Становление капиталистической Японии

1

1 Это количество арендованной земли (30 %) основано на выборочном обследовании, произведенном в это время и позже. Так, например, при обследовании восемнадцати префектур в 1883 г. площадь арендной земли составляла 34,2 % всей обрабатываемой площади; в этих же префектурах размер арендованной земли в 1887 г. достиг 38,09 % (Цутия Такао и Окадзаки Сабуро, Нихон сихонсюги хаттацуси гайсэцу (Очерк истории развития японского капитализма), Токио, 1937, стр. 220). Проверка в других шестнадцати префектурах, проведенная в 1884 г., показала, что размер арендованной земли составляет 39,8 % (там же, стр. 221). Другой подсчет, произведенный на основании изучения местных статистических данных, показывает, что в 1872 г., то есть в период, непосредственно предшествовавший реформе поземельного налога, арендованная земля составляла 30,6 % всей обрабатываемой площади (Хирано, Ёситаро, Нихон сихонсюги сякай но кико (Структура японского капиталистического общества), стр. 55).

2

2 Эта выдержка взята из «Тисо кайсэй рэйки энкаку сацуё» («Краткое изложение истории закона о реформе поземельного налога»), составленного окура-сё (министерством финансов) и приведенного в книге Оно Такэо, Исин носон сякай сирон (Исторический очерк о сельском обществе во время реставрации), Токио, 1932, стр. 189. Закон, изданный в сентябре 1871 г., установивший свободу выбора сельскохозяйственной культуры, явился также шагом вперед в направлении утверждения частной собственности на землю.

3

3 Вопрос о тикэн, или удостоверениях, относится к сложным юридическим вопросам и непосредственно не связан с нашей темой. Система тикэн сыграла роль строительных лесов при установлении системы частной собственности на землю. Так как этот вопрос не рассмотрен полностью в иностранной литературе, то, возможно, будет полезно привести некоторые сведения, относящиеся к этим удостоверениям, служившим доказательством права собственности на землю.

В декабре 1871 г. указом дадзёкан (Государственного совета) в Токио были упразднены так называемые букэдзи и тёдзи (самурайские земли и земли горожан), которые при правлении Токугава были освобождены от поземельного налога. Отмена этих прав явилась первым шагом в направлении официального признания данной земли в качестве собственности определенных лиц, которые в будущем должны были нести ответственность за уплату поземельного налога, установленного в соответствии со стоимостью этой земли. В январе следующего года 1872 г.) окура-сё (министерство финасов) направило инструкцию в Токио-фу, которая определяла принципы выдачи тикэн собственникам бывших букэдзи и тёдзи. Токио был избран в качестве первого пункта для применения этого эксперимента, так как частная собственность на землю была признана здесь значительно раньше. Несмотря на запрет отчуждения земли, впервые установленный в 1643 г., земля в Эдо совершенно свободно переходила из рук в руки в кругу купечества и самураев. Второй причиной для избрания именно этой местности послужило то, что раньше земля в Токио была освобождена от налога. Путем выдачи тикэн на землю правительство явно стремилось показать, что в будущем все подобные земли будут облагаться налогом. Эта предосторожность была предпринята с целью избежания каких-либо обвинений в пристрастном отношении.

Вторая партия тикэн была выдана 24 февраля того же года, всего через девять дней после отмены запрета на отчуждение земли. Удостоверения, или тикэн, теперь выдавались тем лицам, которые купили землю после утверждения нового режима; покупная цена была взята в качестве основы для первой оценки стоимости земли.

Выдача третьей партии тикэн состоялась в июле того же года, когда процесс установления частной собственности на землю был уже в полном разгаре и когда лица, обладавшие землей, но еще не получившие тикэн, всячески стремились добиться юридического признания своих прав на землю. На этот раз при вручении тикэн возникло множество осложнений в связи с тем, что было трудно определить, кто является собственником земли, в особенности в тех случаях, когда в течение последнего времени не заключались сделки на землю, и в этой неразберихе претензий и контрпретензий, совершенно естественно, имели место случаи мошенничества и властям приходилось прибегать к крутым мерам. Во всяком случае, не удивительно, что после окончания выдачи удостоверений осталось много недовольных людей, так как землевладельцы свое право на землю часто обосновывали не слишком точными записями, составленными на основе обычного и традиционного права, которые хранились у деревенских старост (сёя или нануси). Последние, обладая «человеческими слабостями», конечно, сочувствовали больше помещикам, чем крестьянам, и прислушивались более к претензиям богатых ростовщиков и помещиков, чем к неясно сформулированным требованиям крестьян. Недовольство, возникшее на почве выдачи тикэн, в некоторых районах вылилось в гневные демонстрации и восстания.

Сельские общинные земли сначала были зарегистрированы как сельские земли, а в июле 1889 г. были объявлены государственной собственностью. (Все эти сведения взяты из книги: Оно Такэо, Исин носон сякай сирон (Исторический очерк о сельском обществе в период реставрации), в разделе «Тикэн сэйдо» («Система тикэн»), стр. 185–203.)

4

4 Принцип, которым руководствовались при оценке стоимости земли во время землемерной съемки, последовавшей после реформы налога, заключался в следующем: «официальную стоимость» земли определяли на основе среднего урожая с каждого участка за пятилетний период и на основании средней цены на рис, существовавшей в данной местности. Эта сумма затем капитализировалась и принималась за основу при определении поземельного налога. Кроме того, предусматривалась переоценка стоимости земли через каждые шесть лет, однако, как правило, это не выполнялось. Как видит читатель, этот принцип оценки стоимости земли не отличался коренным образом от феодального принципа взимания налога в зависимости от полученного с земли урожая. По этому вопросу см. Оno Yеijiro, The Industrial Transition in Japan, «Publication of the American Economic Association», Baltimore, January, 1890, vol. 2, № 1, pp. 32–33.

5

5 В официальном документе говорится по этому поводу: «При старом режиме [бакуфу] земельный налог взимался в соотношении 5:5 (то есть пять частей урожая шло феодалу или государству и пять частей крестьянам), однако были исключения, и часто это соотношение выражалось пропорцией 3:7 (три части государству и семь частей крестьянам). Но теперь земельный налог был установлен в размере 3 % стоимости земли, поэтому если взять урожай за 100, то налог выразится в цифре 24 или 25, что означает снижение налога на 4–5 %» («Мэйдзи дзайсэй си» («История финансов периода Мэйд- зи»), составленная и изданная Мэйдзи дзайсэй си хэнсан кай (Комитет по составлению истории финансов в период Мэйдзи), Токио, 1934, т. V, стр. 336). Если мы прибавим к земельному налогу местный налог в размере одного процента, то в действительности не будет почти никакой количественной разницы между старым феодальным и новым налогом.

В примечании 15 этой главы приводится таблица, показывающая долю урожая, получаемого правительством, помещиком и арендатором в переходные годы начала периода Мэйдзи.

6

6 «Предположим, что один тан земли дает урожай риса в размере одного коку и шести тё и что цена риса составляет 3 иены за коку; тогда валовой доход составит 4,8 иены. Если мы из этой суммы отнимем издержки производства, стоимость удобрения, семян и т. д., достигающие 72 сен, или 15 % всех издержек, а также поземельный налог в размере 122,4 сены и местный налог в размере 40,8 сены, то останется 244,8 сены». Таков теоретический подсчет, произведенный министерством финансов при изучении стоимости земли и средней цены производства. («Мэйдзи дзайсэй-си», цит. соч., т. V, стр. 346.)

Таким образом, один только поземельный налог, сумма которого немного более 1,22 иены, равняется ¹/₄ валового дохода с участка земли, выраженного в деньгах (4,8 иены), что вместе с дополнительным местным налогом составляет немного больше 1,63 иены, или 30 % валового дохода.

7

7 В этих своеобразных условиях, когда налог вносился деньгами, а арендная плата натурой, преимущество было на стороне помещика, не обрабатывающего землю, а не крестьянина-собственника. Это можно проиллюстрировать следующим образом: у помещика остается арендная плата (рис) минус земельный налог (деньги). Таким образом, при постоянном размере поземельного налога его доля урожая зависит от размера сбора, текущих цен на рис и издержек производства (рыночной цены семян, удобрений, инвентаря и т. д.). Колебания цен и непредвиденные обстоятельства делают положение крестьянина-собственника более уязвимым, чем положение помещика. Это является одной из причин распространения аренды во время периода Мэйдзи. О влиянии колебания цен на рис на разорение крестьян-собственников см. Miki Shozaburo, The Labor Problem in Japan, 1900, pp. 3–4 (неопубликованная рукопись, хранящаяся в библиотеке Колумбийского университета). Этот автор на стр. 4–5 приводит интересную таблицу, показывающую колебание цен на рис с 1873 по 1894 г., которую мы даем ниже.

ИНДЕКС КОЛЕБАНИЯ ЦЕН НА РИС В 1873–1894 гг.

8

8 Эти цифры взяты из исследования немецкого специалиста по сельскому хозяйству Пауля Майе, приглашенного на службу японским правительством в качестве советника по сельскохозяйственному страхованию.

9

9 Эти общие суммарные сведения об ипотеках в Японии в 1881 г. подразделяются на данные по фу и кэн (городам и префектурам) с указанием количества те (одно те равняется 0,99 га), стоимости, согласно оценке земли, размера аванса и числа ипотек (Paul Мауеt, Agricultural Insurance, перевод с немецкого Arthur Lloyd, London, 1893, p. 64).

10

10 Мауet, op. cit., pp. 3–5. «Твердо установленный высокий поземельный налог, взимаемый деньгами, становится непосильным для земледельца, когда цены на рис падают ниже среднего уровня. В этих случаях крестьянин становится должником. Он может получить только краткосрочный кредит под высокие проценты без права погашения его в рассрочку и не имея гарантии в том, что от него не потребуют внезапного погашения кредита, тогда как по своему характеру сельскохозяйственное производство требует долгосрочных кредитов под низкий процент с постепенным погашением капитала в рассрочку, а также гарантии против внезапного требования о возвращении всего капитала сразу. Из-за отсутствия подобных условий земледелец попадает в зависимость от ростовщика…»

«Так как в сельском хозяйстве Японии нет надлежащих условий для ипотеки, а также отсутствует страхование, оно не в состоянии справляться с высоким и твердо установленным денежным поземельным налогом. Десятки тысяч сельских жителей вследствие этого оказались разоренными в течение последних лет и безнадежно задолжали кровожадным ростовщикам, а сотни тысяч других крестьян неизбежно должны попасть в лапы ростовщиков в течение следующих десятилетий».

11

11 Цутия и Окадзаки, цит. соч., стр. 221. Так как за ранний период Мэйдзи имеется очень мало статистических данных, опубликованных на европейских языках, мы приводим здесь таблицу, из которой взяты вышеуказанные сведения.

12

12 Цутия и Окадзаки приводят следующую таблицу; см. первую таблицу на стр. 182 (цит. соч., стр. 222):

Другой автор приводит данные об аренде земли, относящиеся к периоду после 1873 г. В 1873 г. эта земля составляла 31,1 %, в 1883 г. площадь арендованной земли увеличилась до 36,75 %, в 1887 г. она достигла 39,34 %, а в 1892 г. — 39,99 %. Следует отметить, что наибольший рост арендованной земли произошел сразу же после проведения реформы поземельного налога (А д з у м а- Т о с а к у, Мэйдзи дзэнки носэйси-но сё-мондай (Различные проблемы истории аграрной политики в начале периода Мэйдзи), Токио, 1936, стр. 89–90).

Следует обратить внимание на резкое падение числа крестьян-собственников в этот период. Большое количество крестьян из категории крестьян-собственников, вероятно, перешло в категорию полуарендаторов-полусобственников, а не в категорию арендаторов, что является показателем зигзагообразного, неравномерного процесса экспроприации крестьянства в Японии. Цифровые данные об аренде за последние годы дает следующая таблица:

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ЗЕМЛИ МЕЖДУ КРЕСТЬЯНАМИ-СОБСТВЕННИКАМИ И АРЕНДАТОРАМИ в 1910, 1920 и 1930 гг.

Эта таблица взята из «Хомпо ногё ёран», Токио, 1931, стр. 33; эта таблица приводится также у Исии (I s h i i, Population Pressure and Economic Life in Japan, p. 154). Процентное отношение арендной площади с 1914 г. характеризуется следующими цифрами:

СООТНОШЕНИЕ ПОЗЕМЕЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ И АРЕНДЫ ОРОШАЕМОЙ И НЕОРОШАЕМОЙ ЗЕМЛИ за 1914–1934 гг. (по площади, в %)

Эта таблица взята из книги: Тохата Сэйити, Нихон нсгё-но тэнкай катэй («Процесс развития японского сельского хозяйства»), Токио, 1936 (пересмотренное и расширенное издание), стр. 74).

13

13 Общее число крестьянских хозяйств, обрабатывавших землю, в 1910 г. составляло 5 497 918, а к 1937 г. это число почти не изменилось, достигнув всего лишь 5 574 879. («Норин токэй» («Статистика по сельскому хозяйству и лесоводству»), опубликовано статистическим бюро министерства сельского хозяйства и лесоводства, Токио, 1939, сокращенное издание, стр. 18. См. также стр. 160).

14

14 «Следует также отметить в этой связи, что в Японии помещики должны платить только поземельные налоги; все другие расходы, связанные с земледелием, покрываются арендаторами. Таким образом, сельскохозяйственная рента в Японии, хотя и не может быть так высока, как в других восточных странах, является чрезмерной, если ее сравнить с арендной платой сельскохозяйственных стран Запада. Согласно данным, опубликованным в «Нихон ногё нэнкан» («Японский сельскохозяйственный ежегодник»), арендная плата в Японии в 7 раз выше арендной платы в Англии, в 3 1/2 раза выше, чем в Германии, почти в 4 раза выше, чем в Италии, и в 3 раза выше, чем в Дании и Голландии» (Ishii, op. cit., p. 155).

15

15 Следующая таблица показывает распределение дохода с земли между государством, помещиками и арендаторами (в процентах).

Первая строка этой таблицы заимствована из книги Мори Киити, Нихон сихонсюги хаттацу си дзёсэцу (Введение к истории развития японского капитализма), Токио, 1934, стр. 167), остальные сведения — из книги Хирано (цит. соч., стр. 30). Здесь следует еще раз указать на то, что как во время налоговой реформы 1873 г.), так и во время снижения налога 1876 г.) происходило укрепление позиции помещиков. Положение за последние годы можно охарактеризовать следующим образом:

«Обследование показало, что если взять страну в целом, то 54 % урожая с арендной земли идет помещику» (Daniel Н. Buchanan, Rural Economy in Japan, «Quarterly Journal of Economics», Harvard, vol. 37, August 1923, p. 571). Этот вывод отчасти подтверждается таблицей, составленной на основании тщательного исследования арендной платы, произведенного сельскохозяйственным бюро за период между 1915 и 1920 гг.

СРЕДНИЙ РАЗМЕР АРЕНДНОЙ ПЛАТЫ С ОРОШАЕМЫХ И НЕОРОШАЕМЫХ ПОЛЕЙ ПО ОТНОШЕНИЮ К ОБЩЕЙ СТОИМОСТИ ПРОДУКЦИИ, 1915–1920 гг. (в процентах)

В том же самом исследовании при определении наиболее распространенного размера арендной платы за 1915–1920 гг. было установлено, что средняя арендная плата для полей с одним сбором урожая в год составляла 50,2 %, а для полей с двумя урожаями в год—54,6 %; эти таблицы приводятся Ishii, op. cit., p. 156).

16

16 Кобаяси Ёсимаса, Нихон сангё-но косэй (Структура японской промышленности), Токио, 1935, стр. 257.

В 1919 г. общее количество фабрично-заводских рабочих составляло 1777171, из которых 911732, или немного более 50 %, составляли женщины. В 1924 г. в Японии насчитывалось 992 835 женщин-работниц из общего количества 1 789 618 рабочих, то есть опять-таки немногим более 50 % (эти цифровые данные взяты из «Нихон тэйкоку токэй нэнкан» («Статистический ежегодник Японской империи»), 1926, вып. 45, стр» 124.

СОСТАВ РАБОЧИХ В ТЕКСТИЛЬНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ПО ВОЗРАСТУ И ПОЛУ

(Эта таблица заимствована у Цутия и Окадзаки, цит. соч., стр. 291.)

17

17 Цутияи Окадзаки (цит. соч., стр. 430) использовали источники, хранящиеся в государственных архивах. Общее количество крестьянских хозяйств в этом году 1909 г.) составляло 5 407 203, обрабатывающих землю общей площадью в 5 617 624,6 тё. Эти же авторы приводят таблицу (там же, стр. 431), — показывающую разницу в размерах земельных участков по районам в 1909 г. (см. стр. 186).

За 1914 г. данные по всей Японии, включая сравнительно крупные хозяйства на Хоккайдо, а также на Окинава, характеризуются следующими цифрами: общее количество крестьянских хозяйств — 5 456 231; общая площадь обрабатываемой земли (как орошаемых, так и неорошаемых полей) — 5 815 695 тё, что составляет в среднем 1,065 тё земли на крестьянское хозяйство (1,05 га). Эти цифры взяты из «Нихон тэйкоку токэй нэнкан» («Статистического ежегодника Японской империи»), составленного статистическим бюро министерства внутренних дел, Токио, 1926, вып. 45, стр. 76 и 79. Необходимо отметить, что средний участок обрабатываемой земли для рисовых полей, взятых отдельно, значительно меньше, чем средняя площадь для неорошаемых и рисовых полей, взятых вместе, как показывает нижеприведенная таблица. Наибольший размер рисовых полей находим в районе Тохоку, где он достигает 0,883 тё, или несколько менее двух акров.

СРЕДНИЙ РАЗМЕР ПЛОЩАДИ ОБРАБАТЫВАЕМОЙ ЗЕМЛИ НА ОДИН ДВОР 1909 г.

18

18 Насколько высокой была эта арендная плата, показывает следующая таблица, характеризующая долю помещика в распределении урожая с поля в один тё во время реформы земельного налога и позже.

ДОЛЯ ПОМЕЩИКА В ПРОДУКЦИИ С ПОЛЯ В ОДИН ТЁ (в иенах)

(Цутия и Окадзаки, цит. соч., стр. 218.) Кстати, следует отметить, что снижение земельного налога в 1876 г. содействовало увеличению доходов помещика. Вышеприведенные цифры говорят о том, что арендная плата постоянно превышает 60 % валового дохода с земли.

19

19 Непрерывное увеличение процента крестьянских семейств, занятых в кустарной или домашней промышленности (несмотря на разрушение некоторых видов ремесленной промышленности, как, например, хлопкопрядения и производства сахара), явилось результатом исключительной плотности населения в деревне. Новой отраслью домашней промышленности, которой начали заниматься крестьяне, было шелководство. О росте процента крестьянских хозяйств, занятых в кустарной промышленности, говорит следующая таблица:

(Цутия и Окадзаки, цит. соч., стр. 442.)

20

20 Эти данные составлены на основе данных правительственной статистики, приведенных в книге Кадзахая Ясодзи, Нихон сякай сэй-саку си (История японской социальной политики), Токио, 1937, стр. 40. В 1930 г. самодеятельное население распределялось следующим образом: в сельском хозяйстве—47,7 %, в промышленности и горном деле — 20,2 % (эти цифры взяты из таблицы, приведенной в книге Ishii, op. cit., p. 77).

21

21 Для того чтобы приостановить резкое повышение цен на рис, бакуфу с 1854 г. (период «открытия» Японии) запретило экспорт риса. Однако правительство Мэйдзи вело как раз обратную политику. Оно стремилось остановить утечку валюты и создать стимул для вывоза сырья, включая рис, в надежде поднять цены нa сельскохозяйственные продукты и, таким образом, облегчить положение сельского населения, которое вынуждено было нести на своих плечах основную тяжесть налогов.

В 1874 г., после восстания в Сага и формозской экспедиции, произошло такое резкое повышение цен на рис, что в мае правительство снова запретило его экспорт. В марте 1875 г. запрещение было отменено (Хориэ Ясудзо, Мэйдзи сёки-но коку-най сидзё/ (Национальный рынок в первые годы периода Мэйдзи), «Кэйдзай Ронсо» («Экономическое обозрение»), т. XLVI, № 4, апрель 1938 г., стр. 635–636).

22

22 В связи с вопросом об экспорте сельскохозяйственных продуктов следует подчеркнуть то значение, которое имел экспорт шелка-сырца и чая для увеличения денежного дохода крестьянства и расширения товарного рынка в деревне. В конце периода Току- гава наступило резкое падение старых отраслей кустарной промышленности, и этот процесс был ускорен после реставрации, что обусловило переход к новой отрасли домашней промышленности — шелководству (Хориэ, цит. соч., стр. 138), 187

23

23 Резкое сокращение площади земли под посев хлопка, хотя оно непосредственно и не было связано с разрушением домашней промышленности как таковой, нанесло также сильный удар по крестьянскому натуральному хозяйству. Хотя крестьяне выращивали хлопок и для продажи, они вначале использовали его также для производства домашней пряжи и домашней ткани, пока несравненно более низкая цена иностранных товаров не уничтожила стимула к этому. Стремясь, насколько это возможно, достигнуть экономической самостоятельности и независимости от иностранного сырья, правительство Мэйдзи поощряло выращивание хлопка. Поэтому в Японии неуклонно увеличивалось производство хлопка, и к 1887 г. под эту культуру была занята уже площадь в 88 тыс. тёбу, а сбор хлопка составил 39 928 000 кин (один кин равняется 1,32 фунта в среднем) (X о р и э в «Кэйдзай Ронсо», цит. соч., стр. 139).

Крестьяне очень скоро убедились, что очень невыгодно производить хлопок-сырец, который мог бы конкурировать по качеству и стоимости с иностранным хлопком. Иностранный хлопок был настолько дешевым, что японские фабрики вскоре были завалены огромным количеством этого сырья; он даже проник в крестьянские хозяйства, где использовался в качестве материала для ручного прядения и выработки ткани, главным образом для домашнего потребления. Значительное снижение цен на китайский и индийский хлопок и хлопчатобумажные изделия в этом отношении сыграло решающую роль (X о р и э, там же, стр. 139–140).

После отмены импортных пошлин на иностранный хлопок производство его в Японии стало незначительным.

24

24 Мори, цит. соч., стр. 182.

Стоимость сахара, ввезенного в Японию в течение первых пяти лет периода Мэйдзи 1868–1872 гг.), составляла 10,67 % общего объема импорта (там же, стр. 178).

25

25 Один иностранный обозреватель пишет, что только искусственное удобрение поглощает до 1/5 стоимости урожая риса, собранного с участка земли (Buchanan, loc. cit., p. 552).

26

26 См. выше, прим. 19. Со времени мировой войны происходит падение числа крестьянских хозяйств, занятых в домашней промышленности. В 1910 г. число крестьянских хозяйств составляло 3 771 318, а число хозяйств, занятых в домашней промышленности, составляло 1 726 600. В 1937 г. число крестьянских хозяйств выросло до 4 180 672, а число хозяйств, занятых в домашней промышленности, снизилось до 1 394 207 («Норин Токэй», сокращенное издание, 1939, стр. 18).

27

27 Экспортный тариф на хлопчатобумажную пряжу был отменен в 1894 г., а в 1896 г. был отменен импортный тариф на хлопок-сырец, который поступал в это время главным образом из Бомбея. Переход на индийский хлопок и отмена тарифных барьеров обрекли на гибель производство хлопка в Японии. Подробные данные о деятельности Босэки рэнго-кай взяты главным образом из книги Цутия и Окадзаки, цит. соч., стр. 282–284.

28

28 Соглашение с судоходной компанией Ниппон юсэн кайся было распространено и на ввоз хлопка из Бомбея. Для того чтобы обойти монополию компании «Пэнинсула энд Ориентал», Ниппон юсэн кайся открыла свою бомбейскую линию в 1893 г. (Кобаяси, цит. соч., стр. 172).