Стихотворения и сонеты

Просил не открывать, но ты вошла;

Смотри же, из-за малости какой

Предательство… Не видно ни котла,

Ни дев, что расплатились головой

За жадность, наподобие твоей;

Магических кристаллов нету там,

Сокровищ, рук заломленных… Глазей:

Лишь паутина, затхлость, пустота

В той комнате. Но все ж она была

Мой только, сокровенный уголок.

Ты ж, осквернив меня, так пробралась

Бесцеремонно за ее порог,

Что лик твой мне не должно созерцать

И надо место новое искать.

This door you might not open, and you did;

So enter now, and see for what slight thing

You are betrayed… Here is no treasure hid,

No cauldron, no clear crystal mirroring

The sought-for truth, no heads of women slain

For greed like yours, no writhings of distress,

But only what you see… Look yet again —

An empty room, cobwebbed and comfortless.

Yet this alone out of my life I kept

Unto myself, lest any know me quite;

And you did so profane me when you crept

Unto the threshold of this room to-night

That I must never more behold your face.

This now is yours. I seek another place.

Чьи губы целовала, где, когда,

На чьей руке спала я до утра,

Зачем мне помнить, право? Если б не

Пошел сегодня дождь из их теней,

Я сердцу запретила бы щемить.

Пускай вздыхали б призраки в окне —

Их, незапомнившихся мальчиков, во сне

Меня зовущих, уж не оживить.

Так дерево средь зимней тишины

Не помнит пенья улетевших птиц.

Я не припомню ни имен, ни лиц.

Влюбленности детали не важны

Я только знаю: скоро год уже,

Как лето не звучит в моей душе.

What lips my lips have kissed, and where, and why,

I have forgotten, and what arms have lain

Under my head till morning; but the rain

Is full of ghosts tonight, that tap and sigh

Upon the glass and listen for reply,

And in my heart there stirs a quiet pain

For unremembered lads that not again

Will turn to me at midnight with a cry.

Thus in winter stands the lonely tree,

Nor knows what birds have vanished one by one,

Yet knows its boughs more silent than before:

I cannot say what loves have come and gone,

I only know that summer sang in me

A little while, that in me sings no more.

Не лечит время ничего, и лгут

Друзья мои, забвенье мне суля.

Хочу его под аккомпанемент дождя.

Bce жду его прибытья на углу.

Растают вековечные снега,

И листья прошлогодние сожгут,

Но прошлогодняя любовь моя

Еще со мной, еще горчит во рту.

Я избегаю из последних сил

Той сотни мест, где он со мною был,

Когда же набреду на уголок,

Где не сияло милое лицо,

Спешу сказать: «Здесь не было его!»,

Впустив невольно память на порог.

TIME does not bring relief; you all have lied

Who told me time would ease me of my pain!

I miss him in the weeping of the rain;

I want him at the shrinking of the tide;

The old snows melt from every mountain-side, 5

And last year's leaves are smoke in every lane;

But last year's bitter loving must remain

Heaped on my heart, and my old thoughts abide!

There are a hundred places where I fear

To go, — so with his memory they brim! 10

And entering with relief some quiet place

Where never fell his foot or shone his face

I say, «There is no memory of him here!»

And so stand stricken, so remembering him!

Любовь — не всё: не мясо, не питье,

Не топливо, не крыша от дождя,

Не мачта, чтоб цепляться за нее

Во время бури, вверх и вниз скользя.

Нет, не предложит воздуха глоток

Любовь, не исцелит от хромоты,

Но те, что прозябают без нее,

Со смертию становятся на «ты».

И, может статься, в самый трудный час

Я пожелаю стать совсем другой:

Когда нужда и боль настигнут нас

Любовь я обменяю на покой,

А память променяю на еду.

Все может быть… Нет, верно, не смогу.

Love is not all: it is not meat nor drink

Nor slumber nor a roof against the rain;

Nor yet a floating spar to men that sink

And rise and sink and rise and sink again;

Love can not fill the thickened lung with breath,

Nor clean the blood, nor set the fractured bone;

Yet many a man is making friends with death

Even as I speak, for lack of love alone.

It well may be that in a difficult hour,

Pinned down by pain and moaning for release,

Or nagged by want past resolution's power,

I might be driven to sell your love for peace,

Or trade the memory of this night for food.

It well may be. I do not think I would.

Что б ни произошло, я не умру.

Невзгоды делают меня сильней.

Они полезны мне, а посему

Ты чувственную бледность не жалей.

Чем сирых постной жалостью кормить,

Подай им понаваристей бульон

И в ясный день сентябрьский смотри,

Как на пригорке разгорелся клен,

Как облака друг друга перегнать

Пытаются… Чтоб снова сильной стать,

Других спасать, мне надо, стало быть,

Из чаши выплеснуть отчаянье и лень,

Смекалку, волю, смысл в меню включить

И в счастья хлеб вгрызаться каждый день.

Слушайте, дети,

Такие делишки:

Папа ваш умер.

Сошью вам пальтишки

Из старых пальто,

А из брюк — штанишки.

В карманах его

Мы, детишки, найдем

Ключи и монеты,

Покрытые табаком.

Дэну — монетки,

В копилку бросать,

Анне — ключи,

Чтобы ими бренчать.

Надо жить дальше,

Анна и Дэн.

Люди хорошие

Мрут каждый день.

Анна, ешь завтрак.

Дэн, микстуру допей.

Надо жить дальше,

Хоть все мы умрем.

Надо жить дальше,

Вот не помню, зачем.

Listen, children:

Your father is dead.

From his old coats

I'll make you little jackets;

I'll make you little trousers

From his old pants.

There'll be in his pockets

Things he used to put there,

Keys and pennies

Covered with tobacco;

Dan shall have the pennies

To save in his bank;

Anne shall have the keys

To make a pretty noise with.

Life must go on,

And the dead be forgotten;

Life must go on,

Though good men die;

Anne, eat your breakfast;

Dan, take your medicine;

Life must go on;

I forget just why.

С той поры, как нет любви, дни неотличимы.

ем, и, верно, буду спать, — только ночь нейдет.

Но лежать и слушать бой часов, идущих мимо —

Что за мука! — и когда снизойдет рассвет?

С той поры, как нет любви, нету мне занятья.

что бы я ни начала, тяжко завершить.

все бессмысленно теперь, и зачем стараться.

То да это, что угодно, резать или шить.

Хоть и нет со мной любви, в дверь стучат соседи.

что могу им одолжить? — я сама пуста.

Видно, бесконечна жизнь, стены, годы, люди.

Завтра, позже, каждый день — мышиная возня.

LOVE has gone and left me and the days are all alike;

Eat I must, and sleep I will, — and would that night were here!

But ah! — to lie awake and hear the slow hours strike!

Would that it were day again! — with twilight near!

Love has gone and left me and I don't know what to do; 5

This or that or what you will is all the same to me;

But all the things that I begin I leave before I'm through, —

There's little use in anything as far as I can see.

Love has gone and left me, — and the neighbors knock and borrow,

And life goes on forever like the gnawing of a mouse, — 10

And to-morrow and to-morrow and to-morrow and to-morrow

There's this little street and this little house.

С бесконечностью дождя

Горе в грудь стучит.

Люди корчатся от боли, —

Их рассвет найдет в покое.

Боль мою не успокоит

И не прекратит.

Люди встали, кекс едят, —

Я сижу, вздыхая.

Вялы и неторопливы,

Темно-бурые, как сливы,

Мысли: встать мне или сесть,

В город выйти, сливу съесть, —

Разница какая.

SORROW like a ceaseless rain

Beats upon my heart.

People twist and scream in pain, —

Dawn will find them still again;

This has neither wax nor wane, 5

Neither stop nor start.

People dress and go to town;

I sit in my chair.

All my thoughts are slow and brown:

Standing up or sitting down 10

Little matters, or what gown

Or what shoes I wear.