Глава 2

Вечерний пир действительно был организован. Даже накрывать не пришлось. Повар приготовил, повар засервировал стол. А еще так красиво оформил блюда, что страшно было трогать эти идеально выложенные композиции.

Ужин, рассчитанный как минимум на десять персон, предназначался для четверых. Почетным гостем оказался дядя Дато, которому я была искренне рада. В общем сленять не удалось, и я не пожалела. Атмосфера за столом царила теплая и легкая, а еда… просто непередаваемое удовольствие. Единственное, я упорно избегала прямого взгляда Темуреза. Лишь когда он рассказывал о Грузии и родственниках, которые принимали его, невольно заслушивалась. Кстати оттуда он привез очень вкусное и, наверное, дико дорогое вино, которое я смаковала весь вечер. Прямо аристократкой себя почувствовала, пробуя маленькими глоточками красную жидкость из красивого бокала и балуясь изысканными блюдами.

В основном велся непринужденный разговор, но мне показалось, что Тем вскользь узнавал от дяди, как поживала его сестричка. А дядя в свою очередь пытался понять, насколько удачно прошла поездка племянника. Периодически мужчины переходили на грузинский, и это немного смущало. Как будто кое-что было не для моих ушей.

Когда брат Ланы пошел провожать дядю до машины, уже было довольно поздно. Подруга немного помогла мне убрать со стола и сразу ретировалась в свою комнату, а я еще осталась, чтобы разложить посуду в посудомойку. Никак не ожидала, что Темурез вернется на кухню. В этот момент машинка уже гудела, а я обернулась в поисках полотенца и растерялась, увидев, что он стоит у барной стойки и наблюдает за мной.

– Я… уже закончила, – зачем-то сказала я, наспех вытирая руки. И собираясь покинуть кухню, негромко добавила: – Спасибо за ужин и… спокойной ночи.

– Подожди, – неожиданно остановил меня хозяин дома и, не прерывая зрительного контакта, указал на место за обеденным столом. – Сядь.

Я немного занервничала – с чего бы он задумал со мной беседы? Но спорить не стала. Прошла к столу и села, куда он велел. Тем прошел следом и остановился у стула напротив, но садиться не торопился.

У него был такой пристальный взгляд, что я начала вспоминать ужин, где могла допустить недостойное, по его мнению, поведение. Может он заметил, как я опьянела с бокала вина? Просто я редко пью и…

– Сколько моя сестра платит тебе, за то, что ты выполняешь её задания?

В общем-то, я не зря ожидала дурного… но чтобы так. Даже жар иголками рассыпался по щекам.

– Я… не понимаю о чем вы, – выдала я осипшим от недоумение голосом. – Да, я ей помогаю, но… никогда ничего не просила за это!

– Помогаешь? – повторил он холодно. – А мне кажется оказываешь медвежью услугу.

Я непонимающе уставилась на брата подруги, который слегка поджал губы и втянул воздух, словно набирался терпения.

– Сегодня я был в деканате, – сообщил он сдержанным тоном, – и неприятно удивился, узнав, что этот год Милана плохо справлялась с успеваемостью.

Я взволнованно прикусила щеку – сразу стало тревожно за подругу.

– Картина начала меняться лишь последние месяцы. Думаю, тогда вы и познакомились, – многозначительно посмотрел на меня хозяин дома. – Лана все чаще стала получать хорошие баллы и сдавать заданные работы вовремя. Успехи как по накатанной, да только преподаватели подозревают, что это не заслуга моей сестры.

– Они ошибаются, – выпалила я. – Лана прекрасно справляется сама…

– Она не нуждается в твоей защите, – перебил он меня сухо.

– Я не защищаю, просто хочу объяснить…

– Не нужно. Я склонен верить декану, который, кстати говоря, отзывался весьма положительно об успехах Вероники Демьяновой. На красный диплом идёшь, надежда ВУЗа? – спросил он снисходительно, будто нарочно не называя моего имени. – И сама на бюджетное место поступила.

Осведомленность Темуреза привела меня в замешательство. А еще так он сказал это, словно нашел веский повод для подозрений. Желания оставаться под одной крышей с ним осталось ещё меньше. Ещё немного и оно пересечёт нулевую отметку и уйдёт в отрицательное значение.

– Это похвально, – констатировал он, а мне все больше становилось не по себе. – Только твои достижения меня не интересуют. Меня беспокоит, что несмотря на успехи, в голове моей сестры гуляет ветер. Вопрос становится еще более актуальным – я хочу знать, за что Лана заплатила?

– Я не брала у неё денег! – обиженно возразила я.

– Это не обязательно могут быть деньги, – невозмутимо подхватил Тем. – Кафе, вещи, безделушки… что она там покупала тебе?

У меня аж дыхание перехватило и он уловил это.

– Ты же не думала, что я останусь в неведении о том, как сестра тратит мои деньги.

Щеки ошпарило от стыда. Я чувствовала себя вором, который при этом ничего не украл!

– Я не просила ее об этом, – ответила я, сцепив руки от волнения, будто школьник у доски, который не выучил уроки и теперь не знает правильного ответа. – Лана просто хотела порадовать меня, это все… шло от души. А вещи я могу вернуть прямо сейчас!

– Это никому не нужно, – холодно остановил меня Темурез. – Мне не важно какие мотивы были у Ланы. Я хочу понять твои мотивы.

– Я… не понимаю? Я же просто помогала…

– Благими намерениями вымощена дорога в ад – знаешь такое выражение? Экзамены она как сдавать потом будет, если даже не перечитывала твою помощь?

– Но все не так! – горячо возразила я. – Она вникает и…

– Хватит, – снова прервал Тем мои попытки оправдать подругу. – Больше не смей делать работу за Милану. Если хочешь помочь, будешь садиться и объяснять так, чтобы она решала всё сама. Я заплачу сколько нужно.

– Мне нисколько не нужно, – стыдливо отозвалась я, не веря в то, что услышала. – Я… я все сделаю.

– Гордость здесь неуместна, считай, что это работа.

– Все равно, – упрямо ответила я. – Я не возьму за это деньги. Лана и так… много сделала для меня.


В воздухе на несколько мгновений повисло напряженное молчание, пока он сканировал меня взглядом.

– Как скажешь, – прохладно отозвался Тем. – Мне важен результат. Даже если ты будешь считать это платой за за проживание в этом доме.

Растерянно подняв глаза, я на секунду замешкалась и коротко кивнула.

– Можешь идти.

Не глядя на Темуреза, я поднялась, и покинула кухню. Неприятный разговор вышел и даже… унизительный. Сердце еще долго взволнованно билось. Успокаивало только то, что брат подруги оставался честен со мной. Прямолинейные люди не прячут камня за пазухой. Если бы он хотел, чтобы я ушла, не было бы никаких сделок.

Закрывшись в комнате, я устало упала на кровать и долго смотрела в потолок, раз за разом прокручивая случившийся диалог. Не хотелось признавать, что Тем был прав насчёт Миланы и пристыдил меня по делу… За своим желанием отблагодарить подругу, я не замечала, что попросту переделывала за нее все работу! Хотя помочь ей я никогда не отказывала – в том и соль, что Лана привыкла выбирать легкий путь.

Даже не представляла с чего начать разговор… Как ее заставить вдруг решать задачи самостоятельно? И сколько часов нужно потратить, чтобы она достигла понимания, не отвлекаясь на свои мессенджеры?

Да… Брат подруги поставил мне не самую простую задачу.

* * *

С момента непростого разговора с хозяином дома плавно протекла неделя. Первые дни было так неловко, что я боялась из комнаты выходить, лишь бы с ним не пересечься. Но мир не перевернулся, когда это случилось. За исключением единственного раза, когда брат подруги вышел со мной на прямой контакт, в остальном я так и оставалась невидимкой в янтарно-черных глазах. Темурез редко находил повод для слов и, хотя ни разу открыто не оскорбил меня, его взгляды, будто сквозь, и некоторые жесты… говорили сами за себя.

Роли были распределены – я не заблуждалась насчет своего положения в доме, и это в какой-то степени помогало мне ориентироваться в повседневности. Я старалась приносить пользу, как только могла, соблюдая чистоту, когда домработница не успевала или организуя еду на столе. Каждое утро настырно вставала раньше, чтобы успеть к пробуждению остальных, напечь панкейков или пожарить омлет.

Впрочем, как бы я не старалась, мой пыл подутих, когда я поняла, что хозяину дома крайне тяжело угодить. Тем равнодушно смотрел в тарелку, которую я ставила для него, затем молча отодвигал ее и пил свой любимый горький кофе.

Я сохраняла невозмутимость. Все-таки мои старания не имели какой-то определенной цели, и я не ждала благодарностей. Просто тяжеловато чувствовать себя абсолютно бесполезной в чужом доме.

Я нашла выход – начала ставить общее блюдо с завтраком на середину стола. Кому надо тот возьмет. Но пока брат подруги по-прежнему не ел мою стряпню или в редких случаях, когда в его утренний рацион входил не только кофе, он сам разогревал себе еду – исключительно то, что привозили по заказу.

Это невольно царапало мою самоуверенность, но все негодование я хранила глубоко внутри себя.

Днём и вечером я старалась просто не попадаться Темурезу на глаза. Однако судьба, будто специально искала повод для наших столкновений, и я всё же умудрялась напомнить о себе. Не с лучшей стороны.

Позавчера, например, я испортила его одежду. До сих пор ругаю себя… Решила постирать и не заметила, что в барабане машины уже лежали какие-то вещи. Без задней мысли запихнула свои сверху, и запустила программу ежедневной стирки.

– Ох, черт… – выдохнула я в ужасе, обнаружив среди своих вещей мокрую мужскую одежду.

Оказалось, в стиральной машине остались две рубашки Темуреза, которые, скорее всего, не успела вытащить нерасторопная домработница. Ярлычок кричал о том, что я очень-очень облажалась – их можно стирать только на деликатном режиме. Ткань потеряла вид, форму и просто превратилась в тряпку!

Ну откуда же мне было знать?… Я практически и не использую этот режим! В доме, где я выросла, всегда было лишь то, что машинка уничтожит, только если очень постарается.

Я не стала скрывать и сама призналась Темурезу в своем преступлении. Подобрала самый благоприятный момент – после ужина. Когда мужчина сыт, он гораздо лучше расположен к плохим новостям, учила родная тетя Рита, когда приезжала в гости.

Сбивчиво рассказав ему о случившемся, я принесла рубашки, которые весь день пыталась привести в божеский вид – отглаживала каждый шовчик, хотя даже моему невооруженному взгляду было ясно, что качество безвозвратно утеряно.

– Простите, – искренне произнесла я, нервно растирая пальцы. – Это вышло случайно…

Однако никакого крика и агрессии не последовало. Тем лишь поджал губы, одним напряженным взглядом оценил урон и сдержанно произнес:

– В следующий раз будь внимательней.

Затем он небрежно взял из моих рук аккуратно сложенные рубашки и просто выкинул их в мусорное ведро.

Менее стыдно и неудобно мне всё равно не стало. Напротив, его реакция так насторожила, что я всю ночь плохо спала. Ужасно неловко вышло. Хотелось как-то загладить вину, да хотя бы понять, что он по-настоящему думает, но приходилось принимать все, как есть.

В общем, наши отношения не только не вышли на оптимальный уровень, но, кажется, даже стали куда более напряжёнными. Брат подруги просто не давал мне не единого шанса, чтобы думать иначе. Всякий раз показывал полное безучастие во всем, что касается меня и принципиально держал границу в общении.

К примеру, когда однажды вечером я шла от коттеджа на остановку, чтобы добраться на работу, он выехал практически следом и спокойно пронесся мимо на своем черно-фиолетовом Рэндж Ровере. И я ничего не могла с собой поделать, глядя с непониманием вслед удаляющемуся внедорожнику, хотя и осознавала, что это не должно меня задевать. Даже если остановка находилась довольно далеко и располагалась на отшибе элитного поселка. Даже если каждый раз мне было страшно стоять там и ждать маршрутку в одиночестве.

Несмотря ни на что, поручение Тема я честно выполняла – гоняла Лану с домашними заданиями по полной, и теперь помогала ей очень избирательно. Пока выходило плохо приучать ее к самостоятельности, и заканчивали мы чуть ли не к ночи, но как ни странно никто не думал жаловаться.

Я зря нервничала перед разговором с подругой – она даже не фыркнула, когда я объявила, что теперь все изменится в отношении учебы. Подозреваю, Темурез провел с Ланой очень строгую мозговправительную беседу и пригрозил лишениями, помимо сокращения бюджета, чем очень облегчил мне задачу. К слову теперь подруга выезжает куда-то исключительно по делу. Хотя и без того, Лана, боялась бы ослушаться своего грозного старшего брата. Я и сама в полной мере осознала понятие слова «авторитетный».

Сегодня я даже подумать боялась о столкновении с хозяином дома. Красный день календаря пришел без опозданий и единственное, чего мне хотелось это лежать. Или сидеть. А еще чего-нибудь сладенького и вредного.

После пар Лана нашла повод увильнуть от наших адских занятий и уехала на какую-то сходку волонтеров, предусмотренную молодежным комитетом университета. Я естественно осталась дома. Одна. Лень сегодня передалась и мне, поэтому я не кинулась делать доклад на завтра, а пользуясь моментом, соблазнилась посмотреть какой-нибудь фильм на огромной плазме в зале.

Раньше я частенько здесь устраивалась с Ланой, как правило с запасом еды и позитива. Однако с тех пор как приехал Тем, ни разу сюда не заходила. И сейчас бы не зашла, если бы не была уверена, что он крайне редко появляется днем дома. Лана как-то обронила, что ее брат держит автосалон в городе и несколько крутых автосервисов. Еще бы ему не быть занятым. Да и вообще… что тут такого?

Но я, кажется, уже говорила про судьбу.

Увлеченная сериалом по молодежному каналу, я так неотрывно гипнотизировала плазму, что даже не услышала, когда домой вернулся ее владелец. Владелец, который явно был не в духе – его колючее настроение можно было уловить даже в воздухе, когда он размашистым шагом зашел в зал.

С кем-то строго разговаривая по телефону, Темурез даже не удостоил меня взглядом, молча стянул пульт с журнального столика и щелкнул выключение.

– Слишком громко, – только и бросил он, прежде чем вернулся к разговору и покинул зал.

Ну вот… Теперь я так и не узнаю, кто же снова поругался в нашумевшем реалити-шоу, насколько обвалился баррель нефти и как это всё влияет на мировую экономику. Теперь в черном отражении только я.

Шумно вздохнув, я с тихим шипением поднялась с дивана и походкой уточки зашагала вон из зала. Интересно, ему настолько помешала моя проявленная вольность? Или он в принципе такой вредный, когда не в настроении?

В любом случае впечатление не очень приятное. Будто мне в очередной раз указали на место.

Не знаю, откуда в голову закралась мысль, есть ли у Темуреза девушка? Или невеста? Трудно выдержать мужчину с таким темпераментом…

Нехотя минуя кухню, потому что, скорее всего, там находился ее хозяин, я направилась к лестнице, решив, что лучше ретироваться в свою комнату. А так хотелось чего-нибудь найти в холодильнике… Сама не знаю чего, но хотелось. Благо по пути мне встретилась ваза с фруктами, так что в комнату я все же поднялась не с пустыми руками и чуточку довольной.

Как и всегда, подходя к своей двери, я машинально покосилась в сторону соседней. Комната Темуреза оказалась открытой, так что, похоже, зря я обделила кухню вниманием.

В момент этой негодующей мысли моя рука, в которой я держала фрукт, опустилась на ручку двери… и неудачно. Та отпружинила, выбив яблоко из пальцев, и оно покатилось по коридору как раз в сторону соседней комнаты. Пришлось поднимать яблоко прямо напротив нее и, мельком подняв глаза, я вдруг зависла.

Дверь была достаточно широко распахнута, и ракурс позволил мне увидеть в проеме обнаженного по пояс Темуреза, который кажется, застегивал ремень на брюках. Точнее я увидела мощную спину с четко выделенными мышцами и широким размахом плеч, к которым и прикипело мое внимание. Плечи были сплошь покрыты татуировками, и я не сразу различила, что же на них изображено. Словно кожа слезла, а под ней виднелись доспехи, отрисованные очень детально и реалистично.

Не знаю, что это было, но меня будто пригвоздило к месту, и несколько мгновений я не могла отвести взгляд от мужского тела. Лишь когда Тем стянул с кресла белую рубашку и повернулся, будто ток прошел по моим нервным окончанием.

Наши глаза едва встретились, но я тут же дернула в сторону своей комнаты, как напуганная кошка. Чертово яблоко опять выпало из моих дрожащих рук и, неловко подняв его, я уже потянулась к ручке двери, как вдруг услышала сзади строгий голос:

– Стой.

Мысленно ругнувшись на себя, я прикусила губу и неохотно обернулась, чувствуя, как предательски горят щеки. Глядя прямо на меня, Тем неторопливо застегивал пуговицы своей рубашки, и я старалась не пялиться на его крепкую, очерченную грудь и рельефный пресс.

– Тебя мама не учила, что подглядывать нехорошо? – вдруг спросил он прохладным тоном.

После этих слов все мои эмоции разом сменили направление. Сердце больно ухнуло в груди, а по телу спустился колючий жар.

– Не учила, – отозвалась я эхом, глядя прямо в черные глаза. – У меня нет мамы.

Движения мужских рук замедлились, но выражение лица Тема осталось неизменным. Меня же понесло:

– А вас не учили, что двери иногда нужно закрывать?

Выпалив это, я уверенно отступила в комнату, и лишь плотно закрыв за собой дверь, позволила себе выразить нервный накал прерывистым вздохом.

Поток противоречивых чувств восстал внутри: стыдно, неловко, обидно за небрежный тон до кома в горле. И вроде сама хороша, да и он не мог знать о матери, но все равно больно уколол в самое слабое место.

Вечером я не вышла к ужину.

Лана стучала несколько раз, но я сослалась на плохое самочувствие. Ничего не могла с собой поделать, хотя и понимала, что это избегание походит на детский сад. Но аппетита и правда не было.


Ночью я долго не могла уснуть – все маялось внутри от мыслей и поиска решения, которое бы успокоило мою душу. Мне и так дали достаточно времени и поводов становилось все больше.

Утром я впервые не бежала готовить завтрак, но встала так же рано. Хотя пары начинались с обеда, я ушла из дома подруги намного раньше. Бросила Лане смс, что нужно побегать по делам, а она, будто со вчерашнего чувствуя неладное, сразу начала звонить. Только мне некогда было брать трубку.

На пары я опоздала, но зато моя беготня не прошла даром – я нашла то, что искала. Более-менее оптимальный вариант для жилья: в часе езды от университета, однокомнатная квартира на пятом этаже и условия оплаты подходящие. Правда, пятиэтажка располагалась далеко от остановки, и в квартире почти нет мебели, зато есть холодильник и плита, а еще хозяйка обещала привезти диван.

Лане я пока ничего не говорила и отмахнулась от всех ее вопросов. Не хотела повода для щекотливых разговоров, да и вообще я даже договор еще не подписала. Об оформлении условились с хозяйкой на вечер.

Конечно, я не успела достаточно накопить. Кое-что смогла отложить с зарплаты и потихоньку добавляла с чаевых. Пришлось звонить администратору ресторана, которая пошла мне навстречу и позволила взять аванс.

Пока все складывалось удачно. Да только этой удачи хватило всего на пару часов. Перед началом третьей пары, староста неожиданно созвала нашу группу на экстренное собрание в столовой.

– В общем ребят, последние новости… Гордеев зажал всем зачеты, – нерадостно сообщила Ирка, на что все сразу загудели. – Принципиально будет валить.

– Всех?! – уточнила я настороженно.

– Всех.

– И сколько? – перешел сразу к делу громила Артем.

– Три косаря – стипендиатам, четыре – всем остальным, – оповестила староста.

– Ну это еще норм…

– Да. Пусть подавится.

– Очкастый импотент, – презрительно фыркнула Лана, а я лихорадочно соображала, как теперь покрыть неожиданные растраты.

Вообще такие сюрпризы не редкость, но редко касались всех без исключения. И никто ничего не мог поделать, потому что многим студентам этот вариант только на руку!

К счастью я нашла у кого занять эти три тысячи. В конце концов, могло быть и хуже. Оставалось надеяться, что это хуже не настанет.

После пар я планировала сразу ехать в ресторан за авансом и снова Лана получила уклончивые ответы на свое настойчивое любопытство. Однако когда я уже спускалась по ступенькам крыльца, на телефон неожиданно поступил вызов от хозяйки, с которой мы должны были встретиться через час.

После этого разговора я так и не поехала за авансом.

Некоторое время бесцельно бродила по территории университета, а затем потерялась в одном из коридоров на третьем этаже. На улице начинало темнеть. Стоя у подоконника большого окна, я невидящим взглядом смотрела на горизонт и лелеяла надежду, что хозяйка все же перезвонит, передумает. Она сообщила, что другие квартиранты готовы заплатить на три месяца вперед и что она не сдаст им квартиру, только если я заплачу так же.

У меня не было столько денег. И я не знала, у кого столько занять. Лана не в счет… ее деньги – это деньги ее брата.

Я пыталась уговорить хозяйку, объяснила свою непростую ситуацию, но, похоже, это только еще больше оттолкнуло женщину. Она не прониклась, а увидела лишь во мне потенциально ненадежного клиента. И я никак не могла принять этот провал. Будто чертовщина какая-то.

Почему судьба делит людей так несправедливо?! Одни отчаянно барахтаются и все равно тонут, а другие выплывают, не прилагая никаких усилий!

Я пропустила входящий звонок от Ланы. Не знала, что сказать и не хотела выдать своего неровного голоса. И только когда в коридоре стало совсем темно и телефон ожил снова, совести ради, я все же приняла вызов.

– Ты где? – раздалось требовательное, едва я нажала кнопку.

– Я же написала, что на работе, – выдохнула я устало.

– Хорошо. Тогда сейчас я сделаю видеовызов и ты покажешь мне помещение, в котором такая хорошая шумоизоляция!

Я нахмурилась и поджала губы. Не хотелось ничего выдумывать, не хотелось ничего говорить. И комок застрял в горле, так что я тупо молчала в трубку.

– Ника, скажи честно, что происходит? – беспокойно спросила подруга. – Где ты сейчас?

– В универе, – выдавила я.

– Где?! – удивилась она. – Ты… что там делаешь в восемь вечера?

– Стою в коридоре, – пожала я плечами. – Никто пока не заметил.

– На каком этаже?

– На третьем.

– Ясно, – бросила она в трубку. – Я скоро буду, никуда не уходит.

– Нет, Лана, подожди…

Она сбросила вызов, а я пожалела, что вообще его приняла. Подруга не виновата, но я так не хотела, чтобы она вмешивалась.

Лана приехала слишком быстро. Я даже не успела толком поразмыслить, как на этаже начали раздаваться гулкие шаги, а в какой-то момент меня ослепил свет.

Подруга показалась в дальней части коридора и поспешила ко мне.

– Надрать бы тебе задницу, – буркнула она приблизившись. – Ну вот что ты делаешь здесь?

Взяв меня за плечи, она беспокойно заглянула мне в лицо, а я стыдливо отвела взгляд. Слезы наворачивались на глаза то ли от гормонов, то ли от ее искреннего участия.

– Эй… ну ты чего? – ласково произнесла Лана, погладив меня по голове.

– Просто тяжелый день, – уклончиво отозвалась я. – Не хочу рассказывать.

Подруга явно осталась недовольна ответом и вдруг серьезным тоном спросила:

– Что вчера произошло, Ника? Мой брат тебя как-то обидел?

Загрузка...