Спокойной ночи

5 апреля

– Люди кретины. Большинство из них – это эгоистичные ублюдки, что постоянно потребляют и потребляют чужое добро, не отдавая ничего взамен. Меня тошнит от одного их вида. Это невыносимо.

Был поздний вечер. Только недавно за окном прошёлся очередной ливень. Капли дождя всё ещё держались на окне.

Мы сидели на полу, прижавшись к стенке. Тёплый свет слабо рассеивался по комнате, разгоняя полумрак. Из проигрывателя играли песни группы «The Beatles». Тёплые аккорды струнной баллады заиграли в начале песни «Yesterday». Закрыв глаза, друг начал напевать первые строчки. Но вскоре быстро остановился и утих. Выдержав паузу, он продолжил:

– Ты не представляешь, как же это всё надоело, – он рассмеялся. – Мне кажется, что я и этот мир просто несовместимы. И нет, я не взял это с потолка. Эта мысль сидит в моей голове уже больше года. Долгое время она росла в моей голове.

– Иначе бы ты и не позвал меня.

Он кивнул. Затем достал сигарету и засунул в рот. Поднёс розовую зажигалку и закурил. Дым от затяжек вылетал из лёгких и рассеивался по комнате.

– Вот, скажи мне. Какой я человек?

Такой простой вопрос застал меня в недоумении. Я пялился на его лицо, словно ища в нём ответ. Но безуспешно. Тот лишь посмеялся. Тихо, с явной тяжестью. Безысходность подкрадывалась ближе. Её отражение проскользало в голубых глазах.

– Ладно, не отвечай, – он вынул сигарету изо рта и стряхнул пепел на пол.

Разговор, между нами, снова затих. Друг справа лишь нашептывал слова из песни. Я медленно качал головой в такт мелодии.

Вскоре песня подошла к концу и последние аккорды испарились. В этой тишине прекрасно различалось потрескивание сигареты, при затяжке.

Когда наступает такая тишина, прекрасно понимаешь – пути обратно нет. Это молчание как бы ставит символическую точку во времени. Когда тишина окончится, всё пойдёт дальше.

Так и случилось. Эта пауза продержал несколько секунд. Лишь горсть секунд и заиграла песня «Good night». Спокойной ночи…

Приятель взял в руки коробку и стал палить на неё. Надпись «Tom Moon» украшала крышку поверх портрета мужчины с лысиной на лбу.

– Думаю, пора. Не оставишь меня наедине?

Я взглянул на него. На этом лице виднелось некое безразличие. Словно ему было всё равно уйду я или нет. Скорее, это он делал для меня.

– Да, хорошо, – я встал с полу, встряхнул и поправил брюки. – Я пошёл.

– Погоди, – он протянул руку. Затем указал на угол дивана. Там стояла высокая коробка. – Забери. Это подарок.

Слегка поколебавшись, я подошёл к коробке. Обхватив руки, слегка приподнял её и опустил обратно. По весу килограмм десять.

– Что это?

– Синтезатор. Yamaha DX7. Покупал месяц назад. Вчера доставили. Забирай, мне всё равно уже не нужно. Да и ты ведь говорил, что у тебя было пианино в детстве. Верно?

– У моей мамы было.

Он кивнул и вновь втянул сигарету.

Я схватил подарок в руки.

– Спасибо.

– Тебе такси вызвать?

Я покачал головой.

– Нет, не стоит. Сам выловлю.

– Как скажешь.

На этом мы попрощались. Когда я вышел из дома, в лёгкие сразу полез запах влажной зелени.

Выйдя за ворота и пройдясь вдоль дороги, я удачно наткнулся на такси. Сев на заднее сиденье и положив рядом упакованный синтезатор, я сказал водителю адрес. Тот кивнул и отправился вперёд. В зеркале я смотрел на дом позади.

«Good night, – крутилось в голове, – sleep tight».

6 апреля

Звон будильника. Именно с него начинается утро у большинства людей. Так началось и моё.

Через окно просачивались тонкие лучики солнца.

Встав с кровати и пройдя в ванную, я умылся. После этого пошёл на кухню. Стрелки настенных часов показывали семь часов шесть минут. До автобуса ещё минут двадцать.

Никуда не торопясь, я поставил воду кипятиться. Из холодильника я достал полбуханки хлеба и открытую банку SPAM. Сделал сэндвич, заварил чай и захамячил всё это в утренней тишине.

Подкрепившись, я вымыл посуду и вышел на балкон. С высоты четвёртого этажа удобно наблюдать за тем, что происходит на улице. Машины, медленно едущие по делам, заполняют улицу. Слева дорогу переходит высокий мужчина в классическом костюме. На голове у него сидит шляпа Трилби, а в крепко сжатой руке он несёт чёрный кейс. Мимо него пробежала девушка в светлой одежде. По другою сторону дороги спокойно идёт стройная женщина с далматинцем на поводке. Одета она в жёлтые юбку, пиджачок и шляпу с цветочком. Словно героиня диснеевских мультфильмов. Рядом с дверями табачного магазина стоит крупный мужчина с стиснутой в зубах сигарой.

Я и не заметил, как ко мне подлетела птичка. Маленький воробей присел на периллу балкона и взглянул на меня. Мы обменивались взглядами друг с другом. Мне не было понятно, чего он хотел. Когда я улыбнулся ему, он улетел. Что это было? Не знаю.

Время подходило к выходу. Я собрал рюкзак, оделся, выключил свет и вышел из дому. Через пару минут я дошёл до остановки и сел на автобус.

Пары прошли довольно быстро. Я толком не заметил, как последнее занятие уже подошло к концу.

За окном сияло солнце. Его тёплые лучи просачивались через облака, словно бы сквозь плотную ткань. Погода сегодня тихая, ветра нет.

Прозвенел звонок.

– Так, на сегодня всё. Не забывайте, на следующей неделе у вас будет зачёт по пройденному материалу.

– Да, миссис Пауэлл! – хором раздалось по всему кабинету.

Народ начал копошится. Кто-то мигом вылетел из класса, некоторые начали перешёптываться друг с другом. Я не спеша собрал вещи и вышел в коридор.

Спустившись вниз, я направился в сторону шкафчика. Попутно рассматривал кучки студентов, стоящих или идущих по пути. Но найти нужного человека не смог.

Зайдя за поворот и обойдя всю собранную толпу, я добрался до своего шкафчика. Открыв его, тут же стал копошится в нём. Внезапно кто-то положил руку мне на плечо.

Я обернулся. Позади меня стояла девушка с длинными русыми волосами. Одета она была в чёрные брюки и свободный тёмный свитер.

– О, привет, Мэллори, – я поздоровался с подругой и улыбнулся.

– Привет, – голос её был мятым и еле слышанным в многоголосье заполненного коридора.

Мэллори подошла к соседнему шкафчику. Открыла его и, достав сумку, начала копаться, перебирая вещи.

– Как дела у тебя?

Ответила она не сразу. Выдержала паузу и лишь после глубокого выдоха ответила:

– Пойдёт.

Усталость висела на его лице ярким баннером. Словно она не спала всю ночь.

– Ты неважно выглядишь, – прямо подметил я.

– Правда? – Мэллори тяжко зевнула.

– И как вижу, ты не выспалась.

– Бенджи посреди ночи начал скулить. Он ещё сильно блевал. Мы обеспокоились, сразу повезли его к ветеринару. К счастью, ничего серьёзного. Промыли желудок ему и прописали лекарство.

– Рад, что всё обошлось.

– Да, я тоже рада, – некое уныние проскочило по её глазам. Словно бы вот-вот и она заплакала бы на месте.

– Эй, ты чего? Всё ведь хорошо, – с улыбкой я потрепал волосы на её макушке.

– Ай! Не делай так! – возмутилась Мэллори, но на её лице высветилась милая улыбка.

– Не хочешь сегодня сходить куда-нибудь?

– Нееет, – зеваючи протянула соня. – У меня сил никаких нет. Прости.

– Не извиняйся.

Мы закрыли шкафчики и, протиснувшись сквозь толпу, вышли на улицу. Когда я пересёк порок университетских дверей, лучики света тут же брызнули мне в глаза. От неприятного ощущения я прикрыл лицо рукой. Я посмотрел в сторону Мэллори, выходящей за мной. Она так же получила по глазам от яркого солнца.

– Что, неожиданно солнце вышло после серого дня? – смех прорезался сквозь мои слова.

– Да уж, – ответила подруга.

На улице и правда было ярко. Густые и тёмные облака продолжали плыть по открытому небу, но множеству лучей удавалось пробиться сквозь них. Зелёные листья деревьев ярко блистали. Их тихое шуршание лелеяло уши.

Минут так пять мы шли с Мэллори по прямой дороги. Тихо шагали рядом, наслаждаясь спокойным днём. Вместе дышали свежим, слегка тёплым воздухом.

Вскоре мы дошли до фонтана. Возле него наши пути расходились.

– Ну, пока, Мэллори, – попрощался я, улыбнувшись.

– Пока, Хилари, – она улыбнулась в ответ.

Мы развернулись спинами друг к другу и шагнули. Но не прошёл я и десяти шагов, как сзади раздался голос этой девушки.

– Завтра!

«Завтра», – повторил в голове я.

– Завтра сможешь?

– Конечно! А где?

– Завтра скажу, – её голос сладко утих. На таком расстоянии я еле услышал её.

– Хорошо! – широко улыбнувшись, я помахал ей рукой.

То же самое сделала и она.

На этот раз мы с неё попрощались окончательно. Развернулись и пошли своими путями. Не спеша я дошёл до остановки автобуса. Транспорт приехал в скором времени. Я зашёл внутрь, расплатился и уселся, облокотившись об окно. Рассматривая серый город в ярких лучах, я думал об Мэллори и напевал строчку из песни «Please, Please Me».

C'mon C'mon…

Дома я по-быстрому пожарил яичницу. Пообедал, сделал подготовился к завтрашним парам. Так прошёл ещё один час. Мне захотелось послушать музыку.

Плеер всегда лежал в ящике стола. И только я захотел открыть его, так столкнулся с проблемой. Не хочет открываться. Заедает, не раскрывшись и на половину.

Я схватился за него. Потянул что есть силы. Но ящик никак не хотел мне поддаваться. Попробовал ещё разок. Рукой прошёлся по механизму и смог приподнять ящик. Когда я потянул, он выскользнул наружу прямо как по маслу и рухнул на пол. Половина содержимого вылетела наружу и развалилась по комнате.

Я осмотрел механизм стола. Направляющие немного искривились. Ну, теперь понятно, в чём дело. Должно быть ящик был слишком тяжёлым. Не нужно было его так переполнять. Уже ничего не сделаешь. Можно, конечно, сходить и купить новые. Но будет ли смысл? Стол сам по себе довольно старый. Пусть уже будет как есть.

Закончив осмотр, я принялся собирать вывалившиеся кассеты. Их у меня было десятка полтора. Половина из них, как, например, кассеты с песнями Битлз, была подарена дядей. Парочку друзьями. Некоторые я и сам покупал.

С пола я поднял плеер с наушниками и тут же внимательно их осмотрел. Было бы жалко, если бы с ними что-то случилось. Но, к счастью, всё обошлось.

Из вытащенного ящика выглядывала целая куча свёрнутых, перекрученных и просто смятых чеков из бумаг, большиснтво из которых нужно просто выкинуть. Так я и сделал. Сел перебирать бумажки. Одну за другой, пока не добрался до дна. Вернее сказать, до того, что лежало под ними. Когда я это увидел, мои лёгкие замерли. Кровь остановилась. Уши словно перестали слышать даже саму тишину. На дне лежала коробка. С праздничной жёлтой лентой. Жёлтая полоса, проложенная от одного конца к другому, пересекается с другой линией.

Я услышал, как начался дождь. Нет. Ливень. Свист тормозящих…

Резко я потряс головой в стороны, отгоняя от себя чушь, чуть не севшую на меня.

Взял первую попавшуюся папку и положил поверх. Затем закрыл глаза. Сделал глубокий вдох и выдох.

Всё хорошо. Всё хорошо.

Вскоре безумие утихло. После этого я убрал нужные бумаги и все, кроме двух, кассеты. Сборник песен Битлз и сборник песен группы The Rolling Stones, который мне дал послушать однокурсник. Надо бы завтра его встретить и вернуть кассету.

После уборки, ящик вернулся на место. Я решил расслабится. Упал на кровать с плеером. Вставил кассету. Врубил музыку и надел наушники. Песни играли одна за другой. Тексты каждой из них я знал наизусть. Потому, напевал их, смотря на белый потолок. Белый пустой потолок. Словно бы отражающий сознание.

Слушая музыку, я будто уходил в совершенно иное состояние. Это похоже на своего рода путешествие. Путешествие по мирам, временам, людям…

Понятия не имею сколько я так пролежал. Счёт времени был давно потерян. К последним песням начала побаливать голова.

Я соскочил с кровати и заглянул в окно. Уже довольно темно. Видимо, времени прошло не мало.

В желудке зажурчало. Захотелось есть, но в холодильнике толком ничего не было. Нужно сходить в магазин.

В этот момент я вспомнил про тётю Бритни. Мы не виделись уже неделю. Как раз есть повод заскочить к ней в магазин.

Обувшись, я отправился на прогулку.

Спокойным шагом я двигался по улицам Сиэтла. Оранжевые краски постепенно слезали с неба, уступая темноте грядущей ночи. Вечерний воздух заполнял мою грудь. Шум проезжающих мимо машин провожал меня. На протяжении получаса я бродил по улицам. Когда темнота полностью охватила небо, зажглись фонари.

На улице, где проживала тётя Бритни, освещения особо и не было. В ночное время можно было легко споткнутся. Куда больше света исходило из её магазина. Сквозь широкие стёкла лампы хорошо освещали небольшой кусок дороги. Как маяк. Только не у берега, а в городе. И для людей, а не плавающих суден.

Тихо открыв дверь, я зашёл внутрь.

Свет горит во всю. Контраст с мутной дорогой улицы бьёт по глазам. Кондиционер тихо шумит в стороне пустующей кассы. Там же вещает маленький телевизор. И всё помещение пустует. Где же тётя Бритни?

Шаг за шагом я проходил по магазинчику, рассматривая ряды с заполненными полками.

Первый ряд прошёл, второй. Уже подошёл к третьему. Обеспокоившись, я прибавил шагу и резко зашёл за поворот. Но тётя была прямо за поворотом. Стояла на стремянке, расставляя крупы на верхние полки. Чуть не врезавшись, я затормозил и вздрогнул от неожиданности. Тётя Бритни тоже испугалась, пошатнулась и выронила из рук упаковку гречки.

– Ох, господи, – перепугалась тётя.

– Простите, – с виноватой улыбкой я извинился, пригнулся за улетевшей пачкой, схватил и подал тёте.

– Спасибо, – она выхватила крупу и поставила в ряд, соседствующий с пачками риса.

Громко выдохнув, тётя Бритни слезла со стремянки, взяла её в руки и направилась к кладовке.

– Рассказывай, как поживаешь? Чего нового?

– Да что тут рассказывать… Учёба – дом. Дом – учёба. По вечерам выбираюсь подышать свежим воздухом.

Тётя заскочила со стремянкой в кладовку и через пару секунд вышла, вытряхивая ладони.

– Молодец. А я и выбраться отдохнуть не могу. С утра до ночи сижу здесь. И так каждый день.

Мы дошли до кассы. Тётя села на свой чёрный потрёпанный стул, с которого она не слезает много лет.

– Хилари, – тихо она назвала моё имя.

– Да?

– Вчера ко мне приходила какая-то девочка – на вид лет двенадцать. Я её впервые здесь увидела. Она зашла, прогулялась по магазину и втихаря, пока я не видела, убежала, прихватив пачку крекеров. Представляешь?

– Крекеры?

– Именно!

Бедные дети, конечно, могли красть всякие сладости. Тем более в этом районе её не знали. Частая проблема магазинов. Конечно, обычно воруют по мелочам. Но в любом случае неприятно, когда забирают твой хлеб.

– Может быть ей совсем нечего было есть?

– Эй! – возмутилась тётя. – Даже не думай её защищать. Голодная, не голодная, а взяла она без спросу! Могла бы и попросить – я бы не оставила дитя помирать от голода, – она ненадолго замялась. – И могла бы взять что-нибудь получше.

Мы замолкли. Гул кондиционера и беспрерывные комментарии ведущего кулинарной передачи витали в воздухе. Тётя угрюмо сидела, просверливая взглядом размытую точку на полу. Я пошёл собирать необходимые продукты. Взял свежий хлеб, консервы и лоток куриных яиц. С этим подошёл к тёте. Она посчитала цену, я расплатился. Её брови, как кожа, свисали грузом тоски и уныния. Печаль отражалась и в её серых радужках глаз.

Снова началось.

– Тётя Бритни, ну вы чего? Всё ведь хорошо.

Сквозь подступающие слёзы она натянула вымученную улыбку и покивала. Я обнял её, надеясь, что хотя бы в этот раз это поможет. Безуспешно. Вот-вот и слёзы польются снова.

Вскоре слёзы полились по её щекам. Я стоял в дверях и чувствовал немыслимый груз вины и сожаления. Больно смотреть на неё. И больно от того, что я не в силах ей помочь.

Я закрыл глаза, развернулся и вышел наружу. С тихим стуком дверь позади прикрылась. С каждым шагом, свет под ногами пропадал. Я погружался в самую пучину тьмы. Тени ловко крались рядом, когда свет беспомощно дрожал. Воздух леденеет. Тишина поглощает любые возможные звуки.

Без сил я вернулся домой, быстро убрал продукты в холодильник.

Чистя зубы, слипающимися глазами я смотрел на отражение в зеркале.

«Ничего, – говорю я себе, – завтра наступит новый день.»

Всё тело тянет вниз. Войдя в спальню, я снял одежду и без задних ног рухнул на кровать. Лицо слиплось с мягкой подушкой. Расслабляющее чувство пролилось ручейком по всему телу. От шеи до самых пяток. Казалось, я больше никогда не освобожусь от крепких объятий сна.

Находясь на границе между реальностью и сновидениями, я выловил мысли о Мэллори. Мне причудилось как она лежит где-то рядом со мной. Я почувствовал её тёплое дыхание. Появилось ощущение, что её кожа еле-еле соприкасается с моей. Мурашки прошлись по всему телу. Мне хотелось обнять её. Хотелось поскорее увидится с нею завтра.