Сумерки рая (сборник)

Если спросит меня ангел: —

было ль так, что ты другим

то внушал, во что не веришь

(руководствуясь благим)?

хоть я лжи и не чураюсь,

в ней немало преуспел,

даже сильно в том не каюсь —

в основном добра хотел,

все же будет нелегко мне

светлокрылому сказать

(и себе слегка напомнить),

что успел нарассказать

я вокруг, чему по жизни

изменял по суете,

и в тоске чтоб не закиснуть

перед правдой в наготе,

и продлить стараясь радость,

что досталась невзначай,

снять душевную усталость,

(да и денег подкачать),

да и чтоб красивей вышло,

чтоб любили посильней,

чтобы стала боль неслышной

да и вышла б поскорей!

Чтоб запутанные судьбы

хороводом расплелись

заблудившись на распутье,

да с пути не растеклись.

В целом, правду я глаголил,

не всегда – но говорил,

может, лишнего позволил,

может, круто возомнил,

но без злого умышленья,

без желанья совредить —

мстительного настроенья

долго не умел хранить,

и т. д. и проч., и далее,

(ну мы все не без греха)…

Только ангел чуть устало

вдруг отвел свои глаза.

Тошно стало птице вещей

слушать весь нелепый вздор,

чем себя привык я тешить,

прикрывая свой позор.

Улетая, глянул молча,

тяжело взмахнув крылом,

и завыл я воем волчьим,

ощутив души надлом,

что словами я бросался,

словно это пятаки,

и расслабленно отдался

в чьи-то хитрые руки…

Ангел, ангел, воротися,

понял я свою беду!

Наперед не усомнися,

я дорогу ту найду,

по которой молча, прямо,

стиснув губы поползу,

пальцы в кровь сотру упрямо

до конца все донесу!

Только ангел не вернулся

почему то больше мне,

и от ужаса проснулся

я в поту в кошмарном сне…

Если спросит меня ангел —

я лишь тихо промолчу,

со слезою ком тяжелый

незаметно проглочу.