стали бы связываться со столь одиозной фигурой. Слишком громким мог выйти скандал. И получается, Фараон все же не подходит на роль вражеского агента.

Тимур же был прислан самим Джамилем, знаковой фигурой в руководстве «Аль-Каиды». Прислан в советники и помощники вместе с солидной партией стодолларовых купюр и новейших образцов вооружения. Байдаров знал практически о всех акциях «Джихада», но от планирования операции у Гелоя был отстранен по ряду причин. А значит, напрямую он не мог знать о замыслах Шайтана, следовательно, и предупредить русских тоже не мог, если предположить, что он является информатором федералов. Однако отряд Затанова был разбит в ходе тщательно организованной контракции русского спецназа. А то, что у Гелоя, как ранее у Бады, против его подразделений действовал спецназ, сомнений у Кулана не вызывало. Так кто же предатель?

Возможно, лично ни Фараон, ни Тимур не работают на русских. Но у каждого из них есть свое приближенное окружение. Не там ли затаился враг, подставляя своего хозяина? Черт, с этими выкладками можно голову сломать! Так надо ли гоняться за тенью, вычисляя информатора, который, это следует признать, работает на очень высоком профессиональном уровне? Не проще ли запутать организацию предстоящей акции так, что этот разведчик просто не сможет сбросить своим начальникам объективно достоверную информацию?

Размышления Кулана прервал сигнал аппарата специальной связи, которым Аслан пользовался крайне редко. Это сигнал мог означать одно: его на связь вызывал Ефим — человек «Джихада» в штабе объединенной группировки войск в Чечне.

Спустя минуту главарь банды узнал, что против него действует отряд специального назначения одной секретной антитеррористической спецслужбы. Отряд дислоцируется вне Чечни, в небольшом военном городке около поселка Дивный Новоярской области. Кулану стала известна фамилия командира отряда и организационная структура воинских частей, составляющих гарнизон, где базируется спецназ. Свой доклад информатор закончил сообщением о том, что отряд приведен в состояние повышенной боевой готовности, а это может означать скорый его боевой выход. Большего агент сообщить не мог, но и того, что он доложил, было предостаточно для Аслана Кулаева.

Отключившись от связи, Кулан, немного подумав, вызвал к себе Байдарова. Тот явился тут же, так как находился в одном доме с начальником.

— Что-нибудь случилось, босс?

— Случилось, Тимур! Срочно вызывай в Кербах отряд Радаева. С прибытием Фараона обсудим одну очень важную новость, которую мне только что сообщили друзья из штаба федерального командования. Поторопись, Тимур!

Помощник удалился, Кулан достал из ящика стола карту прилегающих к Чечне с запада территорий. Он быстро нашел поселок Дивный, а затем и гарнизон, откуда совершал свои губительные рейды отряд спецназа. Склонившись над картой, Аслан Кулаев задумался.

Когда Тимур Байдаров с Доулетом Радаевым вошли в кабинет, у Кулана уже был готов план ведения совещания.

Хозяин дома предложил ближайшим сподвижникам присесть за стол. Затем обратился к ним:

— Господа! Совсем недавно из проверенного источника я получил следующую информацию. После разгрома отрядов Бекаса и Шайтана русский спецназ планирует нанесение удара по Кербаху. Какие силы думают ввести в бой федералы, неизвестно. Достоверно другое. Операция будет проводиться наземными силами, по двум направлениям, а именно с северной стороны ущелья и с запада, через перевал. Из этого следует, что гяуры на перевале сосредоточат основные штурмовые подразделения, имеющие целью при атаке второстепенной группировки с севера заблокировать Кербах с юга и запада. В результате, согласно их замыслу, мы должны оказаться в каменном мешке. Север, юг и запад русские возьмут под контроль, а на восток нам и так хода нет из-за неприступных скал восточного хребта. Когда точно неверные намерены провести акцию, нам также неизвестно. А посему мы должны принять ответные меры немедленно! Для чего твой, Фараон, отряд делится на два подразделения. Тридцать бойцов поступят в мое распоряжение, второе подразделение также делим на две группы, по пятнадцать человек в каждой. С первой ты, Доулет, выдвигаешься по ущелью на север и займешь оборону на рубеже… Вот это место, — Кулан карандашом обвел овал на карте, — здесь ущелье сужается и весьма пригодно для ведения оборонительного боя даже малыми силами.

Кулаев повернулся к Байдарову:

— Ты же, Тимур, со второй группой поднимаешься на перевал, где занимаешь позиции, с которых все подходы к Кербаху с запада будут как на ладони. И ведешь оборону оттуда! Я же с основной группировкой отхожу на юг и в квадрате… поднимаю отряд на горное плато, откуда беру ущелье под полный контроль!

Фараон хотел что-то спросить, но Кулан, подняв руку, не дал командиру отряда это сделать, впрочем, пояснив:

— Я знаю, о чем ты хочешь спросить, Доулет! Вам с Тимуром нужно будет только обнаружить противника и связать на некоторое время боем. Затем, заминировав позиции и выбрав время, согласованно, я подчеркиваю, согласованно между собой, начать отход ко мне, используя лошадей. Против авиационного налета русских в каждой группе, особенно при отходе, иметь переносные зенитно-ракетные комплексы, ПЗРК. Но это еще не все! Все активы организации, как то: финансы, запасы золота и драгоценностей — я заберу с собой! Как только мы трое воссоединимся, на плато оставим группу прикрытия, сами же с моими отборными бойцами уйдем в пещеры Большого перевала.

Фараону все же удалось вставить реплику:

— Но… босс, этим мы обречем оставшихся джигитов на верную смерть?

Взгляд Кулана посуровел:

— Ты предпочитаешь остаться с ними? Что ж, каждый волен распоряжаться собственной жизнью! Я не против, веди бой против русских вместе со своим отрядом! Это благородно, Доулет, хотя и глупо!

— Я не в этом смысле, босс!

— А другого смысла, брат, в данной ситуации быть не может! И закончим на этом! Мы уйдем с поля боя не для того, чтобы покинуть родину. Мы отойдем с целью сохранить костяк руководства группировки. После того как федералы уничтожат отряд на плато, они будут считать, что ликвидировали весь «Джихад»! А мы восстанем из пепла! И это будет неожиданным, крайне неприятным сюрпризом для русских генералов, которые поспешат сообщить в Москву о своих победах. Многие головы полетят, когда мы с новой силой ударим по неверным. Ореол непобедимости и бессмертия воссияет над нами. А это как раз то, чего нам сейчас не хватает. Надеюсь, вы правильно поняли меня. Какие будут вопросы?

Помощники промолчали.

Кулан приказал:

— Начинайте работу! Тех людей, которых ты, Доулет, определишь в мое подчинение, передашь Адаму, начальнику гвардии. С остальными бойцами немедленно выдвигайтесь на указанные рубежи. Завтра в 6.00 они должны быть заняты. Да поможет вам Аллах.

Поклонившись, Радаев и Байдаров покинули помещение.

Аслан, проследив из окна за действиями помощников, вновь подошел к аппарату специальной связи.

В эфир ушло:

— Ефима вызывает слуга джихада!

После недолгой паузы прошел ответ:

— Ефим на связи! Что случилось? Почему вы вновь потревожили меня? Ведь мы же договаривались…

— Заткнись! И слушай! Внимательно слушай, Ефим! Завтра к 21.00 на горном плато, в квадрате… должен приземлиться пустой «Ми-26», предназначенный для полетов в темное время суток. С тобой на борту.

— Вы сошли с ума?!

— Не перебивай! Твоей власти вполне хватит, чтобы провернуть это дело. Да! Вернуться назад ты уже не сможешь. Но этого и не потребуется. «Пол-лимона» «зеленых», которые ты получишь наличностью на месте, и чек еще на миллион долларов в одном из арабских банков сделают твое пребывание в России необязательным. Я же, кроме денег, дам тебе проводника, который свободно переправит тебя на территорию сопредельного государства, где у надежных людей получишь чистые документы и авиабилет в любую страну мира. О том же, что произойдет, если ты не выполнишь этот мой последний приказ, я говорить не хочу. Да ты и сам все знаешь. Все. Конец связи.

Кулан отключил связь, не дожидаясь ответа того, кого он называл Ефимом.

А через полчаса из Кербаха в эфир ушел второй сигнал. Неизвестный вызывал Бригадира! Которому передал суть проведенного Куланом совещания.

Доклад был принят Центром.

ГЛАВА 4

В 5.00 понедельника в квартире Кудреева раздался звонок внутреннего телефона.

— Слушаю, — сухо ответил Андрей.

И вздрогнул, услышав голос Ольги:

— Товарищ подполковник, прапорщик Воронцова! Вам необходимо срочно прибыть в штаб.

Кудреев непроизвольно вздохнул. Голос любимой звучал подчеркнуто официально. Он ответил:

— Понял. Сейчас буду.

Спустя десять минут командир отряда вошел в секретную часть:

— Здравствуй, Оля!

— Здравия желаю, товарищ подполковник!

— Шифрограмма из Центра?

— Никак нет! Бригадир приказал, по вашем прибытии, связаться с ним по специальной связи.

Андрей прошел за стойку, сел в кресло, стоявшее в углу. Проговорил в трубку спутникового телефона:

— Бригадир! Я Утес!

— Я Бригадир! Слушай обстановку! Кулан по неизвестному каналу получил информацию о готовящейся нами акции по ликвидации группировки «Джихад».

Кудреев удивился:

— Каким образом он мог получить такую информацию?

— Это и мне пока непонятно. Но самое странное в том, что Кулан не просто отметил реальность наших планов, но и указал направления нанесения главных ударов по Кербаху.

— Но это же полнейший абсурд! Мы вообще еще никаких вариантов действий против банды не рассматривали. Может, подобной дезой Кулан провоцирует агента Службы?

— Вполне вероятно. Но далее. Кулаев отозвал в Кербах отряд Доулета Радаева, известного нам как Фараон. И приказал разделить подразделение на три группы. Первую, количеством в тридцать штыков, подчинил себе, две других, по пятнадцать человек, отправил прикрывать селение от наших «предстоящих ударов». Сам же с этими тридцатью бойцами и своей личной гвардией в сорок человек намерен перебазироваться на юг по ущелью, в квадрат… на южное плато, где организовать основной рубеж обороны против наших сил.

Андрей проговорил:

— Чушь какая-то!

— Согласен. Но всем этим движениям Кулана при желании можно найти объяснение.

Подполковник спросил:

— И что, по-вашему, заставило Кулаева поступать подобным образом?

— Понимая, что против него действует спецназ, который работает по наводке разведки, и не в состоянии просчитать разведчика, Кулан решил бежать.

Кудреев переспросил:

— Бежать?

— Именно. Кулаев далеко не дилетант в делах военных, в недалеком прошлом майор-десантник в Афганистане, командир разведывательно-штурмового батальона, кавалер двух орденов Красной Звезды. Он не может не отдавать себе отчета, что после разгрома двух его отрядов очередь за ним. Вот и решил уйти. Но не просто уйти. А обставить все так, будто ему известны наши планы. Он специально вводит в заблуждение своих помощников, уверенный в том, что мы узнаем о его замысле. Он выманивает спецназ на свои силы, изначально просчитывая то, что остатки его группировки будут уничтожены. Но вместе с гибелью банды будет считаться ликвидированным и он. А значит, и охота за его персоной прекратится. Одно неизвестно, как он планирует уйти из Чечни. Более вероятен маршрут по пещерам Большого хребта, но могут быть и другие варианты. Гадать не будем. Раз Кулан начал свою игру, мы не можем не вступить в нее. А посему завтра в 4.00 отряд должен вылететь в Чечню. Карта при себе?

Ольга прекрасно слышала переговоры генерала с командиром отряда и быстро разложила перед Андреем карту, положив на нее коробку остро заточенных цветных карандашей.

— Карта при мне.

— Указанный ранее квадрат видишь?

Андрей сориентировался быстро:

— Вижу.

— По западному краю ущелья бандиты и планируют устроить рубеж основной обороны. Это самое удобное место для отхода к пещерам.

— Что должен сделать я?

— Высадиться у Большого хребта, перекрыв Кулану пути к пещерам, и выдвинуться в тыл обороны противника, где вступить в бой с бандой. Работа в режиме тотального уничтожения.

Кудреев, немного подумав, спросил:

— Вы не допускаете того, что Кулан раскрыл нашего агента и мы пляшем под дудку бандита? Ведь в этом случае отряд попадет в такую ловушку, из которой уже не вырвется.

Андрей боковым зрением заметил, как побледнела Ольга.

Тарасов же твердо произнес:

— Такой вариант исключен. Агент внедрения при связи со мной, находясь под контролем, смог бы в любом случае передать сигнал тревоги.

— Хорошо. Продумана ли безопасность самого разведчика во время нашего штурма?

— Об этом не думай. Работай спокойно.

— Лады. Отряд к выходу готов. Время Ч — 4.00 завтра. Задача ясна. С летчиками связываться мне?

— Нет. С ними все уже решено. Два борта будут у тебя в 3.30.

— Понятно. У вас все?

— Все, конец связи, Утес. В случае изменения обстановки или получения дополнительной информации я немедленно свяжусь с тобой. Отбой.

Кудреев отложил трубку, посмотрел на Воронцову. Та тоже, все такая же бледная, смотрела на Андрея.

Подполковник, сложив карту, попросил:

— Подайте, товарищ прапорщик, журнал выдачи секретной документации. Карту я возьму с собой. В 16.00 свои карты получат начальник штаба и командиры групп.

Кудреев поднялся.

Воронцова произнесла:

— На плато в горах бандитов будет не менее семидесяти человек, вас же сорок. Вдвое меньше.

— Ну и что?

— Как что? Надо было просить подкрепления. — Уважаемая Ольга Дмитриевна! Позвольте мне решать, что делать, а что нет, пока командир отряда я.

Андрей, расписавшись в журнале, покинул секретную часть. Он чувствовал, Ольга смотрела ему вслед, и был момент, как показалось подполковнику, что она хотела что-то сказать. Но он вышел из помещения быстро, а в коридоре Воронцова его не окликнула.

В 6.00, сразу после подъема, Кудреев собрал в канцелярии начальника штаба, подполковника Щукина и командиров всех четырех диверсионных групп. Довел до подчиненных полученную час назад задачу на боевой выход. Затем офицеры по карте командира отработали варианты возможного развития события в квадрате… В заключение Андрей приказал всем готовить свои подразделения. После ухода командиров групп Кудреев остался в канцелярии с Щукиным. Закурили.

Начальник штаба положил перед Андреем лист бумаги.

Кудреев спросил:

— Что это?

— Рапорт Воронцовой. Просит перевода в любое другое подразделение Службы.

— Да? Прочитав рапорт и взяв в руку ручку, командир отряда в верхнем углу размашисто написал: «Отказать!» Вернул документ Щукину, приказав:

— Передай ей обратно.

Щукин пожал плечами:

— Это не выход, Андрей.

Кудреев швырнул ручку на стол:

— Да что вы сегодня все учить меня взялись? Немедленно и лично передать рапорт Воронцовой.

— Есть!

Начальник штаба поднялся и, затушив сигарету, вышел из канцелярии.

Спустя несколько минут раздался звонок внутреннего телефона.

Андрей снял трубку:

— Кудреев слушает!

— Прапорщик Воронцова! Я могу узнать причину отказа в переводе?

— Естественно. Я считаю ваш перевод нецелесообразным.

— А я не смогу дальше служить под вашим началом. Неужели это не ясно?

— Никто вас, Ольга Дмитриевна, не будет заставлять служить под моим командованием. Скоро вы в этом убедитесь.

Неловкое молчание, неловкое и недолгое, затем:

— Как вас понимать?

— Я решил сам уйти из отряда. Проведу последнюю операцию и уйду. Вот как следует меня понимать. Вы удовлетворены ответом, товарищ прапорщик?

И опять молчание в трубке.

Кудреев прервал его:

— Об одном прошу вас, Ольга Дмитриевна! Прошу и как командир требую, чтобы данная информация не вышла за пределы секретной части. У вас есть еще что ко мне?

— Нет, — тихо произнесла Ольга.

Андрей положил трубку. Перевел взгляд на карту. На ней плато у Большого хребта выглядело маленьким участком. Настолько маленьким, что его можно было накрыть зажигалкой. И на этом крохотном участке его отряду завтра придется вести кровавый бой с почти вдвое превосходящим по численности противником. А сколько таких участков разбросано по Чечне? Мест, где уже столько времени обильно льется кровь людская?

В канцелярию буквально ворвался начальник штаба.

Кудреев поднял на заместителя вопросительный взгляд:

— Что значит подобное вторжение, Виктор Сергеевич?

Щукин, отбросив правила субординации, спросил:

— Ты чего это надумал, подполковник?

— Эй, друг, полегче на поворотах! Почему ты решил, что можешь разговаривать со мной в таком тоне?

— Да ладно тебе! Какого черта ты заявил Воронцовой, что собираешься после операции уйти из отряда?

— Вот оно в чем дело? Все же проговорилась Ольга. А я ведь предупреждал ее. Ну, блин, не отряд, а шалман какой-то. Сейчас она сполна получит за нарушение приказа.

Кудреев потянулся к трубке телефона, но его остановил Щукин:

— Воронцова здесь ни при чем. Я находился в секретке, когда она звонила тебе. И слышал ваш разговор. Уж, извини, связь у нас здесь такая. Так что срывать злость на женщине нечего. На мне отыгрывайся.

Андрей, откинувшись на спинку стула, спросил:

— Что вам всем от меня нужно? Спрашиваешь, почему решил уйти из отряда? Отвечу: устал! Надоели эти горы, «чехи» с их заморочками, выходы, засады, бои! Надоели! Хочу нормальной жизни! И так почти десять лет из горячих точек не вылазил. К тому же, вспомни, ты сам сетовал на то, что я не допускаю тебя к акциям. Сетовал? Сетовал и жаловался! Вот примешь отряд, оторвешься на полную катушку! Войны, будь она проклята, и на твой век хватит!

Щукин наклонился к товарищу:

— Зачем, Андрей, ты говоришь не то, что думаешь? Неправду говоришь? Тебе от этого легче?

— Да, легче!

Кудреев поднялся из-за стола, прошелся по канцелярии, вернулся на место, взглянув на заместителя, проговорил:

— Пойми меня, Витя! Если Ольга покинет отряд, то мне не служить. Не смогу. Все здесь будет напоминать мне о ней. И так, сам понимаешь, долго продолжаться не сможет. Придется увольняться по-любому. Так почему не сделать это без того, чтобы Оля ушла? Ей нужна служба. Дочь еще поднимать. А я? Забьюсь в какую-нибудь глушь, где постараюсь все забыть. Уж как это получится, не знаю, но, по крайней мере, буду знать, что обратной дороги нет. Как-нибудь привыкну.

Щукин сел напротив Кудреева, опустив вниз руки.

— Вот как ты мыслишь? Чужая подлость, значит, оказалась сильнее тебя? Сильнее всего остального? И может играть тобой, как послушной марионеткой? Ты не будешь сопротивляться, бороться за свое счастье? Поддашься этой подлости? Поднимешь перед ней руки? Ты? Командир отряда спецназа, неоднократно смотревший смерти в лицо?

— При чем здесь спецназ? Ты меня знаешь. Я никогда не прятался за спины других, никогда не уходил от боя, никогда не пасовал перед врагом, не обсуждал приказы, выполняя их, несмотря ни на что… А сейчас? Сейчас я, Витя, оказался бессилен перед коварством, перед подлостью, которая, как ты верно заметил, к несчастью, оказалась сильнее других, благородных чувств. Мне не верит человек, ради которого я готов жизнь отдать. Не верит, понимаешь, Витя? Это, знаешь ли, страшно. И не оставляет выбора. Не дай бог тебе оказаться в подобной ситуации. Но… закончим об этом. У нас впереди сложное задание, и мы должны выполнить его так, чтобы, уничтожив бандитов, уберечь личный состав. Вот о чем мы сейчас должны думать.

Щукин взглянул на командира:

— Ты прав. Но перед выходом пообещай мне одно, Андрей.

— Что именно?

— Пообещай, что позволишь по возвращении, если, конечно, все пройдет в горах гладко и слепая смерть не заберет к себе кого-то из нас двоих, еще раз поговорить с Ольгой. Обещаешь?

— Да ради бога. Как вернемся, разговаривай с ней сколько захочешь.

— Добро!

— Ну, тогда займись контролем над подготовкой личного состава. Схватка, скорее всего, предстоит скоротечная, так что вместо лишнего сухого пайка прикажи взять больше боеприпасов. Снайперские винтовки заменить на автоматы «АК-74» с подствольными гранатометами. Ермак пусть каждую станцию проверит. Действовать придется с ходу, и у нас не будет времени настраивать рации.

— Все понял, командир.

В 13.20 перед построением личного состава на обед позвонил подполковник Воронцов:

— Андрей? Думал, не застану!

— Во-первых, здравствуй!

— Извини, привет! Ты сейчас очень занят?

— А что?

— Зайти ко мне можешь?

— Сто граммов нальешь?

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Если хочешь, налью, конечно.

— Тогда иду.

Андрей вошел в кабинет Воронцова, улыбаясь, правда, натянуто.

— Не вижу обещанной рюмки.

— Присядь сначала.

Кудреев устроился напротив Воронцова.

Дмитрий достал из шкафа бутылку коньяка, плеснул в стакан коричневой жидкости, спросив:

— Тебя еще от клоповника не воротит?

— Представь себе, нет.

Андрей одним глотком опрокинул спиртное в рот, крякнув:

— Хорошо пошла, зараза! — И добавил, закурив: — Очень внимательно слушаю тебя.

— Я насчет рапорта Крикунова.

— Дима! Я уже объяснил твоему замполиту, что мне плевать на то, что написал твой начфин! И предупредил, кстати, что его с супругой шантаж не пройдет. Какие еще могут быть тут разговоры?

— Начфин по-прежнему требует расследования.

— Так проведи его. И начни с Костика, бармена. Тот, при правильном подходе, многое про Людмилу, да и Кравцова, рассказать может. Только прижми его как следует, бармен труслив до неприличия, сдаст все, что знает! А замполит сам прибежит заминать конфликт!

Воронцов потер лоб, проговорив:

— А что? Я так и сделаю. А на Костика натравлю особиста из Каясуна, у меня с ним приятельские отношения.

— Вот-вот, это то, что нужно.

— Глядишь, и насчет вас с Ольгой ситуация прояснится.

— Насчет меня она и так ясна. Или ты сомневаешься, что Людмила элементарно подставила меня?

— Я-то не сомневаюсь. Вот Ольга? Но и она, по-моему, тоже начинает понимать.

Кудреев вздохнул:

— В том-то и дело, что только по-твоему и только начинает. Но, ладно, что перетирать перетертое?

Дмитрий неожиданно сменил тему:

— А вы опять в Чечню собрались?

Андрей усмехнулся:

— У тебя, Дим, не рембат, а разведывательное управление какое-то! Сам догадался или подсказал кто?

— Если ты имеешь в виду сестру, то не угадал. Ольга ничего, что касается своей службы, мне не рассказывает. Можешь не сомневаться. Просто, чтобы определить намерения твоих ребят, особых усилий не надо. Достаточно посмотреть на бойцов, и все станет ясно. Шутка, конечно. А если серьезно, я получил приказ подготовить к отбою плац к приему двух «вертушек». Рембату они вроде как и ни к чему, а вот для тебя в самый раз.

Кудреев покачал головой:

— Да, на самом деле все просто. Мы действительно ночью уходим.

— Задание сложное?

— Как вернусь, расскажу.

— Понятно. Так я начинаю служебное расследование по существу рапорта старшего лейтенанта Крикунова?

— А что, рембат переподчинили мне?

— Нет, а что?

— Так какого черта ты у меня спрашиваешь то, что должен решать сам?

Воронцов махнул рукой:

— Совсем, мать ее, закрутился. В отпуск пора. Да только кто отпустит сейчас? Зимой без проблем, а сейчас и не мечтай.

— А по мне, хоть когда отпустили бы. Лишь бы в отпуск и подальше от войны.

В дверь кабинета постучали.

Воронцов крикнул:

— Войдите!

На пороге возник помощник дежурного по части:

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться к товарищу подполковнику, командиру отдельного подразделения?

— Обращайся.

Сержант повернулся к Кудрееву:

— Извините, вас просят зайти в секретную часть.

— Понял. Передай, сейчас буду.

Помощник дежурного вышел из кабинета.

Андрей проговорил:

— Наверное, новая вводная. Пошел я. Не знаю, встретимся еще перед выходом, так что бывай.

— Удачной тебе охоты, Андрюха.

— Усвоил? Молодец. Спасибо.

Командир отряда спецназа прошел в секретку. Ольга ждала его у стойки. Кудреев спросил:

— Что случилось?

— Шифрограмма из Центра.

— Так я и знал. Давайте ее сюда, Ольга Дмитриевна.

Воронцова протянула командиру лист бумаги с расшифрованным текстом секретного послания из Москвы.

Подполковник прочитал:

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!

Бригадир — Утесу!

По только что полученным разведывательным данным, стало известно, что основные силы банды Кулана начали выдвижение на юг. Исходя из того, что на марш противнику понадобится около девяти часов, на плато банда может выйти где-то к двадцати трем часам. Два часа как минимум на отдых. Следовательно, около часа боевики Кулана начнут оборудование позиций. Этот момент самый удобный для нападения. А посему время вылета отряда смещается на 23.30 сегодня. Командир вертолетного звена об изменении в обстановке предупрежден, и борты будут на базе в 23.00. Больше разведывательных данных ждать не приходится, так как наш агент по объективным причинам лишился возможности отслеживать действия Кулана. Текст шифрограммы считать за боевой приказ на применение. Желаю удачной охоты. Жду доклада с плато.

Бригадир».

Кудреев вернул шифрограмму Воронцовой:

— Наберите ответ, Ольга Дмитриевна.

— Есть, диктуйте.

«Совершенно секретно!

Утес — Бригадиру.

Боевой приказ с уточнением задачи и дополнительной информацией принял. Время Ч — 23.30 сегодня! Благодарю за пожелание успеха.

Утес».

Ольга подняла глаза на подполковника:

— Почему ты не запросил подкрепления?

— Что? Товарищ прапорщик, вам не кажется, что вы забываетесь?

Женщина не обратила внимания на реплику командира.

— Но это же глупо?

— А я ни на что, кроме глупости и подлости, не способен! Разве вы не убедились в этом, Ольга Дмитриевна?

— Ну, зачем ты так, Андрей?

— Мы вновь на «ты»?

Воронцова промолчала, опустив голову.

Кудреев же проговорил:

— Нет! Видимо, мне это показалось.

Он вышел из секретки.

На этот раз она остановила его. В коридоре штаба.

— Андрей?

Подполковник обернулся:

— Да?

— Несмотря ни на что, прошу, возвращайся.

Андрей внимательно посмотрел на Ольгу, кивнул:

— Постараюсь.

И вышел на улицу.

Через полчаса, построив личный состав, Кудреев довел до подчиненных изменения в общем плане предстоящих действий, приказав всем до 22.00 отдыхать. Построение в полной боевой экипировке подполковник назначил на 23.00. После чего отправился домой, где лег спать.

Проснулся Андрей в 22.20. Начал не спеша собираться. Спустя полчаса он был уже в части.

В одиннадцать вечера встретил два «Ми-8». Обратил внимание на то, что к пилонам винтокрылых машин были подвешены кассеты с неуправляемыми реактивными снарядами (НУРСами). Из ведущей «вертушки» вышел сам командир звена майор Мухин Олег Николаевич. Летчик подошел к командиру отряда:

— Добрый вечер, Андрей Павлович.

— Добрый, Олег. Сам решил поработать? Или приказ сверху получил?

— Сам, Андрей. Задача сложная, вот и подумал, что надо лично лететь.

— Добро. НУРСы к «вертушкам» тоже по собственной инициативе подцепил?

— А вот это нет. По дополнительному вооружению получил приказ Тарасова. Правильно решил генерал, так что ты, Андрей, внеси коррективы в планы боевого применения отряда с учетом наличия солидной огневой поддержки.

— Обязательно внесу. Ну ладно, Олег, борты готовы ребят принять?

Мухин указал на вертолеты:

— Милости прошу на посадку.

Кудреев повернулся к отряду, выстроенному в две шеренги на краю плаца, приказал:

— Первая и вторая группы, в правый от строя борт, третья и четвертая, соответственно, в левый. Начать посадку!

Бойцы спецназа, подняв десантные сумки, привычно, в колонну по одному направились к трапам вертолетов. Сам же Кудреев задержался. Посмотрел в сторону штаба. Там горел свет только в фойе и в комнате дежурного по батальону. Перевел взгляд на аллею. На ней никого не было. Андрей вздохнул. Не пришла Ольга проводить отряд. А могла бы и появиться. В конце концов, на боевое задание убывает не только он, Кудреев, но и все ее сослуживцы. Могла бы проводить. Могла, но… не пришла. Ну, что ж! Ладно.

Подхватив свою сумку и забросив за спину штатный «вал», он последним скрылся в чреве ведущего вертолета.

Рокот двигателей «Ми-8» резко усилился. Машины одна за другой плавно оторвались от земли, постепенно набирая высоту. Сделав облет городка, «вертушки» взяли курс на восток.

А из-за кустов акации, что росли недалеко от забора, собственно и отделяющего территорию войсковых частей от городка, камуфлированные железные птицы взглядом печальных глаз проводила женщина, одетая во все черное. На фоне темных кустов она не была видна с освещенного плаца. Но присутствовала при убытии отряда. Ольга стояла примерно там же, откуда некогда за отлетом вертолета наблюдала Людмила. Когда машины оторвались от асфальта плаца, Воронцова перекрестила их, прошептав:

— Господи! Если ты есть, умоляю, спаси и сохрани его! Сделай так, чтобы он вернулся! Прошу тебя, господи! Пусть они все вернутся! Не дай злым силам убить их! Верни мне Андрея, умоляю тебя, господи! Во имя отца и сына и святаго духа!

Впервые в жизни Ольга пожалела о том, что не знает ни одной молитвы. Она бы этой ночью молилась.

Вернулась Воронцова домой, когда рокот вертолетов уже давно стих за темным и грозным горизонтом.

Встретив ее, брат коротко спросил:

— Проводила?

— Да.

— С Андреем виделась?

— Нет. Я стояла в стороне.

— Но почему? Ведь он наверняка ждал тебя.

— Оставь меня, Дима.

Женщина прошла в свою комнату, упала на постель, заплакала, обняв подушку. Противоречивые чувства терзали ее, они буквально рвали Ольгу изнутри. Сердце стремилось к Кудрееву, разум же гасил это стремление. Но одного она желала и сердцем и разумом, того, чтобы он вернулся. Обязательно вернулся! Что будет дальше, неважно. Лишь бы не подставил себя под пулю бандита, таким жестоким способом разрешив их конфликт. Боже, только не это!

В эту ночь ей не пришлось уснуть, как, впрочем, и остальным обитателям военного городка у поселка Дивный.

Спустя сорок минут полета Кудреев прошел в кабину пилотов. Спросил командира экипажа:

— Долго нам еще лететь, Олег?

— Нет. Обходим Большой хребет. Зайдем с севера.

— «Чехи» не услышат нашего прибытия?

— Не должны. Ветер с хребта на плато. Так что по идее не должны услышать, да и удаление от ущелья до места посадки почти шесть километров.

— Ясно.

Подполковник вернулся в десантный отсек.

0.27. Ведущий вертолет приземлился недалеко от зияющих в скалах Большого хребта пещер. Бойцы первой и второй диверсионных групп покинули борт, рассыпавшись в цепь, охватывая полукругом место посадки «вертушки». Вскоре Кудреев принял доклады майоров Сутенеева и Федоренко о том, что окрестная местность пустынна. Рядом с ведущим «Ми-8» сел и ведомый вертолет. Командир отряда вызвал к себе начальника штаба, командиров групп, майора Мухина и связиста, прапорщика Ермолаева.

Когда вызванные офицеры собрались, Андрей поставил каждому конкретную задачу:

— Ждан, — позывной и оперативное имя на боевом выходе начальника штаба, — возглавляешь группы Мавра и Хохла. С ними аккуратно, выслав вперед разведывательный дозор, начинаешь выдвижение к ущелью. Я же с ребятами Смока и Фрола двигаюсь следом. Через три километра первая группа уходит левее основного направления марша, вторая — правее, тем самым осуществляя охват позиций Кулана с флангов. Экипажам «вертушек» находиться в готовности, по моей команде подняться в воздух и нанести удар по рубежу вражеской обороны. Ермак, неотступно следуешь за мной! Твоя задача — обеспечение бесперебойной связи как с командирами всех задействованных в операции подразделений, так и с Центром, а при необходимости и с базой. У кого будут вопросы ко мне?

Вопросов не последовало. В принципе Кудреев повторил то, что уже обсуждалось ранее.

Андрей, осмотрев подчиненных, приказал:

— Вперед, с богом!

Щукин, определив передовой дозор из двух групп по два человека в каждой, отдал Мордовцеву с Семако команду на начало движения.

Третья и четвертая группы скрылись в темноте горного плато.

Выждав десять минут, Кудреев приказал Сутенееву с Федоренко начать сближение с противником.

Следуя в арьергарде, Андрей напряженно слушал эфир.

0.40. Доклад Щукина. Марш к ущелью проходит нормально. Передовой дозор постоянно на связи. Пока все тихо.

1.00. Первым эшелоном отряда пройдена половина пути. Вокруг по-прежнему все спокойно. Противник не наблюдается.

Кудреев вызвал Щукина:

— Ждан! Я Шеф!

— Ждан слушает!

— Примерно через километр передовой дозор должен встретить посты боевого охранения отряда Кулана. При их обнаружении всем — стой! Ждать моего подхода. Начнем работу со снятия этих постов. А пока передай разведке, чтобы действовала предельно осторожно. Если противник обнаружит дозор, обстановка значительно усложнится.

— Я все понял, Шеф. И дозор уже проинструктирован.

— Добро! Продолжай движение. До связи.

1.27. Сигнал вызова на радиостанции Кудреева.

Андрей ответил:

— Шеф на связи!

— Я Ждан! Впереди непонятка, командир!

— Что за непонятка?

— До ущелья — километр, но передовой дозор никаких постов охранения не обнаружил. Плато, как на ладони, хорошо просматривается через ночную оптику до самого ущелья. Банды не видно.

— Не понял?

— Я тоже.

— Так что получается, Кулана нет здесь?

— Или он, обнаружив нас, дожидается на самом склоне.

— Но это же глупо? Занять позицию там — значит сознательно обречь себя на разгром.

Щукин предположил:

— Может, отошли кулаевцы?

— Куда? В ущелье?

— А черт их знает куда! Но на противоположный склон им не подняться, там отвесные скалы.

— Ничего не понимаю. Вот что, Ждан. Поднимай людей и совершай бросок к ущелью. Может, этот маневр заставит духов раскрыться. Если… если они здесь.

Начальник штаба ответил:

— Принял. Выполняю.

Через двадцать минут очередной доклад начальника штаба:

— Шеф! Я Ждан!

— Слушаю.

— На плато нет банды.

— Ясно. Оставайся на связи.

Кудреев остановил второй эшелон атаки, уже готовый к разделению и выходу противнику во фланги. Противнику, которого бойцы Щукина не обнаружили.

Андрей присел на небольшой валун.

Банды в заданном районе нет. Где она? Еще не подошла? Маловероятно. Кулан произвел имитацию выдвижения основных сил сюда, а затем вернулся в Кербах? Возможно, но опять-таки непонятно, для чего он это сделал. Что принудило главаря «Джихада» к совершению необъяснимых маневров?

Командир отряда вызвал Мухина:

— Крыло-1! Я Шеф!

— Крыло на связи!

— Подними-ка, Олег, одну «вертушку». Задача, обойдя ущелье справа, зайти за Кербах и определить наличие сил прикрытия селения.

— Принял. Выполняю.

Следующим Кудреев вызвал Щукина:

— Ждан! Спусти вниз разведгруппу, пусть пройдет с километр по ущелью. Посмотрит, что там! Остальных людей направь на прочесывание местности от склона к югу и северу до границы плато, а также на восток до встречи с моими ребятами.

— Принял.

Андрей подозвал к себе майоров Сутенеева и Федоренко:

— Смок, Фрол! Развернуть группы в круг. Расходясь по всем направлениям, обследовать плато!

Командир первой группы спросил:

— Что искать, Шеф?

— Следы банды. Все, что может указать на ее здесь пребывание или отсутствие такового.

Сутенеев взглянул на Федоренко. Офицеры пожали плечами, не совсем поняв логику командира, но приказание к исполнению приняли.

Через полчаса посыпались доклады.

Первым на связь вышел экипаж вертолета:

— Шеф! Я Крыло-2! Как слышишь меня?

— Хорошо слышу, что у тебя?

— С севера от Кербаха обнаружена малочисленная вооруженная группа. Она заняла позиции в районе сужения ущелья и обстреляла нас. Ответный огонь не открывали, уйдя за перевал. На нем, уже возле самого селения, заметили вторую группу прикрытия. Эти себя постарались не обозначить, по крайней мере огня по нам не вели. Мы, пройдя над селением, ушли за противоположный склон. Здесь все чисто. Что делать дальше?

Кудреев приказал:

— Обойдите Кербах и пройдите над ущельем к плато.

— Принял.

Командир ведомого вертолета отключился.

Тут же Андрея вызвал начальник штаба:

— Шеф! Я Ждан!

— Да?

— В небольшой балке слева от ущелья обнаружены трупы пятерых наших офицеров. Четверо из них, судя по форме и документам, летчики, пятый — общевойсковой полковник, у него документов нет. А также недалеко от балки четко просматриваются следы от шасси большегрузного вертолета, предположительно «Ми-26».

— Та-а-ак! Находись возле балки и отдай команду на сбор подчиненных!

— Принял!

Словно из-под земли, из ущелья взмыл вертолет разведки. Его командир тут же вышел на связь:

— Шефа вызывает Крыло-2.

— Шеф слушает.

— Прошли над ущельем. Оно чисто.

— Понял. Выбирай место и садись на плато.

— Есть. Сажусь на плато.

Кудреев вызвал Сутенеева и Федоренко, приказал:

— Ребята, всем отбой! Возвращайтесь к вертолету на плато!

Отключив прибор связи, Кудреев направился к балке.

Трупы в ней лежали в ряд. Офицеры были убиты прямыми выстрелами в голову — их расстреляли. Но было заметно, что пилотов уложили раньше полковника! Того чуть позже скинули в балку.

Андрей посмотрел на Щукина:

— Получается, опередил нас Кулан? Когда примерно были убиты офицеры?

— Часов пять назад, может, раньше, тела еще не окоченели, и их не тронули шакалы.

Кудреев повторил:

— Опередил нас Кулан! Слинял за бугор на вертолете? Но зачем он потащил с собой семьдесят рыл? И в какую страну с такой оравой направился? Непонятно! Опять действия Кулаева непонятны… и это плохо! Ну, ладно, придется докладывать обстановку Бригадиру. Думаю, мое сообщение его не обрадует.

Щукин согласился:

— Да. Радостного мало. Упустить бандита такого уровня? Тарасову не позавидуешь!

— Нам тоже!

Андрей огляделся, ища взглядом прапорщика Ермолаева. И он увидел связиста. Тот сам бежал к командиру.

— Шеф! Срочный вызов!

— Бригадир?

— Он!

— Ясновидящий генерал, что ли?

Кудреев принял аппарат спутниковой связи:

— Утес слушает!

— Я Бригадир!

— Доложить обстановку?

— Не надо! Слушай меня! Отряд Аслана Кулаева сегодня около полуночи захватил гарнизон у поселка Дивный!

Андрей невольно вскрикнул:

— Что???

Взоры подчиненных устремились на изменившегося вдруг в лице командира.

Кудреев проговорил осипшим голосом:

— Что вы сказали?

Тарасов четко произнес:

— Переиграл нас Кулан, Андрей! Вчистую переиграл! Овладев при содействии офицера оперативного отдела штаба ОГВ полковника Ефимова вертолетом «Ми-26», главарь банды численностью примерно в семьдесят человек прибыл на нем в военный городок. Вертолет совершил посадку на плацу рембата. Оттуда бандиты захватили гарнизон. На данный момент известно следующее: караул и весь внутренний наряд разоружен, солдаты под охраной находятся в казармах. Офицерский состав с семьями собран в кинозале Дома офицеров.

Андрей прервал непосредственного начальника вопросом:

— Откуда это известно?

Генерал объяснил:

— Кулан через майора Кравцова вышел на связь с оперативным дежурным штаба дивизии в Каясуне. Во время сеанса замполит рембата и сообщил о захвате гарнизона. Особо было отмечено, что целью банды является отряд специального назначения подполковника Кудреева, с которым у Кулана личные счеты. Поэтому, узнав, откуда действует спецназ, Кулаев и пошел на массовый захват заложников.

— Что требует этот урод?

Тарасов, выдержав паузу, ответил:

— Твою голову, Андрей!

— Вот, значит, как? Что ж! Я готов вылететь в гарнизон и заменить собой заложников. Только Кулан не ограничится мной. Раз уж ему удался захват целого российского военного гарнизона за пределами Чечни, то он выжмет из ситуации максимум возможного.

Генерал проговорил:

— Согласен с тобой. В плане вероятных действий Кулана. Ни о каком обмене тебя на кого-либо и речи быть не может. Сейчас войска дивизии завершают окружение гарнизона. Затем начнем переговоры с Куланом. Одновременно стянем свои силы и будем готовить штурм! Что-то подсказывает мне, без него в нашем случае не обойтись. Ты же прикажи вертолетам огнем НУРСов сбить с позиций группы прикрытия Кербаха и затем на них же вылетай в Каясун!

— Мы не можем терять времени, Бригадир! Штурмовать гарнизон надо немедленно, пока Кулан серьезно не укрепился в нем и не начал расстрел заложников! Переговоры с ним бесполезны! Я предлагаю начать антитеррористическую операцию сегодня же ночью!

Тарасов спросил:

— Интересно, какими силами?

Кудреев ответил встречным вопросом:

— А мой отряд вы уже списали со счетов?

— Никто никого и никуда не списывал, но, Андрей, надо выработать план, обсудить его, утвердить, наконец!

— К черту все эти бюрократические проволочки, Бригадир! Мне поставлена задача по ликвидации банды Кулана? Поставлена! Я продолжаю ее выполнение!

Генерал задумался, затем, как отрубил:

— Черт с тобой! Но я должен знать: что ты намерен предпринять?

— Для начала скрытно высадить отряд как можно ближе к гарнизону. Для этого мне надо знать: на каком удалении от него развертывается рубеж окружения?

— На удалении трех километров от условной линии границы военного городка.

— Ясно, тогда вам, генерал, необходимо отдать распоряжение командиру авиационного полка в Каясуне, чтобы тот где-то через полчаса поднял в воздух штук пять вертолетов «Ми-8». С задачей облета гарнизона на предельно малой высоте. К этой карусели присоединятся и наши «вертушки». Думаю, что в условиях проведения массового воздушного отвлекающего маневра отряд сумеет десантироваться! Предварительно, в кустах у ручья на юго-западной окраине военного городка и возле рощи у парка длительного хранения мастерских рембата, что вынесен за пределы гарнизона. Ну и далее по плану работы против крупной террористической группы, захватившей большую массу заложников. По так называемому варианту «С»!

Тарасов молчал недолго:

— Хорошо, Кудреев! Авиацию я подниму! Командир вертолетной группы при выходе к цели свяжется с тобой. Я срочно вылетаю в Каясун! Связь со мной в режиме полной закрытости, в любое время! Начинай операцию, Андрей! Да поможет тебе бог!

ГЛАВА 5

Отряд под предводительством Кулана, неспешно покинув Кербах, за поворотом ущелья прибавил ход. В результате форсированного марша банда прибыла на плато в половине девятого. А без четверти девять Кулаев услышал приближающийся рокот мощного вертолета. Главарь приказал подчиненным организовать живой круг большого радиуса, обозначая площадку для посадки массивного «Ми-26». Ефим выполнил требование Кулана. Бандит был доволен.

Командир судна, увидев живой круг, обратился к полковнику штаба ОГВ, поднявшему вертолет якобы для подбора роты десантников, заблудившихся в горах при совершении разведывательного рейда:

— Товарищ полковник! Вижу людей в камуфлированной форме! Десант должен был как-то обозначить себя?

Ефимов взглянул на майора:

— Да! И обозначает! Садись в середину круга!

— Есть!

Винтокрылая машина плавно опустилась на каменистый грунт, тут же раскрыв хвост, для приема десантной роты. Но вместо солдат в десантный отсек вошли несколько бородатых мужчин в иностранной камуфлированной форме. Борттехник, вставший в двери пилотской кабины, воскликнул:

— Не понял! А это еще что за маскарад?

И тут же был сбит с ног ударом полковника.

Члены экипажа, оставшись на местах, так и не успели ничего предпринять, Ефимов взял их на прицел двух пистолетов, приказав:

— Сидеть смирно! Кончились ваши полеты!

Майор, даже под прицелом, спросил:

— Что сие означает, полковник?

Но ответил другой человек. Один из бородачей, подошедших к кабине.

— А это, майор, означает, что тебе с экипажем надо осторожно положить штатное оружие к ногам и немедленно покинуть вертолет. Ну? Быстро выполнять приказ.

Экипаж подчинился. Подняв своего потерявшего сознание товарища, летчики вышли на горное плато и были тут же окружены вооруженными людьми, которые недавно указывали им место посадки.

А в пилотской кабине Кулан обратился к полковнику:

— Молодец, Ефим! А скулил, что не в состоянии пригнать «вертушку»? Возможностям человека нет предела, и ты это лишний раз доказал. Особенно если человека заинтересовать суммой в полтора миллиона долларов! Да, Ефим?

— Да, Кулан. Я выполнил ваше требование и сейчас, как было обещано, хотел бы получить наличность, чек и проводника. До восхода солнца мне надо покинуть Чечню.

Кулан положил руку на плечо полковника, проговорив:

— Не спеши, Ефим. Ты все получишь. Все, что честно заслужил. Потерпи немного.

В кабину просунулась физиономия помощника Кулаева, начальника его личной гвардии:

— Босс! Один вопрос.

— Спрашивай, Адам.

— С летунами… того?

— Наши пилоты справятся с этой махиной?

— Да, босс, Керим и Эльдар знакомы с данной техникой.

— Ну, что ж, тогда русских летчиков, как ты выразился… того.

— Слушаюсь!

Шаги Адама застучали по настилу чрева вертолета.

Вскоре с улицы донеслось четыре выстрела. Полковник вздрогнул. Это не оставил без внимания Кулан.

— Что это ты, Ефим? Или не знал, что экипаж придется убрать?

— Да нет, просто все как-то быстро, неожиданно.

— А нам, дорогой полковник, рассиживаться здесь, в горах, резону нет! Как и тебе оставаться в Ичкерии. Идем рассчитаюсь с тобой, и разойдемся.

Они вышли из вертолета. Кулан указал на одиноко стоящего в стороне абрека с десантной сумкой у ног:

— Вон там все. И деньги, и чек, и проводник. Ты доволен?

Полковник взглянул на Кулана:

— Сначала проверить надо.

— Так проверяй. Иди и проверяй.

Ефимов направился к «проводнику».

Кулан достал из кобуры пистолет, взвел курок, окликнул своего агента:

— Ефим?

Тот обернулся. И увидел направленный на него ствол. Оцепенение охватило предателя. Ему бы прыгнуть в сторону, в тень, рвануть к ущелью, глядишь, и добежал бы. Хотя вряд ли что изменил бы в своей судьбе.

Кулан проговорил:

— Я забыл, друг, лично отблагодарить тебя за службу верную.

Пуля попала оборотню прямо в лоб. Главарь банды крикнул:

— Адам!

Помощник вырос словно из-под земли.

— Я, босс!

— Обыщи эту падаль! Все ценное, документы и оружие забери. Труп к летунам. Быстро!

— Есть, Хозяин!

Адам бросился к убитому полковнику.

Кулан же обратился к абреку, продолжавшему одиноко стоять с сумкой у ног:

— Ну, а ты чего застыл? Тащи взрывчатку в вертолет!

Боевик встрепенулся, схватил сумку и, прогибаясь под ее тяжестью, засеменил к винтокрылой машине. Главарь вызвал к себе людей, названных Адамом пилотами. Те подошли, поклонившись. Кулан обратился к ним:

— Керим, Эльдар?

— Так точно, босс!

— Знакома «птичка»? — Он указал на «Ми-26».

— Знакома, босс!

— Тогда готовьте ее к вылету. Подъем через двадцать минут. Этого времени будет достаточно, чтобы запустить вертолет?

— Вполне, босс!

— Вперед!

Пилоты Кулана заняли места в кабине, банда загрузилась на борт. В 23.10 громоздкий «Ми-26» поднялся в воздух. Имея крейсерскую скорость в 255 километров в час, вертолет достиг гарнизона примерно через полтора часа и в 0.47 благополучно осуществил посадку на плацу отдельного ремонтно-восстановительного батальона, откуда час назад убыли к плато «вертушки» Кудреева.

Дежурный по части, молодой лейтенант, вышел из штаба, с удивлением глядя на многотонную громадину, которая появилась здесь впервые. Он подошел к трапу. Его сняли одним бесшумным выстрелом. И тут же из «Ми-26» выскочили вооруженные люди. Действовали они по отработанной схеме. Разбившись на небольшие группы, боевики разбежались по гарнизону. В несколько минут и без единого выстрела были захвачены штабы рембата и медсанбата, караульное помещение, казармы, парк боевых машин, склад боеприпасов.

Находящийся в помещении дежурного по рембату Кулан уже в 1.20 принял доклады командиров групп о том, что рядовой и сержантский состав срочной службы двух отдельных батальонов изолирован в казармах, ружейные комнаты и склад боеприпасов взяты под полный контроль, весь внутренний наряд, включая караул, разоружен!

Приказав оставить на каждом объекте по несколько человек, остальным он велел собраться у штаба рембата. Этих остальных оказалось сорок пять человек, не считая заместителя Кулаева, Адама. Аслан отдал команду пятнадцати бойцам взять военный городок в кольцо оцепления, остальным тридцати под руководством Адама начать обход жилых домов. Всех их обитателей Кулан приказал собрать в кинозале гарнизонного Дома офицеров.

По воле случая первой квартирой, куда ворвались боевики, было жилище заместителя командира рембата по воспитательной работе майора Кравцова.

Замполит ничего не смог понять, как неизвестные бородатые люди, ворвавшись в комнату, сбросили его с постели, приставив к голове ствол автомата.

Кравцов, лежа на полу, видел лишь две пары ног, обутых в американские десантные ботинки. И голоса. Разговаривали «гости» хоть и с акцентом, но по-русски:

— Смотри, китель на стуле висит, майорский. Для этого говенного гарнизона какая-никакая, а шишка попалась нам! А ну, подними этого ублюдка!

Болезненный удар ботинка в бок заставил перепуганного майора вскрикнуть. И выполнить команду — встать! Кравцов вскочил и вытянулся перед вооруженными людьми. Несмотря на окладистые бороды, в их лицах просматривались европейские черты.

— Кто ты? — спросил один из них.

— Заместитель… командира рембата… майор Кравцов… Александр Федорович!

Бородач усмехнулся:

— Заместитель? По какой части?

— Э… по воспитательной работе.

— Замполит?

— Нет… да… нас раньше так называли… сейчас…

— Заткнись!

Наемник повернулся к подельнику, указав на Кравцова:

— Замполит?! А не кончить ли нам комиссара прямо здесь? При попытке оказания сопротивления?

— Не стоит, Ринат! Кулан приказал всех живыми доставить в клуб.

Кравцов, кашлянув, обратился к Ринату:

— Господин! Ваш напарник прав, не надо меня убивать. Я могу оказаться вам весьма полезен.

— Так ты что, предлагаешь нам свое сотрудничество?

— Воистину так, господин. Я всегда был против войны в Чечне. Считаю, что каждый народ имеет право на свободу и независимость. И когда мне предложили поехать в Чечню, я отказался. Да! Поэтому и был отправлен сюда, хотя должен был идти на повышение.

И вновь старший бандит, Ринат, усмехнулся:

— Так ты пацифист? И жертва правящего в России режима?

— Так точно! Можно сказать и так.

— Ладно. Живи пока. Эдвард, отведи майора к Кулану, пусть босс сам решит, что с ним делать. Да, Кравцов, а кто твой командир и где он проживает?

Майор с готовностью доложил:

— Командир ремонтного батальона — подполковник Воронцов. А проживает он, если идти по дороге, от Дома офицеров, то… крайняя улочка, аллея, которая ведет в штаб, второй дом. С красной железной крышей. У него перед квартирой еще качели детские, широкие, не ошибетесь! Если пожелаете, я могу показать.

— Обойдемся. Веди его, Эдвард.

Кравцову дали возможность одеться, и наемник вывел замполита на улицу, по которой уже вовсю гнали раздетых людей, мужчин, женщин, детей! Гнали под стволами автоматического оружия в сторону Дома офицеров. Ринат прошел к дому, указанному замполитом. Но тот был уже пуст. Двери выбиты, везде горел свет, внутри никого. Оглядевшись, наемник медленно двинулся по аллее.

Лейтенант Дубов, накануне вечером навестивший в Дивном свою подружку, наконец, уговорил ее переночевать с ним в номере офицерского общежития. С Галиной, воспитательницей поселкового детского сада, он и развлекался в эту злополучную ночь. Сосед поднялся на второй этаж, где молодые офицеры устроили сабантуй по поводу убытия одного из их товарищей в первый отпуск. Обычное выставление, как водится, переросло в приличную пьянку. Из номеров в комнату отдыха были вынесены столы и стулья, к ним присоединили диван с креслами. Водки и шампанского хватало. И в момент появления в гарнизоне банды застолье в общаге набрало полные обороты. Вместе с лейтенантами гуляла и разбитная разведенная молодушка — дежурная по общежитию. Она, как единственный представитель слабого пола, и представитель довольно недурной, пользовалась повышенным вниманием у пьяных холостяков. В общем, второй этаж гудел.

Это было замечено боевиками, занявшими позиции оцепления городка. Главарь приказал всем бойцам оцепления западного сектора, а это пять наемников его личной гвардии и пятеро горцев Фараона, зачистить общежитие.

Бандиты вошли в здание без проблем. И центральный вход и запасной, пожарный выход были открыты. Командир сводной группы захвата приказал четверым бойцам Фараона отработать первый этаж, остальных осторожно повел наверх, где, несмотря на позднее время, вовсю билась ритмичная музыка и слышались пьяные крики.

Дубов с Галиной, удовлетворившись, откинулись на постели. И хотя она была узкой, места им хватало.

Молодая женщина попросила шампанского.

Лейтенант встал, включил настольную лампу, взял бутылку, намереваясь налить подруге бокал пенящегося напитка. Но емкость оказалась пуста. Он повернулся к Галине:

— С шампунем напряги, дорогая! Водка есть, налить? Пятьдесят капель?

Женщина капризно надула губы, повторив:

— Я хочу шампанского!

— Тебе же сказано, голяк с ним! Еще раз спрашиваю, водку будешь?

— Нет, хочу шампанского!

Дубов, взяв бутылку водки, из горла сделал несколько крупных глотков.

Мотнул головой, занюхав спиртное сигаретой.

Стоп! У ребят наверху должно быть шампанское! Оно всегда присутствует на попойках подобного рода и, как правило, почти всегда остается для похмелки больных утром. Лейтенант поднял указательный палец вверх:

— Кажется, дорогая, я знаю, где нам взять так необходимую тебе шипучку!

Галина улыбнулась:

— Я никогда не сомневалась, что ты истинный офицер, для которого желание дамы — закон!

Александр быстро облачился в спортивный костюм.

— Лежи, как лежишь, дама! Я скоро вернусь!

— Жду тебя, дорогой!

Дубов приоткрыл дверь и тут же отпрянул назад.

— Ни хрена себе!

— Что случилось, Саша?

— Тихо! Быстро одевайся! И ни звука, что бы ни увидела!

— Да… что…

— Заткнись! Пулей взлетела и оделась, в коридоре чечены!

— Смеешься?

Лейтенант так взглянул на Галину, что та вздрогнула. Быстро скользнула с постели, надевая нижнее белье. А Дубов вновь посмотрел в приоткрытую щель. Из первых номеров под стволами автоматов бородачи в камуфлированной форме выводили сонных офицеров.

Затихло веселье и наверху.

Вот один из боевиков, выбив соседнюю дверь и никого за ней не застав, направился к его, Дубову, номеру.

Александр отпрянул от входа, толкнул подругу на постель соседа, прошептав:

— Молчи!

Сам бросился обратно, заняв позицию за дверью.

Она тут же распахнулась от удара ботинка боевика, и лейтенант сначала увидел ствол автомата, а затем и спину бандита.

Тот уставился на женщину, которая, сжавшись в комок, забилась в угол кровати, прикрываясь простынею.

Чеченец цокнул языком, спросив:

— Ты тоже офицер, красавица?

Галина молча, отрицательно замотала головой.

— Блять офицерская?

Он рассмеялся. Но оборвал смех. Видимо, почувствовав сзади опасность, резко обернулся. Дубов тут же врезал бородачу ногой в пах и одновременно правой рукой в челюсть. Бандит отлетел к тумбочке, ударившись головой об ее угол, свалив на ковровую дорожку и ночник, и нехитрую закуску. Дорожка заглушила шум упавшего бессознательного тела.

Александр сдернул с плеча бородача автомат, на всякий случай передернув затворную раму, выглянул в коридор. Там никого не было. Только сверху, со второго этажа, доносились какие-то голоса, смысла которого было отсюда не понять. Он повернулся к женщине:

— Чего сидишь? Одевайся! Да брось ты свой лифчик! Надевай джинсы, майку и кроссовки!

Александр метнулся к окну. Медленно приоткрыл створку, осмотрел улицу. На ней никого!

— Приготовься, Галя! На счет «три» прыгаем в окно и сразу, во весь дух к кустарнику у ручья! Там — спасение! Все поняла?

Женщина вновь молча замотала головой, на этот раз утвердительно.

— Внимание! Раз, два, три! Пошли!

Дубов с подругой вывалились из окна и бросились через дорогу к спасительным кустам, до которых было метров сто через спортивную площадку. Александр пропустил Галину вперед и бежал за ней, оглядываясь, прикрывая собой. Через секунды они упали в заросли.

— Уф! — выдохнул Дубов. — Кажется, свалили.

Он подполз к краю кустарниковой полосы. Посмотрел на общежитие. На втором этаже, где находилась комната отдыха, горел свет и виднелись силуэты.

Вдруг раздалась приглушенная автоматная очередь. Одна, вторая, третья! Стекла комнаты, где проходил сабантуй, разлетелись в мелкие куски. В светящемся проеме показалась бородатая физиономия. Дубов вскинул трофейный автомат, но выстрелить не успел, физиономия исчезла.

— Черт, — выругался лейтенант.

— Что там? — спросила Галина.

Дубов протер рукой вспотевшее лицо:

— Пацаны там бухали! Костика, хирурга, в отпуск провожали. Видать, дернулись на боевиков. А те свинцом по ним! Эх, суки! Но как же это? Откуда взялись «чехи»? И где караул? Где наряд? Где, в конце концов, роты? Или успели всех стреножить? Но тогда… сколько же их в городке?

— Кого?

— Боевиков, дура! Помолчи!

Галина не обратила внимания на грубость Дубова, продолжая вместе с ним наблюдать за окраиной военного городка. Вдруг она вскрикнула:

— Ой, Саша, смотри!

— Куда?

— На крайний справа жилой дом!

Его от лейтенанта скрывал куст.

Пришлось сместиться правее, ближе к подруге.

И он увидел, как из старой двухэтажки все те же облаченные в камуфляж бородачи выгоняют из подъездов семьи офицеров. Дубов проговорил:

— Да! Видимо, дело приобретает очень серьезный оборот. Но что все же с ребятами в общаге? Неужели всех положили «чехи»?

Он не ошибся в своем страшном предположении.

Когда бандиты основной группы поднялись на второй этаж, молодые офицеры, сбившись в круг, отплясывали вокруг дежурной по общежитию, извивающейся посередине толкающегося и кричащего хоровода.

Старший группы захвата рявкнул:

— Стоять, козлы!

На него, как и на появление остальных вооруженных людей, никто не обратил внимания. Тогда один из наемников ногой сбил магнитофон, стоявший у стены. Музыка оборвалась, оборвался и танец. Послышалось:

— Эй, какого черта?

— Что за дела?

— Какой мудак?..

Боевик вновь крикнул:

— Сказано, стоять, твари!

И тут офицеры увидели бандитов. И стволы автоматов, направленные на них.

Бородач приказал:

— На пол, суки! Или замочим всех! Ну?

Остановившийся круг замер на месте. Пьяный разум молодых офицеров отказывался адекватно воспринимать реальность.

Кто-то выкрикнул:

— Это еще что за чмо нам кайф ломает?

Наемник процедил:

— Чмо, говорите? Гуляете, да? Кайфуете, да? Сейчас вы не такой кайф словите, грязные свиньи! А ну, все на пол!

Никто не лег, но по местам разошлись. Встали у стульев, кресел и дивана. Осталась стоять и дежурная, совершенно не понимающая, что происходит. Она выкрикнула:

— Что за дела, ребята? Кто эти чмыри? Какого хрена здесь делают?

Она переводила взгляд с офицеров на вооруженных людей, а один старший лейтенант, сидящий в кресле во время танца, нащупал полную бутылку водки. Сжав горлышко, посмотрел на товарищей и, вдруг вскочив, крикнул:

— Вали их, мужики!

Он запустил стеклянную тару в голову старшему. Но промахнулся. Бутылка разбилась о стену, в сантиметре от цели. И это послужило сигналом для остальных. Офицеры, как по команде, живой и безоружной толпой бросились на бандитов. И тут ударили автоматы. После трех очередей наступила тишина.

Окровавленные, разорванные пулями, молодые тела разметались по комнате. Никого не пощадил свинец боевиков. Дежурную в том числе. Она, переломившись пополам, дергалась в предсмертных судорогах у еще недавно праздничного стола.

Посмотрев на дело рук своих, старший группы захвата подошел к окну, стекла которого осыпались на улицу. Выглянул наружу. Ничего и никого не заметив, отошел к стене, приказав:

— Пройти этаж! Ни с кем не церемониться, вытаскивать хоть в чем мать родила! Пять минут на зачистку! Пошли!

Бандиты двинулись по коридору, распахивая двери номеров.

Но никого в них не застали. Все офицеры со второго этажа гуляли в комнате отдыха, где и остались лежать навсегда.

На груди у старшего заверещала рация.

Бородач ответил:

— Камал на связи!

— Что за выстрелы в общежитии?

— Босс! Мы по вашему приказу проникли в общагу, а тут офицерье гуляло. Все пьяные! Оказали сопротивление! Пришлось стрелять!

— И много гулящих завалили?

— Рыл десять!

Кулан, недолго помолчав, видимо, оценивая ситуацию, наконец, приказал:

— Трупы свалить в одно место! Здание заминировать и занять позиции у контрольно-пропускного пункта медсанбата. Он справа от общежития. Контролировать подходы со стороны поселка. Тебе все ясно, Камал?

— Ясно, босс!

— И, смотри, чтобы больше никаких трупов! Иначе я лично отстрелю твою бестолковую башку! Конец связи!

Бородач передал приказ босса подчиненным и вышел из общежития, направившись к КПП лечебных корпусов медико-санитарного батальона.

Дубов в кустах повернулся к женщине, проговорив:

— Боевики в военном городке, сзади нас их нет. Давай, Галя, ноги в руки, и на всех парах в поселок. Сразу в местную ментовку! Расскажешь, что произошло в гарнизоне. Но предупреди, чтобы менты сюда не совались! Пусть свяжутся со штабом дивизии в Каясуне! Там разберутся, что делать!

— А ты, Саша?

— У меня, дорогая, здесь работа найдется! Похоже, мне одному удалось вырваться из ловушки. «Чехи», конечно, узнают об этом, но наверняка подумают, что я бежал с тобой в Дивный! Этим и воспользуюсь!

— Но… один… против банды?

— Галя! Очень тебя прошу, беги в поселок! Необходимо как можно быстрее оповестить наше командование о случившемся. Неизвестно, что задумали духи. Надо зажать их в гарнизоне, не дать уйти, понимаешь? Беги, дорогая! Как все закончится, я найду тебя, обещаю! Ну, беги же!

Женщина, поцеловав Александра, скрылась в кустах.

Дубов, положив подбородок на приклад автомата, задумался.

К Кулану подвели Кравцова.

Эдвард доложил:

— Босс, замполита рембата взяли. Он выразил искреннее желание сотрудничать с нами.

— Да?

Аслан пренебрежительно взглянул на майора. Бывшего уже майора.

И пренебрежение это было объяснимо. Предатели никогда и ни у кого еще не пользовались уважением. Их всегда презирали. В равной степени и свои, и враги. Да, последние пользовались их услугами, но презирая.

Кулан приказал:

— Представься по полной форме, майор!

— Да, да, конечно, господин начальник! Заместитель командира 61-го отдельного ремонтно-восстановительного батальона N-ской мотострелковой дивизии, майор Кравцов, Александр Федорович! Прошу учесть, господин… не знаю, как вас называть…

— Называй боссом! Так что ты просишь учесть?

— То, что я, как уже говорил вашим людям, в Чечне никогда не был, в боевых действиях, подчеркну, незаконных боевых действиях, участия не принимал и всегда осуждал развязанную против вашего народа агрессию.

Кулан усмехнулся:

— До чего же вы, замполиты, мастера соловьем петь! Только не люблю я этого! Короче, меня интересует: давно отсюда вылетел отряд спецназа подполковника Кудреева?

— Нет, где-то около полуночи, перед самым вашим появлением. Так вы, значит, по их душу?

— Угу, по их! Связаться со штабом своей дивизии можешь?

— Так точно! Из штаба, по оперативной связи.

— Идем в штаб.

Аслан в сопровождении Эдварда направился к зданию управления рембата. Кравцов пошел следом.

В помещении дежурного Кулан сел за стол, достал из ящика лист стандартной бумаги, что-то быстро написав на нем, протянул замполиту:

— Вызовешь оперативного дежурного по штабу соединения и зачитаешь текст, что я набросал. Слово в слово! Затем, не отвечая ни на какие вопросы, отключиться! Понятно?

— Так точно!

— Работай… майор!

Кравцов выполнил приказ новоиспеченного хозяина.

Убедившись в том, что замполит сделал все, как надо, махнул рукой:

— Ждать в коридоре! Оттуда ни ногой! Эдвард, ты с ним!

Майор с наемником вышли из помещения дежурного по части.

Кулан, оставшись один, задумался.

Командование дивизии проинформировано о том, что один из их гарнизонов захвачен. Вскоре войска окружат район. Но на штурм не пойдут! Слишком много у Кулана заложников, женщин, детей, солдат срочной службы. Да и не дело пехоты проводить антитеррористические акции. На это есть спецназ! Который сейчас пашет носами пустое плато. Хотя кое-что он там найдет! А именно, пять трупов! Затем Кудреев вернется. Но ему не дадут действовать, в смысле проводить силовую акцию! Штурм повлечет за собой такие жертвы, что его организаторам не то что погон, голов не сносить. Значит, начнутся переговоры! И русские уже знают, что заложников Кулан намерен обменять лишь на голову Кудреева. Отдадут ли подполковника его начальники? Вряд ли! Тогда надо будет запросить журналистов! Через них и довести до общественности цели группировки «Джихад», обвинив спецназ во всех смертных грехах. Это он сумеет сделать! Ну а потом — отход! Отход с сюрпризом! Ему, чтобы взлететь и добраться до гор Чечни, хватит и человек тридцати, женщин, а остальных?.. С остальными отдельный разговор будет! Но в России надолго запомнят этот рейд Кулана и бессилие спецназа, по чьей вине, по большому счету, и погибнет масса людей! Да, так и поступим! Но хватит думать! Сейчас надо заняться заложниками. Кулан резко встал, направившись к выходу.

По истечении нескольких минут он подошел к Дому офицеров. Его по-прежнему сопровождали Эдвард и Кравцов.

Встретил главаря банды Адам.

Кулан спросил:

— Всех загнали в клуб?

— Так точно, но я на всякий случай еще послал группу, обойти дома.

— Хорошо!

Аслан заметил, что помощник чего-то недоговаривает, спросил:

— Ты чего мнешься, Адам? Случилось что?

Помощник, вздохнув, доложил:

— Ваха немного облажался, босс!

— В чем дело?

— Лучше он сам доложит!

Адам повернулся к толпе боевиков, охранявшей вход в Дом офицеров, позвал:

— Ваха! Подойди сюда!

К главарю приблизился чеченец из отряда Фараона. Физиономия его была разбита, оружие, кроме кинжала, отсутствовало.

Кулан тут же спросил:

— Где твой автомат, джигит?

Ваха поведал, как, обходя комнаты первого этажа общежития, внезапно подвергся нападению неизвестного.

— Понимаете, босс, в номере была одна баба… голая, на кровати. Я понял, что-то не так! Обернулся, и тут же тело пронзила боль. Я даже удара не почувствовал. Очнулся, в номере никого, окно раскрыто, бабы нет, автомата нет! Взгляд Кулана словно обжег незадачливого бойца, он повысил голос:

— Ты хоть осознаешь, что по твоей глупости произошло? Мало того что лишился оружия, ты упустил вооруженного теперь офицера. И кто знает, может, сейчас откуда-нибудь из-за угла он держит нас на прицеле и вот-вот нажмет на спусковой крючок!

Ваха опустил голову.

За него вступился Адам:

— Вряд ли тот, кто завладел автоматом, остался в городке. Скорее, со своей шлюхой сейчас чешет во весь опор в поселок. Иначе он уже обозначил бы себя. Да и не спец он! Спецы далеко! Здесь же офицерье войск обеспечения. Они не воины!

Кулан ткнул пальцем в грудь провинившегося Вахи:

— В другой ситуации, джигит, я немедленно приказал бы казнить тебя. Но сейчас у нас на счету каждый человек. На этот раз тебе повезло, но ты еще должен заслужить прощение. Адам, выдай ему автомат. Ваха пойдет со мной. Он будет исполнять роль палача, если мне понадобится убирать заложников. Ты понял, Ваха?

Чеченец поклонился:

— Ай, конечно, господин! Сделаю все, что прикажете!

— Эй, Кравцов!

— Я, — ответил замполит.

— Идем в клуб. Поговорим с заложниками. Ты будешь посредником между мной и ними. Устроит тебя такая должность?

— Так точно! Будьте уверены, я буду вам полезен!

— Посмотрим. Идем. Ваха следом.

Ольга вместе с братом и его женой, Еленой, оказалась на первом ряду. По иронии судьбы справа к ней подсадили Людмилу.

Официантка была пьяна, хотя и держалась на ногах.

Увидев рядом с собой Воронцову, воскликнула:

— Ух ты! Надо же! И здесь наши дорожки пересеклись? И надо же было урюкам посадить меня сюда? Это судьба! Ну, привет, что ли, Ольга Дмитриевна?

Воронцова промолчала, отвернувшись к брату. Но Людмила не отстала:

— Ты чего нос-то свой воротишь? Не желаешь со мной разговаривать? А зря! Я много интересного могу тебе рассказать! В том числе и о Кудрееве!

К официантке обратилась Елена:

— Людмила, ну что ты на самом деле? Тут беда такая, а ты?.. Прошу, успокойся! Может, нам вместе умирать предстоит, а ты собачишься! Прекрати!

Людмила фыркнула, но Воронцову оставила в покое, переведя взгляд на сцену. На нее как раз вышел статный, крепкий чеченец в камуфлированной форме. Он встал посередине помоста, широко расставив ноги и положив руки на ремень портупеи, к которой была прицеплена кобура пистолета.

Он обвел взглядом зал. И поморщился. У некоторых женщин на руках были грудные дети, они плакали. Кулан не переносил детского крика. Но пришлось стерпеть. Он громко произнес:

— Внимание! Я — командующий группировкой сил сопротивления независимой Ичкерии «Джихад», борющейся за свободу своего народа, бригадный генерал Аслан Кулаев! Буду краток! Вы, как уже поняли, — заложники! Но мне не нужны ваши жизни, и я никого не трону, если федеральные власти примут те условия, которые им уже выдвинуты. Однако предупреждаю всех! Ради собственной безопасности не делайте глупостей! Подниматься с места и перемещаться по залу можно только с моего разрешения или с позволения того, кто будет находиться на моем месте. Все вопросы, которые возникнут ко мне, следует передавать через посредника, которого чуть позже я представлю вам. Малейшее неповиновение будет караться немедленно. И караться смертью! Сидите спокойно и молите своего бога, чтобы ваши власти проявили благоразумие. Тогда вам ничего не грозит. В обратном случае я не пощажу никого, как не щадили ваши солдаты мирного населения моей многострадальной родины!

Плач детей усилился. Кулан, недовольно оглядев зал и молоденьких матерей, тщетно пытавшихся успокоить своих чад, принял неожиданное решение. Он поднял руку, вновь привлекая внимание к себе:

— Я никогда не воевал с детьми в отличие от ваших доблестных военачальников. И докажу это! Прямо здесь и сейчас! Я вижу, что в зале находится много детей, и не хочу, чтобы они страдали! А посему немедленно отпущу женщин с грудными младенцами и всех детей!

Кулан крикнул за кулисы:

— Адам!

Помощник выбежал на сцену.

Кулаев обратился к нему:

— Ты слышал, что я сказал?

— Так точно, босс!

— Выведи указанную категорию заложников на дорогу, ведущую в поселок! Пусть идут в Дивный! И чтобы никто и пальцем их не тронул, понял меня?

— Понял, босс!

— Выполняй!

Адам подал команду в зал. Женщины с детьми поднялись и покинули клуб.

Кулан же вновь обратился к заложникам:

— А сейчас я представлю вам посредника, который будет осуществлять связь между нами. Вы все его прекрасно знаете! Майор, прошу на сцену!

Из-за занавеса вышел Кравцов.

По залу прошел глухой гул. А Людмила аж рот открыла от изумления, произнеся:

— Ни хрена, кренделя?

Замполит же обратился к своим бывшим сослуживцам и членам их семей:

— Товарищи! Прошу выслушать меня. Я выступаю гарантом вашей безопасности. Объясню ситуацию. Воины господина Кулаева прибыли сюда, имея целью разобраться с подразделением спецназа, которое на нашу голову прислали сюда спецслужбы. Отряд Кудреева в Чечне уничтожил более двухсот человек, преданных делу освобождения своей республики. Между прочим, в том числе женщин, детей и стариков. Спецназовцы не разбирались, кого убивать, когда творили свои кровавые дела в так называемых командировках. Вот господин Кулаев и решил наказать их! Ему нужен только командир спецназа Кудреев. Если власти выдадут его, то господин бригадный генерал со своими бойцами улетит отсюда. Это требование уже доведено до командования соединения. Скоро, я уверен, начнутся переговоры! Прошу вас выполнять все указания руководителя группировки «Джихад», его помощников, а также и мои команды.

В ответ из зала раздался оглушительный на фоне мертвой тишины женский смех. Смеялась Людмила. Ольга попыталась успокоить ее, но та только сильнее зашлась в смехе.

Кулан взглянул на Кравцова:

— Кто такая?

— Жена нашего начфина! Нормальная баба, только, видимо, немного пьяная!

— Чему она ржет, как лошадь?

— Сейчас все узнаю, босс!

Майор крикнул официантке:

— Людмила, в чем дело? Немедленно прекрати!

Та ответила сквозь смех:

— Это ты прекрати пургу гнать, урод! Кто поверит в то, что люди Кудреева убивали женщин, стариков и детей? Если уж они и мочили кого, так это скорее ублюдков этой обезьяны, под которую ты так ловко постелился! Кудреева захотел твой хозяин? Ха-ха-ха! Пусть не сомневается, получит! Тот придет и… надерет ему задницу, со всем его шалманом. А заодно и тебе, Кравцов!

Кулаев повысил голос:

— У тебя что, блядь, от водки крышу снесло?

Людмила, полностью потеряв контроль над собой, яростно выкрикнула:

— Кого ты блядью назвал, баран косоротый? Ты меня, козел горный, трахал? Да я б тебя, вонючку, к себе и на милю не подпустила бы! Тоже мне генерал!

Кулан, побледнев, кивнул Вахе:

— Тащи эту сучку на сцену!

Ольга неожиданно встала на защиту официантки:

— Оставьте ее! Не видите, она не в себе! Вот и несет все подряд! Дайте время, успокоится!

Но главарь банды взревел:

— Я сказал, на сцену ее!

Ваха спрыгнул с помоста, схватил Людмилу за волосы, поволок на сцену. Бросил к ногам хозяина.

Крикунова хотела подняться, но нога Кулана припечатала ее к дощатому настилу. Зал зароптал, но никто не тронулся с места, видя нацеленные на себя стволы автоматов бандитов. Аслан спросил у Кравцова:

— Где муж этой стервы?

— В командировке! Накануне вечером убыл в штаб дивизии!

— Жаль!

Кулан обратился к Людмиле:

— Так ты говоришь, вонючка я? Говоришь, Кудреев придет и порвет всех нас? Ты осмелилась не только оскорблять, но и угрожать мне, тварь?

— Да пошел ты!

Это были последние слова, сказанные Людмилой главарю банды.

Аслан выхватил пистолет и дважды выстрелил в распростертую у ног женщину.

Зал охнул! Ольга, вскрикнув и отстранив руки брата, бросилась к умирающей официантке. Кулан перевел ствол на Воронцову, Дмитрий вскочил, готовый броситься на защиту сестры, но всех опередил Кравцов. Он крикнул Кулаеву:

— Босс! Ради бога не стреляйте в эту женщину! Она секретчица и связистка в отряде Кудреева.

Кулан опустил пистолет, повернув голову к замполиту:

— Что ты сказал, майор?

Кравцов повторил:

— Эта женщина, — он указал на Ольгу, — прапорщик Воронцова Ольга Дмитриевна, родная сестра командира рембата и начальник секретной части отряда специального назначения подполковника Кудреева, даже его невеста, можно сказать.

— Почему ты не сообщил об этом раньше?

— Меня не спрашивали.

— Да? Что ж. Это хорошая новость.

Кулан отошел от Крикуновой, над которой склонилась Воронцова.

Ольга не обращала ни на кого внимания, разрывая простреленную блузку бывшей соперницы и виновницы всех своих несчастий:

— Люда! Потерпи! Сейчас что-нибудь придумаем!

— Почему ты помогаешь мне? Я ведь сделала тебе столько гадости.

— Пустое, Люда! Молчи, не трать силы, они еще пригодятся.

— Слышь, Оль, а замполит, пидор, сдал тебя. Теперь тебе придется плохо.

— Ничего, прорвемся!

— Ты… говоришь, как Кудреев.

— Прошу, молчи!

Крикунова вздохнула. Силы оставляли ее. Женщина чувствовала, что умирает.

— Ольга! Ты… вот что… брось заниматься ерундой. Мне уже ничто не поможет… Послушай меня. Кудреев ни в чем перед тобой не виноват. Это… я, слышишь… я подмешала ему в коньяк… «Черный глаз»… снадобье такое, наркотическое. А потом… затащила домой. Он отрубился… и ничего… не понимал. И… не было у нас ничего. Тебя… он любит. А я… ревновала и злилась. Глупо, да?

Воронцова, осознав, что Крикуновой уже нельзя помочь, слушала ее, сидя рядом.

— Нет, Люда, не глупо. Ты ведь тоже любишь Андрея?

— Любила… так будет точнее. Хотя… сначала… просто хотела уложить с собой и… бросить. Ваши отношения расстроить. А ты… вот тут… одна из всех… со мной. Странно.

Она закрыла глаза. И произнесла последние слова в своей запутанной, грешной жизни, безжалостно оборванной подлыми выстрелами бандита:

— Береги… Кудреева… он настоящий… Вижу, Андрей рядом. Он спасет всех. Живите и…

Тело Людмилы дернулось. Из уголка рта показалась струйка крови. Всхлипнув и тут же смахнув слезу, Воронцова поднялась, посмотрела на Кулана, затем на Кравцова:

— Она умерла!

Ольга повернулась, чтобы вернуться на место, но главарь банды остановил ее:

— Куда это вы, товарищ прапорщик? Мне кажется, нам есть о чем поговорить.

Воронцов выкрикнул:

— Оставь ее!

— О-о-о! Братец, как я понял, голос подал? — воскликнул Кулан, повернувшись к Кравцову.

Тот подтвердил:

— Так точно! Командир рембата, подполковник Воронцов Дмитрий Дмитриевич! Кстати, товарищ Кудреева.

Кулан довольно кивнул головой и обратился к Воронцову:

— Прошу на сцену, товарищ подполковник! К вам у меня тоже найдется несколько вопросов.

Дмитрий направился было на помост, но его схватила за руку Елена:

— Дима! Не ходи туда! Не надо! Вас с Олей там убьют!

— А здесь пожалеют! Или ты думаешь, что кресла ряда спасут? Нет, дорогая! Если бандиты решат убивать, то в этом зале не выживет никто! Но пока мы нужны им! А посему никого не тронут! Успокойся и надейся на лучшее!

Подполковник, усадив супругу на место, поднялся на сцену, встав рядом с сестрой.

Кулан проговорил:

— Представиться не помешало бы, подполковник!

— А может, еще на колени при этом встать?

— Надо будет — встанешь!

— Не дождешься! Хватит с тебя и моего заместителя!

Кулаев внимательно посмотрел в глаза Воронцова:

— Смелый? Молодец! Умеешь держаться! Уважаю!

И приказал Вахе:

— Выведи этих, — он кивнул на Дмитрия и Ольгу, — на улицу и под усиленным конвоем в штаб рембата. В кабинет подполковника. Я подойду туда.

— Слушаюсь, босс.

Ваха, указав стволом на выход, отдал команду:

— Вперед! В колонну по одному! Впереди подполковник!

Воронцовы покинули зал.

Вернулся Адам. Как раз когда Кулан подошел к телу расстрелянной им Людмилы. Доложил, что женщины с детьми отпущены.

Кулаев обратился к залу, показывая рукой на труп официантки:

— Надеюсь, вы поняли, что я не намерен терпеть неповиновения, тем более открытого протеста. Эта женщина жила бы, не сделай глупость! Ее труп так и останется лежать на сцене, как предупреждение остальным. Но повторю, мне не нужны ваши жизни! Запомните это и сидите спокойно! В этом залог вашей безопасности. По крайней мере, на время переговоров! Все! Я ухожу!

Он обернулся к замполиту:

— Кравцов! Останешься здесь! Читай своим собратьям политинформацию! Будешь нужен, вызову! Ну а если что, то где найти меня, знаешь!

— Я все понял, босс!

Кулан, усмехнувшись непонятно чему, скрылся за занавесом.

ГЛАВА 6

В штабе Кулану доложили, что уже несколько раз в помещении дежурного по части звонил телефон. Никто трубку не поднимал. Главарь обратился к своему связисту:

— Хорошо! Позвонят еще, Фарид, переведи вызов на аппарат командира батальона.

— Слушаюсь, босс!

Кулаев прошел в конец коридора, вошел в приемную, оттуда в кабинет Воронцова. Дмитрий с Ольгой под прицелом Вахи стояли в углу помещения, у сейфа. Кулан присел на стул сбоку стола совещаний, указав заложникам на место напротив себя.

Аслан, посмотрев на Дмитрия, проговорил:

— Ну что, комбат? Как же это ты допустил, что подчиненный тебе гарнизон был легко захвачен группой людей, численность которой не превышает семидесяти человек? Ну, медсанбат я в расчет не беру. Это специфическое подразделение, далекое даже от тылового обеспечения, хотя таковым и является. Но рембат? Все же, если мне не изменяет память, это как минимум три роты и несколько отдельных взводов. С вооруженным караулом, внутренним нарядом, дежурным подразделением! Не понимаю, как можно было так лажануться, подполковник?

Воронцов промолчал.

Кулаев ухмыльнулся:

— Отвечу за тебя, герой! Все дело в том, что нюх вы здесь потеряли. Для вас война где-то далеко. Никому и в голову не приходило, что гарнизон может подвергнуться нападению. Так?

Дмитрий проигнорировал и этот вопрос.

— Молчишь? А что тебе еще остается делать? А ведь мы не раз предупреждали, что перенесем театр боевых действий на территорию России! Не поверили! Вот и получили!

Аслан поднялся, прошелся по кабинету.

Воронцов спросил:

— Что вам от нас надо?

Кулан обернулся:

— Смотри, заговорил?! А я уж думал, что ты после эффектной, надо признать, тирады в клубе язык проглотил. Что мне от вас надо? Объясню. Участия в переговорном процессе, необходимость в котором, судя по телефонным звонкам в дежурку, уже назрела. Через тебя, подполковник, я буду держать связь с командованием общевойсковым соединением, а через сестру — с руководством Службы, которой оперативно подчинен отряд спецназа Кудреева. Ваша задача проста: говорить правду о том, что происходит в гарнизоне! А поэтому ты, Дмитрий Дмитриевич, останешься здесь, в кабинете, а Ольга Дмитриевна займет свое штатное место.

Он посмотрел на Воронцову, добавив:

— Ведь ваша секретная часть, товарищ прапорщик, находится в штабе?

— В штабе.

— Туда ты, дорогуша, и проследуешь! Предупреждаю, без моего ведома, в секретке, никаких движений! Но за этим проследят!

Кулан обернулся:

— Ваха? Вызови-ка сюда Доку!

— Слушаюсь!

Вскоре в служебное помещение командира рембата вошел крепкий и безбородый, что выглядело необычно, горец.

— Слушаю, босс!

— Доку! Женщину видишь?

— Конечно!

— Она — начальник секретной части отряда спецназа. Отведешь даму в ее комнату при штабе. Усадишь на стул где-нибудь в углу и будешь находиться рядом. Если пройдет сигнал вызова по их каналам, сразу же по рации сообщи мне. Ясно?

— Так точно!

— С дамой обращаться вежливо, если, естественно, она будет вести себя должным образом. Взбрыкнет — осади, но так, чтобы могла работать! Об этом особо предупреждаю, Доку. Понял?

Ольга покинула кабинет, заняв место в секретке.

Кулан обратился к Воронцову:

— Чтобы тебе легче было разговаривать с командованием, сообщу, что все казармы заминированы. При любой попытке проведения силовой акции весь личный состав, а это несколько сотен двадцатилетних пацанов, отправятся на небеса! Я не говорю о тех, кто находится в клубе. Их всех немедленно расстреляют! Вот это ты должен будешь крепко вбить в голову своему командиру. А то наделает делов сдуру. Знаю я ваших генералов. Тебе все понятно, подполковник?

Дмитрий кивнул:

— Понятно. Один вопрос.

— Да?

— Как ты рассчитываешь уйти отсюда?

— В смысле?

— Я не так выразился. Цели твои понятны, непонятно другое, ты пришел, чтобы, уничтожив невинных людей, самому остаться здесь навсегда? Ты же должен понимать, что ни тебя, ни твой отряд отсюда уже не выпустят.

Кулан вновь усмехнулся:

— Ты еще предложи мне отдать приказ бойцам сложить оружие и сдаться на милость вашего правосудия. Запомни, комбат, я добьюсь своего и уйду! Хотя если вашим властям безразличны жизни сотен людей, то, возможно, придется и остаться. Я к этому готов. Но не думаю, что события будут развиваться по такому сценарию. А там посмотрим.

На столе пронзительной трелью зазвонил телефон, один из трех.

Аслан поднял трубку:

— Слушаю.

— Босс, это Фарид.

— Говори.

— Сигнал вызова по закрытому каналу. Перевести на вас?

— Да.

Тут же на столе задребезжал другой телефон, красный, без цифровой панели.

Кулан ответил:

— Алло.

И тут же услышал раздраженный голос:

— Кто у аппарата?

— Хер в кожаном пальто. Тебя не учили представляться, когда вызываешь абонента?

Тяжелое дыхание в трубке, затем:

— Я командир дивизии, генерал-майор Глушко. Кто вы?

— Бригадный генерал Кулаев — командующий группировкой «Джихад». Что хотел, Глушко?

— Я могу узнать судьбу захваченных вами людей?

— Конечно. Все живы, здоровы. За исключением одной девицы и офицера.

— О ком вы говорите?

— Я точно не смогу ответить, но у меня тут, рядом, Воронцов сидит! Спроси у него!

Кулаев протянул трубку командиру рембата.

Дмитрий ответил:

— Подполковник Воронцов на связи.

— Что там у тебя происходит? О какой девице и офицере говорил этот Кулаев?

— При захвате гарнизона был убит дежурный по батальону лейтенант Серов. Чуть позже, в кинозале Дома офицеров, куда согнали офицерский состав с семьями, та же участь постигла Людмилу Крикунову, жену моего начфина.

Кулан вырвал трубку из рук Воронцова:

— Генерал! Твой подчиненный не сказал, что эта Крикунова находилась в состоянии сильного опьянения и успокоить ее не было никакой возможности. Поэтому она погибла. Воронцов также не сказал, что я отпустил всех женщин с грудными младенцами и детей. Их встретили?

— Встретили.

— Не слышу слов признательности.

Командир дивизии проигнорировал последнюю фразу бандита, продолжив:

— Господин Кулаев! Мне передали ваши требования. Они отправлены далее в спецслужбу, которой подчинен отряд Кудреева. Хочу предупредить, мной отдан приказ на блокирование гарнизона войсками. В полную боевую готовность приведены также подразделения противовоздушной обороны. Все пути вашего возможного отхода отрезаны. Подумайте об этом.

Кулаев повысил голос:

— А ты, генерал, подумай о том, что мне достаточно одной минуты, чтобы превратить гарнизон в огненный ад, откуда никому не будет выхода.

Глушко взял паузу. Затем спросил:

— Могу я еще раз поговорить с подполковником Воронцовым?

— Можете. Но после этого связь прекращаем. До прибытия к вам представителей спецслужб и представителей средств массовой информации.

Аслан бросил трубку на стол, кивнув Дмитрию:

— Говори со своим комдивом.

Сам встал, отошел к окну. Он слышал лишь то, что говорил Воронцов, и этого было достаточно главарю банды. Разговор прослушивался, и при желании Кулан мог получить его полный текст.

А командир рембата отвечал в микрофон:

— Так точно! Товарищ генерал… мне это известно, со слов Кулаева… да, объекты с личным составом заминированы… нет, не думаю… скорее всего, он не блефует! Понял… да… так точно!

Кулан вдруг услышал характерный рокот вертолетов огневой поддержки «Ми-24». И тут же увидел «вертушку», которая прошла на малой высоте за дорогой к поселку, параллельно ей.

Он метнулся к столу, выхватил у Воронцова трубку, прокричал:

— Генерал, что за игры? Какого черта вы подняли в воздух «крокодилы»?

Кулаев, ожидая ответа, продолжал смотреть в черный квадрат окна. За ним пророкотал второй вертолет. Комдив же, изобразив удивление, переспросил:

— Вертолеты?

— Да, мать твою! «Ми-24». А вот и «Ми-8». Что все это значит?

— Успокойтесь, господин Кулаев! Мне неизвестно, что за вертолеты появились у гарнизона, по крайней мере я приданному авиационному полку никаких приказов на этот счет не отдавал. Потерпите несколько минут, я разберусь в обстановке и свяжусь с вами.

— Давай разбирайся! Но учти, если «вертушки» сблизятся с городком, я приземлю их переносными зенитно-ракетными комплексами и с этого момента буду считать переговоры не состоявшимися, со всеми вытекающими последствиями.

— Предупреждение учел. Оставайтесь на связи.

Кулан бросил трубку. Взглянул на часы. 3.00!

Через пять минут Глушко вызвал Кулаева:

— Да? — ответил главарь банды.

— Сообщаю. «Ми-24» и «Ми-8», что барражируют вокруг гарнизона, входят в состав специальной эскадрильи, прикомандированной к авиационному полку. Они оперативно подчинены Центру. Мне удалось связаться с летчиками. Командир эскадрильи объяснил только то, что он получил приказ вести наблюдение за городком. Ни о каком боевом применении машин речи не ведется, так как с вертолетов снято все навесное вооружение. Можете сами в этом убедиться. Присмотритесь к «вертушкам», пилоны их пусты.

Кулаев погладил бороду. Затем произнес:

— Я требую, чтобы авиация ушла от гарнизона.

Глушко ответил:

— Но, поймите, это невозможно! Командир эскадрильи выполнит приказ только своего непосредственного командования, связи с которым у меня нет. Возможно, этот вопрос удастся решить по прибытии представителя спецслужбы. Я уже получил распоряжение подготовить аэродром к приему самолета из Москвы.

Аслан поинтересовался:

— Что за борт приказано принять?

— Учебный «Су-27».

— Истребитель? — удивился Кулан.

— Да.

— Когда он должен прибыть к вам?

— Предположительно в 3.30.

— Хорошо. Но передайте пилотам вертолетов, мое предупреждение остается в силе. Конец связи.

Выполнив задачу по силам прикрытия селения Кербах, в 2.50 вертолеты «Ми-8», приданные Кудрееву, опустились на плато.

Бойцы спецназа, забрав трупы офицеров, которых нашли в балке, начали погрузку на борты.

Андрей прошел в кабину пилотов ведущей машины.

Спросил у Мухина:

— Что там, у аула, майор?

— Зашли со стороны ущелья и ввалили духам по самое не могу.

— Понятно. Теперь, Олег, нам нужна связь с «вертушками», которые уже должны были поднять для облета гарнизона.

— Я не могу их вызвать.

— Да, знаю! Это-то и плохо! Придется ждать, пока нас не вызовет их командир.

И вызов прошел. Как раз тогда, когда спецназ занял места в десантных отсеках вертолетов.

— Зевс вызывает Крыло!

Мухин ответил:

— Крыло на связи!

— Прошу ответить Утес!

Кудреев произнес:

— Утес слушает!

— Я Зевс! Поступаю в ваше распоряжение!

— Добро! Где находитесь, какими силами и что делаете?

— Находимся у гарнизона, пятью машинами, тремя «Ми-24» и двумя «Ми-8», совершаем облет территории.

— Ясно! Как и где мои «вертушки» смогут незаметно для бандитов вклиниться в вашу карусель?

— Этот маневр лучше провести за лесом, что тянется вдоль дороги на Дивный. Там свободно можно будет подменить мои «восьмерки» на ваши.

— Хорошо. Так и сделаем.

— Одно замечание, Утес!

— Да?

— Мы кружим без навесного вооружения! У вас же таковое присутствует! Надо освободиться от него, иначе боевики могут заметить подставу, а у них, по их информации, имеются ПЗРК!

— Замечание принял! Прими и ты указание!

— Слушаю!

Кудреев устроился поудобнее:

— Начни освещать территорию городка прожекторами! Не постоянно, а с интервалом, скажем, минут в десять! Десять — свет, десять — тьма!

— Принял! Но неизвестно, как на это среагируют террористы.

— К черту их! Ничего они не сделают до переговоров!

Командир группы вертолетов, круживших вокруг гарнизона, возразил:

— Не скажи, Утес! Насколько мне известно, бандиты уже завалили как минимум двух человек!

Голос Кудреева напрягся:

— Кого?

— Точно не знаю! Офицера и женщину!

— Женщину?

— Да!

— Твари! И все же делай, как я сказал. Это нужно для того, чтобы я смог высадиться.

— Принял! Выполняю!

— Мы взлетаем! Передаю связь Мухину. Согласуйте с ним взаимодействие у городка.

Андрей передал связь командиру вертолетного звена Службы.

Сам прошел к подчиненным. Присел в углу, посмотрел на часы — 3.10! Как быстро летит время! До рассвета где-то часа три. За это время нужно закончить операцию, а они еще на плато в Чечне. Несмотря на строжайший запрет, подполковник закурил, задумавшись. Бандиты в гарнизоне убили женщину. Кого? Ольгу? Узнав, что она прапорщик отряда? Вряд ли. У Кулана не может быть специалиста по средствам связи спецслужбы. А она, эта связь, ему еще может понадобиться. По крайней мере, Бригадир просто обязан просчитать реальность раскрытия Воронцовой и воспользоваться именно аппаратурой секретки! Чтобы хотя бы отсрочить приговор Ольге! Ну, а отменит его сам Кудреев!

В 3.18 «Ми-8», оставив на плато пустые кассеты из-под НУРСов, взмыли вверх, взяв курс на поселок Дивный.

Андрей не ошибся в Тарасове.

Генерал, получив информацию о том, что среди заложников находится прапорщик Воронцова, понял, что ее легко могут вычислить. Но не уберут, если он, как представитель власти, выйдет на связь с Куланом через специальную аппаратуру Службы. Что Тарасов в 3.40, совершив перелет из Москвы на сверхзвуковом истребителе, и сделал.

Он тут же запросил секретную часть отряда.

На пульте в секретке замигал красный индикатор.

Это сразу увидел Доку. Повернулся к Воронцовой, спросив:

— Что означает сигнал?

Ольга ответила:

— Вызов непосредственного начальника. Он просит связи.

— Угу! Ясно!

Бандит поднес ко рту портативную рацию:

— Босс! Это Доку!

— Что у тебя?

— Здесь спецназовский начальник вызывает своих на связь!

— Понятно. Пусть баба включается. Я иду.

Доку кивнул Ольге:

— Отвечай. И скажи, что сейчас подойдет наш босс.

Воронцова включила аппаратуру, ответив:

— Утес на связи!

Тарасов узнал голос прапорщика:

— Утес! Я Бригадир! Доложите обстановку в гарнизоне!

Трубку перехватил Кулан, вошедший в помещение секретной части:

— Я тебе ее доложу! С кем имею честь?

— Называй меня Бригадиром, Кулан!

— Чувствуется твердость спецназа! Короче, Бригадир, Кудреев твой подчиненный?

— Я запросил обстановку, ты влез в разговор, обещая сделать это за прапорщика. Так выполняй свое обещание! Я слушаю!

Кулаев усмехнулся:

— Какой напор?! Но… приятно общаться с человеком дела. Ладно. Слушай обстановку, Бригадир.

Аслан поведал Тарасову то, о чем генерал уже был прекрасно информирован. Но он выслушал бандита.

В завершение Кулан отметил:

— Таким образом, Бригадир, мы вполне можем договориться. Ты мне своего Кудреева, я тебе — всех заложников. Ну, естественно, за исключением необходимого прикрытия в виде десятка женщин. У меня должна быть гарантия, что ваши средства ПВО не разнесут «Ми-26» при перелете в Чечню! Там я отпущу последних заложниц и даже сообщу, как ваши спецы смогут их подобрать. Это единственный вариант, при котором мы сможем разойтись без гибели сотен людей. Другие даже рассматриваться не будут. Что скажешь, Бригадир?

Тарасов, не раздумывая, ответил:

— Думаю, твои условия приемлемы.

Что, надо признать, немало удивило Кулана, никак не ожидавшего согласия высокопоставленного чиновника спецслужбы, которым, без всякого сомнения, являлся этот Бригадир. Аслан произнес:

— Вот как? Ты так спокойно жертвуешь своим профи? Хотя… другого выхода у тебя просто нет.

Генерал спокойно ответил:

— Ошибаешься, Кулан. Выход всегда найти можно, к примеру, отдать приказ захватить пару аулов, откуда родом твои горные орлы, я имею в виду людей Радаева. И публично, чтобы слышали твои абреки, выставить встречные условия: ты уходишь из гарнизона, мы не трогаем селения. И наоборот, гибель людей в городке — немедленная ответная реакция в аулах! Посмотрел бы я, как на это среагировали бы твои подчиненные. И получил бы ты Кудреева!

— Так почему не делаешь этого?

— Да потому, что Кудреев не тот человек, чтобы допустить гибель людей ради сохранения собственной жизни.

Кулан рассмеялся:

— Да ты что? Какие мы благородные?! Ну, что ж, посмотрим! Когда мне ожидать прибытия подполковника?

Тарасов, немного подумав, ответил:

— Часа через три, не раньше.

— Что так?

— Он, как ты знаешь, сейчас в Чечне, громит твои оставшиеся у Кербаха силы. Пока я свяжусь с ним, пока отряд выйдет к месту базирования вертолетов, пока доберется сюда. В общем, ты понял. Как только Кудреев прибудет ко мне, я свяжусь с тобой. По этому же каналу! Да, не советую еще кого-либо убить!

Кулан спросил:

— И что изменится, если мне придется кого-то убрать? Пошлешь войска на штурм?

— Нет, Кулан, не стоишь ты того, чтобы ради тебя рисковать жизнями стольких людей. А изменится ни много ни мало — твоя судьба. Если после того как улетишь отсюда и разделаешься с Кудреевым, ты чуть позже умрешь, сравнительно легко, от пули снайпера, то в случае продолжения убийств умирать твоей особе придется тяжело. Я прикажу взять тебя живым, где бы ты ни укрылся. В Чечне ли или за «бугром». Взять и доставить в один мрачный подвал, где лично будешь умолять меня, чтобы тебя прикончили.

Аслан вновь рассмеялся, но как-то нервно:

— Ты — шутник, Бригадир! Слушай, у тебя же в моем окружении работает агент? Почему не приказал ему раньше или не прикажешь сейчас завалить меня?

— А зачем, Кулан? Чтобы твоя стая потеряла управление и начала беспредельничать от страха? Мне этого не надо, как невыгодно было ранее, чтобы она после твоей гибели, что, кстати, было легко организовать, разбежалась.

— Что же тебе надо?

— Накрыть вас всех скопом! Как это произошло с бандами Бекаса, Шайтана и частью отряда Фараона. Но достаточно разговоров. Честно говоря, ты мне уже надоел. Береги заложников, жди вызова и готовься к встрече с Кудреевым. Конец связи.

Генерал отключился.

Кулан бросил трубку на пульт управления. Посмотрел на Воронцову.

Та отключила аппаратуру, вернувшись на прежнее место.

Аслан подошел к Ольге, спросил:

— Кравцов говорил правду, что ты невеста командира спецназа?

— Да, правда!

— И слышала, что начальство решило выдать мне твоего жениха?

— Слышала!

— А представляешь, что я с ним сделаю?

— Представляю! Главарь банды взял женщину за подбородок, подняв голову:

— Ты почему так спокойна? Я же отрежу ему голову!

Ольга проговорила:

— А что я могу сделать?

Кулан внимательно смотрел Воронцовой в глаза.

— Если тебе дать пистолет, ты бы убила меня?

— Да.

— Хм! Тоже смелая? В братца пошла? Или Кудрееву пытаешься подражать?

— Я не хочу с вами разговаривать.

— Да? Что ж. Ты разделишь с женихом его участь. Как тебе такая перспектива?

Ольга рывком вырвала подбородок, спросив:

— У вас мать была? Или жена? Сестра?

Кулан помрачнел:

— Были! И мать, и сестра, и жена с детьми! Все было! И я был офицером Советской армии. В Афгане батальоном командовал. А семья ждала. Я вернулся, награжденный двумя боевыми орденами. И стали мы жить счастливо. А потом…

Голос Кулаева дрогнул:

— А потом… те же самые штурмовики, что прикрывали меня под Гератом, бомбили Грозный! На окраине города стоял небольшой дом с шикарным садом, в котором так любили играть мои дети, сын и дочь! Туда попали две ракеты. В дом и сад. И все! Ни матери, ни молодой сестры с мужем, ни жены с детьми. Летчики не разбирались в выборе целей. Они бомбили все подряд. Рядом с нами жила русская семья! Так и их не пощадила авиация! На следующий день разбомбили и их дом! Вот так, женщина! После этого все, кроме мести, умерло во мне! Я начал убивать! Тех, кто убил мою семью, убил всю мою прежнюю жизнь! И буду убивать, пока руки держат оружие! Никого, ты слышишь, сука, никого не щадя!

Ольга, взглянув на Кулана, проговорила:

— Вы не оставите заложников в живых. Всех убьете. И не Кудреев вам нужен. Вам нужна смерть. Кровавая вакханалия. А переговоры — блеф.

Аслан сморщился от внезапного приступа головной боли, последствий афганской контузии, закрыв лицо ладонью, проговорил:

— Заткнись! Не зли меня. Доку! Следить за ней.

— Есть, босс!

Кулан вышел из секретки, прошел в комнату дежурного по части. Прилег на кушетку. Постепенно боль отступила, но вместо нее вдруг возникла тревога, чувство близкой опасности. Он сел, закурил. Задумался.

Ощущение неестественности происходящего вселилось в него. Почему спецназовский начальник так легко решил сдать своего подчиненного? Это не в правилах спецназа. Они своих никогда не сдавали. А здесь, мол, Кудреев сам пожелает заменить собой заложников. Он-то, может, и пожелает, но Бригадир не мог не понимать, что этим все вряд ли кончится. И у него, Кулана, могут быть и другие планы. А получается все как-то просто. Захотел выдачи командира отряда — пожалуйста, получи. И улетай. Только потом тебя достанут. Нет, этот Бригадир явно переиграл. Или закрутил спираль так, чтобы ее невозможно было раскрутить. Спираль интриги. И три часа он обозначил не для того, чтобы доставить в гарнизон Кудреева. Скорее это время Бригадиру необходимо для подготовки какой-нибудь нестандартной акции. Какой акции? Что они смогут предпринять через три часа? Что изменится за это время? Рассветет! А до этого Бригадир подтянет к городку другие подразделения спецназа, которые вполне могли прибыть сюда другим бортом, следом за самим представителем спецслужбы. Что дальше? Мгновенный штурм? Не пройдет. Какие бы силы ни задействовал Бригадир, люди Кулана успеют и расстрелять толпу в клубе, и подорвать казармы. На это русские не пойдут. Газовая атака? Применят «удар»? С вертолетов? Которые продолжают крутиться вокруг гарнизона, да еще временами прожекторами освещают территорию, давя на психику? Но к их пилонам не подцеплены даже дополнительные топливные баки! Артиллерийский обстрел? По клубу и казармам? Возможно, но не эффективно. Бригадир не может знать, как устроена система подрыва взрывных устройств. Даже при наличии своего агента здесь, в отряде. Это знают только доверенные наемники!

И центр управления подрывом может находиться где угодно. В одних руках или располагаться автономно, на каждом объекте. И совершенно необязательно быть радиоуправляемым! Так что даже постановкой заслона радиопомех, что в их силах, русские не могут гарантировать ликвидацию возможности подрыва.

Что остается еще? Все же штурм? Но он же ничего им не даст. Черт! Вот ситуация. И он, Кулан, во время разговора с Бригадиром совсем забыл затребовать в городок журналистов! Забил мозги этот спец. А с представителями СМИ было бы спокойней! Мысли путались. Или все-таки штурм? С применением какого-нибудь новейшего средства нейтрализации противника вместе с заложниками? Но тогда осуществляться он должен мелкими группами, с проведением отвлекающего маневра. Отвлекающего от направления главного удара. От казарм! А к ним самый удобный подход со стороны дороги на Дивный. Через забор или под забором периметра ограждения частей с северной стороны. За дорогой — лес. И «вертушки», облетая гарнизон, выпадают там из поля зрения. Так! Почему вертолеты снижаются за лесом? Не потому ли, что Бригадир просчитал, что у Кулана вполне могут быть наблюдатели за кольцом окружения? И если спецназ начнет выдвижение к городку, то его предупредят. Тогда замысел Бригадира потерпит полный провал. Поэтому он и решил произвести высадку штурмовых групп с «вертушек». Черт! А ведь это вполне осуществимо, не зря же в составе группы облета кружат два десантных «Ми-8». Так! Кажется, он начинает понимать противника. Это уже лучше. А посему необходимо срочно принять ответные меры. Во-первых, перекрыть северное направление, во-вторых, подготовиться к срочной эвакуации, со страховкой. Да! Нужно действовать.

Кулан вызвал к себе Адама.

Вскоре усиленная группа, состоящая из боевиков, частью снятых с западного сектора, частью с южного, и тех, кто контролировал северное направление, общей численностью в пятнадцать человек, заняла позицию в кювете. Имея перед собой открытый участок от леса до дороги. Из клуба вывели всех оставшихся женщин и поместили в десантный отсек вертолета «Ми-26», под охраной трех бандитов. Пилоты банды Керим и Эльдар заняли места в пилотской кабине.

Это было замечено с «вертушек», совершавших непрерывный облет гарнизона. Бригадиру поступил соответствующий доклад. Тарасов принял его с удовлетворением.

Вертолеты с отрядом Кудреева между тем находились уже на подлете к городку. Из кабины ведущей машины вышел второй пилот, обратился к командиру спецназа:

— Товарищ подполковник, там вас на связь вызывают!

Андрей прошел к Мухину.

— Утес слушает!

— Я Бригадир!

— Очень приятно!

— Как я понимаю, ты уже близко?

— Так точно! Минут через десять обойдем гарнизон и войдем в строй карусели.

— Кулан ждет тебя. Я обещал ему встречу с тобой.

— Пусть ждет. Вы не могли бы сказать, что за женщину убили в клубе?

Тарасов ответил:

— Супругу начфина рембата, Крикунову.

— Да что вы? Людмилу?

Кудреев замолчал. Но Бригадир быстро вывел подполковника из состояния задумчивости:

— Утес!

— Да! Слушаю вас!

— По последним данным, Кулан усилил северное направление. Он выдвинул к дороге солидную группу, точное количество которой, к сожалению, неизвестно, но не менее десяти человек. Часть заложников, примерно пятнадцать-двадцать женщин, перевел в салон «Ми-26». Кулан нервничает и готовит срочный отход. Я ему наплел всякой ерунды, вот он и пытается понять, что к чему. Но сделать этого, скорее всего, не может. Слишком крученую и в то же время дилетантскую информацию я ему сбросил. Но он просчитает ситуацию. И начнет действовать. Рвать казармы и расстреливать тех, кто остался в клубе. Затем отходить, прикрываясь женщинами. Поэтому мы ограничены по времени. Главное, что сейчас его внимание направлено на север. Ты же начнешь работать с юга и запада, откуда он, кстати, и снял часть людей, перебросив их к дороге. Вот только как ребят высадишь? Прыгать придется метров с пяти. И пусть на минимальной, но все же приличной скорости. Возможно ли вообще это?

Андрей ответил:

— Возможно. Я просчитал этот вариант. И у кустов, на западе, на юге, проходит один и тот же ручей. В некоторых местах он превращается в настоящую речку, куда иногда бегают купаться дети. Там глубина достигает метров двух и ширина не менее шести. Одно такое место — перед поворотом ручья на юг, как раз напротив торца крайнего дома военного городка. Второе и третье — за парком. Вот туда мы и нырнем. Затем по кустам вдоль ручья две группы выйдут к спортивной площадке, недалеко от общежития, откуда рукой подать до Дома офицеров, корпусов медсанбата и по городку до штаба рембата. Две другие окажутся за забором основного парка. Если обойти его справа, то можно, укрывшись котельной, выйти непосредственно к казармам.

Тарасов согласился:

— Видимо, ты подготовился неплохо. Что ж, действуй по своему плану, но при выходе на рубеж действия обязательно свяжись со мной.

— Понял.

— Еще! Кулан и как минимум три-четыре человека охраны находится в штабе рембата. Там же в своих кабинетах и Воронцов с Ольгой.

— Как ее вычислили?

— Кравцов сдал. Хотя при этом спас ей жизнь. Он сейчас работает на бандитов.

— Ах он, сучара?! Лично разберусь с ним.

Бригадир возразил:

— Нет, Андрей. Кравцов нужен нам живым. Как и Кулан, по возможности.

— Понял. Все. Мы выходим на цель. Конец связи!

— Удачи!

— Спасибо!

Майор Мухин связался с командиром группы, осуществляющей облет территории, сообщил, что «Ми-8» со спецназом на борту вышли к лесу, готовы вступить в строй. Вскоре из цепи «вертушек» отвалили два десантных вертолета, их место заняли «Ми-8» Кудреева. Они сделали два витка в общей карусели. На третьем Андрей, прошедший в кабину, связался с командиром авиационной группы:

— Зевс! Я Утес!

— Слушаю!

— Через три минуты включение прожекторов. Мы начнем высадку!

— Понял! Передаю приказ по машинам.

Кудреев похлопал Мухина по плечу:

— Ну, Олег, теперь дело за тобой и твоим ведомым. Наводите свои стрекозы прямо на ручей. Не ошибитесь. Иначе переломаемся все, к чертовой матери! И тогда хана всему.

— Постараемся, командир!

— Да, постарайтесь уж.

Андрей вернулся в десантный отсек, отдал команду диверсионным группам майоров Сутенеева и Федоренко приготовиться к быстрому десантированию.

Аналогичную команду в другом вертолете, оказавшемся в ходе перестроения впереди ведущей машины, отдал и подполковник Щукин. Там к высадке приготовились группы Мордовцева и Семако.

Пилоты отработали задачу ювелирно.

Спецназ, покинув борты, попал точно в нужные места. Хоть и наглотались бойцы воды, и промокли насквозь, но все были целы и невредимы. А вертолеты продолжили движение по кругу. О том напряжении, которое испытали командиры винтокрылых машин, свидетельствовало то, что Мухин взмок так, словно не спецназ искупался в ручье, а он сам нырнул на глубину. Но работа продолжалась!

Выбравшись на сушу и растянувшись в цепь, отряд замер у ручья.

Кудреев, находящийся на западной оконечности городка, вызвал командиров групп:

— Внимание всем! Ждан! Сближаешься с забором парка боевых машин. Далее части группы Мавра проникнуть на территорию парка, другой части выйти к складу боеприпасов. Группе Хохла выдвинуться в обход забора справа, мимо котельной и открытого склада угля. После прохода освещенного участка, а это аллея к контрольно-техническому пункту, также разделиться, уже на три подгруппы. Сблизиться с казармами рембата. Задача для всех одна — выйти на рубеж действия, откуда бесшумным огнем можно будет одновременно выбить охрану парка, склада и всех трех казарм. Группе Фрола, обойдя крайние дома городка, зайти к Дому офицеров с тыла. При наличии охранения приготовиться снять его, чтобы иметь возможность подняться по пожарной лестнице на крышу клуба, оставив внизу прикрытие. Ну а я со Смоком отработаю территорию медсанбата и штаб рембата, где обосновался Кулан. С рубежей действия доклад мне! А сейчас предельно аккуратно, тихо, даже нежно, вперед, ребята!

И сам рванулся по кустам вдоль ручья. За ним группа Семако. Остановились на позиции, где недавно прятались Дубов с Галиной, прямо напротив офицерского общежития. Осмотрелись. Андрей запросил:

— Что видим, орлы?

— В общаге, похоже, никого, два окна второго этажа выбиты, одно, на первом, раскрыто.

— Вижу.

— Справа у двухэтажки боевик.

— Где?

— За тополем. Мне виден.

— Принял. Что еще?

— На КПП медсанбата — трое, один за забором, на аллее между первым и вторым корпусом.

— Ясно.

Кудреев потер подбородок, приказал:

— Смок! Бери пятерых и выдвигайся дальше по ручью за магазин, так чтобы оказаться прямо напротив КПП. Там затаиться.

— Принял.

Подгруппа Сутенеева начала бесшумно удаляться.

Андрей обратился к бойцу, заметившему боевика у жилого дома:

— Вова! Держи своего духа на прицеле. Остальным приготовиться совершить бросок к общежитию.

Кудреев посмотрел на часы: 4.27.

В 4.40 прошли доклады командиров других групп и начальника штаба:

— Шеф! Я Фрол!

— Что у тебя?

— Вышел к Дому офицеров с тыла. У пожарной лестницы — двое. У центрального входа — трое. Все на прицеле.

— Добро! После приказа снимешь их, поднимаешься на крышу и штурмуешь клуб от кинобудки и с центрального входа, через сцену. Или по обстановке.

— Принял.

Следующим был майор Мордовцев:

— Шефа вызывает Мавр!

— Говори, Игорь!

— В парке боевиков три человека и у склада трое. Все под контролем.

— По приказу выбиваешь их. И бросок к вертолету «Ми-26», что стоит на плацу напротив нашей казармы. В кабине два пилота, у «вертушки» или внутри три «чеха». Там же заложники, женщины. Задача — освободить заложниц и далее блокировать штаб. При необходимости задачу уточню.

— Принял.

Последним доложился подполковник Щукин:

— Я Ждан!

— Слушаю!

— С группой Хохла вышел к казармам. Обстановка следующая: в каждой роте по три боевика. Один на входе, следит за улицей и ружейной комнатой, двое других внутри, в отсеках, по одному на каждый. Через окна и стороны аллеи контролируем всех.

— Вам, Ждан, быть предельно осторожными. Казармы заминированы. Где взрывчатка, как и кем может быть приведена в действие, неизвестно. Поэтому надо выбивать всех боевиков одновременно и сразу же, успокоив личный состав, чтобы никто не выскочил на улицу, искать взрывчатку. Кулан к плато совершал марш пешим ходом, поэтому много ее здесь быть не может. Следовательно, взрывные устройства должны по идее быть заложены где-то у несущих опор, чтобы обрушить здания. Витя, на тебе огромная ответственность!

Щукин ответил:

— На всех на нас она огромная.

— Твоя правда. До связи.

Закончив переговоры с подчиненными, Кудреев вызвал генерала Тарасова:

— Бригадир! Я Утес! Как слышите меня?

— Уф, наконец-то! С тобой, Кудреев, и до инфаркта недалеко! Как дела?

— Все по плану, генерал. Десантировались благополучно. Группы на рубеже действия, в парке и у склада боеприпасов — Мавр, Ждан с Хохлом нацелены на казармы. Рядом с Домом офицеров — Фрол. Я со Смоком напротив общежития и КПП медсанбата. Ситуация под контролем. Отряд к штурму готов.

Тарасов проговорил:

— Так! Значит, готов. Сейчас время 4.43. Что ж, Андрей, давай, в 4.50 начинай.

— Есть! Штурм в 4.50. Надо бы обеспечить гарантированное присутствие Кулана в штабе, а то выйдет куда-нибудь, гоняйся за ним потом.

— Принял! Вызову его на связь. Но он будет в секретке рядом с Ольгой.

— Понимаю. Только вызов пошлите в 4.55 и задержите бандита минут на пять. Мне еще до штаба добраться надо. Да и ребятам Мавра до «Ми-26» тоже.

— Сделаю.

— И еще. Боевики, как известно, организовали позиции прикрытия городка. Их численность достаточна для того, чтобы значительно осложнить мне работу.

— Работай, не оглядываясь на тылы. По указанным целям решение уже принято.

— Все ясно.

— Удачной охоты, Утес!

— Дай-то бог! Конец связи.

Кудреев тут же передал по группам приказ о начале акции в 4.50.

Пошел отсчет последних перед штурмом минут.

ГЛАВА 7

4.48. Прапорщик, державший на прицеле автомата «вал» боевика, укрывшегося за деревом, вдруг воскликнул:

— Что за черт?

Андрей среагировал сразу:

— В чем дело?

— К моему клиенту, похоже, гость!

— Еще дух?

— А хрен его знает! Но движется как-то странно, крадучись! Это не боевик, Шеф!

Кудреев посмотрел в ночную оптику:

— Да это же Дубов! Вот чертила! Он-то откуда здесь взялся?

А лейтенант между тем подобрался к бандиту со спины. Тот обернулся в последний момент. Но даже вскрикнуть не успел. Сверкнувшая в тусклом свете единственного фонаря на торце здания сталь клинка вонзилась ему в горло. Боевик рухнул перед Дубовым.

Лейтенант огляделся, поправил свой автомат, снял оружие с бандита и, забросив его за спину, схватил дергающееся в конвульсиях тело за ноги, потащил в подъезд, в котором вскоре и скрылся.

Андрей приказал:

— Вова! Мухой за ним!

— Понял!

Прапорщик тенью метнулся к двухэтажке. Вскоре оттуда прошел доклад:

— Шеф! Все в порядке! Лейтенант наш под контролем! Удивлен безмерно, но в порядке!

— Присоединишься с ним к группе у общежития!

— Принял!

Кудреев покачал головой:

— Ты смотри, и тут Дубов! Казалось, всех кулановцы захватили, ан нет, этот вырвался! И не сбежал из гарнизона, хотя вполне мог уйти в поселок. Остался! Да не просто остался, а мочит потихоньку «чехов». Рисковый парень! Молодец!

Сосед Кудреева коротко произнес:

— Наша порода!

Командир отряда согласился:

— Точно!

Взглянул на часы, секундная стрелка приближалась к отметке 4.50.

— Приготовились!

И через секунды:

— Всем, вперед!

Почти одновременно выпущенные по команде майора Федоренко из бесшумных автоматов «вал» пули мгновенно сразили боевиков у пожарной лестницы Дома офицеров. Тут же к ней устремились пятеро бойцов второй группы, вскоре оказавшиеся на плоской крыше здания. Сам Федоренко выглянул из-за угла. Троица охраны центрального входа спокойно переговаривалась между собой, стоя перед стеклянными дверями. Они курили анашу, запах жженой конопли явственно витал в воздухе. Федоренко запросил командира подгруппы, поднявшейся на крышу:

— Артем! Я Фрол!

— На связи.

— Как дела наверху?

— Нормально! Чердачный люк открыт, спускаемся внутрь здания.

— Поторопись.

— И так, как голые на… Фрол.

— Давай, давай, капитан. Я жду твоего выхода в кинобудку.

Майор отключил рацию. Но молчала она недолго. Спустя несколько минут его вызвали:

— Фрол! Я Артем!

— Что у тебя?

— Мы в будке. Отсюда хорошо просматривается зал.

— Что видишь в нем?

— Посередине собрана большая группа офицеров. Женщин и детей нет.

— Как рассредоточены боевики?

— Двое с Кравцовым на сцене. Вдоль боковых проходов еще по два духа. Автоматы направлены на заложников. Замполит чего-то лопочет, но отсюда не слышно.

Командир диверсионной группы проговорил:

— Всех снять из будки ты не сможешь, поэтому бери на прицел тех, кто в боковых проходах. Сигнал к открытию огня — поражение боевиков на сцене.

— Принял.

Федоренко кивнул одному из своих бойцов:

— Гоша! Выходим за угол и валим «чехов» у входа.

— Понял!

Майор обернулся к остальным бойцам:

— Далее, бросок к входу, затем в фойе. Там трое к двери кинозала, я с Георгием — за кулисы. Гоша! Как окажемся в зале, с ходу валим бандюков на сцене. Кравцова не трогать. Ясно?

— Так точно!

— Ну, что ж, пошли!

Майор со старшим лейтенантом, которого называл Гошей, вышли из-за угла. Вскинули автоматы, переведенные на режим одиночного огня. Раздалось три хлопка. Троица, словно подрубленная, рухнула на асфальт. Офицеры стреляли прицельно, в головы. И тут же подгруппа Федоренко рванулась к центральному входу, затем в фойе. В нем — никого! Майор указал стволом автомата на дверь в зал, сам же двинулся к левой двери — входу на сцену. Остановился, подняв «вал». Рядом встал напарник.

— Внимание, Гоша! Сразу за дверью — ступени, не грохнись.

— Да ладно тебе, командир.

— Готов?

— Давно.

— Начали!

Федоренко ногой распахнул дверь, в два шага перепрыгнул порог, выскочил на сцену, скрытый от зала кулисами.

Кравцов, Адам и еще один бородач как по команде повернулись на внезапный шум. Замполит вскрикнул, увидев бойцов спецназа, и тут же упал на дощатый настил. За ним рухнули и боевики. Но в отличие от Кравцова не по своей воле. Пули автоматов пробили им черепа. Одновременно по боевикам, стоявшим в боковых проходах, из будки киномеханика открыли огонь снайперы подгруппы капитана Артемьева.

В течение нескольких минут Дом офицеров был очищен от боевиков.

Офицеры, ранее захваченные в заложники, продолжали сидеть на местах, не в силах произнести и слова. Настолько неожиданным для них явилось появление спецназа. Тех парней, которые жили рядом с ними и выглядели обычными военнослужащими. Сейчас их увидели в действии, и это ошеломило офицеров войсковых частей обеспечения.

Федоренко между тем поднял Кравцова и поставил на ноги. Тот смотрел на боевого майора ничего не понимающими глазами. Пришлось встряхнуть замполита.

— Кравцов! Уж не столбняк ли тебя хватил?

— Я… это… вы… меня.

Командир группы врезал замполиту в солнечное сплетение. Бывший майор, охнув и схватившись руками за живот, опустился на колени, ловя открытым ртом воздух. Но вновь за шиворот был поднят на ноги сильной рукой Федоренко.

— Ну, сука, пришел в себя?

— Больно, — еле выдавил из себя замполит.

— Да ты что? — изобразил удивление командир группы. — Я же только погладил тебя! На большее, к сожалению, имею строжайший запрет! Смотреть в глаза, иуда! И отвечать на вопросы!

Кравцов отдышался, услужливо проговорив:

— Да, да, конечно.

— Духи зал минировали?

— Что?

— Зал, спрашиваю, твои бородатые друзья минировали?

— Нет! Это точно! Но бандиты мне не друзья! Я… вынужден был выступить в качестве посредника, чтобы этим как-то сгладить отношение боевиков к заложникам. И мне это удалось.

Федоренко обернулся к старшему лейтенанту, кивнув на замполита:

— Ты смотри, Гоша, политрук, оказывается, защищал интересы заложников! Ну, бля, петушиная рожа! В момент сориентировался! Только, корешок, — майор подставил ствол к подбородку Кравцова, — я твои байки слушать не намерен! Будешь петь их перед судом военного трибунала. Старлей! Изолируй этого урода в помещении кафе. И… если по пути туда он споткнется, все же ступени на выходе достаточно крутые, разбив себе морду, то я не буду к тебе в претензии.

— Понял, командир. С удовольствием провожу этого мудака.

— Давай. И ребятам в фойе передай, пусть контролируют подходы к зданию.

— Есть!

Старший лейтенант вывел со сцены бывшего майора Российской армии.

Командир группы подошел к телу Крикуновой. Вздохнув, проговорил:

— Как же ты так неосторожно, Люда? Эх… Он поднес рацию ко рту:

— Фрол вызывает Шефа!

Кудреев ответил:

— Говори, Илья, но кратко, мы в движении.

— В клубе порядок.

— Находись там. Заложников из здания не выпускать. Кравцова взял?

— Взял.

— Молодец! До связи.

— До связи, командир.

Вторым важнейшим, если не самым важным, направлением действия спецназа являлись казармы. Беспрепятственно обойдя парк боевых машин, группа майора Семако, ведомая начальником штаба подполковником Щукиным, вышла к аллее. Далее, стремительно преодолев освещенное пространство, она оказалась у курилки третьей роты рембата. Щукин, следуя общему плану штурма и указаниям Кудреева, приказал разделиться группе на три подгруппы. Первую возглавил сам, вторую подчинил Семако, третью — капитану Морозову. Поставил задачу:

— Так, мужики! Роты входами смотрят на старый плац. Оттуда по моей дополнительной команде и следует провести отстрел боевиков, контролирующих подходы к казармам и ружейные комнаты. Каждой подгруппе выделить по снайперу для выполнения этой задачи. Остальным зайти за здания, обнаружить духов внутри жилых отсеков, взять на прицел. После чего доклад мне. Всем все ясно?

— Ясно!

— Разбежались!

Три подгруппы, оставив возле курилки по одному человеку, двойками рванулись к тылам казарм. Оставшиеся снайперы подтянулись к старому плацу. Для отработки своих целей им не было никакой необходимости выходить на открытую местность. Бандиты, блокирующие входы в казармы, находились на улице, возле своих объектов. Бойцы спецназа разобрали цели.

Щукин с прапорщиком Лагутиным зашли в тыл казармы первой роты, разошлись по флангам. Начальник штаба увидел своего боевика сразу. Тот мерно ходил по правому отсеку, жестикулируя автоматом. Видимо, что-то говорил находящимся в постелях солдатам срочной службы. Подполковник перевел взгляд на напарника. Тот из-за ствола дерева показал поднятый вверх большой палец левой руки, что означало: свою цель он тоже видит.

И тут же на рации начальника штаба прозвучал сигнал вызова. Он ответил:

— Ждан на связи!

— Я Хохол! Цели перед нами.

— Понял. Держать их.

И следом:

— Ждан! Я Мороз!

— Ну?

— Духи на прицеле.

— Ждать.

Щукин после получения команды Кудреева: «Всем! Вперед!» — вызвал снайперскую группу:

— Стрелки! Готовы к действию?

— Готовы! Мишени на виду, как в тире. Все три.

— Хорошо! Внимание всем! Счет до нуля! Три… два… один… ноль! Огонь!

И вскинув свой «вал», практически без подготовки, подполковник выстрелил. Тишину темной ночи нарушили легкие хлопки бесшумного оружия спецназа да кое-где звон разбитого стекла. Начальник штаба видел, как его боевика отбросило к противоположному окну. В отсеке кто-то вскрикнул. Щукин бросил в эфир:

— Всем в казармы! Двоим держать личный состав, командирам подгрупп искать взрывчатку! Вперед!

Выбив автоматом раму, подполковник вскочил в жилой отсек. Солдаты, как один, с головой накрылись одеялами.

Щукин крикнул:

— Спокойно, ребята! Мы — спецназ! Лежите в койках тихо, но в готовности быстро и организованно покинуть казарму!

В отсек вбежал прапорщик-снайпер. Показал жестом — все в порядке. Он сменил подполковника, который начал поиск взрывного устройства в казарме.

Щукин внимательно осмотрел помещение. Несущими были стены торцов здания и плиты, образующие отсек канцелярии роты, бытовой и ружейной комнат. С торца закладывать взрывчатку не имело смысла. Взрыв, даже большой мощности, не мог причинить серьезного вреда всему личному составу, а вот подрыв центрального отсека реально грозил похоронить его под плитами перекрытия здания. Значит, взрывчатка где-то там!

Он прошел в бытовку, заглянул в канцелярию. Пусто! Осталась ружкомната. Если Кулан изначально не блефовал и действительно заминировал казармы, то взрывное устройство могло находиться только в помещении для хранения оружия. Подполковник легко вскрыл его. И сразу увидел выглядывающий из-за крайней пирамиды кусок бикфордова шнура. Вот оно что! Кулаев не стал мудрствовать лукаво, применяя всякие хитроумные, но легко просчитываемые и так же легко блокируемые средства дистанционного управления взрывателем. Он пошел дедовским, самым надежным в данной ситуации путем. Боевик, контролировавший вход и ружкомнату, по замыслу главаря в случае открытого штурма спокойно мог поджечь шнур и покинуть казарму. И уже ничто не смогло бы предотвратить подрыв, а за ним и гибель нескольких десятков солдат.

Но Кулан промахнулся.

Щукин обошел ружкомнату, отслеживая шнур взрывателя. Он оборвался у шестой пирамиды. Подполковник открыл створки ящика со штатным стрелковым вооружением роты рембата. И увидел вещевой мешок.

Мешок, к которому и подходил шнур. Вырвал его, отбросив за пирамиду. Осмотрел рюкзак. Дублирующих устройств взрывателя не обнаружил. Вызвал на связь командиров других подгрупп:

— Хохол! Мороз! Я Ждан!

— Хохол слушает!

— Мороз на связи!

— Доложить обстановку!

— Цели отработаны. Личный состав под контролем. Ищем взрывчатку.

— Советую хорошенько осмотреть ружейные комнаты.

— Есть, выполняем!

— Жду доклада.

И доклад прошел спустя минуту. Командиры подгрупп сообщили, что взрывчатка обнаружена и обезврежена.

— Вот и молодцы! Держать личный состав и находиться в казарме, позже я свяжусь с вами.

Щукин переключился на Кудреева:

Тот ответил шепотом:

— Говори, Ждан!

— Ты чего сипишь?

— Докладывай, Витя, и быстрее! Я на позиции штурма у штаба.

— Ясно. В общем, все в порядке. Казармы взяли под контроль, взрывчатку обнаружили и обезвредили.

— Хорошо, Ждан. Не расслабляться, быть в готовности продолжить работу. Конец связи.

Щукин вышел к тумбочке дневального. Закрыл ружкомнату, прошел к двери входа. Там, не выходя на улицу, остановился.

За время, когда он искал и обезвреживал взрывное устройство, Щукин не видел, как мимо казармы, с тыла, в направлении основного плаца пробежала группа майора Мордовцева.

Относительно легко сняв бандитские посты в парке боевых машин и возле склада боеприпасов, бойцы стремились к вертолету «Ми-26», в котором была сосредоточена вторая, наиболее уязвимая, часть заложников — женщины, жены офицеров.

Вертолет стоял напротив казармы, где до боевых выходов размещался личный состав отряда спецназа. Стоял кабиной к парку. Поэтому люди Мавра, выйдя к плацу, тут же разделились. Двое снайперов залегли за полосой аккуратно подстриженного невысокого кустарника. Остальные подгруппы под прикрытием тех же кустов начали обход плаца с целью захода в хвост винтокрылой машины. Им понадобилось около минуты, чтобы занять позиции для проведения прямого штурма «Ми-26».

И здесь боевики, охранявшие заложниц, проявили беспечность. Они находились на трапе в хвостовой части вертолета. Будь бандиты в десантном отсеке машины, среди женщин или рядом с ними, это значительно осложнило бы положение спецназа. Но боевики сгруппировались на трапе, видимые с улицы. В принципе их беспечность объяснить было можно. Они во всем доверялись Кулану, и если тот не предупредил о возможной и близкой опасности, значит, таковой не существовало. Так от кого же было им прятаться?

Мордовцев, убедившись, что его стрелки плотно держат в прицеле бородачей охранения заложниц, вызвал снайперов, оставшихся в начале плаца:

— Бут! Я Мавр!

— Я Бут! Слушаю, командир!

— Пилотов в кабине видишь?

— Только головы.

— Одним залпом снять сможешь?

— Без проблем, если стекла кабины не бронированы.

— Они не бронированы, Бут.

— Тогда какие вопросы? Сниму.

— Так снимай их, к черту!

— Принял.

С плаца даже хлопков не было слышно. И стекла кабины летчиков не разлетелись. В них просто образовались два аккуратных отверстия. Таких же, как и во лбах Керима и Эльдара, сидевших в креслах первого и второго пилотов. Старший первой подгруппы снайперов доложил:

— Мавр! Я Бут! В кабине чисто.

— Принял.

Майор Мордовцев повернулся к бойцам, рассредоточившимся рядом с ним, приказал:

— Внимание! После отстрела охраны заложников — бросок к вертолету. А теперь, с трех стволов, залпом в один патрон, огонь.

Боевики скатились по трапу на асфальт плаца.

А Мордовцев с подчиненными бросился к раскрытому хвосту вертолета «Ми-26».

Майор первым поднялся в десантный отсек «вертушки». Женщины, сбившиеся в салоне в кучу, вскрикнули. Они видели, как вдруг их конвоиры и надзиратели, в лице трех бандитов, рухнули на трап, исчезнув из поля зрения, и замерли в тревожном ожидании, совершенно не понимая, что происходит. И когда вновь увидели на фоне хвоста вооруженную фигуру, вцепились друг в друга. Но эта фигура неожиданно произнесла:

— Куда это вы запрятались, красавицы? Ни черта не вижу!

К фигуре присоединились еще два человека. И еще трое, втащивших в салон какие-то кули.

Голос продолжал:

— А, вижу! Испугались, девоньки? Не бойтесь. Для вас кошмар кончился. Я — майор отряда спецназа, что временно расквартирован в вашем милом гарнизоне.

Он осветил лицо. И его узнали. Все же отряд пробыл в городке уже достаточно долго, чтобы запомнить офицеров специального подразделения в лицо. И вздох облегчения, смешанный с нервным всхлипыванием, пронесся по салону.

Мордовцев едва успел отдать команду прапорщику проследовать в пилотскую кабину, проверить работу снайперов, как майора окружили со всех сторон. Он оказался в объятиях сразу нескольких женщин. Они говорили все разом:

— Дорогие вы наши! Спасибо, родные! Откуда же вы взялись? А мы думали, что уже все. Господи, спецназ! Мы за вас теперь до конца дней своих молиться будем!

И так далее, в том же духе.

Мордовцев осторожно освободился из объятий:

— Все, дамы! Все! Мне еще работать надо. А вам следует занять прежние места. Операция против террористов не закончена.

Кто-то крикнул:

— Ой! А что с нашими мужьями?

Одновременно к майору пробралась жена подполковника Воронцова.

Майор хорошо знал ее.

Она спросила:

— Офицер! Я жена командира рембата!

— Я знаю, Лена!

— Ради бога, ответьте, вам известно, что с нашими мужьями? Их оставили в кинозале Дома офицеров, а моего Кулан увел в штаб. Вместе с сестрой, Ольгой.

И вновь Мордовцева облепили. На этот раз молчаливая толпа, застывшая в ожидании ответа.

Командир диверсионной группы поднес ко рту рацию, проговорив:

— Мавр вызывает Фрола! Фрол? Слушай, я тут в салоне «Ми-26». Да… да, женщин освободили… постой, об этом позже. Дамы тут интересуются, что с их мужьями. Что? Понял. Да, да, все понял. Доведу… до связи. А?.. Нет еще. Сейчас свяжусь.

Отключив прибор связи, Мордовцев объявил:

— Спокойно! Все офицеры, удерживавшиеся в кинозале, также освобождены. Потерь нет. Другими словами, все живы, здоровы и жаждут встречи с вами. Но… о ней немного позже. Сейчас прошу всех занять свои места. Повторяю, антитеррористическая операция еще не завершена.

Женщин успокоило известие о судьбе мужей, но многие продолжали плакать.

Майор посмотрел на Воронцову:

— А вам, Елена, скажу одно. По штабу работает сам Кудреев. Будьте уверены, подполковник, как никто другой, знает свое дело и вырвет у бандитов и вашего мужа, и свою невесту.

— Еще вопрос! Вам известно о том, какую роль в этой трагедии сыграл майор Кравцов?

— Конечно! Бывший майор арестован и, думаю, вскоре предстанет перед судом военного трибунала, хотя, скажу откровенно, лично я предпочел бы не брать этого подонка живым. Но вышестоящему командованию видней. Прошу, Лена, пройдите в салон.

Мордовцев вызвал Кудреева:

— Шеф! Я Мавр!

— Слушаю!

— Женщины в «Ми-26» в порядке.

— Принял. Ты сам в вертолете?

— Так точно.

— Возьми с собой одного бойца и выдвигайся к штабу со стороны нашей казармы. Задача — прикрыть, а если возникнет необходимость, то и поддержать действия с фронта здания управления батальона.

— Принял! Выполняю!

Майор отдал распоряжение своей группе рассредоточиться вокруг вертолета и, взяв с собой одного прапорщика, направился к штабу, где должна была завершиться основная работа спецназа.

Бойцы майора Сутенеева, ровно в 4.50, сблизившись с контрольно-пропускным пунктом медсанбата, открыли огонь по охране пункта. Трое бандитов были уничтожены одним залпом.

Четвертый боевик, находившийся на аллее, услышал непонятный шум на КПП и попытался скрыться в одном из лечебных корпусов. Но его прицельным выстрелом снял один из бойцов первой диверсионной группы, заранее скрытно занявший позицию на крыше магазина, который стоял за дорогой между общежитием и территорией медсанбата. После этого группа рванулась к штабу. Подгруппа Сутенеева — через санбат, подгруппа Кудреева — через жилой сектор гарнизона. Возле общежития Андрей остановил своих людей. К ним присоединился снайпер с Дубовым.

Кудреев спросил лейтенанта:

— Ты чего шарахаешься по городку, Александр Викторович?

— Так что ж мне еще оставалось делать?

— Как от банды-то ушел?

— Свалил из общаги. Я с подругой отдыхал, а тут они. Ну и вырубил того, что заглянул в номер. Автомат забрал и в окно. Галку, подругу, отправил в поселок, сам вернулся. Эти суки бородатые на втором этаже ребят, человек десять, расстреляли!

— Что???

Дубов вздохнул:

— Так точно! Гуляли пацаны. А духи их… из автоматов… вот и решил отомстить.

— Ясно. Ладно. Разберемся. Сейчас все быстро к штабу.

Дубов предупредил:

— Вы, товарищ подполковник, только сообщите своим, духи общагу заминировали! Лично проверил, на входе — растяжка!

— Разберемся. Перебежками, по двое, к штабу, вперед!

Подгруппы Кудреева и Сутенеева вышли к торцу штаба одновременно. Тут же командир отряда почти одновременно получил доклады командиров всех штурмовых подразделений. Они выполнили свои задачи. Оставался штаб.

Андрей указал Сутенееву на забор:

— Выведи своих бойцов туда. За ним у дороги бандитская группа прикрытия северного сектора. Задача — не допустить ее прорыва к штабу, если Кулан успеет отозвать их.

— Ясно.

— Выполняй, Миша, только тихо и не светясь перед тыловыми окнами здания управления батальона.

— Принял.

— Пошел!

Пять человек, во главе с майором Сутенеевым, перебежками, прикрываясь низкой растительностью, начали выдвижение на рубеж.

В распоряжении Андрея остались шесть человек, включая Дубова. Кудреев собрал их вокруг себя.

— Так, ребятки, поступаем следующим образом: капитан Зайцев, берешь с собой снайпера и заходишь к окну секретки, аккуратно заглядываешь в комнату. Смотришь, кто там, и докладываешь мне. Я буду у окна кабинета командира рембата. Старший лейтенант Прохоров, также с одним бойцом, выходишь за угол здания, укрываешься в курилке. Оттуда контролируешь центральный вход, фойе и помещение дежурного по части. О том, какие силы находятся там, тоже доклад мне! И учти, от нашей казармы подойдет Мавр. Я передам ему приказ связаться с тобой, Коля. Согласуете действия при штурме по моей команде.

Кудреев взглянул на Дубова:

— Ну а тебе, лейтенант, раз уж оказался в обойме, выйти к противоположному торцу штаба. Там, как тебе известно, запасной выход. Вот его и блокируешь. Да, кто-нибудь, передайте ему рацию.

Дубов спросил:

— А если там пост духов? Валить?

— Все бы тебе валить, лейтенант. А впрочем… вали. Не ждать же, пока бандиты поднимут шум? Он нам не нужен.

Командир отряда обвел взглядом подчиненных, взглянул на часы. 3.57. Две минуты, как Бригадир должен держать Кулана на связи в секретке. Обратился к бойцам подгруппы:

— У кого еще будут вопросы? Нет? Начинаем выход на рубежи действия.

И первым рванулся за угол здания. Остановился у окна кабинета Воронцова. Сзади прошмыгнул Зайцев с напарником.

Андрей взглянул в окно. Хорошо, что одна створка была приоткрыта, а прутья решетки вполне позволяли проникнуть в помещение.

Подполковник Воронцов, низко опустив голову, сидел за своим столом, нервно теребя в руках листы бумаги. Понять его состояние было нетрудно.

Кудреев перевел взгляд на выход. Там, направив ствол автомата на офицера, прислонившись к косяку, стоял немолодой чеченец.

Тут же слабый разряд тока ударил командира спецназа. Рации группы захвата штаба перед штурмом были переведены в режим бесшумного вызова.

Отпрянув от окна, прекрасно видя Зайцева, который и вызывал его, Андрей спросил в микрофон:

— Что у тебя, Заяц?

Капитан шепотом проговорил:

— В секретке трое! Кулан разговаривает по телефону, Ольга за пультом рядом с ним, чуть сбоку — боевик!

— Принял! Приготовься снять этого боевика.

— А Кулана?

— Его не трогать!

— Но он же может Воронцову…

— Ты понял, что я сказал?

— Так точно!

— Вот и выполняй. По команде, которую отдам для всех.

Подполковник переключился на Прохорова:

— Прохор! Что у тебя?

— В офисе один, в дежурке еще один. Итого два духа. Больше никого не вижу.

— Понял. Мавра не наблюдаешь?

— Нет.

— Жди!

Кудреев вызвал Мордовцева:

— Мавр! Ты где?

— За нашей казармой. Вижу Прохора в курилке и боевика в фойе.

— Связывайся с Прохором. Бери духа в фойе, капитану — того, что в дежурке. Николай видит цели. Затем бросок в штаб, но не далее фойе. Тебе, Игорь, быть готовым обозначить себя в коридоре, как только там появится Кулан с Ольгой.

— Принял!

— Как будете готовы к штурму, доклад мне. Все! Отбой.

Андрей связался и с Дубовым:

— Как ты, Дуб?

— Нормально. От торца и до тыловых ворот гарнизона — никого.

— Оставайся на месте и не дергайся, что бы ни происходило в штабе. Ты — прикрытие.

— Понял.

Ждать ответных докладов Кудрееву долго не пришлось. Уже через несколько секунд командиры всех направлений доложили о готовности к штурму.

Андрей вернулся к окну, забросил за спину автомат, прикинув, что пуля «вала» может выбросить тело бандита в приемную, а то и в коридор, что было нежелательно. Поэтому подполковник вытащил из-за пояса десантный нож. И отдал короткий приказ:

— Штурм!

Сам рывком распахнул створку окна и метнул нож. Клинок вонзился бандиту в горло. Захрипев, он упал на колени и завалился на бок.

Воронцов поднял на него удивленный взгляд. И сразу же в кабинет, между прутьев решетки, протиснулся Кудреев.

Командир рембата открыл рот, не в силах вымолвить что-либо членораздельное.

Андрей приставил палец к губам:

— Тихо, Дим Димыч! Это я. Не ждал? Сиди смирно. Поговорим позже.

Перешагнув через убитого боевика, Кудреев прошел в приемную, где замер на выходе в коридор, приготовив автомат к бою.

Так же, без проблем, двумя выстрелами снайперов Прохорова и Мордовцева были сняты бандиты в фойе и помещении дежурного по части. Офицеры спецназа проникли в штаб, где их остановил Мавр.

А Кулан, закончив разговор с Бригадиром — тот более пяти минут оговаривал прибытие в гарнизон Кудреева, — передал трубку Воронцовой. Обернулся к Доку. Но отдать распоряжение не успел. Стекло зарешеченного окна секретки разлетелось вдребезги, а во лбу боевика появилось аккуратное отверстие. Доку, опрокинув стойку, завалился к стене.

Опытный Аслан среагировал на выстрел! Мгновенно поняв, что спецназ все же решился на штурм, он бросился к Ольге, схватив ее за волосы и подняв со стула. Отпрянул с ней к стене, приставив к виску женщины пистолет, прикрылся ее телом. Он бросал хищные взгляды то на окно, через которое стрелял снайпер, то на выход, откуда в любую секунду могли появиться бойцы спецназа. Одновременно прокручивал в голове варианты собственного спасения. Если спецы напали на штаб, то, значит, уже разобрались и с клубом, и с казармами, и со всем остальным! Ибо, начни они операцию с него, Кулана, его подчиненные успели бы провести подрыв взрывных устройств и расстрел заложников. Но его атаковали, а взрывов не последовало! Да, переиграл его в финале Бригадир! Ловко переиграл! Но не об этом сейчас следует думать. Сейчас нужно было найти единственно правильное решение, которое не позволило бы профи действовать по их плану. То, что его, Аслана Кулаева, решено взять живым, сомнения не вызывало. Иначе вражеский снайпер свободно мог вместе с Доку отстрелить и его. Но не сделал этого. Значит, Кулан нужен им живым. Это уже плюс. Но почему русские оставили ему прикрытие в виде Ольги, а не начали акцию чуть позже? Ведь он не стал бы торчать после разговора с Бригадиром в секретке, а вернулся к Воронцову. Там его и можно было взять, как говорится, без шума и пыли! Но ему словно специально подставляют женщину. Для чего? Чтобы он убил ее? Но Бригадир далеко не дилетант.

Он знал, что Кулан прикроется бабой. Черт бы побрал этого спеца! Вновь подбросил непонятку. Но на этот раз сделал это зря. Он, Кулаев, в ходе проведения своих операций тоже иногда был не прочь покуражиться, поиграть с обреченным врагом. Но не в таких же условиях? Напрасно он отдал ему Ольгу. Решил продлить драму, придавая большую значимость операции? Может быть! Что ж, посмотрим, как это ему удастся. Сейчас необходимо выбраться из секретки, которая вся простреливается извне, и переместиться в какой-нибудь соседний кабинет. Откуда затребовать бронированный тент и вертолет «Ми-8» с одним пилотом. Не этого ли ждет и Бригадир? Он выделит «вертушку»! И посадит в нее группу захвата. Только Кулан в вертолет не пойдет! Выведет Ольгу, прикрываясь от снайперов бронетентом, сблизится с «вертушкой» и швырнет в десантный отсек пару оборонительных гранат «Ф-1» с большим радиусом разлета осколков. Убьет женщину и примет свой последний и, скорее всего, очень короткий бой! Видно, Кулану все равно погибать! Но не даст он Бригадиру возможности покуражиться. Уничтожение заложницы, группы захвата и вертолета одним человеком, которого можно было ранее без труда нейтрализовать, смажет все успехи спецназа! Как бы вместо очередного ордена не загреметь Бригадиру на скамью подсудимых. А он, Аслан Кулаев, смерти не боится. Он уже давно готов к встрече с ней. Кулан усмехнулся, нагнулся к уху Ольги:

— Похоже, мадам, ваш Бригадир сумел перехватить инициативу. Только почему он не подумал о тебе, крошка ты моя? Ведь он имел массу возможностей уничтожить меня. Даже здесь, в паре с Доку. Нет, он оставляет мне жизнь. Прекрасно зная, что только тобой я прикроюсь. Он жертвует тобой, провоцирует кровавый, но эффектный финал всей операции. Плевать ему и на тебя, и на Кудреева. Придется мне позаботиться о твоей персоне!

Воронцова проговорила:

— Вы же хотели отрубить мне голову?

— Хотел! Но изменил решение! Теперь, когда твое начальство сдало тебя, ты перестала быть моим врагом! А тот, кто не враг, тот друг! Как же я могу убить друга?

— Я никогда не буду в числе ваших друзей.

— Эх, дурочка! Неужели тебе до сих пор не ясно, что за тебя уже все и давно решили другие? Ну, ладно! Торчать здесь нам нет никакого смысла. Это к тому же опасно в первую очередь для тебя. Поэтому ответь: что за дверь напротив секретки? Куда она ведет?

Ольга ответила:

— В кабинет Кравцова.

— Вот как? Что собой он представляет? Такую же каморку, как эта?

— Нет, там комната объемнее. Со шторами.

— Решетка на окне присутствует?

— Все окна штаба зарешечены.

— Отлично! Слушай, что мы с тобой сейчас сделаем. Выходим в коридор, я выбиваю дверь замполитовского кабинета, и мы укрываемся в нем. Дальше — по обстановке. И учти, красотка, или мы уйдем из гарнизона вместе, или вместе погибнем. Других вариантов нет. Не дергайся, иначе я вынужден буду делать тебе больно. Тебе все ясно?

— Ясно. Но ничего у вас не получится.

— Может быть, может быть. Посмотрим. Итак, выходим.

Кудреев, ожидая появления в коридоре Кулаева с Ольгой, еще раз проинструктировал майора Мордовцева:

— Мавр! Как только Кулан с Воронцовой выйдут из секретки и удалятся от нее, обозначаешь себя. Кулаев должен повернуться к тебе. Увидишь сзади меня, сразу падай! Я буду стрелять, ты не должен оказаться на линии моего огня!

— Ольгу задеть не боишься?

— Игорь, делай свое дело.

— Понял!

Андрей вновь застыл в ожидании.

Наконец дверь секретки открылась. Об этом доложил и капитан Зайцев, контролирующий ситуацию внутри помещения секретной части. Кудреев прошептал, наклонив голову к рации:

— Мавр! Готовность полная!

— Принял!

Появились Кулан с Ольгой. Бандит, прижав женщину к себе левой рукой, правой держал пистолет у ее виска. Быстро осмотревшись и не заметив никого, двинулся к кабинету Кравцова. Он уже приготовился нанести по двери удар ногой, как услышал слева:

— Кулан! Стоять!

Аслан развернул Ольгу навстречу Мордовцеву, крикнув:

— Назад, спец! Исчез с глаз, или я снесу бабе череп! Ну?

Из своего укрытия вышел Кудреев.

Вскинув «вал», он прицелился.

Мордовцев упал к стене.

Раздался выстрел.

Пуля, выпущенная командиром отряда спецназа, выбила пистолет из руки Кулана. Андрей тут же приказал:

— Ольга! На пол!

Воронцова сориентировалась быстро. Она поджала ноги, и Кулаев не смог удержать тело заложницы. Оно выскользнуло и откатилось в сторону.

Кулан медленно обернулся, взгляд его был мрачен.

Андрей смотрел бандиту в глаза.

— Ну что, выродок, хотел получить Кудреева? Получи! Вот он я! Как и обещал Бригадир, я пришел!

Аслан вдруг ухмыльнулся, голос его звучал спокойно:

— Вот ты какой, Кудреев. В принципе я тебя таким и представлял. Что ж! Я проиграл. Надо уметь и проигрывать. Стреляй, подполковник, чего резину тянешь? Или думаешь взять меня живым? И не мечтай! Такого удовольствия я тебе не доставлю.

И, сделав шаг в сторону, Кулан отработанным движением левой руки выхватил из-за пояса гранату. Но вырвать кольцо предохранительной чеки не успел! Раздался второй выстрел. Пуля раздробила бандиту предплечье! Мощная граната «Ф-1» выпала из руки Кулана. Кудреев нажал на спусковой крючок еще раз, третьей пулей повредив правую руку, четвертой и пятой — обе ноги главаря группировки «Джихад». Бывшего главаря бывшей группировки. Взвыв от боли, Кулан упал.

К нему тут же подбежали Мордовцев и Прохоров.

Майор приставил глушитель «вала» к голове Кулаева. Старший же лейтенант быстро и профессионально обыскал его. На пол отлетела еще одна граната, кинжал и нож. Прохоров поднял голову:

— Объект чист, Шеф!

Андрей приказал:

— В дежурку его, Прохор! Охранять, оказав первую медицинскую помощь.

Кулаева потащили к фойе, рядом с которым находилось помещение дежурного по батальону.

Кудреев подошел к Ольге, которая сидела, уронив голову на поджатые колени. Присел и подполковник, взяв ее руки в свои ладони:

— Я вернулся, Оля! Как и обещал. Здравствуй.

Воронцова подняла заплаканное лицо:

— Андрей, я знала, что ты спасешь людей! Знала, что вернешься! Обними меня, пожалуйста, что-то холодно.

Кудреев прижал к себе любимую женщину.

Она прошептала:

— Ты весь мокрый.

— Под дождь попал. На Кавказе, знаешь ли, дожди. Ничего, обсохну.

Из кабинета вышел Воронцов, подошел к ним.

Встал рядом, не зная, что сказать. Неожиданные, мгновенные, отточенные и жесткие действия спецназа произвели на него сильное впечатление.

Впервые подполковник, не сталкивавшийся напрямую с войной, видел, как работает боевое подразделение и его друг, которого он знал спокойным, дружелюбным, обычным человеком.

Андрей, заметив присутствие командира рембата, аккуратно отстранил от себя невесту, подняв ее, и обратился к Воронцову:

— Дима, побудь пока с Ольгой, мне надо операцию завершить.

— Да, да, конечно.

Кудреев наклонился к Ольге, достал обручальное кольцо, вновь надел его на палец невесты. Она улыбнулась. Андрей проговорил:

— Я скоро освобожусь и приду за тобой.

Подполковник сил специального назначения вышел из штаба. Запросил Дубова:

— Дуб! Я Шеф!

— Слушаю вас!

— Доложи обстановку.

— Все спокойно. В своем секторе никого не вижу.

— Продолжай наблюдение. При появлении бандитов лепи их, как ворон. Понял?

— Так точно, Шеф!

— Вот и хорошо!

Пройдя в курилку, командир отряда вызвал Тарасова:

— Бригадир! Я Утес!

Генерал ответил немедленно:

— Что у тебя, Утес?

— Да все вроде! Кулан с Кравцовым взяты живыми. Заложники освобождены, пока находятся там, где их содержали бандиты. Взрывные устройства в казармах обезврежены. Возможно, заминированным остается склад боеприпасов и точно заминировано офицерское общежитие, в котором, по данным, полученным от лейтенанта Дубова, ускользнувшего из лап бандитов и активно работавшего с нами, находятся тела по меньшей мере десяти младших офицеров, расстрелянных бандитами при захвате. На рубежах прикрытия остается примерно половина отряда Кулана, о чем вы информированы. При необходимости могу организовать их отработку. Отряд потерь не имеет.

Тарасов вздохнул с облегчением. И доклад о расстреле офицеров он воспринял довольно спокойно, не потому, что на фоне общего успеха гибель десятка человек никак не тронула генерала спецслужбы. А потому, что Тарасов уже пережил эту трагедию, узнав о ней со слов подруги Дубова, Галины.

Генерал приказал:

— Отряду оставаться на месте. Приготовиться к тому, что на территории гарнизона могут появиться отдельные боевики, по которым работать в режиме тотального уничтожения. А кулановским прикрытием займется авиация. Все! До встречи! После авиационного налета по позициям противника я тут же прибуду на плац рембата. Место для посадки «Ми-8» там осталось?

— Осталось. Жду вас, Бригадир!

— Отбой.

Кудреев, передав подчиненным распоряжение генерала, касающееся возможного появления одиночек или малочисленных групп банды, прошел на плац, откуда ему были хорошо видны вертолеты, продолжающие облет городка. Только своих «Ми-8» не заметил, вместо них в небе барражировали две машины огневой поддержки «Ми-24». И к их пилонам были подвешены кассеты с НУРСами.

Воздушный хоровод вдруг остановился. Вертолеты зависли в воздухе: два напротив дороги, за забором у штаба рембата, один с восточной стороны и последняя двойка над юго-западной окраиной. Они развернулись кабинами в сторону городка. По дороге с севера и с запада по позициям прикрывающих сил уничтоженной банды ударили «вертушки», вооруженные кассетами с неуправляемыми реактивными снарядами (НУРС). Огонь открыли и остальные вертолеты. Да, пилоны их были пусты, но штатные, скорострельные пушки имели полный боекомплект.

Воздушный удар превратил укрытия последних рубежей банды в огненно-кровавое месиво. Никто из боевиков на территории гарнизона так и не появился. Этим ударом была поставлена последняя точка в операции по освобождению заложников и в уничтожении банды Кулана.