Средневековая Русь и Константинополь. Дипломатические отношения в конце XIV – середине ХV в.

В 80-е гг. XIV столетия в Константинопольской патриархии произошли большие изменения. В январе 1389 г. на патриарший престол избрали Антония IV, которому в наследство от предыдущего патриарха Нила досталось утомительное дело Пимена и Киприана, которые не прекращали борьбу за власть и митрополичий престол¹.

Киприан в это время в очередной раз появился в византийской столице и, возможно, повлиял на возобновление рассмотрения этого затянувшегося конфликта. В результате в феврале 1389 г. патриарх созвал в Константинополе собор, на котором было принято решение о низложении Пимена. Собор также подтвердил указание патриарха Филофея на то, что после смерти митрополита Алексия Киевская митрополия должна объединиться под властью митрополита Киприана и впредь всегда сохранять свое единство².

Пимену, в связи с этими событиями, пришлось 13 апреля 1389 г. вновь поспешно отправиться в столицу Византии. Подробности его путешествия из Москвы в Константинополь обстоятельно описаны в Хождении Игнатия Смольнянина³. По пути Пимен был схвачен своими кредиторами – генуэзскими купцами из Кафы, у которых он прежде занимал значительные денежные суммы на имя великого князя Дмитрия Ивановича (Донского) для своего поставления в митрополиты. Пимен был вынужден заплатить требуемое, после чего остался практически без средств.

Однако путешествия своего не прервал и уже летом 1389 г. прибыл в Константинополь, где все еще находился и другой претендент на митрополичий престол – Киприан.

Пимен планировал начать переговоры по своему делу, но 10 сентября 1389 г. неожиданно скончался в предместье византийской столицы Халкидоне, «тамо и положен бысть, а именье его разъята инии»⁴.

2.1. Княжества Северо-Восточной Руси, митрополит Киприан (1390—1406) и Константинополь

Между тем и в Москве произошли значительные события, решительно повлиявшие на дальнейший ход русской истории. 19 мая 1389 г. скончался великий князь Московский и Владимирский Дмитрий Иванович Донской, не желавший принять Киприана в качестве митрополита. Новым великим князем стал его старший сын – восемнадцатилетний Василий I Дмитриевич (княжил в 1389—1425 гг.). Несмотря на юный возраст, он многое в жизни уже испытал. В 1383 г. отец послал его вместе с московскими боярами в Орду к хану Тохтамышу за ярлыком на великое княжение. Это было требование нового ордынского хана. Тохтамыш выдал Дмитрию Донскому ярлык, но задержал молодого княжича в качестве заложника в Орде, где наследник московского престола провел два с лишним года. И лишь по счастливой случайности смог бежать из Орды со своими соратниками. Боясь идти через волжские степи, контролируемые ордынцами, где он мог попасть в плен, Василий направился в Литву. Там его принял великий литовский князь Витовт (1350—1430), двоюродный брат Ягайло. Только в 1388 г., за год до смерти отца, Василий вернулся в Москву.

В самой Литве тоже было неспокойно: поворот Ягайло в сторону католической Польши, с которой долгие десятилетия враждовала Литва, закончился в 1385 г. так называемой Кревской унией. Ягайло женился на польской королеве Ядвиге и стал польским королем. Он обратился в католичество и принял имя Владислав. Вскоре он насильно ввел католичество в языческой и православной Литве. Это сразу же поставило в подчиненное положение православных русских – подавляющее большинство населения Литвы того времени. Действия Ягайло с возмущением были восприняты в соседних удельных княжествах – Полоцком и Смоленском.

Последнее из них стало все больше склоняться в сторону Москвы, а не Литвы. Недовольна пропольским и прокатолическим курсом Ягайло была и литовская знать, которая объединилась вокруг двоюродного брата Ягайло и внука Ольгерда – Витовта. В конце концов Ягайло и Витовт достигли соглашения. Литва становилась под управлением Витовта вместе с входящими в ее состав русскими землями независимым государством. А в случае смерти Витовта – переходила под управление Ягайло и его наследников. Отношения Литвы и Московского княжества осложнялись тем, что во время своего пребывания в Литве после бегства из Орды Василий I подружился с Витовтом и обручился с его дочерью Софьей. И теперь Софья Витовтовна стала великой княгиней Московской, женой Василия I. С этого момента государственные (политические, экономические, дипломатические и, конечно, церковные) интересы Литвы и Москвы постоянно сталкивались с личными симпатиями и родственными связями.

Уже в первые годы своего правления, продолжая политику своего отца, Василий I присоединил к Москве (1392) Нижегородское княжество, «выкупив в Орде ярлык на Нижний Новгород, Городец, Мещеру, Тарусу и Муром»⁵. Оказал давление и на Псков, который стал принимать в качестве князя лишь того кандидата, кого предлагала Москва. Рязанский князь, после острейших конфликтов с Москвой при Олеге Рязанском, как в прошлом Тверь, был уже вполне подчинен великому московскому князю при его преемниках – сыне Федоре (1402—1427) и внуке Иване (1427—1456).

Разрешил Василий Дмитриевич и церковные споры. Перед юным князем были два пути возможного решения вопроса в отношениях с церковью. Либо принять опального митрополита Киприана, либо попытаться поставить своего кандидата и тем самым возобновить конфликт с церковью, которая обладала большими политическими, материальными и духовными возможностями. На это у Василия не было ни сил, ни решимости, а кроме того, этому противоречила расстановка сил внутри русского клира. К тому же признания Киприана требовала внешнеполитическая обстановка (необходимость союза с Литвой), поэтому, желая укрепить наметившийся московско-литовский союз, он согласился с решением патриархии, принял митрополита Киприана, который был восстановлен в своих правах на митрополию, и установил канонический порядок, положив конец многолетней церковной смуте. По справедливому замечанию историка церкви Н.М. Никольского, «пока существовали удельные княжества, а Москва была еще слабым подростком, зависимость московской церкви от Константинопольского патриархата московские князья терпели молча. Но в конце XIV в. их терпению пришел конец. Трения стали увеличиваться все больше и больше, возникая по самому важному для Москвы вопросу – о кандидатах на митрополичий престол»⁶.

Из Москвы было незамедлительно направлено в Константинополь к Киприану посольство с приглашением занять митрополичью кафедру. В начале октября 1389 г. Киприан выехал из Византии на Русь. К концу 1389 г. он прибыл в Киев, а 6 марта 1390 г. – в Москву, где его торжественно встретил сам великий князь. Вместе с митрополитом Киприаном прибыли греческие митрополиты Матфей и Никандр и архиереи Русской церкви: архиепископ Ростовский Феодор (племянник Сергия Радонежского, бывший Симоновский архимандрит), епископы Михаил Смоленский, Иоанн Владимиро-Волынский и Иеремия Рязанский. Сразу же после приезда Киприан поставил новых архиереев: Евфросина на Суздальскую епископию, Исаакия на Чернигово-Брянскую епископскую кафедру, Феодосия на Туровскую епископию⁷.

И хотя на Руси еще формально и не помышляли о выходе из-под константинопольской юрисдикции, но постепенно отношение к былому центру восточнохристианского мира менялось: сделали свое дело бесконечные «смуты», и денежные аферы с поставлением русских митрополитов, и та легкость, с которой в столице Византии буквально жонглировали Киевской митрополичьей кафедрой, поставляя и низлагая ее обитателей. Многолетний церковный разлад, начало которому было положено еще при митрополите Алексии, быстрая смена русских митрополитов и их вражда друг с другом также отрицательно сказались на авторитете иерархии Русской церкви, включая ее предстоятеля.

И иерархам, и князьям стало ясно, что необходимость решать дела в Константинополе существенно осложняет внутреннюю жизнь общества и церкви. После прибытия в Москву Киприана формально единство Русской церкви было восстановлено: вне юрисдикции митрополита Киевского и всея Руси оставалась лишь Галиция, входившая в то время в состав Польского королевства. Свою деятельность Киприан начал с обустройства епархий, расположенных на территории Северо-Восточной Руси. В июне—июле 1390 г. он вместе с двумя греческими митрополитами Матфеем Андрианопольским и Никандром Гайянским, прибывшими с ним из столицы Византии, а также русскими епископами Михаилом Смоленским, Даниилом Звенигородским и Стефаном Пермским направился в Тверь, где епископская кафедра пустовала уже несколько лет.

Прежний тверской владыка Евфимий Вислень, бывший игуменом тверского монастыря Св. Николая на Ручье, рукоположенный в 1374 г. митрополитом Алексием, рассорился с князем Михаилом Александровичем Тверским, «князь велики Михайло Александрович Тферский наипаче нелюбие со владыкою Еуфимиемъ Тферьскымъ, и не восхотЪ его князь велики»⁸, и в 1386 г. удалился в Николаевский монастырь в Твери, игуменом которого он был прежде своего поставления в епископы. Конфликт носил явно политический характер. Специалисты выделяют две возможные причины ссоры тверского князя с епископом⁹: предполагаемая связь Евфимия с ересью стригольников (подробнее см. Терминологический словарь настоящей работы. – Е. М.)\ желание избавиться от гаранта неудачного для Твери договора с Москвой 1375 г., согласно которому тверской князь признавался «младшим» по отношению к московскому¹⁰. Судя по всему, Киприан не испытывал враждебных чувств по отношению к тверскому князю: в 1382 г., во время нашествия Тохтамыша, он вынужден был бежать в Тверь, чтобы там искать помощи и защиты. Тверской же князь не просто заручился поддержкой Киприана, а строил в отношении его свои планы. После фактического отказа Евфимия Висленя от кафедры тверские князья не желали принимать нового архиерея, который был поставлен еще Пименом, зависимым от московского князя. Для решения конфликта тверской князь пригласил митрополита Киприана, который возглавил Русскую митрополию, и принял его в Твери с большим почетом, полагая, что он не станет покровительствовать московским князьям и будет расположен к союзу с тверичами. Летописи сообщают о торжественной встрече Киприана в Твери в 1390 г. Видимо, здесь рассчитывали на возобновление антимосковского союза с митрополитом (по аналогии с 1374 г., когда Киприан, в те годы сторонник великого литовского князя Ольгерда, во время пребывания в Тверской земле должен был принять участие в оформлении его союза с Михаилом Александровичем Тверским). Почвой для этого союза был общий замысел об устройстве особой Литовской кафедры, в которую должно было войти и Тверское княжество¹¹. Но Киприан уже не был заинтересован в таком союзе. События 1375—1390 гг. убедили его сотрудничать с московской великокняжеской властью. Ему было важно укрепить свои позиции в Москве после окончательного утверждения на митрополичьей кафедре в 1390 г. С другой стороны, открытый разрыв с Михаилом Тверским был нежелателен ни для митрополита, ни для московского великого князя. Поэтому смещение Евфимия и возведение на Тверскую кафедру Арсения стало компромиссом. Михаил Александрович освобождался от неугодного ему ставленника московского митрополита Алексия и получал «нейтрального» епископа из числа митрополичьих архидиаконов. Такое решение усиливало влияние митрополита Киприана во враждебной Московской митрополии Тверской епархии.

По приезде митрополита Киприана и других архиереев в Тверь здесь состоялся суд над прежним епископом Евфимием, против которого обвинения в «мятежѣ церковном» выдвинули «и архимандриты, и игумени, и священницы, и иноцы, и боаре, и велможи, и простии»¹². После судебного разбирательства Евфимий был признан виновным, низложен и отправлен в московский Чудов монастырь, где скончался в 1392 г.

24 июля 1390 г. Киприан возглавил поставление на Тверскую кафедру своего ставленника – архидиакона Арсения¹³, постриженника Киево-Печерского монастыря, пришедшего с митрополитом из Киева. Примечательно, что сам Арсений не испытывал большого желания становиться главой Тверской епархии «видь бо тамо вражду и брань многу, и смутися и ужасея»¹⁴. Лишь под давлением митрополита Киприана, а возможно, и Константинополя он был вынужден согласиться¹⁵. Став епископом Тверским, Арсений привел в порядок церковную жизнь епархии и способствовал прекращению междоусобиц в тверской княжеской семье. При нем начался расцвет тверской иконописной школы, книжности и летописания, ширилось церковное строительство: в 1394 г. была поставлена церковь «на Тмацѣ во имя святых Феодосиа и Антониа, и съгради манастырь»; в 1399 г. построена каменная церковь Михаила Архистратига в Городце и обновлена соборная церковь Спаса Вседержителя в Твери; активно развивалась иконопись и книгописание¹⁶. В частности, в марте 1406 г. в Твери была создана так называемая Арсеньевская редакция Киево-Печерского патерика – древнейшая сохранившаяся редакция этого сборника, инициатором составления которой стал сам владыка Арсений¹⁷.

После того как Киприан урегулировал церковную жизнь в Твери, он приступил к решению проблемы, которая оформилась еще в период церковной смуты, последовавшей за кончиной св. митрополита Алексия. Новгород Великий использовал как повод для усиления своей церковной автономии спорный статус митрополита Пимена и в 1385 г. заявил об отказе принимать митрополита для осуществления апелляционного суда. Вместо него высшей инстанцией был признан суд архиепископа Новгородского, что одновременно означало и невыплату Москве высоких судебных пошлин. Киприан в сопровождении епископа Рязанского Иеремии Грека 11 февраля 1391 г. прибыл в Великий Новгород и стал у «Новагорода суда просити», но новгородцы отказались признавать и за Киприаном право апелляционного суда. Киприан уехал, разгневанный «на владыку и на весь Новгород великое нелюбье держа», и наложил на его жителей во главе с архиереем церковное отлучение за непослушание своей воле как митрополита. Покорность митрополиту воспринималась в Новгороде как подчинение Москве, что для свободолюбивых новгородцев было неприемлемо. 29 августа 1392 г. митрополит Киприан направил архиепископу Новгородскому Иоанну грамоту о неприкосновенности церковных судов, земель и пошлин¹⁸. Новгородцы проигнорировали митрополичье послание. В споре с ними митрополита Киприана поспешил поддержать великий князь Василий, который, возможно, хорошо понимал политический подтекст конфликта. Осенью 1392 г. великокняжеские посланцы советовали новгородцам: «И вы грамоту к митрополиту отошлите, а целованье с вас митрополит снимаетъ». Однако новгородцы совета в очередной раз не послушали. Началось «розмирье»¹⁹, улаживать которое традиционно полагалось в Константинополе.

Киприан незамедлительно направил в Константинополь жалобу патриарху. Новгородцы тоже направили в столицу Византии своих послов, настаивая на полном освобождении от подсудности митрополиту, статус которого в их глазах оставался спорным, и даже угрожали иначе перейти в католичество. Патриарх Антоний вынужден был разбираться в ситуации и направил на Русь серию грамот²⁰, которыми подтвердил отлучение, наложенное на новгородцев Киприаном, и потребовал от них подчиниться церковной власти митрополита Киевского и всея Руси. В частности, сохранились тексты грамоты, которую патриарх Антоний в июле 1393 г. выдал архиепископу Вифлеемскому Михаилу, отправляемому в качестве патриаршего посла на Русь, и инструкций, составленных для владыки Михаила и императорского посланника Алексия Аарона, которые должны были направиться в Новгород и публично зачитать там грамоты патриарха²¹. О мерах, предпринятых патриархом Антонием по просьбе митрополита Киевского Киприана и великого князя Московского Василия против новгородцев, глава Константинопольской церкви сообщил в грамоте, адресованной Василию I Дмитриевичу²². Однако и это не заставило свободолюбивых новгородцев пойти на уступки. Только когда на Новгород выступило московское войско, посланное великим князем Василием, новгородцы изменили свою позицию и объявили, что признают Киприана своим митрополитом. Киприан взял у них «грамоту целовалную» 1385 г., что означало отмену принятого тогда в Новгороде решения отказаться от митрополичьего суда, после чего Киприан снял церковное отлучение. Казалось бы, противоречия были разрешены, но, когда в 1395 г. митрополит вместе с патриаршим послом прибыл в Новгород, ему вновь было отказано в праве апелляционного суда: «и запроси суда, и новгородцы суда ему не даша»²³. Киприан пробыл в Новгороде всю весну, ему оказывали «велику честь», но права суда он так и не добился. Церковная проблема в отношениях с Новгородом показала всем заинтересованным сторонам реальный расклад сил. Разрешение ее зависело от Москвы. Как отмечал А.В. Карташев, «вступив в союз с московским князем, митрополит Киприан, как и его предшественники, намеренно или ненамеренно своей иерархической деятельностью содействовал Москве в ее собирании земли русской»²⁴. Находясь в Великом Новгороде, митрополит Киприан воспользовался новгородско-псковскими противоречиями – так называемым «розмирьем» – и установил контакты с псковским духовенством и мирянами через голову их епархиального архиерея – архиепископа Новгородского. Митрополит направил в Псков грамоты, касавшиеся церковной жизни города, где шла речь о неприкосновенности церковных судов, земельных владений, пошлин и о запрете светским властям судить священнослужителей по церковным вопросам²⁵, что явилось серьезным вмешательством митрополита в церковную жизнь Пскова и послужило укреплению связей последнего с Москвой в пику новгородцам.

Другим беспокойным регионом и для Константинополя, и для митрополита Киприана являлась Галиция, где под влиянием Польского королевства постепенно распространялся католицизм. Здесь в 1391 г. скончался митрополит Галицкий Антоний, возглавлявший церковную жизнь галичан с 1371 г.²⁶ Вскоре после этого константинопольский патриарх Антоний IV поручил некоему иеромонаху Симеону из Малой Руси принять на себя временное управление Галицкой митрополией. Но польский король Владислав II Ягайло, не считаясь с патриаршим указом, самовольно передал ее епископу Луцкому Иоанну. Он управлял Галицкой митрополией почти два года, прежде чем летом или осенью 1393 г. принял решение отправиться в Константинополь для поставления на митрополичий престол. По вопросу поставления нового митрополита Галицкого в византийской столице был созван собор²⁷, однако Иоанн, не дожидаясь соборного суда, по каким-то причинам покинул Константинополь, так и не получив посвящения в сан. На многократные предложения вернуться епископ тоже не отреагировал, за что в итоге подвергся отлучению. Владислав II Ягайло не стал мириться с решением патриархата и сохранил за Иоанном Галицкую митрополию.

По данным летописей, в 1396—1397 гг. митрополит Киприан около полугода находился в западных епархиях Русской церкви и в Киеве, входивших на тот момент в состав Великого княжества Литовского. Возможно, этот приезд владыки Киевской митрополии был связан не только с традиционным объездом епархий ради устроения в них дел и поставления новых епископов, но и с намерением добиться возвращения в ее состав той территории, которая при поддержке Ягайло удерживалась епископом Иоанном. Уже весной 1396 г. Киприан прибыл из Москвы в Смоленск, приняв участие во встрече между литовским князем Витовтом и Василием I. Там Киприан на Пасху возглавил хиротонию нового епископа для этого города – Насона²⁸ и сменил на Смоленской кафедре епископа Михаила, поставленного митрополитом Пименом в 1383 г., когда Смоленск находился в союзе с Москвой. Во время этой же поездки Киприан поставил на подведомственную ему Луцкую кафедру вместо низложенного епископа Иоанна нового архиерея – владыку Феодора. Стремясь добиться скорейшего возвращения под свой омофор Галицкой митрополии, Киприан поставил архиерея также на одну из кафедр (полагают, что Перемышльскую), входившую в состав Галицкой митрополии, о чем сообщил патриарху Антонию в Константинополь. Но, вопреки чаяниям Киприана, патриарх этого поступка не одобрил, а объявил, что Галицкая митрополия сохраняет свою независимость от Киевской²⁹.

В связи с усилиями митрополита Киприана вернуть под свой омофор Галицкую митрополию Константинопольская патриархия уделила пристальное внимание проекту короля Ягайло созвать на территории Западной Руси церковный собор с целью добиться объединения православной и католической церквей. Предложение это было доведено Киприаном до патриарха Антония, о чем последний сообщал в своих ответных посланиях польскому королю и митрополиту Киевскому³⁰. Но патриарх Антоний по каким-то причинам признал созыв собора на Руси нецелесообразным и несвоевременным. В итоге, получив строгое послание из Византии от патриарха с упреками в превышении полномочий, Киприан был вынужден на время оставить попытки вернуть под свою юрисдикцию Галицкую митрополию. Последняя осталась на какое-то время под управлением Иоанна, канонический статус которого так и не удалось урегулировать. Но уже в ходе очередной поездки в западнорусские епархии весной—летом 1399 г. митрополит Киприан, похоже, сумел добиться перехода Галицкой митрополии под свой омофор, причем без одобрения Константинополя (официально Константинопольская патриархия объявила о воссоединении Галиции с митрополией Киевской и всея Руси только при преемнике Киприана – Фотии). Сохранилась жалованная грамота польского короля Владислава II Ягайло Перемышльской епископской кафедре, выданная по просьбе митрополита Киприана. В этом документе Киприан назван «митрополитом Киевским, Галицким и всея Руси»³¹