Стареем мы, стареют…

Жизни коридор шагами меря,

Взором изучая ветхий пол,

В голубые сказочные двери

Знойным летним вечером вошёл.

Рядышком дверей в достатке было —

Да любую настежь открывай,

Но меня одна лишь поманила

И явила взору дивный рай.

На паласе золотого цвета

Возлежал объёмный силуэт.

«Кто ты? – вопрошал я, – Люда, Света?»

А в ответ услышал: «Нет, Мамед.

Я тебя, павлин мой лучезарный,

Унесу к чарующим мирам.

Ты такой билестящий и шикарный,

Мы с тобой устроим шикадам.

Поедим кебабы и кутабы

И янтарный пригубим шербет».

Я его спросил: «А будут бабы?»

Он как отрубил: «Конечно нет!

Не нужны нам Светы и Наташи

За огромным праздничным столом.

Девки – это, дорогой, совсем не наше,

Счастье, ведь оно совсем в другом».

Женщин он приравнивал к холере,

Говорил: «Они земли позор».

И просил запомнить чудо-двери,

Что не закрывает на запор.

И в угаре сладостной пирушки

Бурной страсти вспенился вулкан.

Он меня ласкал пучком петрушки,

Воспевал красавец-баклажан.

Вскоре громыхнула вечеринка,

Да, не всяк был скромен и одет,

Но живая яркая картинка

Орковский рвала менталитет.

Растерзало ватников на части,

Гнева быстро полнился сосуд,

Член бесил в носке, и жопа Насти,

И над ней огромный изумруд.

Кинулись оравой люди-звери,

Лютовал в инете злобный тролль,

Им ведь не понять, что эти двери

Дарят радость… даже через боль.

Миг хождений в дверь красив и долог,

Как полёт сапсана на свету.

Но вчера поведал мне проктолог,

Что вошёл я в дверь совсем не в ту.

Он поведал про кошмары зоны,

Говорил, что не таких сажал.

Под халатом я узрел погоны

И непроизвольно дверцу сжал.

Резво появился хлопец гарный,

Написал какой-то лютый вздор

И сказал: «Учи, мля, лучезарный,

Полчаса – и “Камера! Мотор!”»

И теперь сижу я в водолазке

И несу заученную х@рь,

Но мечты мои – о яркой сказке,

Что не та по жизни дарит дверь…

Пустое вяло воздух сотрясает,

И прописные истины глаголя,

Отчётливо вдруг каждый понимает:

Нам просто не хватило алкоголя.

И получаем горький мы урок:

Бухло – не женщины, бухло берите впрок.

Я покупаю вино и колбасы,

Бережно всё упакую в кулёк.

Скоро хлопушки, салют, п@@@@сы

И голубой, голубой огонёк.

Снова снежинки забьются под рамы,

Будут соседи вовсю голосить.

Вечер спасут только падшие дамы —

С прошлым весёлым надёжная нить…

Замрёшь, бывает, у прилавка,

По телефону говоря,

Хоп! А в тележке три бутылки

Вискаря.

С годами мы не столь блестяще

Вращаем памяти педали,

Но вспоминаем много чаще

Тех дев, что жёстко отказали.

А тридцать пятого случился сильный град,

Скакал он по округе диким зайцем

И сильно бил по лицам, бёдрам, яйцам,

Потом пошёл такой же снегопад.

За ним и зимний ливень подоспел,

Что падал неуверенно и криво,

Разбавив в кружке старенькое пиво,

Которое с неделю я уж ел.

А вскоре гнул деревья ураган,

Ложились сосны боком и осины,

Я одолжил пол-литра у Марины,

Ещё пол-литра мне принёс друган.

Потом я был нещадно кем-то бит,

Возможно, Люсей, а возможно, током,

И вместе с градом шёл домой я боком,

Талантливый, расстроенный пиит…