Создатель злодейки. Том 1

Глава I

Я, Юн Ханыль, была самым обычным, ничем не примечательным человеком двадцать первого века. По крайней мере… вплоть до вчерашнего дня.

– Вот это да… – с ошеломленным лицом озиралась я, не в силах скрыть растерянности.

Сверкающая люстра, роскошные наряды, изящные манеры, музыка, льющаяся в такт танцу, – все вокруг было настолько чуждым, что у меня перехватило дыхание.

– Да что происходит с самого утра?!

С рождения я терпеть не могла толпы, шум и совершенно не умела общаться с людьми.

Даже на корпоративы ходила лишь по принуждению. И вот теперь каким-то чудом оказалась в этом балагане. Почувствовав отторжение на физическом уровне, я попятилась и прижалась к стене.

Вокруг толпились нарядные люди. Они громко переговаривались, кто-то звонко смеялся, другие выбирали себе случайную жертву и перемывали ей кости.

И кажется, одной из жертв оказалась я.

– Какое удивительное совпадение!

– Ах, ну разве это сравнение в ее пользу?

– Вот уж правда: одна и та же одежда – а разница колоссальная. Наряд, может, и украшает человека, но натуру его скрасить все равно не в силах.

– Жалкое зрелище…

Толпа вокруг меня откровенно хихикала и язвила.

Я безучастно опустила взгляд на собственное платье. Выглядело оно прекрасно – сложно было понять, над чем тут смеяться.

Кремовое платье из шелка и кру́жева, усыпанное жемчужинами. Широкая юбка в стиле роб а-ля франсез[1] восемнадцатого века, лиф с прямоугольным вырезом, милый стомак, украшенный разноцветными лентами… Все в точности как на открытках той эпохи.

Пусть я и не разбиралась в моде, но было ясно: именно такой наряд сейчас популярен в здешнем свете. Все дамы были облачены в похожие платья.

«Значит, причина их насмешек заключается в другом…»

Я подняла глаза и увидела сияющую пару – двух ангелов, спустившихся с небес. Лучи падали на них так, что казалось, передо мной ожила картина мастера.

Наследный принц Вернер и… Шарлотта.

А я… Выходит, я Айла Мертензия. Та самая «злодейка» из романа.

Точнее говоря, Юн Ханыль, которая очутилась в теле злодейки из романа «Леди Лилия» – глупой книги, которую сама же когда-то написала.

«Минуточку. Разве сны бывают такими живыми?» Хотя нет… Будь это сном, он не казался бы таким реальным.

Пока я сокрушалась о своей участи, аристократы, готовые растерзать Айлу, вновь принялись злословить и насмехаться надо мной.

– Да ведь всем известно: леди Мертензия без памяти влюблена в наследного принца и ради него не остановится ни перед чем.

– О, наверняка она заранее узнала, какого цвета будет наряд его высочества, и заказала платье в тон!

– Но кто же мог предположить, что совпадение окажется столь нелепым?

– Боже, как неловко. На ее месте я бы сгорела от стыда и головы поднять не смогла.

Их догадки были верны. В этой сцене Айла нарочно подобрала одежду в тон, чтобы выглядеть парой наследного принца. Но я ведь не Айла! Не я выбрала это платье – я просто очнулась и, толком не соображая, что происходит, позволила слугам одеть себя. Обидно до чертиков.

– Так кто же эта девушка рядом с принцем?

– Похоже, она только что дебютировала в свете… Но как она привлекает внимание! Нежная, словно лилия.

Лилия…

Так Шарлотту будут называть в свете.

Я сжала края юбки от стыда.

Нежная, словно лилия! Ну надо же было сочинить такую пошлость!

– Наверное, она дочь виконта Анджело?

– Ах вот оно что…

Спросивший о происхождении Шарлотты явно был разочарован, но уже в следующий миг он вновь украдкой посмотрел на нее и покраснел. Он, казалось, был заворожен Шарлоттой, которая странным образом притягивала его взгляд.

В этот момент кто-то шепнул:

– Говорят, род Анджело на грани разорения… Ой, простите, я сказала лишнее.

– Может, она здесь в поисках подходящего партнера? С такой внешностью и статностью она наверняка привлечет внимание на брачном рынке.

– Она, конечно, могла случайно надеть платье в тон наряда его высочества, но все же они действительно смотрятся как пара, несмотря на то, что пытаются сделать некоторые…

Идеально подходящие друг другу кремовый костюм Вернера и кремовое платье Шарлотты казались свадебными нарядами, будто сегодня был день их бракосочетания.

Их волосы цвета солнечных лучей выглядели такими мягкими, будто могли бы растаять от прикосновения, а яркие голубые глаза напоминали ясное небо.

Я же, облачившись внезапно в такое же кремовое платье и став объектом насмешек, чувствовала себя не в своей тарелке.

Если честно, кремовый цвет совсем не шел Айле. В романе она была эффектной красавицей с алыми волосами до талии и глубокими зелеными глазами – ей шли темные, соблазнительные оттенки, а не подобные светлые вещи.

Конечно, с такой внешностью что ни надень – любой наряд будет смотреться прекрасно, но рядом с Шарлоттой все выглядело иначе.

Шарлотта не была звездой, покоряющей с первого взгляда. Как главная героиня романа, она завоевывала внимание постепенно: скромной, свежей, сдержанной красотой. Но сейчас, вероятно, сама вселенная устроила так, чтобы все ее замечали.

Кремовое платье, вышивка с цветами, кружево, прическа с приподнятыми локонами и жемчужные украшения казались созданными именно для нее.

Я еще раз опустила взгляд на свое платье. Казалось, будто шили его в том же салоне: и цвет, и крой были слишком похожи.

Заметив это, кто-то не преминул сострить:

– Да уж, они похожи примерно как ведьма со святой.

Фраза была меткой, и в разных уголках комнаты послышался смех.

«Руки и ноги все еще сводит от неловкости», – думала я, молясь, чтобы бал поскорее закончился. Как только люди стали расходиться, я бросилась в карету и поехала в особняк.

Едва заперев за собой дверь комнаты, я швырнула вечернюю сумочку на кровать и содрогнулась всем телом.

Ужас, страницы моего позорного произведения оживают прямо у меня на глазах… Это невыносимая пытка.

Какое облегчение, что я быстро ретировалась. Если бы я услышала хотя бы еще одну строчку из написанного мною романа, то наверняка разбила бы окно и выпрыгнула оттуда.

Опустошенная, я тяжело вздохнула и огляделась.

Комната, с которой не сравнятся даже номера в пятизвездочных отелях, просто поражала. Она могла бы вместить десять однокомнатных квартир, в одной из которых я жила прежде. Мебель же здесь искрилась золотом.

Я подняла голову к потолку. Роспись на нем не уступала «Сотворению Адама» Микеланджело.

Когда утром я открыла глаза и увидела все это, то подумала, что сошла с ума.

От неожиданной обстановки и отражения в зеркале я завизжала, напугав тем самым слуг, которые в спешке прибежали на крики.

Наконец, услышав, как ко мне обращаются, я вспомнила, что когда-то, лет десять назад, в эпоху расцвета веб-новелл, написала роман.

Назывался он «Леди Лилия».

Моя первая и последняя книга; наивная, трогательная подростковая романтика, авторство которой мне было бы стыдно признать сейчас. Прошлое, от которого хотелось избавиться.

«Прошло десять лет, я и забыть успела», – думала я.

Но теперь я каким-то образом оказалась в мире этой книги. И вселилась прямиком в тело главной злодейки романа, Айлы Мертензии, дочери герцога.

Не слишком ли жестоко возвращать меня к той мрачной истории десятилетней давности? У того, кто это устроил, вообще совесть есть?! Я глубоко вздохнула.

Ладно, сейчас стоит расставить приоритеты…

Цитата из романа: «Вы все равно будете любить меня… – на последнем издыхании прошептала она».

В романе «Леди Лилия» Айла была безумно влюблена в наследного принца Вернера.

Она преследовала Шарлотту, мучила ее и в итоге, ослепленная ревностью, решила наложить проклятие, для чего даже тайно искала запретные книги.

Конечно, правда раскрылась. Прежде чем она успела проклясть кого-то, ее поймали, подвергли пыткам, и в конце концов Вернер казнил ее. Айла умерла в холодной камере в одиночестве.

Как и в подавляющем большинстве романтических фэнтези, злодейку ждала ужасная, мучительная гибель.

«То есть я умру либо от стыда, либо, как в книге, от руки главного героя…»

Я выгнала служанок за дверь и рухнула на кровать, даже не дав им смыть мне макияж.

«Почему же именно злодейка Айла?»

Мы с ней абсолютно разные.

Я трусливая, робкая. Даже если меня ранят, никогда не смогу ответить тем же. Мной легко манипулировать, меня легко подбить на выполнение неразумных просьб.

В этом вся я, Юн Ханыль.

Оглядываясь на свою жизнь, я не могу вспомнить ни одного случая, когда я чего-либо желала или к чему-то стремилась.

Ну, не считая того, что роман «Леди Лилия» я написала, даже несмотря на отсутствие поддержки родителей.

«Да, пускай мне сейчас стыдно, но писала я тогда искренне и с удовольствием».

Почувствовав укол решимости, я резко вскочила с кровати.

Да, этот мир был значимым для меня местом, которое я впервые создала по собственной воле. Воспоминания эти были драгоценными.

И я не собиралась умирать здесь.

Не так. Не сейчас.

Студенческие долги, аренда, плата за учебу младших братьев и сестер… я всю жизнь вливала воду в бездонную яму и наконец-то смогла из нее выбраться. Пришел конец адскому существованию.

Какого же черта я должна умирать?

Айла встретила печальный конец, как и подобает книжной злодейке, потому что мучила и проклинала Шарлотту.

«Тогда, наверное, достаточно не быть злодейкой?»

Если не вести себя как Айла, то не будет и причины умирать, да и Вернер тогда не уничтожит семью Мертензия.

«Почему бы просто не прожить свою жизнь, наслаждаясь всем, что было дано Айле?»

Деньги, власть, слава, красота – у нее было все. Она родилась не с золотой ложкой во рту, а с алмазной!

«Ох, глупышка Айла. Ее волновали пустые заботы».

Избегать Шарлотту и Вернера любой ценой – задача предельно простая. Тогда я не умру и не стану героиней кровавой сцены, которую сама же и создала.

«Ни с кем не встречаться, ничего не делать и превратиться в праздную затворницу, живущую в свое удовольствие, – раз плюнуть!»

Мне показалось, что на меня направили луч света с небес. Несомненно, это подарок от меня самой – той, десятилетней давности.

Что может быть лучше денег?

За десять лет я превратилась из наивной девчонки во взрослую, разочарованную и циничную женщину, научившуюся больше верить в силу денег, чем в любовь. И даже оказавшись в теле злодейки, я теперь могу быть счастливой.

Так я решила исполнить мечту всей своей жизни – стать богатой бездельницей.

Жизнь богатой бездельницы оказалась воплощением счастья.

– Какую же выбрать сегодня?.. – напевала я, стоя перед книжным шкафом.

Сияющие тома терпеливо ждали моего выбора.

«Удивительно».

Каждый из них представлял собой роскошное издание в твердом переплете, обтянутом натуральной кожей. Говорят, что книги – это пища для души. Они и правда обладают особой магией: даже при одном взгляде на них душа успокаивается, а сердце наполняется радостью.

Немного подумав, я вытянула том с громким названием «Счастливая жизнь с тугим кошельком» и, прижимая его к груди, обвела взглядом зал, до отказа заставленный книгами.

Хотя формально это была библиотека, правильнее было бы назвать это дворцовым книгохранилищем. При таком запасе литературы…

«На ближайшие лет пятьдесят мне точно хватит».

Вероятно, потому, что все происходило внутри моего романа, даже исторические книги казались увлекательными. Будто я держала в руках эпическое фэнтези.

Трактаты о магии тем более были до крайности захватывающими. Даже религиозные тексты были здесь необычными, поскольку тесно переплетались с мифами.

Кто бы мог подумать, что роман, написанный наспех, ради развлечения, окажется настолько продуманным…

«У меня такое чувство, будто мое дитятко выросло и теперь решило позаботиться о матери».

Думаю, я и правда могла бы всю жизнь провести за чтением. Да что там – именно так я и хотела бы жить! В реальном мире суета и борьба за выживание не оставляли мне ни капли свободного времени.

Я прижала книгу к груди и вышла из библиотеки. Но пока я шагала по коридору, каждый встреченный слуга шарахался, будто от прокаженной.

– Г… госпожа!..

– Госпожа, все хорошо?

Вид дрожащих, как осиновые листья, слуг вызывал во мне бурю эмоций. Должна ли я считать себя счастливицей, что они не доставляют мне хлопот? Или же мне полагается грустить из-за того, что все считают меня чудовищем, хотя я ничего плохого не сделала?

Я заметила одну особенность: чем мягче я с ними обращаюсь, тем больше они меня боятся.

Думая о том, что живу жизнью просто богатой бездельницы, а не злодейки, я нежно улыбнулась… отчего одна горничная даже начала задыхаться и потеряла сознание.

«Вот уж воистину убийственная улыбка…»

Я приуныла, но потом вспомнила кое-что важное:

– Ах да. Я недавно…

– Ой!

Горничная, к которой я обратилась, вздрогнула так, словно услышала смертный приговор. Моя рука, поднятая в жесте, неловко повисла в воздухе.

– Простите! Простите меня, госпожа!..

– Забудь… – пробормотала я с горечью.

Ну что с ними не так?

Я ведь не чудовище.

– Я просто хотела узнать, когда приедет ограниченное издание Линте, которое я заказала?

– П… простите! Примите мои глубочайшие извинения, госпожа! Завтра утром книгу доставят!

Можно ли было назвать это «разговором», я не знаю. Но всю беседу горничная тряслась, глаза ее готовы были выскочить из орбит, явно умоляя только об одном: отпустить ее.

Ну, если так хочется, иди.

Усилием воли я сделала каменное лицо, чтобы она, не дай бог, тоже не упала в обморок.

– Поняла. Спасибо.

Горничная замерла, будто услышав что-то лишнее, ее ноздри раздулись, как у кролика, загнанного в угол.

Что означало это выражение лица, словно она получила предзнаменование грядущего конца света? Что же такого сделала Айла, раз все на нее так реагируют?

Я в реальной жизни была необщительной, но Айла… Похоже, она возвела вокруг себя глухие стены.

Она что, со всеми на свете успела рассориться? Хотя не мне, автору романа, об этом говорить.

«Неужели нет никого, кто мог бы залечить мои раны?»

Я направилась на кухню, крепко задумавшись.

Когда на сердце тоскливо, лучший выход – сладкое. Сегодня я закажу шоколадный десерт. При одной только мысли об этом настроение заметно улучшилось.

Шеф-повар особняка обладал исключительным талантом как и подобает главному повару самого влиятельного герцогского дома в Империи Лете. Так что даже мой избалованный современным миром вкус был полностью удовлетворен.

«Яичные тарты, мильфей, заварные пирожные…»

Сегодня я заберу целую кучу десертов в свою комнату и буду бездельничать. Даже если я прочитаю только одну книгу, день пролетит незаметно. Именно так я и жила последний месяц в теле Айлы.

«Ах…»

Я беззаботно улыбалась, предвкушая пиршество лени, но резко остановилась. Навстречу шла персона номер два этого особняка. Человек, с которым мне было неловко обмениваться приветствиями.

Аслан Мертензия.

Наследник рода и старший брат Айлы.

Обычно он находился на службе в императорском дворце, но сегодня, к несчастью, оказался дома слишком рано.

«Надо… поздороваться, наверное?»

Честно говоря, мне хотелось притвориться, что я вовсе его не заметила.

Но когда я обнимала книгу, расплывшись в довольной улыбке, взгляды наши встретились, и отвести глаза было уже невозможно.

– …

– …

Какая же неловкая тишина.

Его глаза, черные, как обсидиан, совершенно не похожие на глаза Айлы, уставились на меня в повисшем молчании.

Я даже не могла различить зрачков – глаза напоминали змеиные.

Возможно, именно поэтому, хотя Аслан был редким красавцем с мягкими чертами и привычным мне, как кореянке, сочетанием черных волос и черных глаз, он вызывал у меня только сильное отвращение.

В отличие от Айлы, с острым, как у отца, разрезом глаз, Аслан пошел в мать. Красноватые уголки глаз придавали ему несколько меланхоличный вид.

Но его ледяной, лишенный каких-либо эмоций взгляд был точной копией отцовского.

Я отвернулась, словно прячась от его внимания, и вжалась в стену.

– Что за низость… – пробормотал он себе под нос, перед тем как уйти.

Этих слов было достаточно, чтобы мое давление взлетело до небес. Речь явно шла о книге, которую я держала в руках: «Счастливая жизнь с тугим кошельком».

«Ах ты мерзавец».

Если уж уходишь, то уходи молча. Зачем затевать ссору с человеком, который занимается своими делами? Сам ведь день и ночь только и думает о том, как завладеть деньгами отца.

Но что я могла ответить? В этом доме я была не более чем иждивенцем. Все, что мне оставалось, – молча показать ему за спиной средний палец.

В реальности отношения между братьями и сестрами отнюдь не сахар, но вот в романах с этим куда проще. Обычно братья души не чают в своих младших сестрах, так почему же мне достался брат из реального мира?

«Да, у Айлы семейка что надо – прямо под стать злодейке».

Я тяжело вздохнула.

За месяц пребывания здесь я смогла толком поговорить лишь со слугами. Родные Айлы не удостаивали меня ни вниманием, ни заботой.

И все потому, что с самого рождения Айлу ненавидел собственный отец, герцог Мертензия.

Его любимая жена, Маргарет, умерла при родах восемнадцать лет назад, и он навсегда возненавидел дочь, считая ее чудовищем, убившим мать.

В народе герцога величали «железнокровным министром», но вместе с тем воспевали его как несравненного романтика, чья любовь к супруге закрепилась в легендах. Даже сейчас судьбоносная история любви герцога и герцогини остается настолько известной, что люди частенько делятся ею.

И все же любовь он дарил только Маргарет. С детьми он был холоден и требовал от них многого.

Айла же, не блещущая умом и постоянно попадающая в истории, оказалась в полной изоляции – при живом отце. Для него ее просто не существовало, хотя Айла была дочерью его любимой супруги.

Где бы Айла ни была и чем бы ни занималась, герцог Мертензия не обращал на нее ни малейшего внимания, если только она не совершала какого-нибудь скандального поступка, который мог бы опозорить род.

Он даже не заметил, что в теле Айлы живет другая душа. У него уже был наследник – умный, дисциплинированный, безупречный Аслан.

Мне как писательнице нужно было как-то объяснить, почему же избалованная злодейка Айла так ожесточилась. Но, оказавшись на ее месте, я поняла: здесь и вправду можно умереть от одиночества.

И все же благодаря этому сюжету я обрела жизнь мечты – будни богатой бездельницы.

«Что ж, лучше уж равнодушие, чем бесконечные придирки. В противном случае меня вечно учили бы хорошим манерам и заставляли вести себя „как подобает“. Тогда я и правда превратилась бы в ту самую злодейку, из-за которой была бы уничтожена наша семья…»

Я с облегчением выдохнула, найдя себе оправдание. Как автор я сочувствовала Айле. Но как узница этого тела лишь благодарила ее за жизнь затворницы, которой никто ничего не указывает.

«Ох… Вот оно, небесное блаженство».

Я объелась десертов, тающих во рту, и все оставшееся время валялась на кровати с книгой в руках. И даже каталась по покрывалу от радости.

Такой ленивый, праздный образ жизни! Да мне и за пятьдесят лет им не пресытиться.

– Ах да! Завтра же наконец приедет лимитированное издание Линте!

Линте.

Он был гениален. И даже мысль о том, что он существует в этом мире – в мире, который я когда-то придумала, – казалась чудом. Когда я впервые прочла его роман, то будто открыла новую вселенную.

Изящный стиль письма был прекрасен сам по себе, но главным – главным! – достоинством его книг была харизма мужских персонажей. Они заставляли мое заледеневшее сердце биться вновь. Этот божественный писатель напомнил мне о том, что идеальные парни существуют только в книгах.

– Похитить его, что ли? – пробормотала я мрачно, сверкнув глазами.

Запереть, кормить трижды в день блюдами придворного шефа, и пусть пишет, пишет без конца…

В прошлой жизни это было бы немыслимо, но теперь все иначе.

Я все-таки дочь герцога Мертензия. Да, похищение – это преступление, но уж раскрыть истинную личность загадочного автора мне было бы проще простого.

Хм…

С этой дерзкой мечтой в сердце я взглянула в окно. Небо медленно темнело. На миг мне даже почудилось, что мои опасные мысли выплеснулись в реальность. Я замерла и уставилась вверх: солнце медленно утопало в черной как смоль тьме.

«Ах, верно. Сегодня же должно было быть полное затмение».

Неудивительно, что сын герцога вернулся так рано: в день затмения имперские законы строго запрещали находиться на улицах.

Какое-то время я неподвижно наблюдала за небесным зрелищем, а потом спохватилась и зажмурилась. Черт! Я слышала, что если смотреть прямо на солнечное затмение, то можно ослепнуть!

Я отвела взгляд и вспомнила заметку в сегодняшней газете, которую прочитала утром.

В мире романа «Леди Лилия» солнечное затмение называлось «Палингея». Полагаю, в старшей школе я считала, что название «Полное солнечное затмение» звучит довольно скучно, поэтому придумала свое.

В любом случае подобное явление неизменно считалось зловещим знамением во всех мирах, и мир этого романа не был исключением.

Империя Лете, где происходило действие романа, уже целый век была сильнейшей державой на Земле, однажды расширившей границы непрестанными завоеваниями.

Теперь же в великой империи, также известной как «Страна яркого солнца», царит мир и процветание. И говорят, здесь никогда не наступает ночь.

Именно поэтому жители так боялись Палингею – затмение, застилающее символ императора, солнце.

Оно напоминало людям, что есть силы, неподвластные человеческой воле.

Но главная причина страха крылась в том, что ровно пятьсот лет назад, в день затмения, произошло «то самое событие».

Целое королевство исчезло за одну ночь из-за величайшего злого колдуна по имени Киллиан.

Где есть свет, там есть и тьма. В романе было два вида магии: светлая сила, имеющая божественное происхождение, и темное колдовство, демоническая энергия, заимствованная у злых духов.

Разумеется, использование колдовства было под запретом. Даже безобидный интерес к чарам считался смертным грехом, а после катастрофы пятисотлетней давности стал караться немедленной казнью.

При написании романа мне нужен был повод, чтобы казнить Айлу и уничтожить довольно влиятельный герцогский род. Тогда это казалось удобным сюжетным приемом.

«На деле это всего лишь определенный порядок космических тел – момент, когда тень Луны заслоняет Солнце. Но все упорно придают этому значение. Да, я сама это написала, и все же…»

Газета так яростно твердила о дурном предзнаменовании, что я невольно поежилась.

Мир погрузился во тьму. Я глядела в абсолютно черное небо и чувствовала, как холодный страх ползет по коже.

«Что это?.. Почему мне так тревожно?»

Минуточку.

У меня возникла неясная ассоциация. Я склонила голову набок.

«Солнечное затмение… У него была важная роль в романе?»

Я ломала голову, пытаясь вспомнить сюжет, но не могла найти в памяти ни одной детали, относящейся к этому событию. Я писала эту книгу десять лет назад, поэтому даже имена главных героев, ключевые места действия и общий сюжет помню очень смутно – что уж говорить о мелких деталях?

«Это совсем неважно».

Все равно я намерена выжать из этой жизни все до последней капли и провести ее в свое удовольствие. Я не собираюсь иметь ничего общего со злодейкой Айлой! Ни за что!

Злодейка уходит в сторону, поэтому главные герои разберутся между собой без конфликтов, ссор и споров, как им заблагорассудится.

И все же липкое беспокойство не отпускало. Я так и сидела, уставившись в темное небо, пока оно наконец не начало светлеть.

Утро встретило меня солнцем, пробивающимся сквозь занавески.

«Хороший денек».

Все мои тревоги были напрасны, поэтому стоило себя утешить. Сегодняшний выбор – клубничный торт.

– Ах да, книга же придет с минуты на минуту! Лимитированное издание Линте! Принесите ее, пожалуйста, прямо в комнату!

Я проснулась в предвкушении, словно ребенок накануне Рождества, ожидающий подарков.

Специальное издание, тираж всего пятьдесят экземпляров по всему миру! Книга находится внутри музыкальной шкатулки, поэтому каждый раз, когда вы ее достаете, льется нежная мелодия.

Обычным людям книгу было не найти, но для меня преград не существовало. Я написала напрямую в издательство и получила согласие без малейшего промедления.

«Да, недаром говорят: богатый фанат – успешный фанат».

Когда-то я знала, что значит мучиться от невозможности купить заветное издание. Теперь же все былые обиды смывал поток монет. Я ждала с улыбкой победителя, надеясь, что книга благополучно окажется в моих руках. Разумеется, я заказала три экземпляра: для чтения, для коллекции и в подарок. Только потом я осознала, что друзей у меня нет. Ах…

– В-вы имеете в виду роман, который вы заказали? Он будет доставлен завтра утром.

– Что?!

Горничная посмотрела на меня с удивлением.

– Как завтра? Ты ведь говорила совершенно другое. Мы столкнулись с тобой вчера в коридоре, и ты сказала, что книгу доставят завтра утром, то есть сегодня.

– Я?.. Н-но я никогда такого не говорила.

Проклятье. Еще вчера она уверяла меня в обратном, а сегодня вдруг притворяется, что ничего не знает, и отказывается от своих слов. Ни извинений, ни попытки оправдаться.

«Это что же, они не боятся Айлу, а издеваются над ней? Новый вид травли?»

Взгляд у служанки был кроткий, но в ее молчании ощущалось нечто странное. Будучи чрезмерно застенчивой, я едва могла заставить себя заговорить и просто нервно перебирала пальцами.

Тогда довольно взволнованная горничная протянула мне сегодняшнюю газету. Это была «Имперская газета», самая читаемая в Империи Лете. Она сделала это, чтобы я просто замолчала и пошла ее читать, как делаю каждое утро? Какие здесь, оказывается, дерзкие горничные.

Я взглянула на первую страницу, погруженная в собственные мысли. Заголовок гласил: «День Палингеи».

Что за чушь?

«Я еще не до конца проснулась или что?»

Я протерла глаза и посмотрела вновь.

Но сколько бы раз я ни смотрела, там по-прежнему было написано, что сегодня тринадцатое число, День Палингеи.

Но ведь затмение было вчера.

– Это вчерашний номер?

– Чт-что вы… Нет, сегодняшнее издание. Сегодня 13-е, День Палингеи, – пробормотала горничная дрожащим голоском.

Я посмотрела на нее в упор. Я хотела понять, почему она продолжает играть со мной, но едва она почувствовала мой пристальный взгляд, как затаила дыхание и закрыла глаза.

– Г-госпожа… я с-сделала что-то не так?

– Ты же врешь.

– Н-нет, госпожа! Я вам не вру! – сказала она, тяжело дыша, словно пытаясь подавить страх.

В глазах ее читалось отчаяние. Если это актерская игра, то ей самое место в театре.

Что бы я ни думала, мне все же казалось маловероятным, что горничная может дразнить меня, подшучивать надо мной или вести себя так безрассудно.

«Выходит…»

Не может быть.

«Я вернулась на день… в прошлое?»

Вчера – это сегодня, а сегодня – это вчера? Я просто не могла в это поверить и потому стояла в ступоре.

– Значит… лимитированное издание Линте…

– Да-да, прибудет завтра утром! Мне так сказали!

«Как это возможно?»

Я без сил опустилась на кровать и расхохоталась.

День повернулся вспять? Наверное, я сплю. А раз так – проснуться можно, только умерев, но я не терплю боль даже во сне, поэтому решила выбрать менее болезненный способ.

– Спокойной ночи.

– Н-но, госпожа! Вы ведь только что встали. Если ляжете спать, то…

Горничная, казалось, хотела сказать что-то вроде: «Вы скоро и вовсе в ленивца превратитесь», – но не смогла заставить себя продолжить. Игнорируя ее, я просто зажмурилась и накрылась одеялом.

Какой же это яркий сон. Я сладко зевнула и вновь провалилась в дремоту.

Но когда я открыла глаза… меня ждала не книга Линте.

Меня ждало тринадцатое число. Опять.

– Какого черта?! Как это вообще возможно?!

Я швырнула газету, которую мгновением раньше сжимала в руках, выкрикивая ругательства, которых никогда в жизни не произносила.

Служанки, которые стояли в оцепенении, не понимая, что происходит, тут же рухнули на пол.

– Простите, госпожа! Это все наша вина!

– Мы виноваты, госпожа! Хнык… мы совершили смертный грех!

– Смилуйтесь, пощадите нас!

– Пощадите, госпожа! Умоляю! У моего младшего брата никого нет, кроме меня!

Как только одна служанка начала молить о пощаде, все вокруг стали дрожать и кричать, пытаясь спасти свои жизни. Они рыдали, рассказывали непрошеные грустные истории своих семей – в общем, вой поднялся такой, будто наступил конец света.

Я мрачно смотрела на них.

Странно: когда вокруг суета и паника, я, напротив, становлюсь спокойнее. Должна ли я поблагодарить их за то, что они помогают мне восстановить самообладание? Среди всей этой суматохи я решила сначала как следует все обдумать.

«Придется признать это…»

Я снова рассеянно опустила глаза на дату в газете.

Тринадцатое число, День Палингеи.

День повторялся.

И не во сне, а наяву. Значит, лимитированное издание Линте, которое я так ждала, окончательно кануло в Бермудский треугольник.

«Ха-ха…»

Все это было нелепо.

Но еще смешнее – удивляться происходящему именно сейчас. Если уж и взывать к здравому смыслу, то стоило сделать это в тот момент, когда я очутилась внутри собственного романа.

«Я оказалась в мире, созданном моей фантазией. На фоне такого чуда даже повторяющийся день выглядит пустяком».

Да, это действительно не имеет большого значения. Я очень скоро смирилась с ситуацией, но меня продолжал мучить вопрос: почему же это происходит? Почему день зациклился? Если я не сошла с ума, должно быть, на это существует причина. Тогда пусть бог пошлет мне откровение!

Я зарылась в подушки, каталась по кровати и стонала. Служанки при этом пятились к стенам с выражением ужаса на лицах, но мне было наплевать. Все равно завтра все пойдет по новой.

«Нет, стоп. Это произошло всего дважды. Кто сказал, что день будет повторяться бесконечно?»

Люди могут совершать ошибки в течение жизни, а значит, что и в мире тоже иногда могут случаться сбои.

«Фух… Ладно, успокойся».

Я проглотила волнение и сделала глубокий вдох. Что ж, раз уж я умудрилась переселиться в собственную книгу, то почему бы и дню не сломаться? Все это наверняка временно. В играх ведь тоже случаются баги, лаги, зависания.

«Буду жить как обычно».

Как говорится: «Даже если бы я знала, что завтра наступит конец света, я бы все равно посадила яблоню». Поэтому я продолжу жизнь в амплуа бездельницы.

В итоге ничто не помешало мне вернуться к своей рутине. Я ворочалась на кровати с книгой в руках, хрустя печеньем, после чего погрузилась в сон в самой спокойной из обыденных обстановок.

Но моя надежда не сбылась.

«А-а-а! Ну когда уже кто-нибудь починит этот баг?!»

Админы! Вы вообще работаете?

Я снова швырнула газету и закатила истерику. Служанки, как по команде, рухнули на пол и заскулили.

– Простите, госпожа! Это все наша вина!

– Мы виноваты, госпожа! Хнык… мы совершили смертный грех!

– Смилуйтесь, пощадите нас!

– Пощадите, госпожа! Умоляю! У моего младшего брата никого нет, кроме меня!

Слово в слово как вчера.

У меня задергался глаз: я уже в девятый раз проснулась тринадцатого числа.

Тук, тук, тук…

Тонкие пальцы мерно постукивали по столу. Мужчина, скрытый в полумраке, снова и снова повторял это движение. Он делал так всегда, когда был раздражен. Но в этот раз его настроение было куда мрачнее обычного, и каждый удар ногтя о стекло отзывался в сердце Луиса мукой.

«Не припомню, чтобы он когда-то столь сильно злился. Что могло случиться? Еще вчера он вел себя как обычно».

И не один лишь Луис терялся в догадках. Остальные тоже следили за каждым движением этого человека, затаив дыхание и не шевеля губами, будто мертвецы.

Все собравшиеся имели скандальную репутацию, но перед своим господином они были не более чем подобострастными лакеями, виляющими хвостами, стремясь завоевать его расположение.

– Луис.

– Да, господин.

– Ты знаешь, что такое дежавю?

Вопрос прозвучал неожиданно. Низко склонившийся перед господином Луис недоуменно поднял глаза.

– Конечно. Когда впервые переживаешь что-то, но кажется, будто уже видел или испытывал это раньше. Ну, ученые считают это ошибкой памяти, однако священники твердят, что это предвидение, откровение свыше… чушь собачья.

Луис пожал плечами после дополнения о священниках, о которых никто не спрашивал. Мужчина, сперва молча внимавший ему, тихо прорычал со злобным блеском в глазах:

– Сегодня это дежавю ощущается слишком отчетливо. До отвращения.

– Ха! Может, это и вправду предвидение? – Глаза Луиса загорелись, когда он выразил ту же самую мысль, за которую только что жестоко раскритиковал жрецов. Затем он с восхищением воскликнул: – Недаром же наш господин воистину велик!

– У меня нет дара предвидения. Лишь проницательность.

– Но это ведь одно и то же! Вы знаете, что случится сегодня? Что-то особенное?

– Кажется… я убью тебя.

– …

Луис моментально прикусил язык и скользнул в сторону. Он нервно поглядывал на своего хозяина.

Король Ротуло. Хозяин Земли Мертвых.

Обычно он был тих, апатичен и жил в молчаливой скуке.

Но всякий знал, что его истинная сущность – это яростный зверь безжалостнее самого дьявола. Страх перед ним был вбит в кости всего континента. Народ знал о его свирепой жестокости не понаслышке.

Тяжелое напряжение давило на всех. Присутствующие начали ожесточенную битву умов, не произнося при этом ни слова.

Первым, кого выбрали козлом отпущения, стал Луис, который был самым неосторожным в своих высказываниях. В конце концов, не выдержав пронзительных, убийственных взглядов всех присутствующих, он закатал рукава и вышел вперед. Затем с помощью заклинания он быстро нагрел заранее подготовленную чашку, налил в нее чай и незаметно добавил туда снотворного.

Это было сильное лекарство, которое, как говорили, могло усыпить слона за один прием, но для его хозяина оно, скорее всего, оказалось бы не более эффективным, чем слабое успокоительное. А может, и вовсе не подействовало бы.

Но Луис с тяжелым сердцем смотрел, как лекарство растворяется в горячем чае, надеясь, что его хозяин придет в себя.

– Мой господин! Есть ли что-нибудь лучше для восстановления душевного равновесия, чем чай?

Луис взял дымящийся напиток.

Король был окутан странной зловещей аурой, непохожей на прежнюю. Ему вдруг захотелось разбить чашку.

Почему?

Почему ему так сильно хочется разбить эту чашку?

– Почему?

– Что?

– Почему мне хочется убить тебя?..

– Н-но я же ничего не сделал!

Еще мгновение назад подсыпавший снотворное в чай своего хозяина Луис стал оправдываться, словно вор, пойманный с поличным.

И сделал шаг вперед.

– Ой!

Он умудрился споткнуться на идеально гладком полу, на котором не было ни единого препятствия.

Луис славился извечной глупостью. Когда он, пошатываясь, попытался восстановить равновесие, чашка на блюдце взлетела в воздух.

Луис в ужасе ахнул и быстро протянул руку, чтобы схватить чашку. Но чай под действием силы тяжести продолжал неумолимо стремиться вниз.

Плеск…

Молчание…

Пальцы короля, стучавшие до этого по столу, внезапно остановились.

Проследив взором за пролитым чаем, все недоуменно уставились туда, куда приземлился напиток… прямо на пах короля.

Как чай мог попасть именно туда?!

Причем кипяток!

Безмолвно наблюдая, как остатки пролитого чая растекаются по полу, каждый испытал целую бурю эмоций.

– Л-лед! Живо!

– Чистое белье и брюки!

– Сначала полотенце!

– Ты что, тупой? Высуши заклинанием!

Присутствующие, только что стоявшие словно статуи, мгновенно пришли в себя и начали болтать без умолку. В этой суете они одновременно повернулись посмотреть на Луиса. Тем взглядом, каким посмотрели бы на человека, которого вот-вот похоронят заживо.

Сам Луис замер, забыв, как дышать. Он будто потерял сознание с открытыми глазами.

Молчавший до этого король наконец шевельнул губами.

– Так вот в чем дело…

– Г-господин, прошу вас, не волнуйтесь!

– Если хотел умереть, мог сказать сразу. Я бы позволил тебе покинуть мир без мучений.

Живая легенда. Жуткий кошмар в человеческом обличии. Луис напрягся до предела, вспомнив, что его господин – притаившийся зверь.

Уголки рта короля медленно поднимались в улыбке, теперь он выглядел как высокомерный правитель, который верил, что даже боги лежат у его ног. Мысль о том, что он совершил серьезную ошибку, заполонила разум Луиса.

Его величество редко проявлял какие-либо эмоции, был вечно апатичен и обладал чрезвычайно высоким порогом терпения. Казалось, он даже не чувствовал необходимости злиться.

Произойди такая ошибка в любой другой день, король лишь слегка нахмурился бы и сказал: «Будь осторожен», – не давая ситуации дальнейшего развития. Но сейчас, казалось, он готов разорвать дрожащего пса на куски. Его смертельная аура ужасала – душа у Луиса ушла в пятки.

Слуга посетовал про себя: почему же именно сегодня у господина такое скверное настроение?

– Я… я совершил грех, достойный смерти. Прошу, пощадите меня!

– Совершил грех, достойный смерти, – значит, должен умереть.

– Господин, сперва сделайте глубокий вдох и обдумайте снова! Разве мы не должны подходить ко всем вопросам с разумом и хладнокровием? Прошу вас, придите в себя!

– Ха! Я пообещал тебе, что мучений не будет, а ты все равно капризничаешь. Похоже, я слишком долго потакал твоим прихотям.

Он говорил так, словно отчитывал строптивого ребенка, и, поднявшись, без колебаний наступил Луису на спину.

Вдруг что-то его остановило: неприятное чувство, будто внутри все сжалось в комок и не давало продолжить. Король сдвинул брови.

Почему ситуация кажется такой знакомой? И почему сегодняшний день ощущается куда ярче и реальнее, чем обычно?

– Словно я все это уже переживал… – произнес он медленно.

Он вдруг прищурился, а после выражение его лица внезапно изменилось, как будто король что-то понял. Казалось, что все подсказки, хаотично кружившиеся в его голове, вдруг стали кристально понятными.

Точно.

Ведь все это происходит не в первый раз.

– Это не дежавю, – сказал он.

– Простите?

– Это уже происходило на самом деле. Бесчисленное количество раз.

– Ах, да… вы правы… Что, простите?

– Один и тот же день… повторяется, – пробормотал он и тут же хрипло расхохотался.

– Ч-что? П-повторяется?!

Придавленный его ногой дрожащий Луис обливался холодным потом и отчаянно подавал глазами знаки остальным.

«Повторяется день? Разве это возможно?»

«Да откуда мне знать?»

«Похоже, господин и вправду спятил».

«Что это за чушь! Мне страшно! Верните прежнего господина – тихого и спокойного!»

Лучше уж бесконечно слушать его привычное «скучно», «надоело», чем наблюдать за этим. Cобравшиеся начали обмениваться телепатическими сообщениями, но, когда их хозяин внезапно перестал смеяться, они тут же вернулись к своим жестким, неподвижным позам.

– Раз управление временем подвластно лишь богам… Похоже, кто-то нарушил свое затянувшееся молчание и стал действовать напрямую.

Король сверкнул глазами, точно древний демон, едва освобожденный из заточения.

– Значит, есть какая-то причина.

Король убрал ногу со спины Луиса и добавил:

– Пока оставлю тебя в живых.

Тот, получив отсрочку казни, обмяк, словно марионетка, у которой обрезали нити. Господин никогда не утруждал себя мелочами, а значит, слова его действительно означали пощаду.

– Видимо, богиня настолько благосклонна какому-то человеку, что готова ради него исказить ход времени…

Изогнутые в усмешке губы ясно выдавали интерес короля:

– Любопытно.

Разумеется, никто из присутствующих не понял смысла его слов. Они лишь молча, с выражением недоумения на лицах наблюдали за тем, как он набрасывает на голову капюшон плаща.

– Неужели вы… собираетесь покинуть лес?

Он откинул в сторону спутавшуюся прядь волос.

В тот миг серебристые глаза его хищно сверкнули, как у волка, заметившего добычу.

– Если речь идет о любимце богини, то вежливее всего будет свернуть ему шею собственноручно.

Уголки его губ снова подтянулись вверх.