Стань моей Верой

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава восемнадцатая

— Вера.

Женщина вздрогнула от неожиданности, машинально сдавливая пальцы на телефонной трубке ещё сильнее и вскидывая голову, уцепившись взглядом за вошедшую фигуру мужчины.

— Что-то произошло? — Орлов прищурился, остановившись возле стены.

— Нет… — она повела плечами, стараясь прогнать из себя хотя бы на некоторое время, пока он стоит напротив, лишние в этой ситуации ощущения. — Сашка звонила, — подняла руку, в которой до сих пор был зажат телефон. — Мы поговорили.

Женщина отвернулась, прерывая зрительный контакт и рассматривая краску на противоположной стене. Нужно прекращать этот разговор пока не поздно.

— Вера?

Она вздохнула, и уже было открыла рот, что бы сказать привычное "всё в порядке" и только в эту секунду заметила, что в квартире они находились вдвоём.

— А где Саша с Антоном? — спросила, а сама в глаза смотреть боялась.

— Ушли.

Вот это сейчас как раз было не вовремя. Очень не вовремя. Её всё ещё потряхивало от разговора с Алёнкой, а теперь ещё и Костя.

— Я схожу, посуду со стола уберу.

Шагнула вперёд, продолжая всё так же не смотреть на него. В его серые глаза, которые казались особенными, не такими как у всех. Он сам был другим, что если в начале их "отношений" радовало, то теперь пугало.

Повела плечами прогоняя странное чувство, от которого кружилась голова уже второй раз за день. В первый раз при виде букета, а второй… Остановилась, пришибленная своей же мыслью.

Медленно подняла взгляд на мужчину, который всё так же стоял напротив, нависая над ней и следя за каждым движением. Он не понимал, что с ней происходит, как и сама Вера, кроме единственного момента — она не сказала даже ни слова в благодарность за… подарок, если можно было так выразиться. Да и как это сказать? Простое "спасибо" после всего того, что он для неё сделал?

— Я… Костя, — она запнулась, стараясь смотреть уверенно и не выглядеть загнанным животным, которым сейчас себя ощущала.

От чего бежала, к тому и вернулась. Глупо было надеяться на чудо за просто так. Алёнка же верно сказала. Она не в сказке и никогда там не окажется. Любовь, уважение и подарки — это всё требует определённой платы. А ей платить нечем, да и не умеет она ничего, кроме как оголяться под музыку.

— Я не знаю, как тебя отблагодарить…

Прикрыла глаза на несколько секунд, отсчитывая про себя уходящее время, собираясь с силами. С ним всё в несколько раз сложнее.

Она ведь делала это уже сотни раз. Стискивала зубы и раздевалась с музыкой или без. Только перед ним почему-то пальцы каменели, и пульс в ушах громыхал, и коленки дрожали, и ещё куча всяких ощущений, от которых согнуться хотелось. Спрятаться.

Открыла глаза, засунула телефон в задний карман и сдёрнула свитер с тела. Отбросила назад, ощущая пробежавшие по голой коже мурашки.

Было одновременно смешно и очень-очень больно. Слишком давно она не ощущала себя шл*хой из кабака. Ещё один плавный шаг в сторону Кости, продолжавшего стоять неподвижно, уперев руки в бока.

Ни одной эмоции на лице, только серые глаза казались ярче из-за солнечного света, падающего из окна.

В голове обрывочно звучать отголоски его слов в первый день знакомства.

"Договор на месяц, после которого не остаётся никаких обязательств."

Нужно было эти слова вспомнить гораздо раньше, а не сейчас. Ни теперь, когда ей катастрофически хотелось всё изменить. Чтобы через несколько лет не узнать свою жизнь, не поверить своим же воспоминаниям и сказать, что ей всё равно. Абсолютно всё равно на то, кем она была и что с ней делали.

И ещё один шаг, благодаря которому она стоит уже почти рядом. На расстоянии одного шага. На нужной дистанция для привата.

Дёрнула резинку с волос и застыла на месте, когда его голос разнёсся по комнате, грубо разрывая тишину.

— Ещё одно движение и пеняй на себя.

Вера вздохнула, слушая, как грохочет в груди, посылая по венам то самое ощущение, которое всегда охватывало её перед выходом на сцену. Сложно ли было выйти на сцену, будучи в таком состоянии? Терпеть чужие взгляды, щуриться от яркого света и повторять, что во всём виновата только сама. Спроси её полгода назад об этом, то она не задумываясь ответила бы "да", а теперь… Он стоял один перед ней, ни двадцать мужиков с разной степенью тяжести кошельков, а всего лишь он один. И она не понимала, почему так происходит. Почему она чувствует это?

Сглотнула ком, мешавший дышать. Он всегда возникал в ненужный момент, когда дыхание было первой необходимостью.

Выгнулась назад привычным движением, отбросив и разворошив волосы. Нужная мелодия уже проигрывалась далеко в сознании и тело действующее машинально, по шаблону эротического танца.

Новый шаг вперёд с закрытыми глазами, словно хотела броситься вперёд, не желая думать о следующих за этим последствиях и о слове, которое могло охарактеризовать все, во что превратилась она сама и её грёбаная жизнь.

Ошибка. Слово противное, но самое верное. За ним ещё следовали глупость, опрометчивость и ещё раз глупость.

И ещё раз новая глупость…

Она уже почти касалась своим телом его. Стоило только вдохнуть глубже или выгнуться, а потом провести ладонью по его груди, как делала это сотни раз с другими…

— Да твою ж мать! — Костя, скривившись, отпихнул её от себя, а затем отшагнул назад, хмурясь и сжимая ладони в кулаки. — Какого х*ра ты делаешь?!

Его глаза снова изменили свой цвет. Из чистого серебра в дождевое небо. И в комнате, казалось, от этого точно так же потемнело.

— Вера! — его крик разнёсся вокруг, заставляя её вздрогнуть.

А она молчала. Смотрела и молчала. Просто нечего было сказать.

Он вновь подошёл и, не дождавшись её ответа, встряхнул. Грубо. С силой. Так, что у неё голова назад откинулась и в глазах на мгновенье потемнело.

— Мне повторить вопрос?

Его лицо было так близко от неё, когда он наклонился, всё ещё сжимая плечи пальцами. И она вспомнила, что Костя не касался её вот так уже несколько дней. От этого понимания хотелось прижаться к сильному телу ещё теснее, ещё ближе. Что бы чувствовать его вздохи, выдохи, повторять про себя те запретные слова, о которых тут же нужно будет забыть.

— Не дари мне больше ничего, пожалуйста… — собственный голос резал по нервам ржавым тупым ножом.

— Что? — мужчина прищурился, а она не могла вытерпеть этот взгляд.

Слишком было сложно и тяжело совмещать все в себе.

— На меня смотри!

Он снова встряхнул её, только на этот раз по-другому, почти притискивая к себе.

— Не дари мне больше ничего, пожалуйста, — слова прозвучали излишне резко и громко в возникшей тишине. — Мне это не нужно и… — она всё-таки открыла глаза, встречая знакомый холодный взгляд, отвечая таким же. — … и мы не в том положении, точнее в отношениях, — женщина запнулась, всё ещё помня про себя запретную фразу, которая не до конца растворилась внутри. — И я не та, которой можно дарить подарки.

Слова кипели в груди, не в голове, а именно в сердце. Там, где ничего кроме самой себе противных чувств не было больше ничего. Ненависть к тем, кто разрушил её жизнь четырнадцать лет назад. Отвращение к Марату, клубу, стриптизу… Перечислять можно было до бесконечности, но самого главного в ней всё равно никогда не было. Обыкновенного простого чувства, которого испытывают миллионы людей на планете — у неё никогда, чёрт бы её побрал, не было!

Может поэтому, ей так больно было? Ещё больнее, чем оно есть на самом деле. Поэтому она не могла выбраться из ямы, в которую сама себя засунула и тянула за собой Сашку? А ведь были шансы… Шансы, с помощью которых можно было всё изменить и не вспоминать больше. И самое главное забыть. Забыть всё и просто двигаться вперёд, а не катиться по накатанной на дно.

Появись он несколько лет назад, то, наверное, всё было бы по-другому. Возможно, она была бы уже совсем другим человеком, каким становилась сейчас рядом с ним. Но так же возможен и противоположный вариант. Костя бы просто прошёл мимо. И она бы никогда не почувствовала вкус его губ, ни разу в жизни не вдохнула бы его запах в ванной после душа. Она бы просто осталась навсегда ничьей и навсегда одной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вера, давай я буду решать в каких мы с тобой отношениях! Так как, смотря на тебя, вывод появляется сам — ты ни черта, даже самого малейшего представления, не имеешь о каких-либо отношениях! Тем более между тобой и мной! Поэтому сделай одолжение — никогда больше не выставляй себя шл*хой готовой раздеться стоит только поманить. Твои танцульки, я тебе это вроде ещё при первой встрече сказал, мне на х*р не нужны. Повторить это ещё раз?

Эти слова вызвали слишком много внутри, что бы стоять спокойно в его руках и не дёргаться. Слишком много вызывал он сам, поднимая цунами, которое превращало её вроде-бы-как-бы-спокойный-внутренний мир в хаос. Вопрос напрашивался сам собой. А сможет ли она восстановиться после стихийного бедствия? Ведь она с таким усилием старалась превратиться в глыбу, что сама не заметила, как растаяла от первого же нежного прикосновения. И сейчас точно так же, сама не заметила, как уже была прижата к его груди. Как кожей ощущала его тепло, его силу, в которой терялась за считанные секунды. Будь это возможным — она бы в нём растворилась, что бы навсегда быть рядом.

— Костя, — она не обращала внимания на слова, которые вылетали сами собой из груди. — Я… — оторвалась от его груди, продолжая судорожно сжимать пальцы на плечах, начиная дрожать от его тёмно-серых глаз, в которых невозможно было понять, что он сейчас чувствует. Только грозовое небо. Сильное, давящее, захватывающее дух. — Возможно, я сейчас скажу глупость, но… — отвела на мгновенье взгляд, переводя дыхание, ощущая, как от мужских пальцев исходит та, нужная именно в этот момент, волна, заставляющая говорить эти странные вещи. — Я обещаю тебе, — провела ладонью по мужской щеке, посылая тысячи ответных импульсов. — Только ты… Только тебе всё можно, — усмехнулась, слыша, как это звучит, наблюдая, как Костя улыбается в ответ. Гроза в глазах пропадает и для неё становится всё ясно. Как никогда всё понятно. И говорила она эти слова, чтобы не было недосказанности, которая витала рядом с первого дня знакомства. Почему-то стало вдруг необходимо ему сказать об этом, что бы знал… она не шл*ха и только он… только его прикосновения ей нужны.

Просто по-другому ей это не объяснить, не отблагодарить.

— Зачем ты всё это устроила? — его улыбка медленно пропадала с губ.

— Мне нечего отдать взамен, — голос снизился до шёпота. Было трудно признаться, но это было честно. — Только это… — кивок на отброшенный в сторону свитер.

Он молчал. Смотрел и молчал, что заставляло нервничать и беспокоиться, обдумывать его действия и следующие слова. Возможно, оттолкнёт, возможно, скажет, что в основном ему всё понятно и… Этих "возможно" было слишком много, чтобы они могли спокойно уживаться в голове.

— Запомни, — Костя наклонился вперёд, почти касаясь своим лбом её. — Ты мне обещала.

Вера нахмурилась, не совсем понимая, что он имеет в виду. За эти минуты, что они провели вместе, она сказала столько всего, что самой разобраться было трудно.

Приоткрыла губы, чтобы переспросить, но в следующую секунду вдруг поняла каково это… забыть обо всём…

Его губы… твёрдые, нежные, умеющие… Поцелуй обжигающий, воспаляющий остатки здравого смысла…. И… О, Боже… У неё отказывали ноги. Она больше не могла стоять… Вере казалось, что она, вообще, больше не существовала.

Она теперь знала, что такое всепоглощающий поцелуй. Знала, что значит чувствовать всё в один момент.

— Повторять по нескольку раз я не буду, Вера, — тихо проговорил мужчина, оторвавшись от неё. — Твои танцы мне не интересны. И впредь постарайся, пожалуйста, о них мне больше не напоминать.

Глаза цвета расплавленного железа не давали возможности отвести взгляд в сторону.

— Вера, — он вздохнул, отчего тела соприкоснулись ещё ближе. — Мне не нужна Жар-птица из клуба, — мужская ладонь нежно провела по пшеничным волосам, посылая миллиарды мурашек по спине.

— Откуда ты… — оборвала фразу на середине, вспоминая, что в основном её знают именно по этому имени. Сейчас оно казалось далёким и вообще с ней не связанным.

— И благодарить меня незачем и не за что, поэтому прекращай, ладно? — сильные пальцы опустились на затылок, поглаживая, запутываясь в волосах.

Поцеловала первая, а потом и вовсе повисла на нём, обвив ногами мощный торс.

Наверное, это и была сказка, про которую говорила Алёнка несколько минут назад. Красивая, нереальная… А Вере и этого хватало. Претендовать на большее — глупо, особенно с её стороны, но сейчас… Сейчас она претендовала на лучшего мужчину во всём мире. Правильно это было или нет… Она просто его хотела. И получала всего. Его ладони нежные, поцелуи невероятные, глаза, в которых медленно тонула, и спасаться не собиралась.

Костя был её сейчас. Создавал для неё космос, который обещал несколько дней назад в этой же спальне. А она медленно сходила с ума. Медленно и неумело, но рядом с ним.

И засыпала так же рядом. Положив голову на крепкое плечо, слушая размеренное мужское дыхание, а затем, случайно прошептав запретные слова, которые были выжжены в груди на несколько раз за этот вечер. Закусила губу, прислушиваясь к его дыханию. Он спит… Но эти слова останутся здесь навсегда в отличие от неё.

Всё-таки она не Золушка и жизнь не сказка, реальность задушит уже на следующее утро. Прикрыла глаза, ощущая ненужное сожаление. Ей нужно было уснуть, чтобы не сказать ещё что-нибудь. И так за вечер побила все рекорды.