Михаил Третьяков Страстная пассивность

Ночь. Снежная бесконечность. На небе сияет звезда, излучающая магнетическое сияние, которое притягивает все. На снегу расположилась паломница. Как она оказалась в этой глуши, не может рассказать ни она сама, ни окружающий пейзаж. Следов не видно. Женщина не запорошена снегом, она сидит. Ноги вытянуты вперёд. Спина прямая. Руки ладонями обращены к небу. Лицо запрокинуто к небу. Глаза прикрыты, а рот полуоткрыт в последней мольбе. За спиной у неё мешок. На одном из холмов видна стая европейских волков, глаза которых жадно блестят в предвкушении скорой поживы. С другой стороны китайский тигр, выделяющийся ярким пятном, на фоне бело-серого пейзажа. И где-то в дальнем углу затмеваемый светом звезды планирует скорый на расправу белоголовый орлан.


Вавилен проснулся. Чувство было такое, словно бы его выбросили в ледяную воду из-под теплого одеяла, а затем вытащили и швырнули на холодный колючий снег. Схожее ощущение он уже испытывал в ночь с тридцатого на тридцать первое декабря девяносто девятого года. Только в этот раз была толстая чёрная муха, которая медленно двигалась по стеклу.

Татарский босыми ногами протопал в ванную. За последние двадцать лет лицо его почти не изменилось, появились новые морщины, и в выгоревших от жизни глазах плескалось безграничное равнодушие.

Он ненавидел это время, эту страну, но чётко понимал, что ни в какой другой стране себя не сможет реализовать так полно, как здесь. Умылся холодной водой и почистил зубы. Зубы были пока ещё все свои собственные. На кухне включил телевизор, по которому смотрел исключительно канал Animal planets.

В отсутствии работы Вавилен жил на проценты от денег на счете в банке. Процентов как раз хватало для умеренной жизни на год. Он не шиковал, да это ему было и не нужно. Ведь чем меньше понтов, тем меньше внимания посторонних. Его дом поначалу привлекал внимание, но появившееся множество нуворишей, быстро понастроивших сказочных замков, сделали его не приметным.

Он насыпал в чашку растворимый кофе и залил кипятком. Зазвонил сотовый. Аппарат был кнопочным, и это не потому, что Вавилен не мог себе позволить смартфон, а скорее по его идейным соображениям.

– Вавилен, – это был не вопрос, а простая и неотвратимая констатация факта. И голос этот нельзя было спутать с каким-то другим.

– Да, – ответил он несколько осипшим голосом, несмотря на горячий кофе, разогревший связки, еще не произнесшие сегодня ни единого слово.

– Тебе сколько времени на сборы нужно?

– Минут двадцать, тридцать.

– Хорошо. Вещи можешь не брать. Если что-то надо будет, купят. Машина стоит возле дома. Как будешь готов, можешь выходить.

В трубке раздались гудки. А он уже смотрел в окно на «Гелендваген», припаркованный возле его калитки.

Вавилен натянул чёрные носки. Надел коричневые джинсы. Хотел было влезть в футболку с Эрнесто Че Гевара, но быстро сообразил, что это будет намёком на возврат к прошлому. Поэтому выбрал футболку с чёрным квадратом Малевича, который в его понимании должен был символизировать отрешённость от мира. Куртка была куплена на распродаже в каком-то магазине по случаю. Надел вязаную шапочку, обул замшевые бежевые полуботинки с коричневыми шнурками. Погода позволяла одеться так, несмотря на то, что на улице был ноябрь, снегом и холодом даже не пахло, а во дворе вторично начинала зацветать сирень.

Когда он подошёл к машине с номером В999ВП77, то понял, что всё очень серьезно. Гнать машину из Москвы сюда за ним для того, чтобы просто отвезти в аэропорт, было не то чтобы понтом, а скорее данью уважения к его прошлым заслугам. В тоже время это показывало трудность выдвигаемой задачи, которую он должен решить.

Вавилен мог не садиться, мог просто увидеть номер и вернуться назад. И, конечно, ничего ему за это бы не было, потому что тот, кто звонил, просто понял бы, что он уже не тот. Ведь последние двадцать лет он жил без интеллектуальных нагрузок, а мозг, как известно, даже самый пластичный, в отсутствии работы начинает атрофироваться. И хотя он получал дополнительное образование, читал книги по естествознанию, философии и истории, все-таки это было совершенно не то, чем он занимался раньше.

Открылась задняя дверь. Вавилен сел. На заднем сиденье расположилась довольно привлекательная девушка. Он присмотрелся внимательнее. Первое впечатление оказалось обманчивым – это была зрелая женщина, которую выдавали глаза. Одета она была в строгий деловой костюм и чёрные туфли на высоком каблуке. В ушах блистали серебряные восьмиконечные звезды. Длинные рыжие волосы уложены в прическу оданго. Очки «кошачьи глаза» придавали лицу хищное выражение. Она протянула руку.

– Виктория Николаевна, – очень тепло и почти по-дружески представилась она, улыбаясь уголками рта.

Он в нерешительности пожал маленькую, ухоженную ручку.

– Я введу вас в курс дела.

– Только прежде, чем говорить о деле, мне хотелось бы узнать что-нибудь о вас?

– Зачем вам это? – удивлённо спросила она.

– Затем, что обо мне вы знаете всё, а я о вас – ничего. Не привык я работать с людьми, о которых ничего не знаю. Конечно, вы можете отказаться, но просто тогда вводить в курс дела меня будете не вы, а, скорее всего, кто-то из вашего руководства в Москве.

– Что вас интересует? – резко и холодно спросила она.

– Я же сказал, меня интересует только то, что вы считаете возможным рассказать о себе.

– Я ничего не хочу рассказывать о себе.

– Понимаете, Виктория Николаевна, я не задаю вам вопросы по двум причинам. Первая – если задавать вопросы, то человек всё равно вольно или невольно будет вынужден отвечать, а принуждение никогда не дает положительных результатов. Вторая заключается в том, что человек, задающий вопросы, эмоционально раскрывается сильнее, чем тот, кто на них отвечает.

– Да у вас целая философская концепция.

– Раньше это было моей работой – разрабатывать концепции.

– Я в курсе. Сказать по правде, мне очень приятно познакомиться с человеком, идеи которого стали краеугольным камнем всей современной отечественной парадигмы НЛП.

– Сейчас хотелось бы говорить не обо мне, а о вас. И такими темпами мы не доберёмся до сути дела, а вы, скорее всего, лишитесь работы. Так что рассказывайте, где и на кого учились и как попали на свою должность, через мозги или трусы? Хотя с вашей внешностью и нежеланием делиться информацией, скорей всего, и то и другое вместе.

Виктория опустила голову. Словно раздумывая над тем, что следует рассказать, а затем начала.

– В июле 2010 года я окончила обучение по программе профессиональной переподготовки «Менеджмент – российский и международный бизнес» в рамках Президентской программы подготовки управленческих кадров при Правительстве Российской Федерации. В октябре 2011 года прошла стажировку «Энергоэффективность и энергосбережение» в США. Этого достаточно?

– Муж, дети?

– Нет.

– Отлично. Теперь можно поговорить о деле.

В этот момент машина остановилась возле аэропорта. Вавилен бодро выбрался и стал подниматься по ступеням. Виктория последовала за ним.

– Мы летим на самолёте вдвоём? – не оборачиваясь, бросил он.

– Да.

Вавилен резко развернулся. Он стоял выше, и от этого его превосходство в росте усиливалось.

– Вы спите со своим шефом?

– Да что вы себе позволяете?!!! – с неподдельным возмущением сказала Виктория. Поднялась на несколько ступенек, чтобы быть наравне с ним и влепила пощечину.

– Ну, значит, мы с вами сработаемся. Никогда не любил баб, добивающихся всего через одно место.

Загрузка...