Ст. лейтенант (Часть 3) Назад в СССР. Книга 12

Глава 16 Финишная прямая

Мы грузно рухнули на металлический пол, поднимая клубы пыли. Шут сидел дальше и не успел срегировать.

Чекист попытался что-то выкрикнуть, но мой локоть пришелся ему точно в солнечное сплетение. Тот захрипел, вытаращил глаза. Схватился рукой за грудь, раскрыл рот, словно ему не хватало воздуха. Воспользовавшись ситуацией, действуя быстро и жестко, я выхватил пистолет из распахнутой кобуры. Холодная рукоять привычно легла в ладонь. Это был достаточно знакомый мне АПС.

Я откатился к борту, наведя ствол на охранника. Тот, корчась от боли и давясь кашлем, лишь покосился на меня с досадой, прекрасно понимая, что ситуация вышла из-под контроля и теперь я контролирую обстановку.

В это время из бронетранспортера высыпали четверо военных с автоматами в руках. Они двигались стремительно и молча, как тени. Двое мгновенно оказались у кабины нашего пикапа. Послышался резкий, властный окрик, не оставляющий пространства для дискуссий:

— Товарищи из особого отдела! Чтобы избежать проблем, руки от оружия убрали! Живо! Всех вижу!

Второй боец, не повышая голоса, добавил, обращаясь к своим:

— Ваня, прикрывай. Сергей, с правого фланга.

Чекисты, совершенно не ожидавшие подобного, видя стволы автоматов, нацеленные на них, покорно подняли руки. Их обезоружили быстро и профессионально, без лишней грубости, но и без церемоний. Не секрет, что в армии этих товарищей не сильно жаловали.

Никто не был ранен, не прозвучало ни одного выстрела. Вся операция заняла не больше минуты. Быстро и четко.

И тогда я увидел его. От группы отделился старший. Крепкий, широкоплечий, седовласый, облаченный в КЗС песчаной расцветки. Поверх нее жилет-разгрузка. Лицо скрыто арафаткой. Вооруженный новейшим специальным автоматом «Вал», которые только-только ставили на вооружение. Детище тех же инженеров-оружейников, что проектировали «Винторез». Впрочем, скорее всего, разработка обеих моделей велась параллельно.

Он снял маску, и я почти сразу узнал это обветренное, испещренное редкими морщинами лицо. Максим Матвеевич. Фамилии не знал. Это тот самый таинственный старик из Таджикистана, что уединенно жил на старой метеостанции в холмах. Помнится, я на его жилище наткнулся случайно, когда на «скачках» уносил ноги от милиции небольшого городка. Он мне тогда свой мотоцикл подогнал и направление указал. Совершенно не ожидал его тут увидеть. Да и увидеть вообще. Да-а, никогда не знаешь, кого из тех, кто когда-либо попадался на жизненном пути, удастся встретить. Порой при самых неожиданных обстоятельствах.

Сейчас он стоял в трех метрах от машины, по комплекции совсем не походил на старика. Впрочем, его настоящего возраста, как и фамилии, я тоже не знал. Он, вроде как, ушел на пенсию в звании капитана. Но это не точно.

— Ну, здравствуй, товарищ Громов… — его голос был низким, хриплым, как скрип старого дерева, но в нем звучала непоколебимая твердость и что-то еще. Что-то теплое. — Тот самый Громов, а⁈ А я ведь знал, что когда-нибудь наши пути снова пересекутся. Жаль, что при таких обстоятельствах.

— Максим Матвеевич? — изумился я. Пистолет в моей руке опустился. — Вот так встреча. Я думал, вы на заслуженном отдыхе в своем логове, в горах Таджикистана.

Старик усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики редких морщин.

— Отдых? Сынок, в нашем деле отдыхают только на кладбище! Я тогда сказал, что много чего довелось повидатьи хочется отдохнуть от людей. Это правда точно отчасти. Да только я не сказал, что по-прежнему нахожусь на службе. Пусть уже и не так, как раньше. Я тебе так скажу, пока мое сердце бьется — оно бьется для Родины. Пусть и не по уставу, а по совести.

— Ясно… Но откуда вы здесь? Этот БТР, эти ребята…

— Находились тут неподалеку, вместе с техникой. А действуем мы тут по просьбе моего старого друга. Полковника Хорева. Знаешь такого, а? — Матвеевич слегка усмехнулся.

От этих слов что-то сжатое и холодное внутри меня наконец-то отпустило. Игнатьев все доложил и наш начальник, полковник Хорев понял, что настало время действовать радикально. Это еще больше приближало меня к поставленной цели и облегчало процесс.

Максим Матвеевич не теряя ни секунды, отдал короткие, четкие команды своим бойцам — двое сержантов и еще один прапорщик, все с серьезными, сосредоточенными лицами. Чекистов спокойно обезоружили, вывели из машины и аккуратно связав им руки, усадили в тени под скалой. Им оставили фляги с водой — гуманно, нужно сказать. В конце-то концов, они просто выполняли приказы и не были виноваты в мутных делах генерал-майора Калугина.

— Времени у нас в обрез, — бросил Матвеевич, обращаясь ко мне. Его взгляд был серьезен. — Калугин и другие высокопоставленные офицеры КГБ уже навел шороху. Использовал все свои связи в Афганистане, подключил даже кое-кого из оппозиции. Даже ЦРУ и те в курсе, что советская контрразведка ищет беглого разведчика. Тебя, лейтенант, официально объявили предателем. В государственной измене. Бумага за подписью генерала уже гуляет по особым отделам.

Я несколько раз слегка кивнул головой, принимая к сведению.

— По вам, девушка, ничего сказать не могу, но и в ХАД сейчас тоже неспокойно! — Матвеевич посмотрел на Лейлу. — Думаю, вы уже догадались, когда разговор на блокпосту не задался.

От этих слов у меня снова похолодело внутри. Он реально боялся меня, словно я и впрямь какой-то преступник.

— Но далеко не все этому поверили! — продолжил старик, видя, как мое лицо напряглось. — Хорев хорошо держит удар, ведь ты его человек. У него еще много верных друзей, которые могут помочь. Но тебе, Максим, оставаться здесь — чистое самоубийство. Садитесь в бронетранспортер. Подкину вас на север, насколько это возможно. У меня там припасено тихое местечко, в отдаленном горном кишлаке. Там будет можно перевести дух и связаться с Хоревым для дальнейших указаний. Но нужно поторопиться.

Понимая всю серьезность положения, мы с Шутом быстро погрузились в тесное нутро тяжелой бронированной машины. А вот Лейла отказалась.

— Максим… Паша… — начала девушка, глядя на нас с Корнеевым. — Я… Я вынуждена вас покинуть.

— Что? Но почему? — изумился Шут, не поверив своим ушам. — Почему сейчас, когда ты нам так нужна⁈

— Он прав! — она кивнула на стоящего у БТР Матвеевича. — В ХАД действительно что-то происходит. Что-то странное, нехорошее. Я это поняла, когда тот офицер на посту не захотел нам помогать, его кто-то предупредил. Я думаю, что ваш генерал уже забросил дезинформацию моему командованию о том, что ты враг. Все перемешалось. А раз я помогаю тебе, то и я враг. Это нужно остановить и чем быстрее, тем лучше. У меня есть нужные связи, я разберусь в чем дело. За меня боятся не стоит. А вы действуйте, не отступайте!

Я понимал, что она права, хотя ее решение мне и не нравилось. В конце-то концов, я не мог ей указывать. Лейла снова пропадала с горизонта. Но, больше всего, это огорчало прапорщика Корнеева. Тот явно еще с прошлого раза неровно дышал к молодой афганской разведчице. Просто не было времени это обсудить. Не думаю, что она догадывалась — Паша хотя и разгильдяй, но намерения держать под контролем умеет хорошо.

— Будь по-твоему! — кивнул я, шагнув к ней. — Но будь осторожна! И спасибо тебе за помощь! Мы еще встретимся, только при других обстоятельствах, когда победа будет за нами!

— Удачи вам! Увидимся! — Лейла слегка улыбнулась, затем развернулась и направилась к пикапу, который принадлежал чекистам. Те проводили ее гневными взглядами.

Через минуту, та с ревом развернулась и, подняв клубы рыжей пыли, рванула прочь от этого проклятого места.

Мы влезли в бронетранспортер вслед за Матвеевичем. Мехвод уверенно развернул боевую машину, затем мы направились на север. Не знаю, сколько мы ехали. Я даже успел немного поспать — ночка-то выдалась тяжелой, да и до этого пришлось неоднократно попотеть. Организм разведчика тоже не вечный — на морально-волевых работать можно, но и у них есть предел.

Перевалочный пункт Матвеевича оказался небольшим, затерянным в предгорьях кишлаком, где его, судя по всему, знали и уважали. Дорога туда была плохой, каменистой. Было ясно, что ей пользовались нечасто. Мы поднялись вверх по ущелью, достигнув довольно большой площадки, на которой с легкостью поместилось бы еще два БТР-80.

— Ну, чего сидим? — спросил Матвеевич. — Приехали!

Кишлак, как и многие другие, в которых мне довелось побывать, был старым, частично брошенным. Здесь пасли баранов и коз, возможно даже что-то выращивали.

— Где мы сейчас находимся? — спросил я.

— Ну… Газми в десяти километрах к северу. А дальше, из крупных городов, только Кабул. Об этом поговорим позже, сейчас нужно отдохнуть. За мной.

Нас разместили в глухом сарае, с минимальными удобствами, почти на самой окраине кишлака. От очага в левой части комнаты, исходил жар. Пахло гарью, какими-то травами и пылью. Относительно чисто, но было ясно — место не жилое. Оно организовано только для работы.

Внутри, среди свернутых ковров и простой утвари, стояла оружейная стойка, на ней Калашников и одна СВД, но без оптики. Ящик с патронами, несколько гранат. Немного экипировки, еще какое-то барахло. А в углу — советская рация Р-159 рация, которую мы не один раз брали на задания. Честно говоря, не ожидал, что у Матвеевича есть своя радиоаппаратура. Связь с Хоревым удалось установить почти сразу. Голос полковника из динамика был покрыт помехами, но в нем слышалась привычная усталая собранность.

— Хорек, на связи? Слушай и запоминай… Долго говорить не сможем, канал хоть и закрытый, но гарантии нет. Ситуация, мягко говоря, хреновая. Наш общий друг в погонах, машет руками во всем стороны, словно мельница. Для него нет правил. Тебя выставили агентом ЦРУ, дезертиром, предателем… Список длинный, как моя служебная карьера! Но я дал понять важным людям наверху, что все это бред сумасшедшего! Они не купились на этот дешевый фарс. Генералу уже подрезали крылья, мной запущены контрмеры, но это дело небыстрое, а времени у нас в обрез. Рысь мне все сообщил, это очень хорошо. Твой единственный козырь — то, что спрятано. План следующий — двигаетесь дальше на север. Координаты передам Максиму Матвеевичу. Там, возле старого, законсервированного аэродрома, вас подберет вертушка. Доберитесь любой ценой. Времени у вас — до рассвета. Сразу не выдвигайтесь, пусть чуть все утихнет. Как меня понял?

— Понял, принял, осознал!

Хорев слегка удивился такому ответу, но отчитывать не стал. Понимал, что к чему.

Далее полковник потребовал Матвеевича. О чем они говорили, я не слышал. Вышел из дома, подышать свежим воздухом. Было тихо. Горная местность сильно ограничивала обзор — одно ясно, Афганистан теперь уже не тот, все здесь смахивало на то, что я видел в южной части Таджикской ССР, когда жил на даче у генерала.

Вышел и Шут.

— Макс, ты чего тут?

— Да, так… — мрачно отмахнулся я, затем выдержав паузу, добавил — Я вот все думаю, что куда ни глянь, а везде насрано! Вроде и войны уже как таковой нет, а на самом деле, она никуда и не делась. Правила по-прежнему устанавливают те, кто носит большие погоны, кто не заинтересовал в успехах нашей страны. От этого тошнит.

— Понимаю. Сам много думал. Но что мы можем? Уберем Калугина, найдется другой. Так будет всегда.

— Не будет! — выдохнул я. — Не будет!

Корнеев понимающе хмыкнул, но дальше этот разговор продолжать не стал. Да и о чем тут разговаривать?

Мы в армии достаточно, чтобы понимать — одним только Калугиным дело не ограничится.

Мы, наконец-то, нормально покушали, немного отдохнули. Затем Максим Матвеевич выдал нам дальнейший план действий. Нам предстояло покинуть этот кишлак и выдвигаться в сторону Газни. Там располагался небольшой аэропорт, для внутренних перелетов по республике. Ничего из Союза или других стран, напрямую там не садилось. После окончания войны, советская армия перестала контролировать большинство подобных объектов. У правительственных сил Афганистана не хватало сил, чтобы поддерживать все объекты, поэтому многие из них просто законсервировали. Или бросили.

Но нам нужен был не Газни. На запад от него вела малоприметная дорога, которая через тридцать километров выводила к брошенному военному объекту, предназначенному для малой авиации. Там еще в восемьдесят третьем году произошло нападение душманов, которые фактически уничтожили объект. Восстанавливать его не стали.

— Этот аэродром не предназначен для самолетов, но вертушка там сядет без проблем. Вот туда-то вам и нужно добраться. Никаких препятствий на пути возникнуть не должно. Это центральная провинция Дайкунды, там спокойно. Последние силы оппозиции оттуда выбили еще осенью восемьдесят шестого. Блокпостов там нет. Если патруль какой и встретится, то покажете им эти документы! — Матвеевич протянул несколко листов бумаги, сложенные пополам. — Это пропуск. Далее, как доберетесь, будете ждать. При появлении вертушки, пустите зеленый дым. Именно зеленый. Пару шашек я вам дам. Оружие, боеприпасы и одежду тоже. С транспортом плохо, бронетранспортер вам не дам. Тем более, что он и не мой.

— А мотоцикла у тебя на этот раз нет? — чуть улыбнулся я.

— Такой техники больше не держу. Но машина у меня одна имеется. Она, скажем так, не для этих дорог, но за неимением лучшего, придется пользоваться тем, что досталось.

Он вывел нас из дома и повел вдоль дувала. Миновав пару домов, он свернул к сараю с просевшей крышей. А внутри…

— Серьезно? — изумился Шут, не веря своим глазам. — Волга? ГАЗ-21⁈ Как она тут оказалась?

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Я не интересовался. Скорее всего, еще до войны, из Союза переправили. СССР же в семидесятых годах поставлял часть своего автопрома в Сирию, Индию и даже в Египет. Вот и Волги тоже были. На ней почти не ездили. Я проверял, она на ходу. Топливо есть. А то что грязная, так извините.

— Подойдет! — кивнул я. — Когда выдвигаемся?

— Да прямо сейчас! Вы машину выгоняйте, а я вещи вам подготовлю.

Сборы были быстрыми. Под покровом приближающейся ночи мы пересели в предоставленный Матвеевичем транспорт и двинулись в путь. Спуститься по крутой дороге из этого кишлака — это отдельное приключение. Машина выдержала — старая, но надежная.

Горная дорога была изматывающей, каждый километр давался с напряжением всех сил, но мы продолжали двигаться вперед, к цели. Наконец, добрались до развидки перед Газни. Свернули налево. Теперь нам предстояло пройти около тридцати киломтеров по извилистой ухабистой дороге — особо не разгонишься. К счастью, никто нам на пути не попался. Часа через два мы наконец-то подъехали к заброшенному аэродрому.

Зрелище, конечно, было не очень. Часть зданий полуразрушены, все усыпанно мусором и обломками. Небольшая взлетная полоса, вся в трещинах и поросшая жестким кустарником, мало подходила для использования. Здесь ни души, все давно брошено. В ангаре остались обломки какого-то самолета, но уже не разобрать, какого именно. Осмотревшись, мы залегли в развалинах старого КПП, впиваясь глазами в ночное звездное небо.

Устроились на старых матрасах. Ожидание выматывало. Шут не сдержался и тихо захрапел.

Уже начинало светлеть. Показались первые признаки рассвета.

После полутора часов томительного ожидания, когда тело уже затекло от неподвижности, на краю неба, с запада, появилась приближающаяся точка. Спустя минуту донесся и характерный вертолетный рокот. «Птичка» высланная полковником Хоревым быстро приближалась.

Вскоре, я различил знакомые очертания стандартного Ми-8 с красными звездами на бортах. Вертолет, сделав большой круг, на какое-то время завис метрах в пятидесяти над землей. Я покинул помещение, выбравшись на открытое место, бросил зеленую дымовую шашку. Вертолет, поднимая пыль, сделав небольшой круг, неторопливо приземлился прямо перед нами. Дверь кабины с металлическим лязгом отъехала в сторону, и в проеме я увидел родные лица — это была группа «Зет». Почти все. Ребята, с которыми мы прошли огонь, воду и медные трубы. Не было только Герца — вероятно, тот еще находился в гопитале.

В каждом из своих парней я был уверен, как в себе самом. Безусловно, мутная история с Урду — не в счет. Прапорщик Иванов мне с самого начала не понравился. Просто тогда я это никак не афишировал.

Мы с Шутом, пригнувшись под несущимися лопастями, рванули к вертолету. Ветер хлестал с такой силой, что слезились глаза. Я был уже в двух шагах от спасительного порога, чувствуя, как крепкие руки моих товарищей тянут меня внутрь. В этот самый момент мой взгляд скользнул по пилотской кабине. И я замер. Второй пилот, тот, что сидел справа, судорожно тыкал пальцем в сторону лобового стекла, его лицо исказилось паникой.

Посмотрев в том же направлении, я заметил несущийся к нам из-за холмов пикап. С него сразу же открыли огонь. Дорожки от очередей, пробежавшись по сухой земле, ударили по фюзеляжу. Лязгнул металл. Звук двигателя изменился.

— Живее! Живее! Нужно срочно улетать! — крикнул кто-то из экипажа.

Мы с Шутом буквально запрыгнули внутрь. Самарин с грохотом вернул дверь на место.

— Взлетаем!

В этот момент по нам ударили из чего-то тяжелого. Пули застучали по днищу. Вертолет едва поднявшийся в воздух метров на двадцать, мелко завибрировал. Заглянув в кабину управления, через стекло я увидел, как с земли в нашу сторону вылетела ракета…

— Черт возьми, «Стингер», что ли? — лихорадочно подумал я, глядя на дымный след…