Сострадание к животным и воспитание наших детей

IX

Но ничто не может способствовать так живому общению детей с животными и развитию правильного отношения детей к ним, как личная их практическая деятельность для животных.

Активная забота и работа детей для животных может на-чинаться с самого раннего возраста. Первою ступенью ее может быть кормление кур, цыплят и всякой птицы, а затем заботы о ближайших друзьях нашего детства -- собаках и кошках.

Чрезвычайно важно стараться помочь установиться в детях как можно раньше правильному взгляду на живущих с нами животных, взгляду на них не как на какие-то живые вещи, созданные лишь для того, чтобы с ними делали что угодно, но как на сотрудников нашей жизни, как на общества, имеющие все права на наше уважение, внимание, симпатию.

Раз такой взгляд будет установлен, легко будет выяс-нить вместе с детьми лежащие на нас и на них обязанно-сти к этим животным, делящим с нами нашу жизнь, оказывающим нам разные услуги или просто радующим нас своею дружбою и ласкою.

Нетрудно привлечь детей к живой деятельности ради этих наших сожителей, то есть к совместному осуществлению хотя бы части лежащих на нас по отношению к ним обязанностей.

Перечислим хотя бы кое-что из того, что легко могли бы делать дети: устроить удобное местечко для щенков или котят, для собак и взрослых кошек, убирать за щенком или котенком, приучать его отправлять свои нужды в известном месте, приучать щенят к самостоятельной еде, пра-вильно выводить их гулять, в правильные, по возможности, сроки кормить и поить собаку или кошку, знакомясь с тем, какой корм питательнее и здоровее для того или другого животного. Кормящую мать-собаку или кошку кормить отдельно более питательным кормом, заботиться об их чистоте: мыть маленьких собак, вычесывать больших, менять по-чаще солому и подстилку под щенятами и взрослыми собаками в комнатах и на дворе, в будке.

Все это совершенно осуществимо, в большей своей части, даже для детей младшего возраста. Дети постарше могут де-лать все это более сознательно, более внимательно, аккуратно и тщательно. Кроме того, для них могут представиться уже новые, требующие большего уменья и обдумки, заботы, -- например, дающая материал для интересного ручного труда, работа -- сколотить и устроить как можно теплее и удобнее будку для дворовой собаки, укутать ее на зиму соломой, повесить для тепла у входа в нее кусок какой-нибудь старой теплой материи и т. п.

Наверно уж из детей, вовлеченных в подобные заботы о животных, не выйдет уличных безобразников, пинающих, бьющих собак, швыряющих в них каменьями и т. д. Не выйдет из них, вероятно, людей, сажающих собак на цепь, которой собаки стирают себе до ран шею, запирающих охотничьих собак в тюрьмы для озверения, бросающих больных собак на холод и голод в жестокие морозы. Не выйдет из них маленьких тиранов, мучи-тельски рвущих за хвосты кошек, забрасывающих, топящих безжалостно котят, жестоко истязающих их. Не выйдет из них и тех кошатников, которые, странствуя по России за кошачьим мехом, разбивают кошек головами о заборы.

Продолжаем о детских заботах о животных.

Мы уже сказали, что самые малые малыши могут, например, кормить птиц. Их можно приучить не забывать де-лать это.

Ребята побольше могут к зиме делать кормовые дощечки, вывешиваемые за окошко, или же кормовые столики в саду, в роще; к весне старшие дети могут делать искусственные гнезда не только для скворцов, но для разных певчих птиц, гнезда, приспособленные и для защиты птиц от разных их врагов.

Работа над приготовлением искусственных гнездовий для птиц интересна тем, что изготовляющие должны стремиться устроить такие помещения для птиц, которые насколько воз-можно более походили бы на естественное гнездо, чтобы птицы селились в них без колебаний.

Перед изготовлением таких ящиков должен быть произведен ряд наблюдений над жилищами птиц. При самом изготовлении должен приниматься в расчет ряд соображений о пригодности того или другого размера или типа для тех или других птиц в связи с образом жизни и устройством тела птиц. Затем перед развешиванием гнездовых ящиков и при развешивании их должен быть произведен и принят в расчет ряд наблюдений и соображений о том, где развешивать гнездовые ящики, в зависимости от привычек и свойств птиц различных пород, -- при этом могла бы наглядно проходиться с детьми целая, так сказать, география птичьей жизни в связи с различными их биологическими особенностями. (Одни птицы, как известно, любят лесные или садовые насаждения и не селятся ни на каких насаждениях там, где между деревьями постлана каменная мостовая или устроена вообще какая-нибудь плотная каменная настилка. Одни породы предпочитают хвойный лес, другие -- листвен-ный, третьи -- смешанный. Одни птицы любят молодые насаждения, другие - старые дуплистые деревья. Одни гнездятся высоко, другие -- низко, одни -- близко к человеческому жилью, другие -- лишь подальше от него. Одни породы предпочитают густой лес, другие -- местности, перемежающиеся с лугами и полями, и т. п.)

Наблюдения над жизнью птиц, связанные с приготовлением хотя бы очень небольшого числа гнезд, но для разных пород, дадут множество новых полезных знаний юноше-ству, разовьют в нем проникающий, открывающий, углу-бленный в жизнь природы взор.

Все подобные занятия в высшей степени полезны и инте-ресны для детей и послужат наилучшим средством для установления и закрепления в детской душе совершенно нового отношения к миру пернатых.

Там, где есть куры, дети могут участвовать в уходе за ними, принимая в нем, по мере своего развитая, все более и более серьезное участие.

Сначала дети будут, например, кормить цыплят сухим кормом и, вперемежку, мягким кормом, а также молоком, будут приготовлять для них мелко изрубленный салат, траву, шпинат, щавель, резаную свеклу и т. д., будут поить их свежей, чистой водой.

Дети будут кормить и взрослую птицу зерном и зеленым кормом, наиболее здоровым для кур, будут следить за тем, чтобы яичную скорлупу не выбрасывать, а возвращать птицам для лучшего развитая их тела, особенно костей и перьев, требующих извести (все это будет выясняться детям, давая пищу их любознательности и обогащая их сведениями из физиологии животных), затем давать мягкий корм, особенно полезный для образования яиц.

Если проточной воды поблизости нет, дети могут еже-дневно менять воду в особых для птицы поилках и чистить их, так как от грязи и грязной воды разводятся у кур разные болезни, -- кроме того, недостаток воды, как известно, является причиною появления у птицы разных пороков.

Затем дети, вo-первых, могут следить за чистотою двора, наблюдать, чтобы на дворе не валялись куски костей и других отбросов, которые птица может проглотить; во-вторых, следить за чистотой самого птичника.

Для чистоты тела кур дети могут устраивать им ку-панье (барахтанье) в песке или пыли, насыпая где-нибудь в сухом солнечном углу двора рыхлую землю, мелкий песок, золу или мелкую известь; в дождливое же время ку-панье можно устраивать в плоском ящике, который ставится в птичнике или под навесом, и менять по временам землю в ящике.

Старшие дети могут принимать деятельное участие в устройстве самого птичника. Здесь опять-таки открывается поле для новых серьезных упражнений в ручном труде.

Сначала могут иметь место сравнительно более легкие по-делки: например, гнезда для насиживания в виде закры-вающихся корзин или ящиков, клетки для наседок, обнаруживающих несвоевременно охоту к насиживанию, невысокие насесты для кур, кормовые клетки для одних цыплят, куда не могут проникнуть отнимающие у них пищу взрослые птицы, кормушки (открытые и с крышей) для взрослой птицы,-- наконец, устройство поилки из бутылки, опрокину-той над тарелкой и приспособленной так, чтобы отверстие бутылки находилось в воде.

Впоследствии, при большем навыке в работе, старшие дети могут сами строить, например, клетки для помещения в них на ночлег каждого отдельного выводка, когда ящик наседки становится тесным, и, наконец, дети, уже более искусные в столярничании, могут сооружать уже, например, даже целый птичник с гнездами и насестями, с разными приспособлениями для удобства очистки и т. п.

Все серьезнее и серьезнее относясь к уходу за птицей дети постепенно будут привыкать к различию летнего зимнего ухода и т. д.

Изучая вместе с взрослыми потребности птиц, выясняя себе лучшие для них условия, дети, вырастая, будут, наверное, сами придумывать и мастерить разные приспособления для птичьего удобства.

Таким образом маленькие люди из разрушителей будут превращаться в созидателей, из врагов в охранителей тех существ, по отношению к которым они так рано

могут проявить все лучшие и худшие стороны своей природы.

Мудрее, на первый взгляд, обстоит дело с какой-либо практической деятельностью детей для больших животных - для лошади и коровы. Но сложным это является, в сущности, только для городских детей, лишенных радостного и полезнейшего общения с этими друзьями человека, с какой-либо города, которые могут прожить всю жизнь, не имея никакого дела с лошадьми и коровами, не имея никакого понятия об уходе за ними, и умереть, не выучившись запрячь или напоить лошадь. Что касается до детей огромнейшей части русского народа -- детей крестьян земледельцев, то они с раннего детства начинают принимать участие в жизни домашних животных. В раннем возрасте для них открывается поэтому широкое поле для проявления заботливого внимания и добра к животным и, обратно, широкое поле для всех печальных результатов невнимания, небрежности, грубости и тому подобных отрицательных свойств, которые, развиваясь, делают, порой постепенно из крестьянского ребенка жестокого к животным человека и плохого хозяина.

Деревенские малыши уже гоняют скотину в стадо. Немного подросши, они уже гонят лошадей в ночное и денное и сторожат их и помогают поочередно пастуху пасти деревенскую скотину. Подросши еще, они уже начинают работать с лошадьми -- боронить, скородить, начинают давать скотине корм, поить ее. Выросши еще, они начинают (в семьях, где отсутствует взрослый мужчина) уже пахать, возить дрова и прочее. В этих случаях на крестьянского мальчика старшего возраста ложится уже весь уход за лошадью, -- не говоря уже о том, что кое-как запрягать ло-шадь выучиваются уже все крестьянские дети старшего возраста мальчики, и девочки. Девочки также пасут с пастухом скотину, боронят, да и вообще одинаково выучиваются обращаться с животными и работать с ними, как и маль-чики. Впоследствии ведь немалому числу женщин у нас на Руси приходится нести на себе все крестьянское тягло, быть пахарями и сеятелями.

Здесь налицо все условия для самой производительной за-боты о тех животных, на которых вместе с их хозяином-крестьянином выносится вся тяжесть жизни челове-чества

Не достает только в большинстве случаев того, чтобы в души юных работников рано глубоко входило бы и крепко укоренялось, во всей широте своей, сознание прав животных и наших обязанностей к ним для того, чтобы молодые поколения по возможности раньше приучались как можно вни-мательнее относиться к потребностям своих животных и привыкали к разумному, толковому, сознательному уходу за ними.

Прекрасно уже будет, если, ясно поняв все значение этого для животного, ребята будут исполнять хотя бы такие отрицательные правила, как: не бить лошадь, не гонять ее до чрезмерной усталости, не наваливать на нее чрезмерной тя-жести, не работать на ней, когда она захромала, никогда не поить ее после работы и еды,-- не только когда она совсем потная и усталая, но даже когда она немного проехала,-- ни-когда не кормить овсом перед самой ездой, а кормить ее за час до езды или через 2-3 часа после работы, не купать лошадь после корма в холодной воде, не ставить потную ло-шадь на сквозном ветру и т. п. Не трудно тоже позаботиться и, например, о том, чтобы промыть глаза лошади после езды по дорогам с едкой песчаной пылью и т. п.

Главное же, бережно обращаться со стельными животными.

Все эти заботы доступны крестьянскому мальчику и де-вочке совершенно одинаково, как и взрослому крестьянину, а меж тем, в какое любовное общение с животным они вводят их, сколько добра для животного приносить исполнение хотя бы этих элементарнейших правил сохранения здо-ровья животного!

Дальше, по мере роста детей и увеличения их участия в уходе за животными, могут прибавляться новые и новые их заботы: о чистоте хлева, об очищении кожи животных, о чистоте корма и пойла и т. д.

Особенно приятен для детей уход за существами", близкими их сердцу, -- телятами, жеребятами, ягнятами, козлятами. Старшие дети могут легко принимать на себя все заботы о них: брать на себя не только заботливое, правильное их поение, кормление здоровой для них пищей, соблюдете особой чистоты около них, но даже и устройство для них сухого, светлого, теплого помещения, если бы взрослые могли дать им полезные указания.

Главной задачей такого воспитания было бы развитие наиболь-шей внимательности к животным.

Воспитанный в таком направлении, крестьянский подросток привык бы, например, осматривать почаще все ноги лошади, очищать копыта от грязи, наблюдать, чтобы не гнило около стрелки и не мокло, следить, не топчется ли лошадь на какую-нибудь ногу,-- такой осмотр предупредил бы серьезные заболевания, делающие порой лошадь калекой. При езде такие юноши не забывали бы таких простых вещей, как, например, очистить колеса от слишком большого количества налипшей на них грязи, заставляющей перегруженных лоша-дей еще более напрягать свои силы и т. п.

Все это немудреные для внимательного человека вещи, а меж тем все такие заботы (из которых мы упомянули только некоторые, выхватив их на удачу, в виде примера) благотворно отзывались бы и на благополучии животных и на душевной жизни самих юных крестьян, воспитывая в них и настоящих друзей животных и сознательных, разумных хозяев.

X

Так вот кое-что из того, что могло бы содействовать детям в их гуманитарном воспитании.

Теперь является вопрос: как же осуществить это?

Прежде всего, конечно, за это дело должна взяться семья -- родители или воспитатели, серьезно думающие о детском воспитании. Нечего здесь смущаться никаким своим незнанием и неумением. Здесь, как и во всем другом, только было бы серьезное, глубокое желание и стремление работать над этим, учиться всему этому вместе с детьми, помогая им хотя бы только просто некоторой большей своей жизненной опытностью и разыскивая людей и книги, могущих дать сведения и указания.

В этом, как и во всех других подобных задачах, великую пользу могли бы оказывать родительские кооперации для взаимопомощи во всем, касающемся детского воспитания. Это возможно везде -- и в деревне, и в городе.

Городским жителям кажется иногда крайне затруднитель-ной, а то и вовсе невозможной, организация для детей в городе каких-либо, например, наблюдений над миром животных,-- особенно же в разгаре, так сказать, городской жи-зни, зимой, когда животный мир совершенно пустеет. Но это только так кажется людям, не привыкшим к наблюдениям над жизнью животных, не интересовавшимся ими, не углубившимся в жизнь животных. Конечно, зимняя жизнь животного мира гораздо скупее и труднее для наблюдений, но целый ряд наблюдений может делаться и зимой в городе: жизнь зимующих птиц в парках, бульварах, садах, палисадниках, на улицах ,на площадях (особенно, например, около рынков), домашняя и дворовая жизнь кошек, собак, зимняя жизнь кур, посещения конюшни, коровников (теми, у кого нет в городе лошади и коровы), наблюдения над насекомыми, спящими в деревьях, в окнах и т. д., С весны же и в городе открывается обширное поле для наблюдений над пробуждающимся миром мелких и крупных живых существ в воздухе, в садах, парках, бульварах, на улицах, на берегах реки и в ее воде и т. д., не го-воря уже о жизни животных в самой квартире, на дворе, не говоря уже о загородных экскурсиях, которые будут непременно неоднократно совершаться семьями, серьезно заинте-ресовавшимися природоведением и гуманитарною стороною воспитания детского ума и сердца.

Что касается до практических работ детей для животных, то в городе легко выполнимо и зимою многое из того, что мы говорили об уходе за собакой, кошкой (лошадью, коро-вою,-- где они есть, -- для старших детей), о заботах о дво-ровой птице (куры, голуби), устройство собачьих будок, голубятен, кормовых столиков, весной искусственных гнездовий и т. д. Летом же, понятно, поле деятельности для всего этого еще гораздо больше и разнообразнее.

Но,-- увы! -- не только в городе, но и при выезде на дачу,-- где, безобразно испорченный городской "культурою", дачная поселения все же окружает, хотя и подрубленная обыкновенно, подпорченная вандализмом дачников, но все же живая при-рода,-- городские семьи умеют оставаться глухи и немы к окружающей природе. Иногда только какой-нибудь шальной ма-лый или старый с ружьем в руке пойдет в лес или поле бить ни с того, ни с сего птиц или же ловить неизвестно зачем бабочек. А меж тем, полюбившие природу, заинтересовавшиеся ею, люди могли бы найти уже здесь обильный материал для живого, интересного и поучительного общения с живым миром.

О деревне уж и говорить нечего. Там только надо глядеть в оба и слышать всеми ушами. Там все только зовет к себе наблюдателя, исследователя, любителя -- малого и боль-шого. Там крестьянской детворе и юношеству нужен только друг, который помогал бы разобраться в громадном мате-риале, предлагающемся деревенскою природою, товарищ, ко-торый помог бы наблюдение останавливаться больше на самом существенном, помогал бы лучше понять, уяснить жизнь животного и растительного мира, - словом, содействовал бы, сколько только мог, более близкому единению детей с ним.

Этим другом мог бы быть, например, народный учитель. Он мог бы быть первым товарищем детей в их экскурсиях по окрестным Полям, лесам, прудам, озерам и рекам, товарищем в их исследованиях и наблюдениях.

Он мог бы переносить потом обсуждение этих наблюдений и в стены школы, совместно с детьми подводя им итоги, вызывая их на выводы, обобщения, записывание, зарисовывание ими их наблюдений и т. д.

Учитель мог бы явиться первым товарищем в разных практических работах для животных, указанных нами, вы-зывая в детях интерес, аппетит к ним, помогая орга-низовать их в школе и, где возможно, и дома, соображая с ребятами, как что лучше устроить, деятельно работая на ряду с ними для этого и топором, и пилой, и рубанком, орга-низуя для наблюдений школьную пасеку и т. д.

При этом, однако, учитель должен стараться всегда во всем вызывать елико возможно больше собственного детского почина, самодеятельности.

Если в школьной среде пробудятся такие интересы, в ней может образоваться прекрасная почва для школьной кооперации с целью изучения жизни животных и покровительства им. И какая живая, интересная работа может идти в такой кооперации, где дети, вместо союза вредителей, разрушителей, мучителей, убийц образуют, из себя союз деятельных исследователей, защитников, работников для блага животных!

Детских союзов покровительства животным имеется довольно много в Англии, Голландии, Франции, Германии, Швеции.

Особенно же много детских обществ "Милосердия животных в североамериканских Соединенных Штатах. Первое такое общество образовалось в Бостоне в 1888 г.; теперь кружков "Милосердия" в Соединенных Штатах свыше 10.000.

Инициатором детских союзов покровительства животным в Финляндии явился известный финский поэт Топелиус, основавший при содействии многих учителей и учительниц так называемый "Майский союз", в котором состоит несколько тысяч юных членов.

Деятельность всех этих союзов представляет собою глу-боко светлое явление. Но задачи этих союзов, обыкновенно, не так широки, как нам казалось бы желательным для школьных коопераций подобного рода: выполняя с большим или меньшим успехом задачу защиты животных, существующее союзы почти не занимаются, с доступной для детей серьез-ностью, изучением их жизни и мало вводят в свою дея-тельность личный детский ручной труд для животных, а меж тем только гармоничное, крепкое соединение всех этих элементов может придать таким детским кооперациям полную жизнеспособность и интерес для детей и вызвать их на оживленную деятельность.

У нас предпринимались кое-где попытки таких школьных союзов, которые получили название "Майских союзов", -- вероятно, в честь майского расцвета природы, но число попыток такого рода было до сих пор ничтожно. Причиной этого являлось, между прочим, и равнодушие народных учи-телей к этому делу.

Существовавшие до сих пор майские союзы представляли собой, сколько нам известно, случайное явление. Создавались они не из дружного соединения в таком деле детей одной школы и займа постепенно, может быть, и нескольких школ, объединяющихся для такой работы, но возникали, боль-шею частью, по инициативе лиц, стоявших вне школы. По-этому союзы являлись школьной пристройкой, а не органическим произведением школы как маленькой общины, объеди-ненной в деятельных симпатиях к живому миру.

Пора народным учителям самим взяться за это дело, поняв всю важность его в воспитательном и образовательном отношении.

И какая живая душевная связь соединить учителя с учеником в этом общем, хорошем, интересном деле, ка-кое оживление вызовет оно в жизни школы, как сблизит оно учителя с детьми на почве общего интереса и общей заботы!

Совместные наблюдения над жизнью домашних животных и какая возможно практическая работа для них, так же как и наблюдения и работа для таких вольных животных, как, например, певчие птицы, могут начинаться с первых лет школьной жизни. В старших же отделениях народной школы совместные наблюдения над жизнью, устройством и уходом за домашними животными могут принять (имея в виду под-готовленность в этом отношении почвы у крестьянских детей) вполне, сравнительно, серьезный характер.

Мы не говорим, что народный учитель может или должен дать старшим ученикам какой-либо цикл знаний по элемен-тарному скотоводству, гигиене животных и т. п. Но он может дать толчок пробуждению в них интересов, желания искать, учиться, думать работать в этом направлении. Конечно, учителю самому надо наблюдать, изучать, раздо-бывать сведения, учиться, для того, чтобы быть в этом вопросе полезным ребятам, с которыми он работает. Но на то он и деревенский учитель, чтобы работать над тем, что особенно важно для деревенских ребят. Если учитель посвятит этому хотя небольшой уголок своего времени, но будет работать в нем серьезно, одушевленно, заражая своим отношением к животным учеников, он, мне кажется, многое может сделать.

Немыслимо, чтобы сколько-нибудь порядочная школа не да-вала старшим ученикам самых элементарных понятий о первой помощи раненому, задыхающемуся, утопающему. Также может она дать старшим детям и несколько первоначальных сведений о первой помощи животным. В деревенской жизни, окруженной жизнью животного мира, всегда предста-вятся случаи наглядно продемонстрировать простейшие приемы перевязки раны, сломанной лапы, крыла и т. п. Затем, например, принимая во внимание, как часто плохая упряжь причиняет лошадям ссадины, могущие превратиться в раны, нетрудно показать крестьянским подросткам простейшие спо-собы помощи в подобных случаях, --например, какую-нибудь подкладку в хомутине, выше и ниже седла, из кусочков мягкого сукна или войлока и т. д. Ничего не может быть проще таких вещей, а меж тем он могут преду-предить мучительные страдания животного.

"Так вы хотите взвалить на учителя обучение скотоводству? Так вы хотите, чтобы в сельской школе, где не успевают выучиться как следует грамоте, детей обучали скотолечению?" Но я не боюсь этих возражений. Для нас все новое является каким-то жупелом, для нас вся школьная работа сводится к уткнутию носа в книгу или тетрадку, а вот, оказывается, в некоторых лучших американских школах давно уже знакомят детей с подачей помощи пострадавшим животным.

Инициатором ознакомления детей с подачей помощи пострадавшим животным в Америке была несельская учительница, а учительница одного из самых больших городов Северной Америки -- г-жа Свифт, "которой, как говорит об этом один из американских журналов, пришла в голову прекрасная мысль не только воспитывать в детях отвращение к мучениям животных, но и приучать школьников к облегченно тех страданий или болезней живых тварей, которые приходится замечать у них. Намерения учительницы были выполнены настолько успешно, дети с таким участием стали относиться к больным или изувеченным животным, что в настоящее время в некоторых американских школах уже введено обучение уходу за больными животными.

Уроки происходят в особом помещении, куда доставляют больных собак, кошек, кроликов, домашних и диких птиц и т. п. Надо видеть, с каким жаром рвутся маленькие братья милосердия вперед, к тому больному создание, ко-торое покорно подчиняется всему, что делают люди для его исцеления.

Маленькие американцы так заинтересовались этим прекрасным делом, что с любовью занимаются помощью животным и вне школы, уделяя ему значительную часть своего свободного времени. В некоторых местностях образовались даже детские "Общества спасения животных".

В конце заметки об этом в американском журнале го-ворится: "Нечего и говорить о том, как много пользы при-носить подобное обучение, которое навсегда делает человека сознательным в деле ухода за животными. Но в том, что удалось устроить г-же Свифт, есть и другая сторона, еще более важная. Сострадание к больному существу, забота о нем, желание облегчить его муки облагораживают душу ребенка и воспитывают в нем то чувство милосердия, без которого так легко сделаться безжалостным борцом только за свои удобства и выгоды" [1].

[1] - Цитируется по журналу "Юный Читатель".

XI

"Ну, а хорошие, гуманные книги о животных?" О, да, ко-нечно, хорошие книги могут оказать большую, порою великую даже, пользу в гуманитарном воспитании детей. Рассказы таких мастеров слова, как Толстой, Тургенев,. Гаршин и им подобные, проникнутые бесконечной любовью к животным и полные такой художественной и духовной красоты, могут пасть благодатным дождем на детскую душу и вызвать в ней к жизни спящие еще семена симпатии или же укрепить и развить всходы симпатий, слабо пробиваю-щихся.

Иногда такие произведения могут произвести целый переворот в детской душе.

Наряду с ними можно поставить рассказы такого, например, натуралиста, как Сетон-Томпсон, с такой любовью воссоздающего образы зверей, в его изображении, можно ска-зать, более реальные для нас, чем сама действительность, потому что они, подобно "Холстомеру" Толстого, переносят нас не только во всю жизнь животных, но в самую глу-бину их души.

Затем идут такие рассказы натуралистов, как рассказы Вильяма Лонга и наших натуралистов -- Богданова, Кайгоро-дова и т. п., лучшие произведения которых дают прекрасный материал и в гуманитарном отношении. Я не скажу "все произведения", потому что некоторые из них не чужды охотничьего отношения к животным и скорее пропагандируют охоту и рыбную ловлю, например, чем протестуют против них.

Что касается до специально научно-зоологического материала, то много дают и большие тома старого Брема и маленькие книжки таких популяризаторов, как Н. Рубакин, Ю. Вагнер и др.

Стараясь как можно полнее использовать для детей подоб-ный указанному первоклассный, так сказать, художественный и художественно-натуралистический и научный материал, будем пользоваться вообще всем подходящим материалом, художественным и научным, какой найдем в нашей литературе, лишь бы он был доступен и интересен для детей и проникнут человеческим отношением к животным или, по край-ней мере, не холодно-бездушным отношением к их бедствиям и правам на жизнь, лишь бы рассказы и стихи были очерки жизни животных правдивы с научной точки зрения и доступны по изложению.

Что касается лично меня, то в своем издательском уголку, в течение всей своей литературной и издательской деятельно-сти я старался, сколько мог, об издании и возможно широком распространении гуманитарной и научно-образовательной литературы о животных. Это была одна из главных моих задач. Литературу эту я старался распространить в разных сферах читателей -- и там, где могут купить книжку только за копейку, и там, где не хотят знать дешевых книжек, -- так как одинаково, во всех сферах, люди нуждаются в гуманитарном материале для противовеса антигуманитарной проповеди всей окружающей их жизни.

В области литературы о животных я старался осуществить три, так сказать, задачи: во-первых, дать художественно-литературный материал для чтения о животных, во-вторых, научно-образовательный, и, в-третьих, дать книги о практи-ческой работе для животных,-- книги о правильном уходе за ними, о первой помощи им, о лечении их и т. д.

В своих книгах для школьного чтения я старался после-довательно развить и провести сквозь весь основной материал их идеи деятельной симпатии ко всему живому.

Но так как книги эти только отчасти могли быть посвя-щены развитию гуманитарных идей, то я решил приступить к составление специальной гуманитарно-воспитательной трилогии, -- трех больших сборников, долженствующих объединить в себе необходимый материал для содействия душевному развитию детей и юношества в гуманитарном направлении, а также для содействия развитию в юных сердцах побуждены и любви к практической деятельности ради всего живого, нуждающегося в их содействии, помощи и защите.

Первая часть этой трилогии должна быть посвящена отношениям человека к человеку, вторая -- отношениям к животным и третья -- отношению к растениям. Подготовляя материал для всех трех частей, я решил, по разным соображениям, начать с части, посвященной животным. Результатом этой работы и явилась составленная мною и товарищем моим по редакции В. И. Лукьянской первая часть книги "Друг животных", заключающая в себе гуманитарный литературный материал для младшего возраста. Содержание второй части "Друга животных> (предназначающейся для старшего возраста) должно по моему плану охватить воз-можно большее число представителей животного царства из всех, по возможности, классов. Работу над этой частью "Друга животных", за совершенным недостатком времени, я просил всецело уже выполнить В. И. Лукьянскую, которая внесла в ее выполнение тот труд глубокой любви, какой мог быть сделан лишь человеком, столь горячо преданным интересам немых созданий, как она.

Упомянув обо всем этом для того, чтобы показать, что я придаю гуманитарной литературе большое значение, я хочу опять-таки подчеркнуть то, что тем, что дадут только детям такую литературу в руки или будут знакомить с ней в своем чтении, будет сделано еще очень немного. Хорошая книга может дать много душе ребенка. Но надо непременно помочь ему войти в собственное живое общение с окружающими его живыми существами, надо непременно постараться помочь развитию живого, самостоятельного его интереса к их жизни и желания практически для них действовать.

А это будет в большинстве случаев непременно дости-гнуто, когда и взрослые явятся заинтересованными и деятель-ными детскими товарищами в этом случае.

XII

"Но как же, -- возразят нам, -- осуществит во всей пол-ноте гуманное отношение к животным? Как провести его вполне в воспитании? А истребление вредных насекомых? А нападающие хищные звери? А необходимость животного жира для жителей полярных стран? А вообще необходимость для здоровья человека, для физической его и умственной работы, животной пищи? Нет, нет, ваши гуманные принципы не могут быть проведены в жизнь".

Конечно, чем полнее будет проявляться гуманность по отношению к миру животных, чем ближе она будет к самому иде-алу гуманного отношения к ним, тем лучше будет и для страдающих немых тварей и для самих людей, облагораживаемых гуманностью.

Но если, как думают, невозможно сразу во всех направлениях, во всем объеме достичь того, чего хотелось бы, из-за этого истинный друг животных не сложит руки, не успо-коится, не махнет рукою, как махают многие перед злом нашей жизни, -- все равно, дескать, ничего не поделаешь, против рожна не попрешь, ковшом море не вычерпаешь и т. д. Истинный друг всего живого не сделает так, считая такое отношение самым малодушным, эгоистическим, преступным. Для друга животных дорого всякое движение, всякое усилие, всякая работа в направлении к человечности. Чем дальше оно пойдет, чем больше оно охватит, тем лучше. Но дорого, повторяю, всякое движете к человечности. В этом движении трудно бывает сказать, кто ушел даль-ше, -- солдат ли, например, бросившийся в огонь ради спасения животного, или же старушка, которая каждый день в холода ходила подсыпать песку на том крутом подъеме на одном из лондонских мостов, где лошади разбивали свои ноги, становясь калеками.

Один делал все, что мог, бросая всю жизнь свою в жертву во имя человечности, другая делала все, что, могла, таща изо всех своих старческих сил песок и подолгу

рассыпая его, тяжело сгибаясь своей истомленной старушечьей спиной. Она, как евангельская вдовица, положившая в кружку все, что у нее было, тоже давала милосердию все, что могла. Только бы нам делать все, что мы можем делать, все что мы в силах делать,-- и сколько страданий убавилось бы в мире! А делать мы можем гораздо более, чем мы представляем себе. Мы только не даем себе серьезного труда проверить -- действительно ли невозможно то и другое.

Мы очень косны. Самые простые вещи нам представляются невозможными, чуть не безумными. Среди нас даже такой простой шаг в отношении животных, как отказ от мясной пищи для того, чтобы не участвовать в убийстве животных, представляется чем-то особенным, какой-то жертвой или не-лепостью, безрассудством, пагубой. Просто скучно иногда бывает слушать ходячие разговоры по этому поводу! Странно слышать, как утверждают, что без мясной пищи невозможна, например, энергичная, умственная деятельность и т. п., -- это после того, как перед нами про-шла уже гигантская работа Толстого в тридцатилетнюю его вегетарианскую полосу жизни, и когда этот перешедший в девятый десяток жизни, старец-вегетарианец бросает еще в мир свои, полные великой духовной силы, творения!

Я не слепой исповедник вегетарианства, я не стану уве-рять, что будто бы все вегетарианцы сильны и здоровы, а все мя-соеды болезненны и слабы и т. п., -- я могу только совершенно определенно сказать, что процент болезненных вегетарианцев во всяком случае нисколько не больше, чем болезненных мясоедов, что вегетарианство если уж не здоровее, то никак уж не вреднее, чем мясоедение, с тою, однако, раз-ницей, что ради вкусовых ощущений вегетарианцев не совер-шается мучительства и убийства других существ.

Но людям так не хочется расстаться с раздражающей их вкус, въевшейся в их привычки пищей, что они ищут только тех аргументов, которые могли бы помочь им спо-койно продолжать свой привычный режим, старательно отстра-няя от себя мысли о страданиях, которые переносят су-щества, убиваемые ради минутного наслаждения человеческого языка.

Но я, в конце концов, не настаиваю на вегетарианстве, как не настаиваю ни на чем. С этого ли края, с дру-гого ли начнут люди проявление человечных убеждений,-- все равно важно движение в направлении справедливости к животным, важно все большее и большее расширение внимания и сострадания к бессловесным.

XIII

Мне скажут, может быть, еще: "Вы говорите все о животных и о животных. А кругом все полно людскими страданиями. Вот на что надо направлять умы и сердца, а не отвле-кать их сосредоточением сострадания над одними животными и деятельностью для них. Вы хотите создания людей с одно-бокими симпатиями".

Ничего подобного. Не дай Бог, чтобы из наших детей выходили люди, боящиеся задавить червяка и в то же время преспокойно наступающие на жизнь своего ближнего, или люди вроде нежных барынь, охающих и ахающих над расче-санными собачками, почивающими на шелковых подушках, и заставляющих прислуг валяться где-нибудь в грязном углу за печкой или ждать, не ложась, вставши в шесть утра, когда господа кончать свой наполненный развлечениями вечер после полночи. Это однобокие нравственные калеки, и не дай Бог нашим детям чем-нибудь походить на них.

Но мало симпатичны и люди, считающие себя гуманными и идущие с ружьем в руках бить беззащитных пичуг ради удовольствия бросить в ягдташ их трепещущее в предсмерт-ной муке тело.

Для меня глубоко противны такие вегетарианцы, которые жалеют животных и равнодушны к людским бедствиям, са-модовольные своим вегетарианством и ничего не делающие для облегчения человеческих страданий, но нелепы и челове-колюбцы, после горячей проповеди против несправедливости и насилия, царящего в мире, поглощающие куски зарезанных для них живых существ, не имеющих чести принадлежать к человеческой породе.

Пусть те или другие будут прекраснейшие, благороднейшие души, но все же это однобокие души, кривые на один из душевных глаз.

Мы же не хотим однобокости на ту или другую сторону. Мы хотим, чтобы из детей выходили цельные люди, с неиспорченным душевным зрением, которое ясно видело бы горе и страдание везде, где оно есть, не деля живые существа на разряды обреченных на жизнь и обреченных на убийство или мучительство от руки людей.

XIV

И еще, быть может, мне скажут:

"Вы хотите воспитать детей слабыми, слабодушными людь-ми, трепещущими перед всякими страданиями -- сегодня пред страданиями раненого зайца, а завтра и перед собственными какими-нибудь пустыми своими страданиями. Вы хотите вос-питать баб, а не мужественных борцов с жизнью".

Нет, -- мы хотим так же, как и вы, чтобы из детей выходили не сантиментальные слюнтяи, а сильные, мужествен-ные люди, мужественно переносящие свои страдания, муже-ственно выносящие крики чужих страданий, но не для того, чтобы спокойно проходить мимо них, а для того, чтобы идти к ним на помощь, работать, облегчая их, и, во всяком случае, люди, стремящиеся к тому, чтобы не быть самим причиной ничьих чужих страданий.

Когда мы увидим, что дети, отправляясь в завлекатель-ные походы на зверьков и птиц, с палками, каменьями, силками, луками, ружьями, будут воображать себя героями, смельчаками, мы скажем им: "Вы не герои, а трусы. Тот, кто обижает, давит, насилует слабого, тот жалкий трус, а не герой. Герой спасает жизни, а не губить их. Муже-ство не в насилии, а в труде и помощи. Давя слабого, ты -- трус и негодяй".

Мы хотим, чтобы из детей выходили сильные люди, но не безразлично сильные, не сильные на все, на что угодно. Мы хотим, чтобы сила их была не слепая, самодовлеющая сила, но сила, направленная на благо всех, сила, покоряющая мертвую природу, живой же природе помогающая, работающая в братской кооперации с нею, сила, направленная на созидание, а не на разрушение.

Если сила детей новых поколений будет такою силой, они будут людьми в истинном значении этого слова, они испол-нять в этом мире свое человеческое, а не одно животное, предназначение, потому что человеку предназначено внести в мир новую идею, и эта идея есть идея единства и священно-сти жизни, идея великого братства всех существ, служащих ее проявлением.

Если жизнь и детей новых поколений не будет сколь-ко-нибудь полным воплощением этой идеи, если и у них будут отступления, проступки против нее (ибо и они будут не ангелы, а люди во всех условиях земной жизни), но если только они будут люди, стремящиеся идти все выше к солнцу любви, а не книзу, в старую яму животного насилия, они будут участниками того истинного прогресса че-ловечества, который выразился когда-то во мгле веков сна-чала в уничтожении поедания старых и слабых, затем поедания людей чужих семей, затем поедания покоренных врагов, потом в ослаблении и уничтожении рабства, затем в продолжающемся ослаблении вообще жестокостей и насилий лю-дей над людьми, и должен прийти к прекращению жестокостей над животными и убийств их для человеческого удовольствия.

Для наших детей будет ясно, что уничтожение жестоко-стей и насилий людей над людьми и уничтожение жестокостей и насилий людей над животными,-- две стороны одной и той же задачи: вразумления, очеловечения жизни, неразрывно связанные вместе.

Им ясно будет, что нельзя жертвовать одним для друго-го, что если великую ткань жизни разрывают в одном месте, то надрыв ее непременно отзывается во всей жизни, и, прежде всего, пагубнее всего, в самом том человеке, который нарушает закон любви, закон великого братства, потому что нарушающий лишает себя радостного единства со всею жизнью.

Работа для прекращения страданий людей, работа для прекращения страданий животных! Никак нельзя сказать, что должно быть первым, что вторым. Жертвовать одним для другого было бы тою величайшею несправедливостью, тем попранием прав одних существ ради других, которые до сих пор царили в мире. И то и другое, насколько хватит любви, сил и умения!

Проведете идеи о равном уважении к жизни каждого жи-вого существа имеет огромное значение в детском воспитании.

Перед человеком, могущим сгубить или освободить тыся-чу людей, и перед ребенком, могущим освободить или заду-шить птичку, бьющуюся в его руках, стоит нравственная дилемма, одинаковая по своей сущности и величине для того и другого.

Для дела справедливости и любви не может быть первых и последних. Все страдающие существа должны быть рав-ноценны.

Но для того, чтобы работа справедливости и любви совер-шалась в новых поколениях в таком цельном направлении, нужна сейчас работа, борьба в этом направлении. Если воспитание будет так же мало заниматься этими вопро-сами, как занималось до сих пор, дело уничтожения великих несправедливостей в мире будет подвигаться вперед по-прежнему черепашьими шагами, и царящая кругом атмос-фера жестокости, не встречая себе отпора в воспитании, будет по-прежнему сушить, кастрировать, извращать душу наших детей.

Но я глубоко верю, что явятся новые родители, учителя, воспитатели и просто друзья детей и всех гонимых и теснимых без различия, которым дороже всего будет воспитать в ребенке человека.

В одном из очерков жизни знаменитого американского религиозного и социального реформатора Теодора Паркера (того Паркера, которого автор русской его биографии Н. И. Сторо-шенко называет "апостолом гуманности и свободы"), мы находим следующие строки [2].

[2] - Краткая биография Паркера. Перевод с английского, под редакцией В. Г. Черткова.

"Мать Паркера,-- женщина с чутким сердцем и поэтическим дарованием, но в то же время очень практичная,-- много потрудилась над религиозным воспитанием своих детей, стараясь внушить им религию любви и добрых дел, а не одни только догматы. Она научила Теодора прислушиваться всегда к своему внутреннему голосу, и уже с детства он весь был проникнут нравственными и религиозными идеями. Как рано Паркер стал задумываться над тем, что добро и что зло, видно, между прочим, из его автобиографии. "Когда мне было четыре года,-- рассказывает он, -- один наш знакомый спросил меня, кого я люблю больше всех. "Отца", -- ответил я. -- "Как, больше чем себя?"--"Да, сэр". Тогда вмешался отец. "Ну, а если бы,-- сказал он, -- кому-нибудь из нас двоих пришлось быть высеченным, кого бы ты выбрал?" Я ничего не ответил, но в течение нескольких недель мучился вопросом, почему мне больше хотелось, чтобы наказанию подвергся мой отец, а не я". В другом месте Паркер рассказывает такой случай: "Когда мне было четыре года, я как-то увидел черепаху, лежавшую у берега пруда. Я еще ни разу не убил ни одного живого существа, но видел много раз, как мальчики, ради забавы, ловили и уничтожали птиц, кроликов и т. д. Я поднял палку с тем, чтобы ударить безвредное животное, но вдруг что-то удержало мою руку, и я услышал, как внутренний голос ясно и громко сказал: "это не хорошо". Пораженный случившимся, я побежал домой к матери и спросил ее, чей голос сказал мне эти слова. Она вытерла выступившие слезы своим фартуком и, поднявши меня на руки, ответила: "Некоторые люди называют этот голос совестью. Но я люблю называть его голосом Божьим в душе че-ловека. Если ты будешь прислушиваться к нему, он станет говорить все яснее и яснее и поведет тебя по пути к правде. Если же ты станешь заглушать его в себе, он станет все тише и тише и оставить тебя во тьме, без руководителя. Будущая жизнь твоя зависит от того, сбережешь ли ты в себе этот голос Бога". Я постоянно вспоминал об этих словах и глубоко задумывался над ними. И кажется мне, что ни одно событие в моей жизни не произвело на меня такого сильного впечатления.

Из этого мальчика вышел один из героев человечества, великий борец за освобождение человеческой мысли и за освобождение рабов, угнетенных силою и невежеством.

Не всем дано быть героями, апостолами, но всякому дано быть Человеком , и новое воспитание в основу свою долж-но положить это.

Новая жизнь откроется для души наших детей, когда осно-вой их жизни станет человечность. Мир жизни откроется тогда им с новой стороны. Новая, радостная красота от-кроется им в мире, как открылась она Франциску Ассиз-скому, брату всех живых существ, как открывалась она старцам-пустынникам, жившим в дружбе со зверями, как открывается она всем истинным друзьям животных наших времен в их любовном общении со всем окружающим их миром жизни.

Чистыми, не оскверненными насилиями над другими сущест-вами, руками будут переворачивать новые люди страницы дивной книги мира и сами будут вписывать в нее прекрасные строки новой жизни, основанной на равной любви ко все-му живому.

Будем же и мы, во мгле торжествующего пока насилия, среди стонов жертв человеческого бездушия и невежества, в тумане испарений проливаемой крови, работать для приближения этого времени.