СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПА. ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ

Средневековая Европа. Штрихи к портрету
Часть IV

Крысы и крысоловы

Еще одной жуткой проблемой средневековья были крысы. Упоминания о вреде причиняемым ими, часто встречаются в легендах и хрониках. Базельские анналы отмечают еще под 1271 г.: «Крысы уничтожают зерно, сильный голод».

Впрочем, голодала Европа всегда: «В замечательной книге Фрица Куршмана о голоде в средние века (»Hungersote im Mittelattr«) собраны сотни текстов из хроник вплоть до великого голода 1315 — 1317 гг. В них разворачивается бесконечное траурное шествие стихийных бедствий, голодных лет и эпидемий с их ужасающими эпизодами, включая каннибализм, и неизбежной развязкой — мором и традиционными жертвами — бедняками. Вот знаменитый текст из хроники Рауля Глабера. 1032 — 1934 гг.: «Голод принялся за свое опустошительное дело, и можно было опасаться, что исчезнет почти весь человеческий род…» (Ле Гофф Средневековая цивилизация).

Но голод был не единственной проблемой, связанной с крысами. Я уже писал выше о том, что благодаря уничтожению христианами кошек расплодившиеся крысы разнесли по всей Европе чумную блоху, отчего пол-европы погибло. Так что страх перед крысами — старый страх. Не зная ничего о бациллах, люди в средние века просто заметили, что вслед за крысами в город приходила чума, поэтому крысы считались вестниками беды и смерти.

Так как кошки, как «бесовские отродья», были христианами практически изведены и с крысами было бороться некому, то спонтанно появилась новая и столь необходимая в тех условиях профессия крысолова.

При дворе Якова I (правл. 1603-1625г.), в состав Королевской Палаты входило большое количество придворных слуг, представителей разного рода профессий, которые подчинялись непосредственно Лорду-камергеру. Среди них значились не только сундучник, сапожник, часовщик, но и придворный крысолов (ratcatcher). Но охотники на крыс были отнюдь не только во дворцах. В средние века появилось множество странствующих крысоловов. Эта профессия стала распространенной и общественно значимой, хотя считалась неуважаемой. Потому в ту пору, изводя крыс повсюду, бродили из города в город крысоловы. На шестах они несли связки крысиных трупов, на лотках — ловушки и яды. Цену за свои услуги они требовали немалую. Придя в деревню или в город, такие специалисты хвастались своими победами над крысами там-то и сям-то, показывали дипломы неведомых университетов и уверяли, что их метод уничтожения грызунов самый эффективный. Если крысолову удавалось произвести впечатление на измученных крысиной напастью горожан, то тогда заключались договоры с отдельными хозяевами домов и лавок, и крысолов приступал к работе. Но, несмотря на старания крысоловов, размножение грызунов в городах и впрямь походило на нашествие. А реальное событие — сожжение города епископом ради избавления от крыс — впоследствии стало легендой и народной балладой.

Рукопись 1430 года — «Книга о чуде» — содержит сцены обрядов и заклинаний для изгнания крыс. Людей, занимающихся этим, называли заклинателями. Некоторые из них, подобно гамельнскому крысолову, уводили крыс с помощью музыки, другие читали заклинания или молитвы. Власть этих людей над крысами объясняли не иначе как данной дьяволом, и потому церковь и инквизиция при каждом удобном случае расправлялись с крысоловами, способствуя таким образом дальнейшему вымиранию своей паствы от голода и чумы. В России крысоловов называли повелителями или хозяевами крыс. Их услугами часто пользовались владельцы мельниц, где серых грызунов водились целые полчища. Считалось, что «хозяин крыс» мог не только увести надоедливых соседей, но и натравить их на неугодных ему людей.

«Кто там в плаще явился пестром, Сверля прохожих взглядом острым, На странной дудочке свистя?.. Господь, спаси мое дитя!»

(старинная немецкая баллада)

Старая жутковатая немецкая легенда о гамельнском Крысолове (нем: Rattenfänger), владевшем магической дудочкой, хорошо известна во всем мире. Она стала основой для множества поверий и сказок. О Крысолове сложены народные баллады. Многих прославленных поэтов и писателей вдохновила эта легенда: великих немецких поэтов Гёте и Гейне, английского поэта Броунинга, шведскую писательницу Сельму Лагерлёф, русскую поэтессу Марину Цветаеву. Вспомним и нашествие крыс на старинный замок в сказочной повести Сельмы Лагерлеф «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» — этот эпизод почти полностью повторяет первую часть легенды о Крысолове: маленький Нильс с помощью волшебной дудочки с семью дырочками выводит из замка всех крыс. Со временем образ Крысолова стал мифом, начинал отделяться от средневековой фабулы и создавать новые, созвучные времени сюжеты. В голодном 1920 году в Петрограде Александр Грин написал мрачный и загадочный рассказ «Крысолов». Чудом спасшийся герой повествования рассказывает о крысах-оборотнях, способных принимать любой человеческий облик. «Крысолов», «Дудка Крысолова» — эти слова стали нарицательными. Дудкой Крысолова люди называют лживые обещания, увлекающие на погибель. Но в первоначальной версии легенды Крысолов никого не обманул…

В красивой горной местности на берегу большой реки Везер на севере Германии расположился тихий городок Гамельн (Hameln), больше известный теперь как Город Крысолова. В конце XIII — го века в этот город пришла все та же беда, что и в большинство европейских городов — крысы. В сказке братьев Гримм это описывается так:

Характерный момент: «Все, что нам нужно — это армия котов! Но все кошки были мертвы…»

В сказке не говорится, что случилось с кошками, но мы-то это знаем…

Церковь, как всегда, пыталась бороться с крысами своим любимым и привычным способом — вызвала крыс на суд. В назначенный день судебного заседания люди собрались в ратуше и ждали, что на суд прибудет сам Крысиный Король. Ходили слухи, что у него пятнадцать голов у него и одно тело — куда там Змею Горынычу с его жалкими тремя головами. Наглый Крысиный Король почему-то суд проигнорировал и, как обычно повелось в таких случаях, приговор пришлось выносить заочно. Суд огласил крысам приговор на выселение: «Посему приказываем и повелеваем: всем упомянутым крысам, а также королю всего крысиного племени к полудню завтрашнего дня под страхом смертной казни покинуть наш славный город, а также все земли, принадлежащие ему». В отличии от убегавших в страхе от таких приговоров жуков и гусениц в соседних городах (в это христиане свято верили), крысы в ответ даже хвостом не повели, а продолжали опустошать дома, сараи и склады, сжирая все, что было сделано не из железа. Город продолжал пребывать в ужасе и панике.

И вот однажды, а точнее 26 июня 1284 года, в славном городе Гамельн, заполоненном полчищами крыс, объявился незнакомец в диковинном пестром наряде, пообещавший избавить жителей от напасти. Перед жителями забрезжил слабый огонек последней надежды, и они пообещали заплатить даже куда больше требуемой цены. Таинственный пришелец заиграл на дудочке и привлеченные ее звуками крысы вылезли из нор и пошли за музыкантом к реке Везер, где и утонули. Город был спасен. Но жадные горожане отказались заплатить чужеземцу не только повышенную, но и оговоренную сумму. «Вы горько пожалеете о том, что нарушили обещание» — сказал Крысолов и …исчез, растворился в воздухе.

А вскоре над городом снова разлилась мелодия флейты. Завороженные роковой мелодией, множество детей выбежали из домов и пошли за крысоловом по направлению к горе, расположенной возле Гамельна, где бесследно исчезли навсегда, словно их никогда и не было…

Достаточно полно эта история изложена Йобусом Финцелиусом в 1556 году в книге «Чудесные знамения. Правдивые описания событий необыкновенных и чудесных»:

Память о тех событиях хранит до наших дней этот старинный немецкий городок. Появление Крысолова в Гамельне и исчезновение ста тридцати детей зафиксированы как достоверный факт. Позолоченная надпись на здании старинной ратуши, прозванной Домом Крысолова, гласит: «В год 1284, в день святых Петра и Павла 26 июня Пестрый Дудочник завлек 130 етей на гору Коппен в окрестностях Гамельна, где они исчезли». Улица, по которой Пестрый Дудочник увел детей, называется улицей Молчания — здесь и сегодня запрещено бить в барабан. Около 1375 года описание «исхода детей» было внесено в хронику города Гамельна, а фигура Крысолова была изображена на церковном витраже рядом с гербом города. Туристы теперь могут также полюбоваться на памятник музыканту, уводящему крыс и мышей из города и попробовать вкусные булочки-мышки. Три раза в день в стене старинного здания открывается дверца, из которой появляется дудочник. Сначала он уводит из города крыс, а затем детей. Но в разыгрываемых механическими фигурками сценах (как и во многих поздних сказках) все заканчивается благополучно: музыкант получает сполна за свой труд, и дети возвращаются домой.

В сочинении Финцелиуса высказывалось убеждение, что Крысолов — демон или сам Дьявол. Один автор XVI века даже записал Крысолова в вампиры. «История о гамельнском крысолове-флейтисте, — считает Ле Гофф, — примешивает фольклорный мотив к реальной борьбе против зловредных грызунов». (Ле Гофф Средневековая цивилизация).

У знаменитого гамельнского крысолова, очаровавшего крыс игрой на флейте, были предшественники. В краеведческом музее Гамельна хранится множество свидетельств: документов, гравюр, офортов XVII-XVIII веков. Но мир, благодаря пропавшим детям, запомнил именно этого Крысолова.

«Пестрый Дудочник из Гамельна», человек, одетый в яркую разноцветную одежду (вспомним описания нарушения цветопередачи при приеме ЛСД). Согласно многим версиям сказки исчезающий, когда его пытаются обмануть… Это наводит на мысль — не был ли Дудочник просто галлюцинацией?

И сходные версии уже давно озвучены в десятке книжек о Крысолове. Первой была книга «Что случилось в Гамельне?», написанная Глорией Скурзински почти тридцать лет назад («What Happened in Hamelin» by Gloria Skurzynski. Four Winds Press, 1979).

Повествование ведется от лица 14-летнего помощника хлебопека, мечтающего освободится от тяжкой средневековой жизни и обрести новую жизнь волынщика. Примерно в то же время, когда Линда Капроэл исследовала связь салемских процессов над ведьмами и эрготизмом, Глория Скурзински взглянула на спорынью с точки зрения романиста. Ловцы крыс и обезумевшие дети четырнадцатого столетия… Купить книгу можно на Амазоне.

А одна из последних версий тех событий описана в книге «Дыхание» («Breath» by Donna Jo Napoli). В аннотации: «Читатели, не знакомые с психотропным действием отравления спорыньей, могут быть также мистифицированы сюжетом, как и жители средневекового городка». Характерно, что герой — 12-ти летний мальчик, не потребляющий спорынью — стал для обезумевших горожан главным подозреваемым в их напастях.

Но вот вопрос: если Дудочник — просто галлюцинация, то как «увел» детей, это, возможно, объясняет. Но как он до этого увел крыс? Я не вижу проблемы и в этом случае. Ответ прост. Крыс в Гамельне, как и повсюду в Германии, было, естественно, множество. Но покрывшее город «черное море» жутких крыс «жрущих все подряд, кроме железа», как описано в сказке братьев Гримм — что это? Обычная сказочная гипербола или …это тоже галлюцинация? Возможно, эта простая мысль еще никому в голову не приходила. А она как раз объясняет веру в «крысоловов с дудочками» — ведь тогда их было множество, и крыс они успешно «уводили», только детей не трогали. Слухи о таких крысоловах и вера в них, как и паническая боязнь крысиного нашествия — готовая «установка» для «бэд-трипа». Стоило только еще немного ухудшить «обстановку» (реальное увеличение поголовья крыс из-за уничтожения кошек, например), как этот спусковой крючок сработал. Галлюцинирующие люди увидели то самое упомянутое «черное море крыс» точно также, как они видели летающих ведьм, бесов, оборотней и вампиров на протяжении всех средних веков.

Реальный крысолов, вероятно, действительно приходил в город. И в городе действительно были крысы, хоть и не «черное море», но, как и всюду в Европе, их было предостаточно. Возможно также, что одежда крысолова на самом деле была необычна. Он выполнил свою работу, как выполняли ее все крысоловы в то время — потравил крыс ядом. Но многие крысоловы были также фокусниками, «артистами» в своем ремесле. Если не сопровождать отравление крыс «магическими ритуалами» а-ля Дэвид Копперфилд, то вряд ли было возможно получать за работу желаемые суммы, которые, как я писал выше, обычно были не малыми. Дудочки служили лишь для мистификации горожан и крестьян, иначе «клиенты» бы решили, что дешевле самим купить яда и потравить крыс, чем платить вдесятеро крысоловам. На помощь крысоловам в их тонком ремесле приходила невежественность и мифологичность мышления населения, которому крысы представлялись не просто животными, с которыми можно бороться «бытовыми способами», а посланниками Диавола, предвестниками Армагеддона. Эти крысы подчинялись только Крысиному Королю, который был так силен, что посмел не явиться в Церковь на суд, куда его в лучших христианских традициях вызывал местный епископ. Соответственно, без привлечения магии с крысами не справиться.

Но в этом случае люди допустили ошибку. Они не заплатили крысолову. Жадность победила доводы — нет, не разума — мистического сознания. Я выше упоминал о том, что сама Церковь всегда была против крысоловов, объясняя их успех в борьбе с грызунами «службой диаволу». Именно Диаволом по мнению Церкви дана была крысоловам сила для изгнания крыс. Такой взгляд, конечно, не случаен. Ведь если Церковь повелевает Крысиному Королю явиться на суд, а тот плюет на Божественный указ, и крысы никуда не уходят, а крысоловы с ними в отличие от Церкви успешно справляются… Налицо жесткая конкуренция. Выход у Церкви единственный — вспомнить о библейском «не можешь изгонять силой Вельзевула» и объявить крысоловов слугами Сатаны. Что Церковь и делает. И крестьяне эти наставления, звучавшие с церковных амвонов, помнят, но что делать, если Церковь помочь не может, а крысы урожай жрут? Приходилось пользоваться «диавольскими» услугами. Соответственно, не заплатить крысолову — рассердить Диавола. Наверняка большинство горожан предпочло бы расплатиться с такой «темной личностью», как крысолов. От греха подальше. Но губернатор не заплатил. У него свои резоны — а ну как епископ его за такую выплату сдаст святой Инквизиции?

Как бы там ни было, реальные крысы потравлены, «черное море» приглючившихся крыс утоплено в реке, а довольные горожане празднуют победу над «войском Крысиного Короля». При этом едят «глюкохлеба» больше чем обычно, праздник ведь. А на душе у них не спокойно, ведь они обманули мага, слугу дьявола. А ну как отомстит? Они, понятно, это дело обсуждают. Дети их слушают. Слушают и черный хлеб кушают. Дети вообще любят всякие страшилки, всякие «рассказы про Страшную Черную Руку» у пионерского костра. А уж дети средних веков, когда и взрослые были как дети… Дети идут спать, ожидая «возвращения мстительного крысолова». Черный хлеб у них в желудках переваривается.

На следующий день в город возвращается Пестрый Крысолов (это тот момент, где его надо начинать писать с большой буквы) и дети послушно следуют за ним навстречу своей погибели…

Как мы знаем из истории, достаточно чтобы хотя бы один ребенок услышал «зов» и позвал других за собой. И здесь не важно, мстительный крысолов ли действительно сыграл мелодию на околице, или все это было чистым глюком с самого начала. Полностью повторился сюжет Детского Крестового Похода, состоявшегося за 70 лет до того, когда глюк одного мальчика Стефана во Франции да видения Николаса в Германии отправили на гибель тысячи христианских детей.

Приложения

Всюду, где человек сталкивался с внезапным и массовым появлением живых существ, он рассматривал его как самозарождение жизни. У самых разнообразных народов, живших в разное время и стоявших на разных ступенях культуры, мы находим указания о самопроизвольном возникновении почти всегда одних и тех же организмов — это черви, зарождающиеся в навозе и гниющем мясе, вши, образующиеся из человеческого пота, светляки, родящиеся из искр костров, наконец, это лягушки и мыши, возникающие из росы и влажной земли. Христианская цивилизация в этих верованиях ничем не отличалась от полинезийских папуасов.

Среднюю Европу клопиная напасть настигла в XI столетии. Происхождение множества клопов требовало объяснения. Церковь признавала только учение Аристотеля, который полагал, что клопы возникают из пота животных, выступившего на их теле. Вшам же, например, Аристотель приписывает происхождение из мяса, дождевым червям — из ила прудов и т.д.

«…Вши, блохи, клопы, — писал Аристотель, — после совокупления рождают так называемые кониды (гниды), из которых ничего другого не выходит. Но из этих насекомых блохи возникают из малейшего количества гниющего вещества (где высыхает навоз, там они и образуются), клопы — из влажности, выделяемой животными, которая, выходя наружу, образует их, а вши — из мясных частиц; возникают они, когда им суждено возникнуть, из маленьких пузырчатых высыпей, не содержащих гноя; если их проколоть, из них выходят вши» (История животных, пер. В. П. Карпова, цит. По рукописи. С. 169).

Взгляды Аристотеля сохранили свое влияние на века. Раннее христианство черпало руководящий материал о самозарождении из Библии и обосновывало доктрину абиогенеза примерами из той же Библии. Подчеркивалось, что самозарождение действует от сотворения мира до наших дней. Отцы христианской церкви, богословские авторитеты IV — V в., разработали мистическую концепцию происхождения жизни. Живший в середине IV в. Василий Великий являлся и является до настоящего времени одним из главных богословских авторитетов восточной христианской церкви. Его книга «Беседа на шестоднев» сохранилась в церковной литературе, в частности, на русском языке, и до наших дней. В ней мы можем прочесть по интересующему нас вопросу следующее:

«Одно производится через преемство существовавшего прежде, другое даже и ныне является живородящимся из самой земли. Ибо не только она производит кузнечиков в дождливое время и тысячи других пород пернатых, носящихся по воздуху, из которых большая часть, по малости своей, не имеет и имени, но из себя же дает мышей и жаб. Около Египетских Фив, когда в жары идет много дождя, вся страна наполняется вокруг полевыми мышами. Видим, что угри не иначе образуются, как из тины. Они размножаются не из яйца и не другим каким-либо способом, но из земли получают свое происхождение».

В средние века философская мысль могла существовать лишь в качестве богословской мысли. В течение средних веков (V-XV вв.) вера в самопроизвольное самозарождение была господствующей среди ученых того времени, ибо любому ученому сомневаться в обласканном Церковью Аристотеле также опасно, как анатому в учении Галена. Сочинения Аристотеля были в средние века непререкаемым авторитетом, ибо их «освятили» своим одобрением Святые Отцы. Поэтому сочинения средневековых ученых содержат многочисленные описания самозарождения насекомых, червей, рыб. Тогда часто считали, что даже львы возникли из камней пустыни. Знаменитый врач средневековья Парацельс (1498-1541) приводил рецепт «изготовления» гомункулуса (человека) путем помещения спермы человека в тыкву. Как известно, Мефистофель из трагедии Гёте «Фауст» называл себя повелителем крыс, мышей, мух, лягушек, клопов и вшей, чем И. Гёте подчеркивал чрезвычайные возможности самозарождения. А в трагедии Шекспира «Антоний и Клеопатра» Лепид уверяет, что в Египте крокодилы выводятся из грязи Нила под действием жаркого южного солнца.

Знаете, чего именно городскому человеку не хватает в деревне или на лоне природы? Думается, что, прежде всего, уютного, сверкающего кафелем туалета с привычным сливным унитазом. А ведь было время, когда этих не просто привычных, а крайне необходимых нам деталей каждого приличного туалета не было даже в городах. И чтобы возник первый сливной унитаз, понадобилась не просто гениальная инженерная идея, но и наличие развитой канализационный системы. Оно понятно: смыть — дело нехитрое, да вот вопрос: куда?

Туалет типа «сортир»

Первые трубы, ведущие от домов ближайшему водоему, появились еще 4 тысячи лет назад — в городах Древней Индии и Междуречья. А при раскопках на Оркнейских островах были обнаружены остатки общественных уборных, в которых глиняные прото-унитазы были установлены над дренажными канавами. Их возраст — около 5 тысяч лет!

Но первая полноценная канализация, «Клоака», появилась только в Древнем Риме. В этом мегаполисе диаметр главных тоннелей для отвода дождевой воды и нечистот достигал семи метров, и специальным смотрителям приходилось плавать по ним на лодках. Тогда же канализацию впервые начали использовать в качестве убежища разные антисоциальные элементы.

Главное достижение римлян — общественные туалеты. Те самые, с которых император Веспасиан (Titus Flavius Vespasianus, 9-79) решил взимать плату в бюджет. И когда его благочестивый сын Тит упрекнул его в этом, Веспасиан изрек знаменитую фразу: «Деньги не пахнут!».

Общественные уборные для римских простолюдинов мало чем отличались от того, что мы можем лицезреть на вокзалах небольших городков: каменный домик, в полу которого были пробиты дыры. Устроенные по типу выгребной ямы, они чистились только тогда, когда содержимое начинало выпирать через верх. Поэтому их посетителей часто охватывало непреодолимое желание выразить свое возмущение таким сервисом в виде надписей на стене, которые теперь читают современные археологи, поражаясь тому, как же мало меняются люди с веками…

Полной противоположностью были общественные туалеты с проточной канализацией для богатых римлян, которые назывались «фрики» и обустраивались по самому высшему разряду. В фонтанчиках и канализации приятно журчала вода, в клетках пели птицы, рабы разносили жаровни с благовониями. У многих патрициев были даже свои персональные, так сказать, «приватизированные» места. Причем в виду того, что мрамор, из которого делали тумбы для сидения, был довольно холодным, то иногда вперед важно идущего в туалет патриция посылался раб, который нагревал господское место своими ягодицами. Поэтому во фрики ходили не просто справить нужду, но и поговорить с интересными людьми. Для удобства общения и подчеркивания того, что в туалете, как и в бане, все равны, «сидячие» места в этом туалетном храме располагались по кругу. Так что в этом римляне опередили короля Артура.

Но если круглый стол у легендарного короля, возможно, и был, то ни унитаза, ни туалета у него вообще не было никакого. С наступлением Средневековья о языческих удобствах забыли, и человечество вернулось к сортирам с выгребными ямами. Причем, в городских домах и замках ямы нередко делали прямо под домом. И в 1183 году в Эрфуртском замке (Германия) произошла трагедия: пол главного зала проломился, и император Фридрих со своими рыцарями упали прямо в нечистоты. Императора, конечно, спасли, а вот многие графы и бароны утонули. После этого случая многие предпочли перестроиться под систему сливных желобов, выходящих за стены в крепостной ров.

А в большинстве своем жители средневековых городов пользовались ночными горшками, известными человечеству еще с античных времен, которые опорожняли… прямо на улицу.

Вот горшок смывной, он предмет простой!

К началу XVIII века в домах горожан на смену ночным горшкам, которые консервативные жители деревни, остающиеся верными сортиру-скворечнику, могли запросто спутать с супницей, пришли первые сливные унитазы.

Его изобретателем считается британский поэт, офицер и мастер на разные выдумки Джон Харрингтон (John Harrington, 1560-1612), построивший для королевы Елизаветы оригинальную «ночную вазу», которую не нужно было регулярно выносить и чистить. Она мылась на месте, водой из подключенного сверху бачка. Собственно, отсюда и пошла история смывной системы. В отличие от проточной, где вода льется постоянно, смывная экономит воду — которую во дворце английской королевы приходилось поднимать до покоев ведрами. Правда, кроме водопровода, во дворце не было и канализации — так что снизу под свой унитаз Харрингтону пришлось приделать специальную емкость. Эти проблемы задержали развитие туалетной техники еще на 200 лет.

В 1778 году изобретатель Джозеф Брамах (Joseph Bramah, 1748-1814) придумал чугунный унитаз с откидной крышкой — дабы оградится от зловония, раздававшегося из сливной трубы. В XIX веке эту проблему разрешил Томас Креппер (Thomas Crapper, 1836-1910), изогнув выходную трубу унитаза буквой U и создав таким образом водяной затвор, препятствующий выходу неприятных запахов из канализации. Для усиления же напора при смыве Креппер расположил бачок под самым потолком — да-да, как у старых советских унитазов.

Страшные эпидемии холеры первой половины XIX века заставили самым серьезным образом взяться за проблемы чистоты питьевой воды и бытовой гигиены в городах. С опорожнением ночных горшков на тротуары было покончено, а власти выделяли огромные средства на строительства канализационных и водопроводных систем. С этого момента началось победное шествие унитазов по городам Старого и Нового света.

А в 1915 году появился сливной бачок сифонного типа, который компактно разместился позади унитаза и вскоре вытеснил громоздкие чугунные баки, угрожающе возвышавшиеся над головами посетителей туалетов. Так унитаз приобрел современный вид.

Сухие и мокрые

Вторым по важности предметом каждой уборной является рулончик туалетной бумаги, отсутствие которого заставляет паниковать, лихорадочно придумывать какой-то выход из неприятной ситуации или громко взывать к «добрым людям». Но он появился на стене только в 1890 году, когда американская фирма «Scott Paper» впервые выпустила туалетную бумагу, скрученную в многометровые «свитки». До того же момента человечеству веками приходилось импровизировать.

Древнейшим прототипом туалетной бумаги были листья — где лопухов, где деревьев, а где каких-то тропических растений. Собственно, они и сейчас порою выполняют эту функцию в условиях, приближенным к экстремальным — когда турист или путешественник забывает положить туалетную бумагу в свой рюкзак.

Еще один древний вариант — пучок мягкой травы или мха. У древних скандинавов его заменил кусочек меха или клок овечьей шерсти. Мягкую шерсть или хлопковую вату, намотанные на палочку и смоченные в ароматизированной воде, использовали патриции и богачи Древнего Рима. А вот римский плебс пользовался губками (натуральными), которые после использования полоскали в жбане с соленой водой и клали обратно на полку.

Многоразовыми были и туалетные «платки» жителей средневековых городов, которым не по карману были ни одноразовые шерстяные «тампоны», ни еще более дорогая тогда бумага. Зато королевские особы могли позволить себе любую роскошь. И рядом со справляющим нужду Людовиком XIV стоял наготове придворный со стопкой кружевных платочков, которые затем вместе с содержимым монаршего горшка выбрасывались в бочку золотаря. Такими же требовательными к своему венценосному заду были и китайские императоры, использовавшие или шелковые салфетки, или листы тонкой белоснежной бумаги, стоившие в старину немалых денег.

В деревнях же по-прежнему пользовались бесплатными дарами флоры, причем большую оригинальность в этом проявили американские поселенцы, пользовавшиеся… кукурузными кочерыжками. К слову, когда в США хотят поддеть «деревенщину», напоминают об этих кочерыжках, что, видимо, является аналогом нашего «щи лаптем хлебать».

И только в XIX веке, с развитием промышленности, бумага перестала быть роскошью. Но не сразу она стала туалетной. Вначале, экономя, абсолютное большинство несло в туалет газеты и журналы, письма и записки, обертки, старые тетради и малоинтересные книги. Тогда же появилось и такое понятие, как «издание, годящееся только для туалета» — как правило, содержащее творения лишенных таланта журналистов и писателей.

Впрочем, обижались на такую критику не все. А кое-кто даже умудрился на этом заработать. Так, американцы конца XIX века очень уважали «Альманах старого фермера» — сообразительный издатель которого продавал его со специально прорезанным в верхнем левом углу отверстием для гвоздика. А еще тогда в американской глубинке был очень популярен рекламный каталог «Sears» — но не за содержимое, а за сто страниц мягкой бумаги.

Настоящие бумажные туалетные салфетки появились в 1857 году — их выпустил нью-йоркский бизнесмен Джозеф Гайетти (Joseph C Gayetti). Они были нарезаны на аккуратные квадраты, запечатаны в картонные коробки по 500 штук и стоили 50 центов. И, наконец, спустя три десятилетия появилась более удобная в использовании туалетная бумага в рулонах. За 150 лет ее производители сделали огромный шаг: от жестких серых листов, похожих на оберточную бумагу советских гастрономов — до мягких, тонких, но прочных бумажных лент, имеющих специальный слой, узорные тиснения и даже ароматизированных.

Постепенно она завоевывала популярность, и уже в середине ХХ века стала во многих странах предметом первой необходимости. Интересно, что когда 19 декабря 1973 года ведущий канала NBC Джонни Карсон (Johnny Carson) в шутку сказал, что в США намечается дефицит туалетной бумаги, толпы американцев кинулись в магазины скупать рулоны ящиками — создав на три недели ее реальную нехватку. Это был один из самых громких случаев дефицита в истории Америки. Впрочем, в СССР по тем же причинам (скупка десятками рулонов) дефицит туалетной бумаги стал постоянным.

А во Франции еще лет сто назад популярней всякой бумаги было биде (от le bidet — маленькая лошадка), появившееся в конце XVII века. По одной из версий, его придумали после ознакомления французов с культурой североафриканских мусульман, которые всяким клочкам шерсти или платочкам предпочитали омовение. Первые биде были простыми миниатюрными ванночками, позднее к ним подключили водопровод и слив. Однако когда в годы Первой мировой войны британские и американские солдаты, развлекавшиеся в свободное от сражении время во французских борделях, увидели там биде, то решили, что это предмет чисто женского туалета. И, исходя из мужской логики, были готовы каждого, кто предложит им воспользоваться биде, макнуть в оное головой. Так на биде было надолго наложено табу для мужского пола. И только во второй половине ХХ века оно биде постепенно начало обосновываться в домашних туалетах европейцев и американцев.

Расставанию с традиционными газетами и журналами мешало еще и то, что их можно было читать, сидя на унитазе. Причем любителей предаться чтению в туалете оказалось столь много, что даже перейдя, наконец, на нормальную туалетную бумагу, они все равно захватывают с собою журнал или держат в сортире книгу. А кое-кто именно там нашел время ознакомиться с классикой мировой литературы.

И снова на этом стараются заработать сообразительные люди, выпуская специальные туалетные журнальчики и небольшие книжечки, которые можно прочитать за 15-20 минут. Кроме того, саму туалетную бумагу начали использовать для рекламы и антирекламы — нанося на нее логотипы компаний или портреты врагов нации. И, наконец, появились идеи вставить рулон туалетной бумаги в специальный факс, который бы распечатывал на ней самые последние новости.

Унитазы для «чайников», космонавтов и хулиганов

Подсчитано, что за свою жизнь каждый человек проводит на унитазе от нескольких месяцев до трех лет. Поэтому задача современных дизайнеров и конструкторов — сделать так, чтобы это время было проведено максимально комфортно, а по возможности и увлекательно. Особенно преуспели в этом японцы. Вот, например, японская компания INAX в 2002 году выпустила супер-унитаз «Satis», в который встроены электронные весы, система автоматического подъема и опускания крышки, и аже МР3 плеер и стереодинамики. Стоил он $2700. Последняя модель компании — унитаз «Satis S8», в который вмонтирован целый музыкальный центр, а также автоматический смыв и разбрызгиватель дезодоранта. Цена этого чуда техники достигает уже $5600. Правда, оппоненты прогресса призывают не превращать туалеты в «центры развлечений» и устанавливать хотя бы в школах только классические, обычные унитазы.

Фирма «Matsushita» при разработке туалетных комплексов пошла еще дальше. Зачем ездить больницу и сдавать анализы, если это можно сделать прямо на дому с помощью унитаза? Оснащенный целой мини-лабораторией, унитаз проводит исследования мочи и кала, а затем через Интернет отсылает данные в медицинский центр. Теперь инженеры фирмы ломают голову над тем, как бы еще брать и на анализ и кровь, а также измерять давление. Весьма оригинальное решение приняла фирма «Toto», собравшаяся создать унитаз, который будет… приветствовать посетителя торжественным электронным голосом.

Унитаз британской компании «Twyford Bathrooms» (родоночальников собственно унитаза в его современном виде) тоже может делать анализы и отправлять результаты лечащему врачу, но, кроме того, еще и самостоятельно делать выводы и давать советы, чего вам следует больше употреблять — углеводов, белков или витаминов. А также понимает голосовые команды, в том числе по регулированию высоты сиденья. Сидите и командуете: выше, ниже, выше, ниже!

А вот создать самый обыкновенный, без всяких там наворотов унитаз для космонавтов, было проблемой, над которой долго бились лучшие умы СССР и США. К слову, NASA на разработку космического туалета потратило $23,4 млн. Ведь в условиях невесомости никакого смыва просто быть не может, да и куда смывать-то? Проблему решили с помощью специального насоса, втягивающего отходы жизнедеятельности в специальные емкости с наполнителем (на самом деле космонавты не пьют переработанную мочу), ну а «смыв» осуществляется с помощью мощных струй сжатого воздуха.

Однако далеко не все ценят удобства унитазов. И есть категория людей, которые не просто ведут себя в общественных туалетах, мягко говоря, как свиньи, но и не могут выйти из них, пока что-то не сломают. Вот из расчета на таких посетителей и создаются специальные антивандальные общественные туалеты, которые могут выдержать не только удары каблуков, но и, пожалуй, небольшой взрыв. Их стены и пол делают из железобетона и облицовывают ударопрочной плиткой. Все оборудование туалета — унитаз и бачок, раковина для мытья рук, корпус сушилки, держатель туалетной бумаги — отлиты из нержавеющей стали…

Единственное, что не учли создатели этого туалета — смекалку русского человека, который, к примеру, уже сообразил не пытаться обмануть или взломать банкомат, а похитить его целиком, и затем уже, не спеша, «выпотрошить» где-то в гараже. Так же сам он сможет найти способ заполучить в полное распоряжение пару десятков килограммов нержавеющей стали для ближайшего пункта приема металлолома, и пригоршню электронных деталей — авось, пригодится в хозяйстве.

... В теме мытья вы тут не слабо нафлудили, пока меня не было :-). И в не малой мере усилиями самолично явившегося Успокоителя. Ну что ж, он заслужил поощрения за такую старательность ;-). Отвечу на его хм... вопрос, как и обещал: «И наконец самый главный вопрос: Из какого исторического источника (а не анекдота) ты выдрал утверждение о том, что Изабелла мылась всего два раза в жизни. То что Изабелла дала обет не мыться до тех пор пока Гранада не будет взята — это я знаю. Если она дала обет не мыться временно, значит до этого она мылась. Кроме того Гранада была взята, Изабелла жила еще долго — откуда дровишки, Денис? Советской фантастики Стругацких перечитал? Травки забористой перекурил? Что?» Успокоитель Я очень люблю критику. Даже такую, написанную по мотивам слышанного звона. Ибо без нее иногда не обращаешь внимание на некоторые заслуживающие внимания своей наглядностью вещи. Без Успокоителя я бы и не углубился в вопрос мытья Изабеллы. Ну не мылась, и что? Мало, что ли, тогда было таких в христианской Европе? Но, как выясняется, ее заявление — это не просто случайные слова частного лица. Это — продуманная политическая декларация Истинных Христианских Ценностей™. Отмечу сначала, что Успокоитель старательно перепутал все, что только мог. Казалось бы, общеизвестно, что «Изабеллин обет», затянувшийся на три года, состоял в том, чтобы не снимать рубашку, и мытье здесь вообще не при чем. Мылась или не мылась эта Изабелла-с-грязной-рубашкой в свободное от обетов время, или только сорочки меняла раз в три года — история умалчивает. Посему ценность дальнейшего силлогизма «Если она дала обет не мыться временно, значит до этого она мылась» равна нулю, ибо он основан на ложных предпосылках. Дело в том, что известных чистюль — Изабелл было две. Одна, королева Изабелла Кастильская, клялась, что вода касалось ее только два раза в жизни — при рождении, когда она крестилась, и перед свадьбой. А другая, инфанта Изабелла Клара Евгения, дочь католика-фанатика Филиппа II, давала обет не снимать рубашку, пока не будет взята — нет, не Гранада, конечно — речь идет об Остенде. А та Изабелла-два-раза-ванна к тому времени уж ровно сто лет, как отправилась к Господу (сочувствую ему). Тут ведь, казалось бы, и искать ничего не нужно — это все даже в Брокгаузе есть: «Изабеллин цвет — серо-желтый, назван по имени испанской принцессы Изабеллы, дочери Филиппа II, супруги австрийского эрцгерцога Альбрехта, которая во время осады последним Остенде (1601) дала обет не менять рубашки до тех пор, пока крепость не будет взята. Но так как осада длилась три года (до 1604 г.), то рубашка получила цвет, называемый ныне Изабеллин цвет.» (Словарь Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона)

Этот обет, растянувшийся на 3 года, был запечатлен также и в истории искусств — художник Гвидо Рени назвал «цветом Изабеллы» особый желто-коричневый оттенок в своей палитре. Что же до королевы Изабеллы Кастильской, жены Фердинанда Арагонского, то интересен не сам факт ее клятвы — это в любой школе проходят — а то, почему она именно похвалялась (The Discovery of Personal Hygiene Sam Vaknin, Ph.D.) своей нечистоплотностью, почему гордилась этим. Не «между делом случайно упомянула», а акцентировала на этом внимание. Похоже, никто этого не замечает. Пресловутая слава «европейских грязнуль» скрыла собой существенный подтекст этой декларации. А вот я даже готов допустить, что реальная Изабелла на самом деле мылась за свою жизнь гораздо чаще. Может даже пять раз. А, может, и десять раз, в глубокой тайне (хм.. или это уже совсем неправдоподобно?;). Но вынуждена была сказать свою сакраментальную фразу исключительно из политических и идеологических соображений. Ярлык «немоющаяся и темная средневековая Европа» не верен, как, собственно, и любой ярлык. Ибо говорящие так обычно забывают, что это определение подходит только для христианской Европы. Но не вся Европа и не всегда была христианской. Было место в Европе, где бани получили еще более широкое распространение, чем при римлянах. Уже почти 500 лет не существует страна Аль-Андалус, название которой переняла историческая область на юге Испании — современная Андалусия. В IХ—ХII веках Андалусия была одной из самых развитых стран Евразии. Ее столица Кордова соперничала с Багдадом пышностью архитектуры, изысканностью придворных и непридворных поэтов, искусством музыкантов, славившихся далеко за пределами Испании. Кордова была большим, богатым городом, средоточием мавританской культуры, науки и искусств. Город этот существовал еще во времена финикийской цивилизации, а в период римского господства был известен под названием "Кордуба". Его жители участвовали в походе Ганнибала на Рим, в войнах Вириата, Сертория, Помпея и Юлия Цезаря, здесь родились великие римляне — философ Сенека и поэт Лукиан. В Кордове, Гранаде, Севилье существовали богатейшие библиотеки, открывавшие широкие возможности для научных занятий. Здесь хранились трактаты по математике, химии, медицине, бывшие для своего времени “последним словом” в каждой из этих наук; отсюда они в средние века в латинских переводах распространялись по Европе, где некоторые ученые мужи, сведущие в науках явных и тайных, такие, как Роджер Бекон, настаивали на том, что пора включить арабский в число изучаемых языков наряду с латинским и греческим. Но христианские фанатики придерживались другого взгляда — в 1499 году в Гранаде испанский кардинал и Великий Инквизитор Франсиско Хименес объявит арабский «языком еретическим и презираемым» и сожжет более 80 000 томов из этих библиотек. Позже именно он даст указ начать разрушать бани. Хотя окончательное решение вопроса затянется и ляжет на плечи уже Филиппа II (отца Изабеллы-в-грязной-рубашке).

«Вода — это зло». Вот этот политический слоган и должен был провести демаркационную линию между своим (христианином) и врагом (мусульманином, иудеем). Вода, как лакмусовая бумажка, должна была выявить врагов-хамелеонов, принявших — якобы — христианство (морисков, маранов), а в тайне соблюдающих предписания своих религий — священные омовения. Любая религия стремится отделиться от другой при помощи внешних обрядов. Отрицание необходимости мытья пропагандировалось христианскими священниками издавна — в противовес иудеям и язычникам. Теология — это для избранных, народу же нужны наглядные и понятные образы. Не моется — христианин, моется — враг. Просто и доходчиво. Ранним христианам, вылезшим из-под земли, из темных катакомб, такой подход был близок и понятен. Собственно, и само название «христиане» изначально звучало как «вонючки»[8]. Но тогда он хотя бы мазями натирались. Потом стали пахнуть «естественно». Эта концепция тысячу лет уже работала, со времен отца церкви Св. Иеронима, который отвергал всякую гигиену, даже простое умывание, ибо, как учил этот святой, после обряда крещения ни в каких других омовениях уже нет ни малейшей нужды. Святой Бенедикт подтверждал, что мыться нужно как можно реже. Святой Франциск Ассизский рассматривал немытое тело, как особую форму благочестия. Так и повелось. Ничего нового Изабелле с Фердинандом изобретать не пришлось. Вот тут-то фанатичная католичка Изабелла (на Западе так зачастую и называемая Isabel the Catholic) и высказала свое кредо истинного христианина: «я купалась только два раза в жизни». А кто не так — тот плохой христианин. С этих пор «Для мавров купание, как предполагали, было презумпцией доказательства измены...» (Crow, J. (1963) Spain: the root and the flower. University of California Press, p.19), а фраза «обвиняемый, как известно, принимал ванны ... является обычной в отчетах Инквизиции» (Crow, p.149, см также Frank Graziano, Oxford University Press US, 2004, Wounds of Love). Купание стало трактоваться, как инструмент дьявола для обольщения христиан. После завершения реконкисты католикам оставалось только разрушить бани и запретить мыться. Тех же, кто мыться в тайне продолжал, ждала знаменитая испанская Инквизиция. Дискурс прост. В Испании должны жить только христиане. Остальные должны либо сбежать, либо умереть. «Христианство или смерть», или выразим ту же мысль по-другому, «баня или жизнь». Надо отметить действенность такого метода, ибо простые люди, не фанатики (обязанные мыться не только по желанию, но и по религиозным ритуалам иудеев и мусульман), предпочитали сменить веру и не мыться, но остаться в живых. Сложнее оказалось даже запретить корриду, чем мытье, как отмечал Дж. Хей: «Бой быков не всегда пользовался королевской поддержкой. Изабелла Католическая охотно упразднила бы и купание, и бой быков вместе. Но испанцы, которые охотно бросили омываться, крепко держались за своих быков, и энергичная королева сдалась». Тем более легко дался отказ от мытья по той простой причине, что и мыться-то стало просто негде — все бани христиане разрушили. Только сейчас, полтысячелетия спустя, их начали восстанавливать[9]. Я уже как-то замечал, что Ницше писал по этому поводу в «Антихристе»: «Тело здесь презирается, гигиена отвергается как чувственность; церковь отвращается даже от чистоплотности (первым мероприятием христиан после изгнания мавров было закрытие общественных бань, каковых только в Кордове насчитывалось до двухсот семидесяти)». Так вот — Ницше сильно ошибся с количеством разрушенных бань. Число их только в одной Кордове приближалось к 4000. Мне кажется, что дело тут вот в чем: даже если Ницше и видел подобные цифры, то он просто не смог бы в них поверить — они бы показались ему слишком фантастическими. И он бы подумал, что приписан лишний ноль. Для воспитанного в христианской Европе философа на рубеже 20-го века, когда в Берлине только-только появилось 200 бань, поверить в то, что 500 лет назад в какой-то Кордове их могло быть в 20 раз больше — нереально, даже при всей ненависти Ницше к христианству. Но это я так, в виде неподтвержденной догадки. Вернемся в Испанию. Итак, большинство испанцев перестало мыться под угрозой инквизиции и смерти. Те, кто в тайне продолжал мыться, католиками педантично уничтожались. И здесь уже было все равно — действительно ли ты тайный иудей или мусульманин, или добропорядочный христианин, но почему-то моющийся (если такие еще были, конечно) — добро пожаловать на аутодафе или галеры. Результат — испанцы мыться разучились. И сохранили эту традицию на многие века. Тот же Дж. Хей так и объясняет сохранившуюся (на конец 19-го века) нелюбовь испанцев к мытью: «Ненависть к мытью уходит своими корнями в те самые столетия войн с маврами. Язычники мылись ежедневно; поэтому христианин не должен. Монахи, которые были слишком ленивы для того, чтобы купаться, учили своих последователей быть грязными в соответствии с их предписаниями и примером. Вода никогда не должна была применяться внешне, кроме как при крещении... Так, когда чистоплотные неверующие были изгнаны из Гранады, набожный и гидрофобный кардинал Хименес(Ximenez) убедил католических суверенов разрушить внушающие отвращение бани, которые они там оставили. И до самого недавнего времени в испанском понятии безнравственность и купание оставались синонимами. John Hay. Castilian Days. 1875 (http://infomotions.com/etexts/gutenberg/dirs/etext05/cdays10.htm)