Стихотворения разных лет

Окно ночное

Весь дом покоен, и лишь одно

Окно ночное озарено.

То не лампадный отрадный свет:

Там нет отрады, и сна там нет.

Больной, быть может, проснулся вдруг,

И снова гложет его недуг.

Или, разлуке обречена,

В жестоких муках не спит жена.

Иль, смерть по воле готов призвать,

Бедняк бездольный не смеет спать.

Над милым прахом, быть может, мать

В тоске и страхе пришла рыдать,

Иль скорбь иная зажгла огни.

О злая, злая! к чему они?

3 августа 1898

«Не говори, что мы устали…»

Не говори, что мы устали,

И не тужи, что долог путь.

Нести священные скрижали

В пустыне должен кто-нибудь.

Покрыты мы дорожной пылью,

Избиты ноги наши в кровь, -

Отдаться ль робкому бессилью

И славить нежную любовь?

Иль сделать выбора доныне

Мы не хотели, не могли,

И с тяжкой ношею в пустыне

Бредем бессмысленно, в пыли?

О нет, священные скрижали

Мы донесем хоть как-нибудь.

Не повторяй, что мы устали,

Не порицай тяжелый путь.

22 августа 1898

«Язычница! Как можно сочетать…»

Язычница! Как можно сочетать

Твою любовь с моею верой?

Ты хочешь красным полымем пылать,

А мне — золой томиться серой.

Ищи себе языческой души,

Такой же пламенной и бурной, -

И двух огней широкие ковши

Одной скуются яркой урной.

22 августа 1898

«Мечты о славе! Но зачем…»

Мечты о славе! Но зачем

Кумир мне бронзовый иль медный,

Когда я в жизни робко-нем,

Когда я в жизни странник бледный?

На шумных улицах, где я

Иду, печальный и усталый,

Свершать в пределах жития

Мой труд незнаемый и малый,

На перекрестке, где-нибудь,

Мое поставят изваянье,

Чтоб опорочить скорбный путь

И развенчать мое изгнанье.

О, суета! о, бедный дух!

Честолюбивое мечтанье!

Враждебно-чуждых жизней двух

Столь незаконное слиянье!

Я отрекаюсь наперед

От похвалы, от злой отравы,

Не потому, что смерть взойдет

Предтечею ненужной славы.

А потому, что в мире нет

Моим мечтам достойной цели,

И только ты, нездешний свет,

Чаруешь сердце с колыбели.

23 августа 1898

«Друг мой тихий, друг мой дальный…»

Друг мой тихий, друг мой дальный.

Посмотри, -

Я холодный и печальный

Свет зари.

Я напрасно ожидаю

Божества,

В бледной жизни я не знаю

Торжества.

Над землею скоро встанет

Ясный день,

И в немую бездну канет

Злая тень, -

И безмолвный, и печальный,

Поутру,

Друг мой тайный, друг мой дальный,

Я умру.

14 сентября 1898

«Дни за днями…»

Дни за днями…

Боже мой!

Для чего же

Я живой?

Дни за днями…

Меркнет свет.

Отчего ж я

Не отпет?

Дни за днями…

Что за стыд!

Отчего ж я

Не зарыт?

Поп с кадилом,

Ты-то что ж

Над могилой

Не поёшь?

Что же душу

Не влачат

Злые черти

В черный ад?

26 сентября 1898

«Пришли уставленные сроки…»

Пришли уставленные сроки,

И снова я, как раб, иду

Свершать ненужные уроки,

Плодить пустую меледу.

Потом унылый вечер будет,

И как мне милый труд свершить,

Когда мечты мои остудит

Все, что придется пережить

Потом полночные печали

Придут с безумною тоской,

И развернут немые дали,

Где безнадежность и покой.

2 октября 1898

«Близки слуги сатаны…»

Близки слуги сатаны,

Мы же древним сказам верим.

Мы Исусом спасены,

Мы зажжём свой старый терем.

Через пламя убежим

От антихристовой рати.

Ей пожарище и дым,

Нам же царство благодати.

2 октября 1898

«День туманный…»

День туманный

Настает,

Мой желанный

Не идет.

Мгла вокруг.

На пороге

Я стою,

Вся в тревоге,

И пою.

Где ж мой друг?

Холод веет,

Сад мой пуст,

Сиротеет

Каждый куст.

Скучно мне.

Распрощался

Ты легко

И умчался

Далеко

На коне.

По дороге

Я гляжу,

Вся в тревоге,

Вся дрожу, -

Милый мой!

Долго стану

Слезы лить,

В сердце рану

Бередить, -

Бог с тобой!

20 октября 1898

«Недотыкомка серая…»

Недотыкомка серая

Всё вокруг меня вьется да вертится, -

То не Лихо ль со мною очертится

Во единый погибельный круг?

Недотыкомка серая

Истомила коварной улыбкою,

Истомила присядкою зыбкою, -

Помоги мне, таинственный друг!

Недотыкомку серую

Отгони ты волшебными чарами,

Или наотмашь, что ли, ударами,

Или словом заветным каким.

Недотыкомку серую

Хоть со мной умертви ты, ехидную,

Чтоб она хоть в тоску панихидную

Не ругалась над прахом моим.

1 октября 1899

«Смерть не уступит…»

Смерть не уступит, -

Что ей наши дни и часы!

И как мне ее не любить!

Ничто не иступит

Ее быстролетной косы, -

Как отрадно о ней ворожить!

Может быть, на пороге

Стоит и глядит на меня,

И взор ее долог и тих, -

И о смертной дороге

Мечтаю, голову склоня,

Забыв о томленьях моих.

1 октября 1899

«От курослепов на полях…»

От курослепов на полях

До ярко-знойного светила

В движеньях, звуках и цветах

Царит зиждительная сила.

Как мне не чувствовать ее

И по холмам, и по оврагам!

Земное бытие мое

Она венчает злом и благом.

Волной в ручье моем звеня,

Лаская радостное тело,

Она несет, несет меня,

Ее стремленьям нет предела.

Проснулся день, ликует твердь,

В лесу подружку птица кличет.

О сила дивная, и смерть

Твоих причуд не ограничит!

22 ноября 1899

«Ты вся горела нетерпеньем…»

Ты вся горела нетерпеньем,

Искала верного пути,

И заразилась опасеньем,

Что в жизни цели не найти.

С тоской мучительной и жадной

Последний призрак ловишь ты

Когда-то светлой и отрадной,

Теперь тускнеющей мечты.

Тебе казалось, что в ней сила

Несокрушимая была;

Но жизнь мечту твою разбила,

И что взамен тебе дала?

В твоей душе растет тревога,

Ты видишь в жизни только ложь,

И разум повторяет строго,

Что вместо свергнутого бога

Иного ты уж не найдешь.

Ослеплена житейской ложью,

Ты вся склонялась к божеству,

Ко Мне ж идти по бездорожью

Еще не хочешь, — не зову.

22 апреля 1900

«Земле раскрылись не случайно…»

Земле раскрылись не случайно

Многообразные цветы, -

В них дышит творческая тайна,

Цветут в них Божий мечты.

Что было прежде силой косной,

Что жило тускло и темно,

Теперь омыто влагой росной,

Сияньем дня озарено, -

И в каждом цвете, обаяньем

Невинных запахов дыша,

Уже трепещет расцветаньем

Новорожденная душа.

24 ноября 1900

«Я ухо приложил к земле…»

Я ухо приложил к земле,

Чтобы услышать конский топот, -

Но только ропот, только шепот

Ко мне доходит по земле.

Нет громких стуков, нет покоя,

Но кто же шепчет и о чем?

Кто под моим лежит плечом

И уху не дает покоя?

Ползет червяк? Растет трава?

Вода ли капает до глины?

Молчат окрестные долины,

Земля суха, тиха трава.

Пророчит что-то тихий шепот?

Иль, может быть, зовет меня,

К покою вечному клоня,

Печальный ропот, темный шепот?

31 декабря 1900, Миракс

«Преодолев тяжелое косненье…»

Преодолев тяжелое косненье

И долгий путь причин,

Я сам — творец и сам — свое творенье,

Бесстрастен и один.

Ко мне струилось пламенное слово.

Блистая, дивный меч,

Архангелом направленный сурово,

Меня грозился сжечь.

Так, светлые владыку не узнали

В скитальце и рабе,

Но я разбил старинные скрижали

В томительной борьбе.

О грозное, о древнее сверканье

Небесного меча!

Убей раба за дерзкое исканье

Эдемского ключа.

Исполнил раб завещанное дело:

В пыли земных дорог

Донес меня до вечного предела,

Где я — творец и бог.

11 июня 1901

«Прикован тяжким тяготением…»

Прикован тяжким тяготением

К моей земле,

Я тешусь кратким сновидением

В полночной мгле.

Летит душа освобожденная

В живой эфир

И там находит, удивленная,

За миром мир.

И мимоходом воплощается

В иных мирах,

И новой жизнью забавляется

В иных телах.

20 марта 1899, 30 июля 1901

«Воля к жизни, воля к счастью, где же ты?…»

Воля к жизни, воля к счастью, где же ты?

Иль навеки претворилась ты в мечты

И в мечтах неясных, в тихом полусне,

Лишь о невозможном возвещаешь мне?

Путь один лишь знаю, — долог он и крут,

Здесь цветы печали бледные цветут,

Умирает без ответа чей-то крик,

За туманом солнце скрыто, — тусклый лик.

Утомленьем и могилой дышит путь, -

Воля к смерти убеждает отдохнуть

И от жизни обещает уберечь.

Холодна и однозвучна злая речь,

Но с отрадой и с надеждой внемлю ей

В тишине, в томленьи неподвижных дней.

4 августа 1901

«Грустное слово — конец!…»

Грустное слово — конец!

Милое слово — предел!

Молотом скован венец,

Золотом он заблестел.

Ужас царил на пути.

Злобно смеялась нужда.

Злобе не льсти и не мсти,

Вечная блещет звезда.

12 августа 1901

«Окрест — дорог извилистая сеть…»

Окрест — дорог извилистая сеть.

Молчание — ответ взывающим.

О, долго ль будешь в небе ты висеть

Мечом, бессильно угрожающим?

Была пора, — с небес грозил дракон,

Он видел вдаль, и стрелы были живы.

Когда же он покинет небосклон,

Всходили вестники, земле не лживы.

Обвеяны познанием кудес,

Являлись людям звери мудрые.

За зельями врачующими в лес

Ходили ведьмы среброкудрые.

Но всё обман, — дракона в небе нет,

И ведьмы так же, как и мы, бессильны.

Земных судеб чужды пути планет,

Пути земные медленны и пыльны.

Страшна дорог извилистая сеть,

Молчание — ответ взывающим.

О, долго ль с неба будешь ты висеть

Мечом, бессильно угрожающим?

14 августа 1901

«Он песни пел, пленял он дев…»

Он песни пел, пленял он дев,

Владел и шпагой и гитарой.

Пройдет — и затихает гнев

У ведьмы даже самой ярой.

И жен лукавая хвала,

И дев мерцающие взоры!

Но бойтесь — у богини зла

Неотвратимы приговоры.

Она предстала перед ним

В обличьи лживом девы нежной,

Одежда зыблилась, как дым,

Над дивной грудью белоснежной.

Он был желаньем уязвлен,

Она коварно убегала,

За ней бежал всё дальше он,

Держась за кончик покрывала, -

И увлекла в долину бед,

И скрылась на заклятом бреге,

И на проклятый навий след

Он наступил в безумном беге.

И цвет очей его увял,

И радость жизни улетела,

И тяжкий холод оковал

Его стремительное тело.

И тает жизнь его, как дым.

В тоске бездейственно-унылой

Живет он, бледный нелюдим,

И только ждет он смерти милой.

15 августа 1901

«Я страшною мечтой томительно встревожен…»

Я страшною мечтой томительно встревожен:

Быть может, этот мир, такой понятный мне,

Такой обильный мир, весь призрачен, весь ложен,

Быть может, это сон в могильной тишине.

И над моей томительной могилой

Иная жизнь шумит, и блещет, и цветет,

И ветер веет пыль на крест унылый,

И о покойнике красавица поет.

31 января 1895, 25 ноября 1901

«Балалайка моя…»

Балалайка моя,

Утешай-ка меня,

Балалаечка!

У меня ли была,

И жила, и цвела

Дочка Раечка.

Пожила, умерла,

И могила взяла

Дочку Раечку, -

Ну и как мне не пить,

Ну и как не любить

Балалаечку!

Что взгляну на мою

Балалаечку,

То и вспомню мою

Дочку Раечку.

29 апреля 1902

«Безумием окована земля…»

Безумием окована земля,

Тиранством золотого Змея.

Простерлися пустынные поля,

В тоске безвыходной немея,

Подъемлются бессильно к облакам

Безрадостно-нахмуренные горы,

Подъемлются к далеким небесам

Людей тоскующие взоры.

Влачится жизнь по скучным колеям,

И на листах незыблемы узоры.

Безумная и страшная земля,

Неистощим твой дикий холод, -

И кто безумствует, спасения моля,

Мечтой отчаянья проколот.

19 июня 1902

«Пойми, что гибель неизбежна…»

Пойми, что гибель неизбежна.

Доверься мне

И успокойся безмятежно

В последнем сне.

В безумстве дни твои сгорели,

Но что тужить!

Вся жизнь, весь мир — игра без цели.

Не надо жить.

Не надо счастия земного,

Да нет и сил,

И сам ты таинства иного

Уже вкусил!

11-14 июля 1902

«Когда я в бурном море плавал…»

Когда я в бурном море плавал

И мой корабль пошел ко дну,

Я так воззвал: «Отец мой, Дьявол,

Спаси, помилуй, — я тону.

Не дай погибнуть раньше срока

Душе озлобленной моей, -

Я власти темного порока

Отдам остаток черных дней».

И Дьявол взял меня и бросил

В полуистлевшую ладью.

Я там нашел и пару весел,

И серый парус, и скамью.

И вынес я опять на сушу,

В больное, злое житие,

Мою отверженную душу

И тело грешное мое.

И верен я, отец мой Дьявол,

Обету, данному в злой час,

Когда я в бурном море плавал

И ты меня из бездны спас.

Тебя, отец мой, я прославлю

В укор неправедному дню,

Хулу над миром я восставлю,

И, соблазняя, соблазню.

23 июля 1902

«Что мы служим молебны…»

Что мы служим молебны

И пред Господом ладан кадим!

Все равно непотребны,

Позабытые Богом своим.

В миротканой порфире,

Осененный покровами сил,

Позабыл он о мире

И от творческих дел опочил.

И нетленной мечтою

Мировая душа занята,

Не земною, иною, -

А земная пустыня — пуста.

23 июля 1902

«Люблю тебя, твой милый смех люблю…»

Люблю тебя, твой милый смех люблю,

Люблю твой плач и быстрых слез потоки,

И нежные, краснеющие щеки, -

Но у тебя любви я не молю,

И, может быть, я даже удивлю

Тебя, когда прочтешь ты эти строки.

Мои мечты безумны и жестоки,

И каждый оаз. как взор я устремлю

В твои глаза, отравленное жало

Моей тоски в тебя вливает яд.

Не знаешь ты, к чему зовет мой взгляд.

И он страшит, как острие кинжала.

Мою любовь ты злобой назовешь,

И, может быть, безгрешно ты солжешь.

23 декабря 1902