Брэдли Дентон
ТЕРРИТОРИЯ


Проза


© Bradley Denton. Territory.

F&SF, July 1992.


Перевод Т. Венедиктовой


Сэм проснулся и сразу вскочил, с трудом переводя дух. Грудь сдавило, как стальными обручами, а сердце бешено колотилось, словно рвалось наружу. Он глотнул воздух и закашлялся: пыли — не продохнуть. На свету, который едва проникал сквозь щели в заброшенный амбар, плясали полчища пылинок.

Из полутьмы по соседству проступила костлявая фигура Флетчера Тэйлора.

— Какого черта? — простонал он, приподнявшись на локте.

— Пошел к дьяволу, — буркнул спросонья человек, лежавший подле Тэйлора.

— Я тебя сейчас пошлю! — огрызнулся Тэйлор.

— А я тебя — еще дальше!

— Дайте, черти, поспать, не то я вас всех уделаю так, что долго помнить будете! — истошно завопил еще чей-то голос.

— Чтоб вам провалиться!

Тэйлор погрозил Сэму кулаком:

— Черт-те что поднялось, а все ты.

Сэм надел новую широкополую шляпу, подарок Тэйлора, натянул сапоги и встал, подбирая кожаные седельные сумки, которые клал под голову вместо подушки.

— Мне чертовски жаль, — сказал он сразу всем и отправился к выходу, умудрившись по дороге наступить не более чем на четыре или пять из множества беспорядочно валявшихся тел.

Уже светало, но солнце еще не поднялось. Сэм высморкался, прикрыв пальцем сперва левую ноздрю, потом правую, стараясь избавиться от набившейся внутрь пыли. Земля была сухая. Гроза вроде собиралась накануне вечером, но прошла мимо, не пролив ни капли дождя. Можно было отлично поспать на открытом воздухе. А так голова просто раскалывалась. С тех пор как он ушел с реки, он не раз уже ночевал по амбарам да сараям, но привыкнуть к этому так и не смог. Он вспомнил, что через три месяца ему стукнет двадцать восемь, и решил, что староват уже для походной жизни.

В лагере почти все спали, но кое-где уже развели костры и варили кофе. Один из костровых махнул рукой, подзывая Сэма, но он мотнул головой в сторону рощи сикомор, которая в лагере служила уборной. Парень кивнул.

Сэм вошел в рощу, и уже через двадцать шагов запах цикория и дыма был перебит ужасающей вонью — две недели сотни мужчин справляли здесь большую и малую нужду. В это утро воняло даже хуже, чем обычно, потому что накануне в лагерь пришло пополнение добровольцев. Но сейчас, по крайней мере, Сэм был в роще один.

Справив нужду, он зашагал через рощу дальше к востоку, пока вонь не выветрилась, а деревья не поредели. На опушке он сел, привалившись спиной к стволу сикоморы, и открыл одну из седельных сумок. Оттуда вытащил кольт и положил подле себя на землю, потом достал перо, баночку с чернилами и футляр из оленьей кожи — в нем лежал его дневник. Он листал тетрадку, пока не дошел до чистой страницы, затем откупорил баночку с чернилами, окунул перо и начал писать.


«Вторник, И августа 1863 года.

Снился тот же сон, точнее, один из вариантов. На этот раз я подхожу к мертвецу и узнаю в нем брата Генри.

Проснулся с мыслью: это по моей вине Генри оказался на борту «Пенсильвании» в момент взрыва. Потом стал думать, какой же я был осел, что попросил молодого и неопытного фельдшера дать ему морфий.

Но я бы и сам оказался на «Пенсильвании», если бы не происки Уильяма Брауна — единственного, кажется, человека, который в том смертоносном хаосе из железа, дерева и пара получил по заслугам. Что касается морфия, то сам доктор Пэйтон советовал мне попросить у ночного лекаря восьмую часть грана, если Генри будет беспокоен. Если фельдшер дал слишком много, это ведь не моя, а его вина. Перечитал и вижу, что вконец очерствел. Впрочем, уже пять лет прошло с той ночи в Мемфисе, за эти годы я навидался всякого, и часы, проведенные подле умирающего Генри, уже не кажутся мне столь ужасными, по крайней мере днем, пока я не сплю».


Из лагеря донесся выстрел, за ним — крики и проклятия разбуженных людей. Кто-то прикончил крысу или белку и теперь, пожалуй, сильно жалел, что не позволил несчастному зверьку лишний денек пожить на свете. Эти обыкновенные добродушные деревенские ребята с Миссури стали злыми, как дикие кошки. Пули они, как правило, берегли для синебрюхих, зато друг на друга не жалели кулаков и пинков.


«Еще хуже бывает, — продолжал Сэм, — в те ночи, когда у мертвеца лицо Ориона. Орион был ворчун и зануда, как всякий неудачник, к тому же республиканских убеждений, но он был мой брат, и, возможно, в моих силах было его спасти».


Сэм остановился, перекатывая перо между пальцами. Он поднял глаза от бумаги и долго, пока не заболели глаза, глядел на светлеющий край неба на востоке. Потом окунул еще раз перо и продолжал писать.


«В памяти все так же свежо и страшно, как если бы это случилось не два года, а два дня назад. Я мог бы отбиваться от красноногих заодно с Орионом и другими ребятами. У меня же был «смит-и-вессон» седьмого калибра. Если бы я пустил его в ход, я спас бы жизнь Ориону либо погиб вместе с ним. И то и другое было бы почетно, но ни на то, ни на другое я не решился. В решающий момент я предпочел сдаться и отдать оружие, — один из красноногих еще смеялся, мол, это счастье, что я не стрелял, потому как от такой пули шкура портится будь здоров. И в подтверждение своих слов пальнул сначала в возничего, потом в кондуктора, потом в мистера Бемиса, потом в моего брата.

Когда Орион лежал при смерти, красноногий попытался застрелить и меня, но револьвер дал осечку, а я бросился бежать. Двое красноногих меня поймали, отняли часы, а потом отпустили, сказав, что миссуриец вроде меня для их дела выгоднее живой, чем мертвый. И я опять бежал, в очередной раз проявил трусость, уже и так для всех очевидную».


Сэм опять остановился. Рука ходила ходуном, едва ли он сможет прочесть свои каракули. Впрочем, разве он мог забыть то, что там написано?

Он вытер лоб рукой, перевернул страницу и вновь окунул перо.


«Я не в силах был спасти Генри, но Орион, достань у меня мужества, мог бы еще жить и жить, целый и невредимый, на Территории Невада. И я бы тоже не болтался здесь, в Блю-Спрингс, а жил бы себе припеваючи в горах Дальнего Запада, вместо того чтобы мыкать лихо в Западной Миссури.

Я остался в Миссури, чтобы искупить свой грех, но за два года ровно ничего для этого не сделал. Теперь, когда я оказался в графстве Джексон и присоединился к отряду полковника, мне, может быть, больше повезет.

В самом начале войны я провел три недели в отряде Мэрионских Разведчиков — ребят-добровольцев из моего графства. В партизанских действиях тогда ощущалось не больше нужды, чем в словаре птичьего языка. Это уже потом я пересек весь штат, оказался в Канзасе и столкнулся с красноногими. Уже потом я видел, как расстреливают в упор моего брата, как будто он — соломенная мишень.

Вот уже несколько недель я не получаю писем — ни от матери, ни от Памелы или Молли, хотя сам стараюсь писать им как можно чаще. Означает ли это, что они от меня отреклись, или их письма просто не доходят? Постараюсь разобраться в этом, когда покончу с нынешним делом, если только оно не покончит со мной».


Сэм положил дневник на землю и вытер о траву запачканные чернилами пальцы. Потом заглянул в баночку и увидел, что она почти пуста. Он решил не покупать чернил впрок, пока не станет ясно, что он проживет еще достаточно долго и сможет их использовать.


Солнце поднялось, и лучи его теперь били Сэму прямо в лицо. День обещал быть жарким. Из лагеря донесся еще один выстрел, за ним — опять вопль, на этот раз вполне жизнерадостный. Ребята проснулись и изготовились для дела.

Сэм сунул дневник в футляр, а его и все прочее — в седельную сумку. Он встал, потянулся и побрел назад, к лагерю полковника Квонтрилла.

Выйдя из рощи сикомор, Сэм увидел, что у палатки Квонтрилла собралась толпа человек в пятьдесят или шестьдесят. Палатка была открыта, и собравшиеся, хоть и держались на почтительном расстоянии, все норовили заглянуть и подслушать разговор, происходивший внутри. Позади толпы стоял Флетчер Тэйлор, почесывая редкую бородку.

— Доброе утро, Флетч, — приветствовал его Сэм, подходя, — как спалось?

Тэйлор покосился хмуро. — Ни к черту, по твой милости.

— Не стоит благодарности.

— Молчи, и так плохо слышно.

— А что слышно?

— Сам знаешь. Полковник готовит налет. Почти все ребята бьются об заклад, что на Канзас-Сити, но я ставлю деньги на Лоренс.

Сэм кивнул.

— Я слышал, что полковник задумал преподать урок Лэйну и Лоренсу еще в ту пору, как сам там квартировал.

Человек, стоявший впереди Тэйлора, оглянулся на них обоих.

— Я бы тоже не прочь проучить Джима Лэйна, — сказал он, — но я не сумасшедший, и полковник, надеюсь, тоже. От границы до Лоренса сорок миль, и синебрюхих там — что мух на дохлом оппосуме. Это чистое самоубийство.

— Точно, — согласился Сэм.

Его собеседник удивленно приподнял брови.

— Это как — так? Ты что-то знаешь?

Сэм пожал плечами и ничего не ответил. Две ночи тому назад во сне он видел, как полковник Квонтрилл, весь объятый пламенем, въезжает в Лоренс во главе толпы вопящих и стреляющих людей. Он угадал, что это Лоренс, потому что все обитатели города были похожи на газетные карикатуры сенатора Джима Лэйна и все, как один, были одеты в красные штаны. Сэм верил снам, особенно таким ясным. За несколько дней до взрыва «Пенсильвании» ему приснился Генри, лежащий в гробу, а перед тем, как ему и Ориону выезжать из Сент-Джозефа, приснился Орион, Мертвый, в дорожной пыли. Но с этими ребятами толковать о снах бесполезно. Многие из них и так считали Сэма Клеменса тронутым — еще бы, если такую пропасть первоклассной бумаги он берег не для подтирки, а на писанину.

— Вот и я говорю, — закивал их собеседник, приняв Сэмово пожатие плечами за утвердительный ответ. — Канзас-Сити тоже надо бы задать жару, и ведь есть где спрятаться после дела.

Тэйлор что-то соображал про себя.

— Спору нет, — согласился он, — одно дело нагрянуть в гости к сенатору Лэйну, другое — убраться потом восвояси.

Сэм молчал. Какая теперь разница, кто из них что думает. Они будут лить пули и делать патроны, пока им не укажут, куда стрелять, в Лоренсе или еще где — все равно, даже лучше, если в Лоренсе, ведь канзасские разбойники и красноногие, которые их грабили, жгли их дома, убивали их братьев, обижали их женщин, в большинстве были родом из Лоренса либо приверженцы Джима Лэйна. Если Квонтрилл объединит под своей командой несколько добровольческих отрядов, у него хватит людей, чтобы атаковать Лоренс и отбиться от федералистов по пути туда и обратно.

Из палатки вышел капитан Джордж Тодд и прищурился на солнце. Этого высокого блондина с квадратной челюстью многие боготворили не меньше, чем Квонтрилла. На нем был трофейный голубой мундир, снятый с убитого лейтенанта-северянина.

— Ну что, капитан, куда? — выкрикнул кто-то из толпы.

Тодд обвел собравшихся строгим взглядом.

— Боюсь, что никуда, если вы, ребята, будете здесь толпиться, что больные овцы, когда ружья не чищены и упряжь не чинена.

С ворчанием начали расходиться.

— Флетч Тэйлор! — гаркнул вдруг Тодд. — Где ты ни есть, двигай сюда!

Повернулся и опять зашел в палатку.

Сэм пихнул Тэйлора локтем в бок.

— С чего это благородный вождь Джордж Тодд зовет тебя, разбойника и вора? — поинтересовался он.

Тэйлор ухмыльнулся.

— Он, вишь ты, велел мне следить в оба за шпионами янки, — сообщил он доверительно, — небось попросит назвать имена — вот хоть твое, к примеру.

И он пошел к палатке.

— Подумаешь, напугал! — прокричал ему в спину Сэм. — Он же попросит назвать имя по буквам, тут ты и срезался!

Тэйлор вошел в палатку, и кто-то задернул полог. Сэм постоял еще немного, потом зашагал через лагерь в поисках еды. И что это Квонтрилл и другие командиры так долго обсуждают? Почему держат все планы в тайне от бойцов? Этого он никак не мог понять. Удар по Лоренсу и красноногим особо и планировать нечего: налететь как молния, разнести в пух и прах штаб красноногих и гарнизон северян, потом быстро убраться восвояси с остановкой разве что у дома Джима Лэйна, чтобы его запалить в отместку за десятки сожженных домов в Миссури.

И напрасно они секретничают, опасаясь рядовых: шпионов среди ребят Квонтрилла не больше, чем рыбы в небе. Сэму довелось перекинуться словцом не менее чем с сотней из них — каждый так или иначе пострадал от разбойников-аболиционистов: кто потерял собственность, кто — родню. Сэм разговаривал даже с одним человеком, чей брат был убит Джоном Брауном в 1856-м, — так тот продолжал жаждать мести, хотя Джон Браун давно лежал в земле.

Месть живуча. Кто-кто, а Сэм это знал. Два года прошло со дня гибели Ориона, а он не убил пока ни одного солдата-федералиста, не говоря о красноногих мародерах-канзасцах. Не потому, что не хотел. Сколько раз он стрелял по синебрюхим, но всегда с большого расстояния или в темноте. И ни разу не попал, разве что в дерево или в случайно подвернувшуюся лошадь.

Сэм позавтракал домашней ветчиной в компании трех братьев, почти мальчишек, из графства Роллз, что к югу от Ганнибала, — они сочли его за земляка и, стало быть, чуть ли не родственника. Он ел их пищу, рассказывал, по кругу, миссурийские байки и обещал со своей стороны выставить угощение, когда разживется ветчиной. Потом опять взвалил на плечо седельные сумки и пошел к загону взглянуть на Биксби.

Биксби был чалый мерин, вислозадый, весьма раздражительного нрава. К тому же он был убежден, что не в пример лучше Сэма ориентируется на местности и потому вправе решать, когда и куда ехать. Несмотря на столь явные пороки, Сэм и в мыслях не держал искать Биксби замену. Он полагал, что лучшей лошади не заслужил.

Сэм предложил Биксби кусок твердого тростникового сахара, который нашелся в одной из седельных сумок, но Биксби на сахар даже не посмотрел и попытался куснуть Сэма в плечо.

— Добра не помнишь, — укоризненно сказал Сэм, похлопав Биксби по морде, — это ведь я тебя вывел из аболиционистского рабства.

Биксби всхрапнул, ударил копытом и опять попробовал укусить Сэма.

— Клеменс! — донеслось вдруг откуда-то издалека.

Сэм повернулся на голос и узнал одного из парнишек из графства Роллз, что угощали его завтраком.

— Тебя полковник зовет! — орал тот, не жалея легких.

Сэм удивился. Кроме Флетча Тэйлора, с которым он приятельствовал, его в отряде никто толком не знал. Потому что он был новенький, и потому, что уже успел проявить себя как никудышный наездник, никудышный вор и никудышный стрелок. Может, Тэйлор и вправду нашептал Тодду с Квонтриллом, что он шпионит на янки?

— Быстрей давай! — продолжал надрываться парнишка.

Сэм махнул рукой:

— Иду, черт тебя дери!

Биксби удалось-таки его укусить. Сэм замахнулся было заехать коню по морде седельными сумками, но Биксби кичливо вздернул голову и удалился, приплясывая.

Сэм, потирая укушенное плечо, проводил коня возмущенным взглядом.

— Приберег бы свои штучки для красноногих, — пробормотал он. Потом поднырнул под веревку загона и зашагал назад к палатке Квонтрилла. Входя внутрь, он предусмотрительно снял шляпу.


Уильям Кларк Квонтрилл сидел, откинувшись на спинку полированного дубового стула и положив ногу на ногу, за столом, представлявшим собой три доски, водруженные поверх пары козел. На нем была белая вышитая «партизанская рубаха», желтые бриджи и черные кавалерийские сапоги. Сэма он приветствовал едва заметной улыбкой. Над узкой верхней губой полковника протянулась полосочка рыжеватых усов. Веки были приспущены, но серо-голубые глаза, блеснувшие из-под них, пронзили Сэма острее штыка. Сэм остановился у стола и весь напрягся, пытаясь унять дрожь. Он вдруг подумал, что глаза у него в точности такого же цвета, как у Квонтрилла.

— Вы в отряде с июня месяца, рядовой Клеменс, — проговорил Квонтрилл ровным голосом, — но успели уже отличиться. Капрал Тэйлор доложил мне, что несколько недель назад вы спасли ему жизнь.

Сэм оглянулся на Флетча Тэйлора, стоявшего слева от него. Тэйлор как-то неловко потупился, и Сэм перевел взгляд на других присутствующих. Он сразу узнал партизанских командиров — Билла Грега и Энди Бланта, — прочие все были ему не знакомы.

— Видите ли, сэр, — обратился Сэм к Квонтриллу, — я и сам не знаю, как оно получилось. Лошадь моя задурила, понесла, и я оказался аккурат у дома аболициониста, в паре сотен футов всего лишь, и вроде как в тылу у Флетча с ребятами. Тут я и увидел человека за деревом.

— Он целился из ружья в капрала Тэйлора, как я понимаю, — сказал Квонтрилл.

— Да, сэр, похоже, что так, — подтвердил Сэм. — Тут я как закричу и — выстрелил в него!

— И убил наповал.

Сэм помял в руках поля шляпы.

— По правде говоря, сэр, — сказал он, — я промахнулся футов на четырнадцать-пятнадцать.

Квонтрилл встал во весь рост.

— Но тем самым вы отвлекли его внимание. По словам капрала Тэйлора, сидевший в засаде выстрелил в вас не менее четырех или пяти раз, даже сбил с головы шляпу, и только потом его накрыл залп ваших товарищей. Все это время вы продолжали стрелять, стоя неколебимо под вражеским огнем.

Сэм облизнул пересохшие губы и промолчал. По правде говоря, он тогда помертвел от ужаса, весь, от головы до пяток, кроме только правой руки, которой продолжал взводить и нажимать на спусковой крючок кольта, и левой ноги, которой отчаянно колотил Биксби по ребрам, пытаясь заставить его повернуться и бежать. Но Биксби к ружейному огню был, похоже, глух и даже ухом не вел — все пытался губами сорвать дикое яблоко с ветки. А стоял он так, что левую ногу Сэма никто из однополчан не видел.

Квонтрилл уперся кулаками в стол и наклонился вперед.

— Это был мужественный и благородный поступок, рядовой Клеменс, — объявил он.

Воцарилось молчание. Сэм не сразу сообразил, что должен ответить.

— Благодарю вас, полковник, — пробормотал он наконец, заикаясь. Все знали, что Квонтрилл любит, когда его называют «полковник».

— Как вы понимаете, — сказал Квонтрилл, — в добровольческих войсках нет официальных наград. Однако, поскольку лучшей наградой за службу является сама служба, я произвожу вас в капралы и приказываю вместе с капралом Тэйлором произвести разведку на вражеской территории.

— Да еще чернокожего возьмете в придачу, — буркнул кто-то по правую руку от Сэма. Голос был тихий, хриплый и злой.

Сэм взглянул в направлении говорящего и обомлел: более устрашающей внешности он в жизни еще не видел. Трофейный офицерский мундир с сорванными знаками отличия и шляпа с заломленными полями. Темные волосы, длинные и косматые, бурая борода. Лицо худое, глаза маленькие, темные, так и горят огнем. За широкий пояс заткнуты два револьвера. По обе стороны пряжки на поясе висит по скальпу.

Джордж Тодд, стоявший за спиной этого человека, положил ему руку на плечо.

— Мне это тоже не по вкусу, Билл, но Квонтрилл прав. Лучше, чем ниггер, разведчика не придумаешь.

Сидевший стряхнул руку Тодда с плеча.

— Разведчик, дьявол меня забери! Доверять ниггеру — все одно что верить Эйбу Линкольну.

Квонтрилл смотрел на говорящего пристально, не мигая.

— Поэтому я и посылаю с ним двух белых — одного, кому доверяю вполне, и второго, кому доверяет первый. Согласитесь, капитан Андерсон, что двое белых мужчин в случае чего справятся с одним чернокожим!

Андерсон, в свою очередь, ожег Квонтрилла взглядом.

— Моих трех сестер посадили в тюрьму в Канзас-Сити только за то, что они верны делу брата, — сказал он. — Я не думаю, что они рады будут услышать, что их брат допустил негра воевать за то же самое дело, зная к тому же, какой это лживый и коварный народ.

Квонтрилл улыбнулся:

— Ну, негров мы пока еще воевать не пускаем. А этот нам нужен лишь как разведчик и прикрытие для двух храбрых сынов Миссури. Какой канзасец вздумает нападать на двух белых, путешествующих в компании со свободным негром? Что до коварства, то можете мне поверить, Джон Ноланд уже доказал свою надежность, и не раз. Он убил шестерых солдат янки и доставил мне их оружие. Я доверяю ему не меньше, чем хорошей собаке. Капралам Тэйлору и Клеменсу он послужит не хуже, чем мне, можно не сомневаться. — Полковник обвел взглядом палатку. — Джентльмены, вот уже сутки мы ведем разговоры вокруг да около. Не пора ли от рассуждений перейти к делу? Кто не рискует, тому не видать победы. Или есть другие мнения?

Все молчали. Андерсон сплюнул в грязь, еще раз взглянул исподлобья на Квонтрилла и покачал головой.

— Отлично, — заключил Квонтрилл. — Капитаны Андерсон и Блант, собирайте людей и, когда будете готовы, оповестите меня через посыльного. — Он кивнул Тэйлору: — Капрал, вы должны вернуться с донесением к вечеру в следующий понедельник. Так не теряйте времени, отправляйтесь.

Сэм с трудом прочистил горло.

— Отправляться куда, сэр?

Квонтрилл повернулся лицом к Сэму.

— На Канзасскую Территорию, — сказал он. — Подробности узнаете от капрала Тэйлора. Можете идти.

Вот этого Сэму не нужно было повторять дважды. Единым духом он выскочил из палатки, подхватил седельные сумки, брошенные им у входа, и побежал что было сил к роще сикомор.

Там его нагнал Тэйлор.

— Ты не отдал честь, уходя, Сэм, — сказал он назидательно, — Это неуважение к старшему по званию.

Сэм расстегнул штаны. Голова опять раскалывалась.

— Я очень уважаю старших по званию, — сказал он, — всех уважаю, до одного. Режьте меня на части, уважение аж из ушей полезет. Только оставь ты меня в покое, хоть на минутку, а?

Тэйлор вздохнул:

— Ладно уж. Ты давай лошадь седлай поскорее. Я пойду найду Ноланда, встретимся у палатки. Знаешь Ноланда?

— Нет. Но в лагере ошивается только один черный — надо думать, это он и есть.

— Голова. — Тэйлор повернулся было идти, но остановился. — А ведь мы с тобой как в воду глядели. Пойдем на Лоренс. Нам с тобой поручено сосчитать синебрюхих в гарнизоне и…

— Ты мне не рассказывай, что поручают шпионам, Флетч, — прервал его Сэм.

Тэйлор решительно повернулся.

— Раз так, поторапливайся. Нам не одну милю отмахать придется. — И пошел вон из рощи.

Сэм облегчился, застегнул штаны, а потом, опершись о дерево, рыгал до тех пор, пока утренняя ветчина не подперла к горлу.

Канзасская Территория, сказал Квонтрилл. Без всякой иронии. Канзас был принят в Союз больше двух с половиной лет назад, но среди южных добровольцев никто и не думал называть его штатом. Принятие Территории в Союз в качестве свободного штата они считали незаконным актом, который местным жителям навязали фанатики-северяне. Что за беда, рано или поздно эти разбойники, которые жгут дома и воруют рабов, за все поплатятся, — вот тогда Канзасская Территория станет, как положено, штатом, где тон будут задавать южане, на чьей стороне и право и правда.

Вот ради чего полковник Квонтрилл атакует аболиционистский город Лоренс, оплот Джима Лэйна и канзасских красноногих. А Сэм Клеменс проникнет туда первым, чтобы, вернувшись, рассказать Квонтриллу, как это лучше сделать.

Дух Ориона, подумал он, должен возрадоваться.


В среду утром в шести милях к югу от Лоренса на дороге на Паолу Флетча Тэйлора вдруг разобрал смех. Сэм, который ехал посередине, взглянул сначала на него, потом на Джона Ноланда. Тот, впрочем, ни на Сэма, ни на Тэйлора с его хихиканьем не обращал ни малейшего внимания.

Ноланд был загадкой — и само его присутствие в отряде Квонтрилла, и манера поведения в пути. Что бы Сэм или Тэйлор ни говорили, что бы ни делали, он глядел прямо перед собой и шевелился в седле разве лишь затем, чтобы сплюнуть в пыль табачную жвачку. Внешне он ничем, кроме цвета кожи, не отличался от любого свободного жителя приграничной местности — широкополая шляпа, кольт за поясом. В горделивом изяществе посадки он не уступал Тэйлору. Сэму было далеко до них обоих.

Сэм снова повернулся к Тэйлору, щурясь от яркого солнца.

— Ты что смеешься, Флетч?

Тэйлор махнул рукой вдоль дороги.

— Ни одного разъезда! — в сердцах воскликнул он. — От самой границы Канзаса — ни одного синебрюхого! Захоти только полковник, мы бы сюда все приехали, и никто бы не заметил. — Он опять хихикнул. — Пока мы не начали бы стрелять.

Сэм кивнул, но не засмеялся. И правда, они не встретили до сих пор ни одного разъезда федералистов. Это не означало, что въехать в Лоренс будет так же легко. В разъездах, может быть, нет нужды, потому что город хорошо укреплен.

— Револьвер нужно носить на поясе, — пророкотал вдруг Ноланд. Голос у него оказался громоподобным.

Сэм даже вздрогнул. До сих пор всю дорогу Ноланд молчал.

— Это ты мне? — спросил Сэм, оборачиваясь к Ноланду. Впрочем, в этом можно было не сомневаться. У Ноланда и у Тэйлора револьверы торчали за поясом, а свой Сэм засунул в седельную сумку.

Ноланд продолжал смотреть прямо перед собой.

— А кому же?

— Я переспрашиваю, — пояснил Сэм, потому что ведь ты не глядишь мне в глаза.

— В ваши глаза глядеть не особо приятно, — сказал Ноланд. Тэйлор фыркнул.

— А ну-ка врежь ему, Сэм, пусть попробует не признать, что у тебя глаза самые распрекрасные к северу от сент-луисских борделей.

— Может, они и распрекрасные, — согласился Ноланд. — Только уклончивые. У мистера Клеменса уклончивый взгляд. А я предпочитаю взгляд твердый, как у полковника Квонтрилла. Или как у вас, мистер Тэйлор.

Теперь рассмеялся Сэм.

— У тебя, Флетч, взгляд, выходит, завлекательнее. Может, поменяемся местами, чтоб тебе ехать рядом с Джоном?

Тэйлор насупился.

— Дошутишься, Сэм.

Сэм знал, что с Флетчем Тэйлором шутки плохи, поэтому решил перевести разговор и обратился к Ноланду.

— Мой револьвер лежит себе в сумке, — сказал он. — Зачем мне его нацеплять на пояс, так недолго и ногу случайно прострелить.

— Если боитесь случайностей, снимите капсюли, — посоветовал Ноланд. — Но как въедем в Лоренс, лучше держать оружие на виду. Шериф, может, вздумает обыскать незнакомцев, и если револьвер на поясе — ничего не скажет, но если найдет его в сумке — подумает, что прячете.

Сэм не был уверен в том, что Ноланд прав, но спорить не стал. Он достал револьвер из седельной сумки и, сняв капсюли, заткнул его за пояс.

— Не забудь вставить капсюли, как будем ехать по этой дороге с полковником, — сказал Тэйлор с нескрываемым презрением в голосе.

— Это я забочусь, как бы не расстрелять город Лоренс до времени, — пояснил Сэм. Но ни Тэйлор, ни Ноланд не рассмеялись шутке. Сэм потрепал Биксби по шее, Биксби обернулся и фыркнул ему прямо в лицо.

Когда до Лоренса оставалось меньше мили, им навстречу попались двое всадников. Мужчины, старый и молодой, были оба, несмотря на августовскую жару, одеты в рубашки со стоячими воротничками и черные костюмы. На головах черные шляпы с плоскими полями, а на боку у каждого — по револьверу в черной кобуре. Молодой держал в руках Библию в черном же кожаном переплете и на ходу читал из нее вслух.

— Ты гляди-ка, — прошептал Тэйлор, когда всадники приблизились. — Парочка проповедников-аболиционистов сама в руки плывет.

Сэм весь напрягся. На вкус солдата-южанина хуже аболициониста мог быть только аболиционист-проповедник. Тэйлор был к таким особенно нетерпим, и Сэм опасался, как бы его приятель не забыл, что они в Канзасе пока только разведчики.

— С добрым утром, друзья, — сказал старший проповедник, натягивая узду и останавливая лошадь. Молодой закрыл свою Библию. Вдвоем они стали поперек дороги.

— И вам доброго утра, — ответил Тэйлор. Он и Ноланд остановились в нескольких ярдах от проповедников.

Сэм попробовал придержать Биксби, но тот не слушал узды и норовил протиснуться между лошадьми, загородившими путь. Проповедники сдвинули коней теснее, и Биксби, принужденный таким образом остановиться, замотал головой и раздраженно зафырчал.

— Прошу прощения, джентльмены, — сказал Сэм. — Моя лошадка забывает порой, кто из нас двоих создан по подобию Божьему.

Старший проповедник нахмурился.

— Выездка слабовата, — сказал он и взглянул мимо Сэма на Тэйлора. — В Лоренс путь держите?

— Туда, — отрезал Тэйлор. Голос его стал жестким, а это, Сэм знал по опыту, не предвещало ничего хорошего. Он оглянулся и увидел, что правая рука Тэйлора нависла над рукояткой револьвера.

— Я вижу, вы путешествуете в компании с цветным, — заметил молодой проповедник. — Он вам прислуживает?

— Нет, — сказал Сэм, не дав Тэйлору времени ответить. — Мы с приятелем выкрали его из Арканзаса три года назад и с тех пор все пытаемся отыскать его семью. Нет ли в Лоренсе цветных по фамилии Смит?

Старший проповедник закивал:

— Есть, думаю, и немало. — Он пошевелил поводьями, и лошадь отошла к обочине дороги. — Я рад бы помочь вам в поисках, джентльмены, но мы с сыном направляемся в Болдуин, дабы совершить обряд крещения. Иной раз ребенок уж большой, знаете ли, и не хочет лезть в купель, так приходится держать силой.

— Бывает, сам видел, — посочувствовал Сэм, пропуская мимо себя старшего проповедника.

Младший тоже кивнул Сэму и многозначительно постучал кончиками пальцев по переплету Библии:

— Если вы, джентльмены, задержитесь в городе до субботы, приходите на службу в первую методистскую церковь Лоренса.

Тэйлор придвинулся ближе к Сэму.

— Едва ли мы пробудем в городе так долго, — сказал он. — Но уж в следующий раз, как здесь окажемся, обязательно завернем в ваше заведение.

— Рад слышать, — сказал молодой проповедник. — Благослови вас Господь, джентльмены, — Он ткнул лошадь в бока пятками и потрусил вслед за отцом.

Тэйлор оглянулся на них через плечо.

— Только вряд ли вы гостям обрадуетесь, — пробормотал он себе под нос.

Подъехал Ноланд.

— Выкрали из Арканзаса, — повторил он. — Славно придумано. — Пришпорил лошадь, и та перешла на рысь. Тэйлорова — тоже. Биксби, разнообразия ради, решил не отставать.

— Если моя выдумка тебе не по вкусу, не обессудь, — сказал Сэм, поравнявшись с Ноландом.

— Я же сказал, что славно придумано, — пожал плечами Ноланд. — Я и вправду так думаю.

— На этот счет не сомневайся, Сэм, — кивнул Тэйлор. — Честнее ниггера, чем Джон, я не знаю.

Сэм внимательно поглядел на Ноланда.

— Тогда, может, скажешь, откуда тебя вправду выкрали?

— Я родился свободным в штате Огайо, — сказал Ноланд. — Как и полковник Квонтрилл.

— Вон как, — протянул Сэм. — И как же это вышло, что свободный черный, вроде тебя, воюет заодно со свободным белым, вроде полковника?

Тут Ноланд в первый раз за все время повернул голову и в упор посмотрел на Сэма. И глаза и лицо его были каменно-черные.

— Он мне платит, — отрезал Ноланд.

Сэм ничего не сказал на это, и Ноланд продолжал на него смотреть, не отводя глаз.

— А вас что свело с полковником? — спросил он вдруг.

— Ты лучше Флетча спроси, — попробовал уклониться Сэм.

— Про мистера Тэйлора я все знаю, — сказал Ноланд. — Его дом сожгли, его добро разграбили. Вот про вас я ни черта не знаю.

Тэйлор предостерегающе покосился на Ноланда.

— Эй, ты, полегче!

— Брось, Флетч, — примирительно сказал Сэм. Все было честно. Он задал Ноланду откровенный вопрос, и Ноланд ответил тем же. — Я был лоцманом на Миссисипи, мистер Ноланд. А до того — подручным в типографии. Но мне хотелось работать на реке, и в конце концов я своего добился. — Он скорчил гримасу. — Ходил в учениках два года, пока не заработал лицензию, а еще через два года началась война. Пришлось уйти с реки, не то заставили бы ишачить на северян. Вот так я оказался здесь.

— А почему по эту сторону Миссури? — спросил Ноланд.

— Я ехал с братом через Территорию Невада, — ответил Сэм, которого этот допрос начинал уже злить. — К северо-западу от Ачисона его расстреляли красноногие. Тогда я вернулся домой, но скоро понял, что там делать нечего. Поехал сюда, пристал к одной банде неумех, потом к другой, теперь вот — в отряде полковника. — Он бросил в сторону Ноланда сердитый взгляд. — Вот так я оказался здесь.

— Вот так вы оказались здесь, — как эхо повторил Ноланд.

— Ну хватит, Джон, — оборвал его Тэйлор. Он взглянул на Сэма. — Я и не знал, что ты работал в типографии, Сэм. Это ведь очень кстати. Ребята Маршалла Доналдсона еще в пятьдесят шестом разгромили типографию «Голоса Свободы» в Лоренсе, а шрифты побросали в реку Канзас. Но на месте газеты, точь-в-точь сорняк, вырос какой-то «Вестник». Если пойдем опять на Лоренс, надо и его выкорчевать.

Желательно только знать, хорошо ли охраняется их контора. Сходи туда — вроде как работу ищешь, а сам тем временем оглядишься, не привлекая внимания. Потом поможешь мне считать синебрюхих, красноногих и местных ополченцев, если они в Лоренсе есть.

— А что, если в «Вестнике» захотят меня нанять? — спросил Сэм.

Тэйлор усмехнулся.

— Скажи, что приступишь к работе через недельку, — Он повернулся к Ноланду: — Твое дело, Джон, войти в доверие к местным ниггерам и вызнать, нет ли у них оружия. Хорошо бы еще расспросить их о Джиме Аэине, они ведь в нем души не чают. Узнай, где его новые хоромы и часто ли он туда наезжает.

Ноланд, не сводя глаз с дороги перед собой, кивнул.

Теперь они ехали вдоль подножия высокого крутого холма. Сэм окинул взглядом склон.

— Один парень в Блю-Спрингс сказал мне, что холм над Лоренсом называется Маунт Хорив, — сказал он. — Не иначе как в честь того места, где Моисей увидал Неопалимую купину, куст горящий и не сгорающий.

Тэйлор усмехнулся.

— Будь Моисей поблизости, ему повезло бы увидеть много чего горящего и даже ближе, чем хотелось бы.

Он ткнул рукой в юго-восточном направлении, на расстоянии нескольких миль там высился другой холм.

— Оттуда ему будет безопаснее смотреть. Там мы остановимся перед атакой, по плану полковника, чтобы удостовериться, что все в порядке, пока еще не поздно повернуть назад.

Он пришпорил коня и погнал его вперед галопом.

— А ну, подналяжем, ребята! Мы уже, считай, в Лоренсе!

Ноланд также пришпорил лошадь, и вскоре они с Тэйлором

исчезли за поворотом.

— Вспомнил, я вспомнил! — завопил им вслед Сэм, — Гора называлась Ореад, а вовсе не Хорив. Моисей тут ни при чем.

Он пнул ногой Биксби, но конь только покосился на него и тихонько заржал. Печальнее этого ржания Сэм в жизни ничего не слышал.

— У тебя что, живот болит? — сочувственно спросил он.

Биксби, вперившись в пространство, плелся вперед еле-еле, будто возглавлял похоронную процессию. Сэм пнул его в бок еще несколько раз, потом сдался. Печаль, прозвеневшая в ржании Биксби, передалась ему, он почувствовал себя смертельно усталым — от жары, от двух своих компаньонов и просто от жизни на этой земле.

Сэм обогнул холм, и внизу перед ним открылся Лоренс — как будто игрушечный городок, построенный ребенком-великаном. Ряды домов и магазинов казались неестественно прямыми и аккуратными. По улицам катили маленькие повозки, дети бегали туда-сюда, как муравьи. Тэйлор и Ноланд были уже, конечно, там, среди них.

Сэм закрыл глаза, но в тот же миг открыл их, не сумев сдержать крик.

Он вдруг увидел эти дома, повозки и детей в огне.

Сэм потряс головой. Не хватало еще кошмаров наяву. Они слишком долго жарились на солнце. Пора передохнуть.

Только не спать, ни в коем случае.


Рано утром в пятницу Сэм проснулся на простынях, мокрых от пота. Он с трудом выкарабкался из них и сел, привалившись спиной к стене. Это была вторая ночь в Лоренсе, и вторая — за без малого три месяца — в настоящей постели. И оба раза — тот же сон, страшней, чем когда-либо прежде. Он проснулся вконец разбитым, будто всю ночь его гоняли вверх-вниз по горе Ореад.

Начинался сон всегда одинаково. Он и другие ребята из Мэрионских Разведчиков, всего числом пятнадцать, ночевали в амбаре, в Кэмп-Роллз, милях в четырнадцати к югу от Ганнибала. Прежде чем ложиться, они распугали крыс, этим приходилось заниматься каждый вечер. Потом прискакал чернокожий гонец с известием, что враг близко. Но им было наплевать, такие предупреждения они получали и раньше.

Беспокойство и напряжение, однако, мешали спать. Ребята в темноте дышали неровно. Сердце у Сэма колотилось все быстрее.

И вдруг — топот копыт, все ближе и ближе. Сэм вместе со всеми бросился к фасаду амбара и прильнул к щели между бревнами. В мерцающем лунном свете они разглядели тень человека на лошади. За нею, Сэм мог поклясться, маячили еще всадники, много. Кэмп-Роллз захвачен!

Сэм схватил ружье и просунул дуло между бревнами. В голове гудело, в груди все сжалось. Руки дрожали. Враг пришел, чтобы его убить. Враг пришел, чтобы его убить. Враг пришел, чтобы его убить…

Кто-то завопил: «Огонь!»

Сэм нажал на спусковой крючок. Грохот и вспышка были так сильны, будто сотня ружей выстрелила разом.

Враг выпал из седла и остался лежать на земле. Вокруг было темно и тихо. От земли шел влажный густой запах.

Никаких всадников. Только этот, что упал и лежал.

Сэм и другие ребята вышли поглядеть на врага. Сэм перевернул его на спину, и в лунном свете стало видно, что на нем не военная форма, а белая рубашка, вся- в крови. Выходит, это был не враг. Он не был даже вооружен. А лицо…

В иных снах это было лицо Генри, в иных — Ориона.

Но сегодня, под утро пятницы, в Лоренсе, это было лицо какого-то другого человека, Сэм так и не узнал кого. Ни в чем не повинный незнакомец был убит Сэмом Клеменсом без всякой причины, кроме той, единственной, что шла война, а этот человек попался под руку.

Флетч Тэйлор на соседней кровати забормотал что-то во, сне. В комнате все еще стоял крутой запах виски. Одна из первых разведывательных операций Тэйлора в среду под вечер привела его в бордель, и с тех пор он гулял напропалую. Разумеется, и синебрюхих считал заодно, но, как выяснилось, считать было особенно некого.

Сэм посетил бордель тогда же, в среду, вместе с Тэйлором, но из девушек ему никто не понравился. Поэтому он решил сосредоточиться на выполнении боевого задания. В соответствии с планом, он предложил свои услуги в лоренсовском «Вестнике», получил, как и надеялся, отказ, а попутно узнал, что вся редакция состоит из двух человек и мальчишки, которым даже и в голову не приходит, что на них могут напасть.

В печатной на стене висел на гвоздике карабин, но разряженный, чтобы мальчишка не стрелял кроликов на заднем дворе. В том, что шрифты «Вестника» вслед за шрифтами «Голоса Свободы» лягут на дно реки Канзас, сомневаться не приходилось.

Из окна гостиницы был виден кусок неба на востоке — сиреневато-серый. Значит, около пяти утра. Сэм встал, подошел к окну и окинул взглядом широкую немощеную главную улицу города, названную в честь штата Массачусетс. Лоренс спал. Все двери заперты, на улицах пусто. Даже красноногие и местные ополченцы дрыхли до шести или половины седьмого. Если полковник Квонтрилл не упустит момент, он со своими ребятами, ворвавшись в Лоренс, сможет взять горожан тепленькими в постелях.

Гарнизон федералистов также не окажет особого сопротивления, думал Сэм, глядя в сторону реки. Горсточка солдат, расквартированная в Лоренсе, стояла лагерем на северном берегу Канзаса, перебраться в город они могли только на пароме, по нескольку человек за раз. Еще две казармы федералистских рекрутов — одна для белых, другая для черных — располагались на южном берегу, в самом городе, но эти были совсем зеленые, к тому же плохо вооружены. Их вообще можно не брать в расчет: вздумай они, по глупости, сопротивляться, — подавят, как божьих коровок.

Сэм отошел от окна, достал из-под кровати ночной горшок и справил малую нужду. Потом зажег керосиновую лампу, налил в тазик воды из кувшина и подошел к зеркалу, висевшему подле окна. Он взял бритву и поскреб щетину на подбородке, щеках и баках. Густые темно-рыжие усы трогать не стал. С некоторых пор он полюбил свои усы, поскольку с ними выглядел куда злее, чем был на самом деле. Грязь, въевшаяся в кожу, также придавала ему злодейский вид, но теперь он ее смыл. Он искупался в среду вечером и намеревался повторить удовольствие сегодня. Будучи гнездом убийц-аболиционистов, Лоренс располагал тем не менее кое-какими благами цивилизации.

Покончив с бритьем, он причесался, оделся, задул лампу и вышел из комнаты. Тэйлор продолжал самозабвенно храпеть. Когда хочешь отоспаться, лучше виски средства нет.

Сэм спустился по лестнице и вышел на улицу, бесшумно закрыв за собою входную дверь «Уитни-Хаус», чтобы не потревожить домохозяев, Стоунов. От Тэйлора он слыхал, что когда полковник Квонтрилл жил в Лоренсе под именем Чарли Харта, он квартировал в Уитни и мистер Стоун к «Харту» был дружески расположен. Поэтому во время налета с ним надлежало обойтись учтиво. И Сэм честно старался не допустить ничего такого, что могло быть истолковано как неучтивость. Он хотел поддержать полковника в его благих намерениях.

Деревянный тротуар отчаянно скрипел под сапогами. Ни в среду, ни в четверг, ступая по нему одновременно с десятками местных жителей, Сэм не обращал внимания на этот звук. Тогда слух улавливал разговоры и смех, иной раз лошадиное ржание. Но этим ранним утром на улице Массачусетс он был совсем один, за исключением разве что пары собак, которые пулей промчались мимо с украденной где-то костью. Сэм достал из кармана сигару, прикурил ее от спички и глубоко втянул в себя сладковатый дымок.

Надо признать, что Лоренс, в общем, неплохое местечко. Дома большей частью крепкие и чистые, — город, которому нет и двух лет от роду, явно процветает. Почти три тысячи душ обитает в Лоренсе, далеко не все, разумеется, безгрешны. Возможно, что в результате налета число грешников поубавится, и город от этого лишь выиграет.

Сэм помедлил возле гостиницы «Элдридж-Хаус». Первоначально стоявшее на этом месте здание — рассадник аболиционистской заразы и оплот федералистской пропаганды — было разрушено до основания Маршаллом Доналдсоном еще в 1856 году, но потом отстроено заново, с прежней основательностью и в прежнем качестве. Кирпичное четырехэтажное здание с железными решетками в окнах первого этажа. Квонтрилл, скорее всего, захочет разрушить «Элдридж-Хаус» во второй раз, тем более что защитники Лоренса наверняка попробуют там укрепиться. Но если б спросили Сэма, он никому бы не посоветовал связываться с этим домом: 13–20 человек, вооруженных карабинами, забаррикадировавшись в «Элдридж-Хаус», могли уложить не менее сотни нападающих с улицы.

— Эй! — громко позвал кто-то с противоположной стороны улицы. — Доброго вам утра, мистер-сэр!

Сэм повернул голову и увидел белоголового мальчишку лет десяти или одиннадцати, который махал ему рукой как знакомому. В следующее мгновение Сэм узнал подручного из типографии «Вестника».

Он вынул изо рта сигару и сказал вполголоса:

— И тебе того же.

Мальчик ткнул пальцем с сторону «Элдридж-Хаус».

— Вы, видно, там живете, мистер-сэр? — громогласно поинтересовался он, — У вас, видно, денег куча?

Сэм покачал головой:

— Ни то, ни другое. Вот если ты и дальше будешь верещать, как ржавый пароходный свисток, тебе, точно, не миновать познакомиться с постояльцами «Элдридж-Хаус». Он продолжал идти, не замедляя шага.

Мальчик перебежал через улицу и пристроился рядом с Сэмом. Сэм нахмурился и выдохнул ему в лицо табачного дыму, но мальчишка продолжал болтать, как ни в чем ни бывало.

— Я люблю утро, самый рассвет, а вы? — тараторил он. — Иной раз проснусь еще затемно, уеду на папином муле на холмы, что к югу от города. И оттуда смотрю на Лоренс — как солнце восходит. Тогда мне кажется, будто я — царь мира. Понимаете меня, мистер-сэр?

— Не понимаю, — грубо сказал Сэм.

Но мальчик будто и не слышал.

— А если не в «Элдридже», где ж вы живете, мистер-сэр? Спорю, что в «Джонсон-Хаус», вот провалиться мне на этом месте. Хотя нет, там ведь бывают красноногие, а они чужаков не любят. Тогда спорю, что в «Уитни». Угадал, мистер-сэр?

— Угадал, — кивнул Сэм. — В «Джонсоне» мне не нравится.

— А красноногим, похоже, как раз.

Сэм кивнул:

— Я это себе приметил. — Так оно и было. Если красноногим воздастся за все их преступления, он сможет, наконец, уснуть спокойно. А если б удалось найти и повесить тех самых, что убили Ориона, он спал бы крепче, чем Адам до грехопадения.

— Уж эти красноногие, вот здоровы гулять, — восхитился мальчик. — Я, может, и сам стану красноногим, когда вырасту.

— Я бы не советовал, — заметил Сэм, пожевывая сигару. — Никакой перспективы на будущее.

Мальчик отшвырнул ногой камень с тротуара.

— Похоже на то, — согласился он. — Они сами говорят, что разобьют мятежников за год, а там и воевать будет не с кем, правда, мистер-сэр?

— Какой я тебе мистер-сэр, — огрызнулся Сэм. — Хочешь со мной разговаривать, зови — мистер Клеменс. — Он решил, что ему незачем скрывать свое настоящее имя. Самодовольным жителям Лоренса и не снится, что в их город пробрались южане, а если б и приснилось, кому придет в голову заподозрить в нем шпиона?

— Извините, мистер Клеменс, — сказал мальчик. — Я слушал, как вы вчера разговаривали с мистером Траском в «Вестнике», да не расслышал вашего имени. А меня сказать как зовут?

— Нет, — отрезал Сэм.

Они дошли до северного конца улицы Массачусетс и двинулись вниз по склону к пристани парома. Перед ними текла река Канзас, тускло-коричневая, в ширину менее ста ярдов, — на взгляд Сэма, не река, а жалкое подобие. Но она надежно защитит налетчиков Квонтрилла от солдат, стоящих лагерем на другом берегу, если, конечно, их никто не предупредит заранее. Сэму хотелось проверить, спят синебрюхие в этот ранний час или уже раскачались. Если они такие же сони, как гражданские в Лоренсе, можно с чистой совестью докладывать, что перебраться в решающий момент через реку и воспрепятствовать налету они ни под каким видом не смогут. В лагере их и так-то не много. Тэйлор насчитал сто двенадцать человек, включая землемеров.

— А что вы на реке делать будете, мистер Клеменс? — полюбопытствовал мальчик, — Рыбу ловить?

Сэм остановился, смерил мальчишку сердитым взглядом, потом медленно и картинно вынул сигару изо рта.

— Ты видишь у меня в руках удочку, юноша? — спросил он, выдыхая голубоватое облачко.

Мальчик посмотрел на сигару, на кончике которой чудом держалось дюйма два пепла.

— Нет, сэр, — сказал мальчик, — я вижу сигару.

— На этом основании можно предположить, — рассудительно сказал Сэм, — что я иду к реке не затем, чтобы ловить рыбу, а затем, чтобы курить сигару, — И он стряхнул пепел прямо мальчишке на голову.

Тот взвизгнул и отпрыгнул, ероша рукой волосы.

Сэм сунул сигару в зубы и неторопливо двинулся дальше.

— Это нехорошо! — обиженно запричитал ему вслед мальчишка.

— А я нехороший человек, — отозвался Сэм. Он шагал, не оглядываясь и не интересуясь даже, услышал его мальчик или нет. К берегу он вышел один.

Над водой висел тонкий туман, начавший уже рассеиваться с восходом солнца. В его лучах палатки на противоположном берегу окрасились в розоватый цвет. Не то чтобы лагерь спал мертвым сном, но и большой активности в нем тоже не наблюдалось. Сначала Сэм увидел только два костра и подле них человек пять-шесть. Пока он наблюдал, из палаток вышло еще несколько солдат. Нет, дисциплина в лагере явно не на высоте, синебрюхие, похоже, поднимаются когда кому охота. Полковнику будет приятно об этом узнать.

Сэм швырнул окурок сигары в воду и слышал, как она зашипела. Тем временем солнце поднялось, солдаты потянулись из палаток. Сэм по старой привычке сунул руку в карман за часами — пусто: замены тем, что были украдены красноногими два года назад, он так и не нашел.

Услышав за спиной шарканье, он оглянулся. Мальчик из «Вестника» был тут как тут — стоял, ковыряя в пыли носком ботинка.

— Слушай, юноша, — обратился к нему Сэм, — часы у тебя есть?

Мальчик всем видом изобразил презрение.

— А то нет! Мистер Траск подарил мне свои старые, иначе как бы я приходил в газету вовремя?

— Ну так скажи мне, который час, — попросил Сэм.

— Охота была разговаривать с типом, который мне вывалил на голову с фунт горящего табаку!

Сэм усмехнулся. Этот мальчик напомнил ему ребят, с которыми он рос в Ганнибале.

— Очень может быть, что тот, кто мне скажет, который час, получит сигару.

Выражение лица у мальчика изменилось.

— Да ну?

— Я сказал, может быть.

Мальчик сунул руку в карман и вытащил старые, видавшие виды часы. Он долго вглядывался в циферблат, потом объявил:

— Показывают шесть, но как они отстают в день на тридцать пять минут, а я их ставил последний раз вчера в полдень, выходит, что аккурат полседьмого.

Сэм вынул из кармана сигару и кинул мальчику.

— Спасибо, юноша!

Мальчик одной рукой поймал сигару, другой сунул часы обратно в карман, а Сэма еще раз облил холодным презрением.

— Какой я вам юноша? — фыркнул он. — Если хотите со мной разговаривать, зовите — Генри. — Мальчик запихнул сигару в рот, повернулся и зашагал прочь по улице Массачусетс.

Сэм повернулся к реке спиной. Туман рассеялся, и большинство солдат уже вышли из палаток. Атаковать нужно не позже половины шестого, решил Сэм, притом часть ребят направить к реке, чтобы держали паром под прицелом. Полковник Квонтрилл, надо думать, с благодарностью примет его мудрый совет.

Он побрел в гору, лишь секунду помедлив на месте, где только что стоял парнишка из «Вестника».

— Генри, — пробормотал Сэм. — Черт его дери.

Дойдя до конюшни, он завернул поглядеть на Биксби. Биксби был в дурном расположении духа, попытался его укусить, но Сэм удостоверился, что лошадь в порядке, и, довольный, пошел дальше.

Вечером Сэм сидел в их с Тэйлором комнате в «Уитни-Хаус» и записывал, что удалось узнать за день. Снаружи донесся писклявый голосок мальчишки из «Вестника». Сэм подошел к открытому окну, выглянул и увидел своего знакомца верхом на гнедом муле, увешанном связками газет. Одну из связок мальчик бросил к дверям «Уитни-Хаус», потом поднял глаза и заметил в окне Сэма.

Он погрозил Сэму пальцем.

— Ну и дрянью же вы меня угостили, мистер Клеменс, — заверещал он, — Меня весь день тошнило, а мистер Траск все равно заставил работать.

— Молодец, — одобрил Сэм. — Так закаляют волю.

Мальчик еще раз презрительно глянул на Сэма, пнул мула ногой и потрусил дальше по улице.

Едва мальчик отъехал, четверо мужчин в синих рубашках и красных кожаных штанах проскакали мимо в противоположном направлении. У всех были револьверы на поясе, у одного за спиной висело ружье. Они были небриты и расхристанны, орали и гоготали, намереваясь, вне всякого сомнения, переправиться за реку и устроить там кое-кому веселую жизнь нынче же вечером. Ни одного из них Сэм не знал в лицо, но это было не важно. Канзасские красноногие — такие же подлые убийцы, как Дженнисоновы разбойники. Они не убивали Ориона, но наверняка были знакомы с его убийцами.

— Гуляйте, ребята, — пробормотал Сэм им вслед, — Гуляйте, пока можете.

Он отошел от окна и увидел, что Тэйлор проснулся. Тэйлор очухался под конец дня и даже ходил в город на встречу с Ноландом, а вернувшись, опять повалился спать.

— Что за шум? — спросил Тэйлор.

— Газеты, — сказал Сэм. — Пойду куплю одну.

Тэйлор усмехнулся.

— Зачем? Все одно — аболиционистские враки.

Но когда Сэм принес экземпляр «Вестника» и начал читать, он нашел там новость. Жуткую и тошнотворную.

— Сукины дети, — прошептал он.

— Чего? — спросил Тэйлор. Он брился у зеркала, готовясь провести еще ночку в веселом квартале Лоренса.

— Вчера рухнул дом в Канзас-Сити, — сказал Сэм.

— Так им и надо.

Сэм покачал головой.

— Да нет, Флетч, это был дом на Гранд-авеню, где синебрюхие держали женщин, которых подозревали в сотрудничестве с южанами. В газете написано, что четыре из них погибли и еще несколько ранены.

Тэйлор даже бросил бриться.

— Там сестры Кровавого Билла Андерсона, — сказал он. — И родственницы Коула Янгера и Джонни Маккоркла тоже там. Имена в газете пишут?

— Нет. Намекают, разумеется, что виною всему был налет мятежников, «одержимых пагубной целью вырвать указанных дам из-под защиты федеральных властей».

Тэйлор поджал губы.

— Где это видано, чтобы южане подвергали опасности своих женщин?! — Он потряс бритвой в направлении газеты, — Я вот что тебе скажу. Не так легко было полковнику подбить ребят на дело в этот раз, — ведь, по сведениям Ноланда, Джима Лэйна в городе нет. Но от такой новости они станут злее некуда. А уж если пострадали сестры Билла Андерсона, можно биться об заклад: он и его люди будут землю рыть. Помоги Бог тем северянам, что станут им поперек пути. — Он окунул бритву в тазик и повернулся к окну. Глаза его сверкнули, — А хоть бы и на моем тоже.

Тэйлор закончил бриться и пригласил Сэма пойти проветриться за компанию. Сэм отказался, и он ушел один.

Тогда Сэм перечел газету еще раз от корки до корки, не найдя в ней, впрочем, ничего толкового. Набор, однако, был хорош. Ошибок не много, строчки большей частью ровные, интервал выдержан. Небось мальчишки работа, подумал он.

Сэм отложил газету и, пока хватало света, писал в дневнике. Потом разделся, лег в постель, но уснуть не мог так долго, что почти уже было решил пойти поискать Тэйлора. Особых радостей это, правда, не сулило. Шпионское ремесло, не требуя больших физических усилий, все же здорово угнетало морально.

Когда он в конце концов уснул, то увидел себя во сне как бы подручным в типографии Ориона. Только это был не ганнибальский «Вестник», а лоренсовский.

Он набирал текст о пожаре, в котором погибло более ста пятидесяти человек, и тут в типографию ворвался какой-то тип. Лопоухий парень, безбородый, с узким лицом и сальными волосами. Тонкие губы приоткрыты, кривые, гнилые зубы оскалились в улыбке. Сэм его видел впервые в жизни.

Лопоухий выхватил из-за пояса револьвер и наставил его на Ориона.

— Генри, — закричал Орион. — Беги!

Сэм беспомощно опустил по швам измазанные краской руки и пробормотал растерянно:

— Я же Сэм.

Лопоухий выстрелил в Ориона, и тот почему-то свернулся, как засыхающая виноградная лоза.

Потом незнакомец наставил револьвер на Сэма. Сэм попытался бежать, но ноги не двигались, будто завязли в глубокой грязи.

Выстрел прогрохотал гулко, как пушка в церкви, и лопоухий гнусно захохотал.

А Сэм уже парил под потолком, глядя сверху вниз на два истекающих кровью тела. Лицо Ориона превратилось в лицо Джосайи Траска, одного из соредакторов лоренсовского «Вестника», а лицо Сэма стало лицом мальчика Генри — того самого, которому он дал сигару. Сигара так и торчала у Генри изо рта.

Сэм проснулся весь в поту. Он лежал, скорчившись, у самой стены.

Спустилась ночь, и Лоренс затих. Тэйлора все не было. Сэм отполз от стены и, весь дрожа, присел на краю кровати.

— Генри, — шептал он. — Черт тебя дери.


В полдень в среду, девятнадцатого августа, Сэм и Тэйлор в компании товарищей сидели на бревнышке около деревушки Лоун Джек, на юге графства Джексон. Два дня назад они с Ноландом вернулись в лагерь Блю-Спрингз, и полковник Квонтрилл остался очень доволен их докладом. Утром во вторник Квонтрилл приказал своим ребятам собираться в поход, а куда — не сказал. Чтобы перехитрить федералистских шпионов и обойти дозоры, которые могли их приметить раньше времени, полковник с отрядом прошел несколько миль к востоку, а потом уже резко свернул на юго-запад. По дороге к ним присоединились Билл Андерсон с сорока молодцами и Энди Блант с его сотней, в итоге численность отряда Квонтрилла почти удвоилась.

Все знали, что дело предстоит серьезное. И ждали, когда же полковник наконец сам обо всем расскажет. Сэм полагал, что давно пора.

И вот Квонтрилл верхом на одноглазой кобыле Черной Бесс, в окружении Джорджа Тодда и Билла Андерсона, появился перед строем. Он издал пронзительный боевой клич. Ему ответили более трех сотен голосов, у Сэма аж мурашки по спине побежали. Этот клич был великолепнее, но и ужаснее всего, что ему когда-либо приходилось слышать. Услышь он его из уст врага — эхо не успело бы вернуться от ближнего холма, а он уж был бы на полдороге в Колорадо.

Полковник удовлетворенно кивнул. На нем была широкополая шляпа с серебряной звездой, приколотой сбоку, свободная серая «партизанская рубаха» с сине-серебряной вышивкой и серые штаны, заправленные в кавалерийские сапоги. На поясе торчало шесть кольтов, и еще два в кобуре — по обе стороны седла.

— Ну, ребята, — зычно крикнул Квонтрилл, — верхом ездить не разучились?

— Черта с два! — громыхнул в ответ нестройный хор голосов. Квонтрилл расхохотался.

— Отлично, — вскричал он, — потому что нынче ночью мы с вами едем на Канзасскую Территорию и попробуем выдернуть самый гнилой ее зуб — городишко Лоренс!

За объявлением последовала минутная пауза. Пока она длилась, Сэм думал: кажется, они решили, что полковник спятил. Но тишина вдруг взорвалась еще одним яростным боевым кличем, не менее сотни человек повскакали на ноги и принялись палить из револьверов в воздух, изъявляя бурный восторг.

Тэйлор хлопнул Сэма по плечу.

— Разве это не самые отчаянные ребята в Миссури, а? — завопил он.

— Самые голосистые, точно, — согласился Сэм.

Квонтрилл поднял руку, и шум разом затих.

— Поберегите пули! — крикнул полковник, — Вам немалых трудов стоило их отлить либо украсть, так не тратьте их зря, паля в белый свет. Там, куда мы едем, найдутся мишени получше.

Раздался еще один вопль восторга, но тут выражение лица Квонтрилла из радостного стало вдруг холодным и жестким. Все затихли.

— Ребята, — сказал Квонтрилл уже ровным голосом, без крика. — Мы идем на опасное дело. Едва ли кто из вас на такое ходил. Федералисты могут оказаться и сзади и спереди. Мы засылали в Лоренс разведчиков, они говорят, что город взять можно, но по дороге можно столкнуться с разъездом. Тогда придется иметь дело с синебрюхими генерала Эвинга из Канзас-Сити или из Левинворта. Едва ли мы все вернемся назад в Миссури живыми. — Он выпрямился в седле, и Сэму показалось, что своим стальным взглядом он пронзает каждого солдата, одного за другим, по очереди. — А потому если кто из вас не хочет ехать с нами на Территорию, лучше отправляйтесь домой сейчас. После того как мы тронемся в путь нынче ночью, возврата не будет. Ни для кого.

Билл Андерсон, сидевший на лошади рядом с Квонтриллом, выхватил револьвер. Вид у Андерсона был еще более дикий, чем неделю назад, когда Сэм его видел в палатке Квонтрилла, а глаза были налиты звериной злобой.

— Если кто повернет назад после того, как мы тронемся, — заорал Андерсон, — пусть молит Бога, чтобы янки схватили его прежде, чем до него доберусь я!

Тэйлор наклонился к Сэму и шепнул:

— Похоже, Кровавый Билл уже прослышал о доме в Канзас-Сити.

Сэм думал так же. Ненависть так и сочилась из Билла Андерсона — за недостатком врагов ему пришлось бы изобрести их, чтоб было на кого ее излить.

— Нам предстоит тяжкое испытание, — продолжал Квонтрилл, — но игра стоит свеч. Лоренс. — очаг аболиционизма в Канзасе, большая часть добра, награбленного по Миссури, тоже там: лежит и поджидает, когда миссурийцы придут и заберут свое кровное. Даже если Джима Лэйна там нет, и дом его, и военные трофеи — все на месте. На пять сотен миль вокруг нет лучше места, чем Лоренс, чтоб учинить возмездие! Так кто со мной?

Воинственный клич взлетел к небу в четвертый раз: теперь и те, кто до сих пор продолжал сидеть, вскочили на ноги. Несмотря на указание Квонтрилла беречь патроны, опять загремели выстрелы в воздух.

Квонтрилл и его подручные развернули коней и поехали к палатке, а Сэм, расставшись с Тэйлором, пошел к дереву, где был привязан Биксби. Ловко увернувшись от укуса, он открыл седельную сумку, достал револьвер и вставил капсюли.

Случайно оглянувшись, он увидел Джона Ноланда, сидящего рядом под деревом. Тот смотрел на Сэма с явным презрением.

— Стрелять собираетесь, мистер Клеменс? — спросил Ноланд.

— Постреляю, если придется, — бодро отозвался Сэм.

Нолаид сардонически хмыкнул.

— Если придется, — повторил он. — А вы думаете, мы зачем туда едем?

— Что ж тут неясного, — ответил Сэм. — Затем, чтобы вернуть миссурийцам их кровное добро и наказать разбойников и красноногих, которые то добро грабили.

— Вы разбойников небось в лицо узнаете? — спросил Ноланд.

— Красноногих узнать нетрудно.

Ноланд поднялся на ноги.

— Нетрудно, если спят в штанах. — Проходя мимо Сэма, он коснулся пальцами полей шляпы. — Славный вы парень, мистер Клеменс. И все мы, вообще, славные ребята.

— Похоже, это не очень-то тебя радует, Ноланд, — сказал Сэм ему в спину.

Ноланд обернулся с хмурой улыбкой.

— Хотите знать, как я радуюсь, мистер Клеменс, — поглядите на меня, как я буду класть в карман мои денежки. Вот тогда на меня поглядите.

Он еще раз коснулся шляпы и пошел прочь.

Сам проводил его взглядом. Мыслимое ли дело, думал он, чтобы такие разные люди, как Билл Андерсон и Джон Ноланд, бок о бок шли на одно дело?

Тут он опустил глаза на револьвер, который все еще держал в руке, и вспомнил, что сам едет с ними обоими.

Биксби ущипнул его за руку. Сэм отпрянул, выругался, потом положил револьвер обратно в седельную сумку, а Биксби дал кусок сахара. Коню тоже придется несладко.

В сумерках по приказу полковника снялись с места и тронулись в юго-западном направлении. После объявления цели налета только тринадцать человек решили уйти, и из них лишь двое состояли в отряде Квонтрилла. Это поразило Сэма. Более трех сотен человек шли на верную смерть по призыву одного-единственного. Конечно, у каждого были свои причины воевать, но, не встань во главе Квонтрилл, едва ли кто решился бы забраться так далеко в Канзас.

В полночь отряд наткнулся на сотню с лишним рекрутов-конфедератов под командой полковника Джона Холта. Холт и Квонтрилл совещались более часа, тем временем всадники дали коням отдохнуть, а когда двинулись дальше, Холт и его рекруты пошли с ними.

На восходе в четверг, двадцатого августа, Квонтрилл и его люди встали лагерем у Гранд Ривер. Теперь они были всего в четырех милях от границы, это была последняя передышка перед броском на Лоренс. В тот день еще пятьдесят человек из графств Кэсс и Бейтс приехали в лагерь и попросились в отряд. Квонтрилл их принял, и теперь, по подсчетам Сэма, их было почти пятьсот человек, каждый верхом на сильной лошади, вооружен по крайней мере одним револьвером, имея патронов столько, сколько мог увезти. У некоторых были еще ружья, а многие везли с собой связки факелов, обмазанных смолой.

Пусть только нас атакуют федералисты, думал Сэм, мы им, синебрюхим, покажем, почем фунт лиха. К тому же где им отличить своих от чужих, если более двух сотен партизан красуются в трофейных мундирах.

В середине дня капитан Тодд проехал среди дремлющих людей и лошадей, крича:

— Седлай коней, ребята! Нас ждет Лоренс, там есть чем поживиться!

В ответ раздались нестройные крики. Сэм встал, свернул одеяло, отнес его и седло к сухому дереву, где были привязаны Тэйлоров конь и Биксби. Он прилег соснуть в тени, но разве что на минуту забылся. Тэйлор же, улегшись рядом, храпел чуть не с самого полудня и до появления Тодда ни разу» проснулся.

— И как тебе удается спать, когда предстоит такое дело, — позавидовал Сэм, когда Тэйлор подошел седлать коня.

— Кто сказал, что я спал?! — возмутился Тэйлор. — Я обдумывал стратегию.

— А чтоб думалось лучше, заглотил между делом рой шмелей.

Тэйлор ухмыльнулся.

— Все сойдет как по маслу, Сэм, — сказал он. — Ты же знаешь, они нас не ждут. Бояться нечего.

— Конечно нечего, — согласился Сэм. — Особенно если у кого нет мозгов.

Тэйлор нахмурился.

— Ты что имеешь в виду?

Сэм достал свой револьвер из седельной сумки и заткнул за пояс.

— Ничего, Флетч. Я просто хочу попасть туда поскорей, сделать что надо и вернуться назад. Вот и все.

— И ты, и я, и все этого хотят, — сказал Тэйлор.

Пока Сэм и Тэйлор седлали на коней, мимо с гиканьем и смехом промчалась компания человек в одиннадцать. Похоже, они вознамерились первыми ворваться в Канзас.

В голове группы ехал лопоухий, безбородый парень с узким лицом и сальными волосами. Сердце у Сэма похолодело. Он медленно поднял руку и, указывая на всадников, спросил.

— Кто это? — В горле у него все сжалось и пересохло.

— Андерсоновы парни, — сказал Тэйлор. — Огонь ребята, а?

— Ты знаешь того, кто впереди? — спросил Сэм.

— Еще бы, — ответил Тэйлор. — Бывал с ним в переделках, и не раз. Это Фрэнк Джеймс. Как дойдет до драки — ему сам черт не брат. — Тэйлор прищелкнул языком, и его лошадь, рванув с места, помчалась вдогонку за парнями Андерсона.

Биксби последовал за конем Тэйлора, а Сэм, как зачарованный, продолжал смотреть вслед человеку из своего сна. Тому, что ворвался в типографию «Вестника», убил безоружного человека и мальчика, а потом хохотал.

В шесть часов люди Квонтрилла пересекли границу Канзаса.

Территория простерлась перед ними, объятая сумерками.

К одиннадцати, когда прошли городок Гарднер, ночь стояла хоть глаз выколи, чернее Квонтрилловой кобылы. Лощины, ручьи и заборы превращались в препятствия. Кто-то хотел было зажечь факел, чтобы лучше видеть дорогу, но Квонтрилл не позволил. До Лоренса еще больше двадцати миль по открытой местности, если их заметят на таком расстоянии, пиши пропало. И потом — факелы пригодятся в Лоренсе.

Вскоре после полуночи Квонтрилл остановил отряд вблизи небольшой фермы и передал по цепочке приказ соблюдать тишину.

— Что это мы остановились? — шепотом недоумевал Сэм. Они с Тэйлором ехали в середине колонны и о том, что происходит впереди, могли только догадываться.

— Молчи, — шикнул Тэйлор.

Минуту спустя из дома донесся вопль, а по рядам кое-где пробежал смех.

Из темноты проступила долговязая фигура капитана Билла Грега, он ехал назад вдоль колонны.

— Порядок, ребята, едем дальше, — повторял он. — Один дружественный нам канзасец вызвался быть проводником.

Он развернул коня и поехал к голове колонны.

— Что бы это означало? — пробормотал Сэм.

— А ты как думаешь? — хмыкнул Тэйлор.

Отряд тронулся и прошел еще несколько миль, споро обходя препятствия. Тут Квонтрилл опять приказал остановиться. По рядам пробежал ропот, но при звуке револьверного выстрела разом смолк.

Биксби дернул головой и шарахнулся вон из ряда. Сэм с трудом вернул лошадь на место.

— Ты что, рехнулся?! — возмутился он. Биксби никогда прежде не пугался выстрелов. Он, кажется, их вообще не замечал. — Просто кто-то выстрелил по ошибке.

Тут опять показался капитан Грег.

— Никакой ошибки, — пояснил он, помедлив секунду подле Сэма и Тэйлора. — Дружественный нам канзасец сделал вид, будто не знает, как обойти вон ту гору. Вот полковник и отправил его дальше некуда, придется теперь искать нового друга в проводники. Там впереди дом, так Андерсоновы ребята пошли потолковать с хозяином. Скоро тронемся.

Грег пришпорил коня и поехал дальше вдоль колонны, отвечая на вопросы любопытных.

— Полковник на руку крут, — одобрил Тэйлор. — Теперь тот канзасец нам друг — верней не бывает.

Сэм с трудом соображал, что к чему. На обочине дороги им вскоре попался труп. Биксби прянул в сторону и толкнул Тэйлорова коня.

— Держи свою чертову лошадь, Сэм! — рявкнул Тэйлор.

Мертвец был одет в холстинковые штаны, без рубашки, босой. Даже в темноте Сэм разглядел: вместо головы у него было кровавое месиво.

В этом уж не было никакого смысла. Убитый не имел отношения ни к красноногим, ни к синебрюхим. Скорее всего, он не был даже аболиционистом. Всего лишь фермером. Полковник Квонтрилл застрелил фермера. За то, что тот плохо ориентировался в темноте.

За то, что тот был канзасцем.

Сэм начал думать, что невероятные враки, которые он вычитывал порой в аболиционистских газетах — о налетах Квонтрилла на Обри, Олати и Шонитаун, — возможно, не такие уж враки.

Спустя милю, колонна снова остановилась, и снова раздался выстрел. Потом они захватили еще одну ферму, и отряд двинулся дальше, но вскоре опять остановился, и выстрел раздался в третий раз.

Так повторялось снова и снова. И каждый раз Сэм и Биксби проезжали мимо свежего трупа.

Всего их было десять.

У Сэма кружилась голова, его тошнило. Они ведь собирались отомстить красноногим, разнести в пух и прах редакцию газеты, спалить дом Джима Лейна и вернуть украденное добро. Само собой, иным канзасцам пришлось бы при этом расстаться с жизнью, но ведь речь шла о красноногих и синебрюхих, а вовсе не о безоружных фермерах, которых среди ночи отрывали от жен и детей.

Когда они поравнялись с третьим трупом, Тэйлор со словами:

— Извиняй, Клеменс. Моей лошади надо нужду справить, — объехал вокруг Сэма и Биксби, остановил лошадь над мертвым телом и позволил ей помочиться прямо на покойника. Те, кто был поближе, расхохотались. Попытался рассмеяться и Сэм. Он не хотел, чтобы видели, что он боится. А он боялся теперь их всех. Даже Тэйлора. Особенно Тэйлора.

— Дайте лошадкам от пуза напиться из ближнего ручья, ребята, — сквозь смех выдавил из себя Тэйлор. — В Лоренсе найдется кого обмыть.

— Аминь, — рявкнул кто-то из темноты.

И пока Тэйлор возвращался на свое место в строю рядом с Сэмом, слово это перекатывалось из ряда в ряд вдоль колонны.

Опять откуда-то возник капитан Грег.

— Я рад, что в вас играет боевой дух, ребята, — сказал он, — но, пока не дойдем до места, лучше не шуметь. Потом вопите сколько влезет, да и лоренсовских дохляков поголосить заставьте.

Партизаны посмеялись, однако перешли на шепот. Сэму казалось, шипят пять сотен змей. Он понял уже: то, что произойдет в Лоренсе, будет не больше похоже на его красивые выдумки, чем вулкан — на светляка. Ощущение вины за смерть Ориона и ненависть к красноногим его ослепили, он позволил себе не видеть, во что превратились его собратья по оружию. Ему хотелось повернуть Биксби и мчать во всю мочь назад в сторону Миссури, не останавливаясь до самого Ганнибала.

Но он знал, что это невозможно. Андерсон объявил уже, что ждет того, кто посмеет дезертировать. Сэм и Биксби не успеют проехать и ста ярдов, как их перехватит дюжина молодцов. Что они с ним сделают потом, когда поймают, нетрудно себе представить.

Кроме того, разве не сведения, добытые им и Тэйлором, укрепили Квонтрилла в намерении совершить налет? Больше, чем кто-либо, Сэм ответствен за то, что должно произойти. Убежать — теперь значит стать не только трусом, но и лицемером.

Еще один налет на ферму был совершен в три часа утра, на этот раз вся колонна сломала строй и сгрудилась поглазеть. Приблизившись, Сэм увидал хозяина фермы: тот стоял на коленях посреди собственного двора. Над ним возвышался капитан Тодд — приставив револьвер ко лбу бедняги, он перечислял имена тех, с кем тот вскоре встретится в аду.

Квонтрилл, верхом на Черной Бесс, подъехал вплотную к Тодду.

— Лоренс слишком близко, Джордж, стрелять нельзя, — напомнил он.

Сэм ясно видел лицо Тодда. На нем была написана черная ненависть.

— Черт бы тебя побрал, Билл, — проронил Тодд. — Это ведь Джо Стоун, вонючий юнионист из Миссури, он бежал в Канзас от правосудия, и, что бы ты ни говорил, я вышибу из него мозги.

Стоун был в одной ночной рубахе и весь дрожал. Сэм отвел взгляд и в дверях дома увидел плачущую женщину. За ее колени цеплялся ребенок и тоже плакал. Внутри дома была зажжена керосиновая лампа, ее свет обрамлял фигуру женщины с ребенком, так что они, казалось, парили в тусклом мерцании.

Квонтрилл потер небритую щеку большим и указательным пальцами.

— Предатель должен умереть, Джордж, кто ж с этим спорит! Но отсюда до Лоренса не более шести миль, выстрел может насторожить людей в городе.

Тодд хотел что-то возразить, но потом передумал, отвел револьвер от головы Стоуна и сунул обратно за пояс.

— Ладно, — сказал он. — Сделаем тихо.

Он подошел к своей лошади и вытянул из чехла карабин.

— Сэм! — позвал он. — Иди-ка сюда!

Тэйлор ткнул Сэма под ребро.

— Иди, тебя.

Сэм, едва шевелясь от ужаса, стал слезать с коня.

— Мне нужен Сэм Клифтон, — сказал Тодд. — Он-то где?

Сэм вернулся в седло, а Клифтон, новичок, присоединившийся к отряду, пока они шпионили в Лоренсе, спешился и пошел к Тодду.

Тодд протянул Клифтону ружье.

— Ребята говорят, что уж больно ты любопытный, мистер Клифтон, — сказал он. — Давай-ка испытаем, что тебя привело в отряд. — И он указал на Стоуна: — Забей предателя до смерти.

Клифтон не колебался ни минуты. В три шага он подошел к Стоуну и, размахнувшись, что было силы ударил его по лицу прикладом. Стоун упал навзничь в грязь, его жена и ребенок закричали. А Клифтон продолжал молотить Стоуна по голове.

Сэм хотел отвернуться, но не смог. Ужаснее он ничего в жизни не видел. Это было даже хуже, чем брат Генри в гробу или брат Орион на пыльной дороге. Но он смотрел не отрываясь, просто не мог не смотреть.

Только когда все кончилось, когда Клифтон перестал колотить лежащего, а тот превратился в неподвижную темную неживую массу, Сэм смог отвести взгляд. Рядом с ним криво ухмылялся Тэйлор. И кое-кто еще ухмылялся. Но многим было явно не по себе, — иные, как показалось Сэму, только что из седел не падали.

Потом он взглянул на полковника Квонтрилла. Глаза полковника не мигали, в них отражался слабый свет из окон дома. Губы были растянуты в жестокой улыбке.

Тодд забрал ружье у Клифтона и положил обратно в чехол, даже не отерев кровь. Потом усмехнулся прямо в лицо Квон-триллу.

— Славно сработано, полковник? — спросил он. Квонтрилл кивнул:

— Славно, капитан. — Потом повернулся к бойцам. — Запомните это, ребята, — крикнул он, — и не подкачайте в Лоренсе. Бейте насмерть! Насмерть — ошибки не будет! А теперь трогай, не то не поспеем до света!

— Сильно сказал, — одобрительно заметил Тэйлор.

— Куда сильнее, — как эхо отозвался Сэм. Он вдруг охрип. «Наверное, навсегда», — мелькнуло в голове.

Отряд тронулся, оставив миссис Стоун и ребенка рыдать над грудой человеческого мяса посреди двора.

Когда колонна перестроилась, Сэм оказался в голове, впереди него ехали только Грег, Тодд, Андерсон и сам Квонтрилл. Как будто Богу было угодно, чтобы Сэм все хорошенько разглядел, когда начнут убивать следующего.

На востоке небо из черного уже стало сиренево-серым, когда отряд Квонтрилла поднялся на гребень холма к юго-востоку от Лоренса. Полковник поднял правую руку, и колонна остановилась.

Внизу, менее чем в двух милях от них, лежал Лоренс, тихий, как смерть.

Флетч Тэйлор хихикнул:

— Небось, чертовы янки, свернулись калачиком, сопят себе да пальцы сосут!

Сэм кивнул. На сердце у него было тошно.

Квонтрилл достал подзорную трубу и направил ее на спящий город.

— Самое время, — сказал он. — Жаль только, что реку не видно, слишком темно, — Он опустил трубу, повернулся к капитану Грегу.

— Возьми пятерых, Билл, и отправляйтесь в разведку. Мы подождем здесь минут пятнадцать, потом двинемся за вами. Если заметите опасность, вернитесь и предупредите нас.

Грег отдал честь Квонтриллу, затем поочередно ткнул пальцем в пятерых ближайших к нему всадников.

— Джеймс, Янгер, Маккоркл, Тэйлор и… — Он глядел прямо на Сэма.

Сэм молчал. Язык во рту был холодный и тяжелый, будто глиняный. Он не мог отвести глаз от Фрэнка Джеймса.

— Клеменс, — подсказал Тэйлор.

— Ну да, — сказал Грег. — Клеменс. За мной, ребята. — Он ударил ногой лошадь и поехал вниз по холму.

— Едем, Сэм, — подхватил Тэйлор. Он перегнулся, с силой ударил Биксби по крупу, и тот резво рванул вперед.

Несмотря на то, что склон холма был крутой и густо порос деревьями, Грег задал высокий темп. Сэму ничего не оставалось кроме как вцепиться в поводья и предоставить Биксби самому выбирать дорогу. Как же ему хотелось, чтобы Биксби споткнулся и сбросил его наземь, как хотелось сломать руку или ногу! Но Биксби для этого слишком ловок, и Сэму не миновать быть свидетелем налета на Лоренс — от начала до конца.

На середине холма Грег вдруг осадил коня. Джеймс, Янгер, Маккоркл и Тэйлор сделали то же. Биксби остановился сам, да так резко, что Сэм навалился на луку.

— Что такое, капитан? — спросил Тэйлор.

Грег приложил палец к губам, потом вытянул вперед руку, указывая на что-то. В нескольких сотнях футов ниже по склону маленькая фигурка в белой рубашке, верхом на муле, пробиралась сквозь деревья. Мул и всадник были едва различимы в предрассветных сумерках.

— Куда его черт несет в такую рань? — прошептал Тэйлор.

— Какая разница куда, — ответил шепотом Грег. — Если он нас заметит, а мы позволим ему уйти, считай, мы все тут покойники.

— Но выстрел взбудоражит весь город, капитан, — заикаясь, напомнил Сэм.

Грег бросил на него убийственный взгляд.

— А мы и не будем стрелять, чтобы не будоражить город.

Он повернулся к Фрэнку Джеймсу.

— Иди и убей его, Фрэнк. Заколи ножом или стреляй в упор в брюхо, чтоб не было слышно. Или вышиби ему мозги. Словом, делай что хочешь, лишь бы тихо.

Джеймс вытащил револьвер, взвел курок и поехал вниз по холму.

Человек на муле обогнул дерево и выехал на открытое место. Он был один и безоружен. Сэм теперь видел его лицо. Это был подручный из лоренсовского «Вестника». Генри.

Фрэнк Джеймс устремился вниз по склону, вытянув правую руку и устремив смертоносное дуло на ни в чем не повинного человека.

В этот момент Сэм увидел все, что должно случиться, и все, доподлинно, что уже случилось. Увидел так же ясно, как в любом из своих снов.

Мальчик останется лежать на земле, навзничь. Его белая рубашка вся пропитается кровью. Сэм будет стоять перед ним на коленях, гладить по голове и просить прощения. Он будет готов отдать все на свете, лишь бы вернуть назад уже сделанное, но будет слишком поздно.

Генри будет бормотать что-то о своей семье, о тех, кого он любит и уже никогда не увидит, а потом взглянет с укоризной на Сэма и умрет.

Это уже было однажды.

Не тогда, когда умирал брат Сэма, Генри. Генри не смотрел с укоризной. Он только сказал: «Спасибо, Сэм».

И не тогда, когда умирал Орион. Орион сказал: «Уезжай отсюда, Сэм». В его словах не прозвучало упрека, — ничего, кроме заботы и любви.

Фрэнк Джеймс устремился вниз по склону, вытянув правую руку и устремив смертоносное дуло на ни в чем не повинного человека.

Такого же однажды убил Сэм.

Это был не просто сон. Он уговаривал себя, что, мол, стрелял не он один, стреляли сразу все Мэрионские Разведчики. И вообще он никогда не попадал во что целился. Но в сердце своем он знал, что в тот раз не промахнулся. Он знал, что виновен в убийстве и в том горе, что обрушилось на семью невинного, даже не вооруженного человека. Ужасное чувство вины и потребность в искуплении, преследовавшие его, имели причиной не гибель братьев, а то, что сам он однажды убил человека — просто так, ни за что.

Пытаясь убежать от этой правды, Сэм и устремился на Запад с Орионом. А когда убили Ориона, постарался убедить себя в том, что на войне убийство оправданно, особенно ради благородной цели. Отмстить за причиненное зло, твердил он себе, что может быть благороднее?

Но родные того, кого он убил, скорее всего, думали так же. Фрэнк Джеймс устремился вниз по склону, вытянув правую руку и устремив смертоносное дуло на ни в чем не повинного человека. И Сэм не стерпел.

Он заорал, как безумец, — Биксби рванулся и полетел вниз по склону, между деревьев, с такой прытью, что за ним не угнался бы ни один конь Квонтриллова отряда. Поравнявшись с Джеймсом, Сэм резко натянул поводья, и Биксби, налетев всем корпусом на лошадь Джеймса, отбросил ее к дереву. Джеймс вылетел из седла, его револьвер выстрелил.

Мул под Генри упал, и Генри кувырком скатился на землю.

Сэм остановил Биксби подле умирающего мула, соскочил на землю и упал на колени рядом с мальчиком.

Генри поднял на него негодующий взгляд.

— Сумасшедший, что ли? — выдохнул он.

Сэм обнял мальчика и крепко прижал к себе.

Генри стал вырываться.

— Мистер Клеменс? Что это вы тут делаете?!

Сэм поглядел вверх и увидел, что Фрэнк Джеймс встает на ноги. Джеймсова лошадь стояла рядом, трясла головой и тихонько ржала.

Грэг, Тэйлор, Маккоркл и Янгер подъезжали с револьверами на взводе. Сэм вскочил и одним рывком усадил Генри верхом на Биксби.

— Пригнись ближе, — приказал он.

— Зачем? — спросил Генри. Мальчишка, вконец растерявшись, таращил глаза на мертвого мула.

— Пригнись и слушай, — торопливо повторил Сэм. — Мне нужно сказать тебе кое-что так, чтоб они не слышали.

Генри нагнулся.

— Скачи что есть мочи в город, — зашептал Сэм. — Как подъедешь, кричи — мол, полковник Харт вернулся, и зовут его теперь Билли Квонтрилл, и с ним пять сотен человек. А не за-помнишь все, кричи просто: «Квонтрилл!» Кричи: «Квонтрилл!» И не смей останавливаться, пока не доедешь до «Элдридж-Хаус». Врывайся туда и опять кричи: «Квонтрилл!» — пусть все слышат. Если не поверят, покажи на эту лошадь и спроси, откуда, черт побери, она у тебя взялась? Ну, садись крепче!

Генри сел в седле, и Сэм ударил Биксби по крупу. Биксби повернул голову и попытался укусить Сэма в плечо.

— Нашел время, овсяной мешок! — завопил Сэм. Он занес было руку для второго удара, но Биксби всхрапнул, одним прыжком перемахнул через мертвого мула и помчался вниз по склону с прежней завидной резвостью. Генри сидел, вцепившись в поводья изо всех сил.

Сэм глубоко вдохнул, выдохнул и повернулся. Прямо на него шел Фрэнк, Джеймс, в глазах у него была смерть, а за ним следом ехали еще четверо, настроенные не лучше. Как бы не обмочиться со страху, мелькнуло в голове. Но надо было дать Генри время уйти. И если ради этого придется умереть, что ж, значит придется. Лучше ему, чем мальчишке, которого вся вина — что служил наборщиком в аболиционистской газете.

— Подлый предатель, — процедил Джеймс, поднимая револьвер и целясь Сэму прямо между глаз.

Сэм проглотил слюну и чудом обрел голос.

— У тебя дуло грязью забито, — сообщил он.

Джеймс взглянул на свой револьвер — так оно и было.

Тогда щелкнул курком капитан Грег.

— У меня-то дуло в порядке, — проговорил он.

Сэм поднял руки.

— Не стреляйте, капитан, — попросил он.

Надо было что-то начать плести, и немедленно.

— Я виноват, конечно, перед мистером Джеймсом, но не мог же я позволить, чтоб он убил нашего связного, правда? Я бы вас раньше предупредил, да разглядел мальчишку, только когда Джеймс на него пошел.

Связного? удивленно повторил Грег.

Сэм повернулся к Тэйлору. У того на лице отразилась смесь ярости и недоверия.

— Ты что же молчишь, Флетч? Не узнал разве мальчишку?

Тэйлор растерянно заморгал.

— Что ты такое плетешь?

Сэм упер руки в боки и всем видом изобразил крайнее презрение.

— Черт тебя дери, Флетч, это же парнишка из Миссури, которого я встретил в Лоренсе, у него еще отца северяне убили, а его самого увезли в Канзас. Я же показывал его тебе в субботу утром, да ты, похоже, был на вчерашних дрожжах и ничего не помнишь.

Грег перевел взгляд на Тэйлора.

— Вы что же, капрал, налились виски, вместо того чтобы изучать обстановку в городе?

Тэйлор взорвался:

— Да нет же, черт меня побери!

— Тогда почему ты не помнишь мальчишку? — требовательно спросил Сэм.

— Да помню вроде, — неуверенно сказал Тэйлор.

Сэм понял: теперь все зависит от его настойчивости.

— Тогда почему ты не доложил капитану Грегу, что мальчик обещал приехать сюда и предупредить нас заранее, если в Лоренс придет подкрепление федералистов?

В глазах Тэйлора мелькнула паника.

— Я не узнал мальчика в темноте.

— С чего ты взял, что синебрюхие в Лоренсе? — озадаченно спросил Грег.

— Мальчик сказал, — ответил Сэм. — Шесть сотен пехоты и четыреста конных, пришли из Левенворта во вторник. Встали лагерем на южном берегу реки. Так вот.

Фрэнк Джеймс тем временем прочистил дуло револьвера и опять наставил его на Сэма.

— А зачем ты его услал?

Сэм так увлекся своим рассказом, что почти забыл о страхе.

— Да затем, что, по его словам, синебрюхие взялись с утра пораньше, от пяти до шести, высылать по пятидесяти конных дозорных для наблюдения за всей равниной отсюда до горы Ореад. Я велел ему хорошенько оглядеться и, если кого заметит, сейчас вернуться к нам.

Коул Янгер, узкогубый, вечно насупленный, ткнул револьвером в сторону Сэма.

— А ты почему разболтал невесть кому в Лоренсе, кто ты есть и зачем приехал?

— Я ведь объяснил уже! — в сердцах воскликнул Сэм. — Парнишка родом из Миссури и ненавидит янки не меньше, чем ты да я. Может, даже еще злее, потому что он еще малец совсем, а уж все потерял. И я не просто так взял да разболтал. Я видел, как двое красноногих его купали в лошадиной поилке, пока он чуть не захлебнулся. Когда они ушли, я и спросил, за что это, мол, они тебя. А он — за то, что назвал их трусливыми убийцами-янки. Я решил, что такой друг в Лоренсе нам не помешает, и Флетч со мною согласился.

Джон Маккоркл, круглолицый, в широкополой шляпе, тонко прищурившись, вглядывался в лицо Сэму.

— Но откуда же мальчишка узнал, где и когда нас встречать?

— Мы ему сказали где, — ответил Сэм. — Полковник ведь жил раньше в этих местах и сам выбрал этот холм для последней остановки перед налетом, так я говорю, Флетч?

Тэйлор кивнул.

— А насчет когда, — продолжал Сэм, — так ведь мы с Флетчем знали, что будем здесь перед рассветом то ли вчера, то ли сегодня, и велели мальчишке оба дня тут дежурить, если будут какие новости.

Янгер взглянул на Тэйлора:

— Это правда, Флетч? Или ты так наклюкался, что вовсе ничего не помнишь?

Тэйлор сверкнул глазами.

— Все правда, Коул. Просто я тебе лично докладывать не стал. В отряде пятьсот человек, не могу ж я всем про все докладывать.

Янгер хотел было огрызнуться, но его прервал топот сотен копыт, спускавшихся вниз по склону. Квонтрилл услышал Джеймсов выстрел и вел сюда весь отряд.

Грег спрятал револьвер в кобуру.

— Ладно, — сказал он усталым голосом. — Надо доложить полковнику о том, что рассказал мальчишка. Он испытующе поглядел на Тэйлора. — Говори ты, Флетч. Он тебе больше верит, чем Клеменсу.

Тэйлор кивнул, бросив на Сэма быстрый взгляд, от какого и сталь бы расплавилась.

Ничего хорошего этот взгляд не сулил, но Сэму было уже все равно. Грег его истории поверил, а сам он был все еще жив.

И Генри тоже.

Тэйлор рассказал полковнику Квонтриллу, что парнишка из Миссури предупредил их о шести сотнях синебрюхих, что пришли в Лоренс и стали лагерем на южном берегу реки, а также о конных дозорах по пятидесяти федералистов, что рыщут на подступах к городу. Квонтрилл слушал, не произнося ни слова. Он сидел, устремив взгляд в пространство в направлении Лоренса, пока Тэйлор не кончил. Потом взглянул на Сэма, все еще стоявшего подле мертвого мула.

Глаза у Квонтрилла были что кусочки льда. Но Сэм смотрел в них прямо, не мигая. Он был уверен: стоит ему отвести взгляд, полковник догадается, что он лжец и предатель.

После долгого молчания Квонтрилл повернулся к капитану Тодду.

— Что ты об этом думаешь, Джордж? — спросил он.

Тодд весь скривился, будто съел кислую хурму.

— Ты разве видел в свою трубу шесть сотен федералистов?

— Не видел, — сказал Квонтрилл, — но я и реки не видел. Если они встали лагерем у берега, как я мог их разглядеть?

— Тогда давай вернемся и посмотрим еще раз, — предложил Тодд.

Квонтрилл покачал головой:

— Когда солнце поднимется и станет видна река, народ в Лоренсе поднимется тоже. Либо атаковать сейчас, либо совсем отказаться.

— Если там такая бездна солдат, — вставил Грег, — у нас нет шансов. Давайте вернемся к границе и вышлем опять разведчиков в город. Бить — так уж наверняка.

Квонтрилл опустил глаза и сплюнул.

— Провалиться мне на этом месте, — буркнул он. — Ты прав. Даже если там нет подкрепления, в городе скорее всего, услышали револьверный выстрел.

За спиной у Квонтрилла люди взволнованно переговаривались. Многие были возмущены и обескуражены, но и тех, кто испытывал явное облегчение, было не меньше.

Сэм изо всех сил изображал разочарование, хотя ему хотелось кричать от радости.

Но тут закричал истошно Билл Андерсон. Выхватив один из револьверов, он яростно колотил им свою лошадь, пока она не подошла вплотную к Черной Бесс.

— Мы слишком далеко зашли! — орал он, уставя револьвер прямо на полковника. — Мы слишком далеко зашли и слишком настрадались! Ты поднял нас на это дело, меня и моих людей! И ты, Квонтрилл, черт тебя побери, доведешь его до конца!

Квонтрилл смерил Андерсона холодным взглядом.

— Мы получили новое донесение, — сказал он, — Ситуация изменилась.

Андерсон в исступлении тряс головой, длинные волосы, торчавшие из-под шляпы, дико разлетались.

— Ничего не изменилось! Ничего! Янки убили одну мою сестру, покалечили другую, и я не поверну назад, пока не истреблю их в отместку сотни две! А попробуешь меня остановить или обмануть — двести первым номером будешь ты, Билли Квонтрилл!

Квонтрилл повернулся к Тодду:

— Джордж, я приказываю арестовать капитана Андерсона.

Тодд вынул револьвер.

— А я не желаю его арестовывать, — сказал он и поставил свою лошадь рядом с Андерсоновой. — Если пошли на дело, надо идти до конца.

Ропот среди бойцов становился все громче.

— Вы что, сбрендили? — закричал Грег на Тодда и Андерсона. — Полковник Квонтрилл над вами командир!

Тодд скривил рот в ухмылке.

— Видали мы командиров! Джефферсон Дэвис плевать хотел на этого труса, полковничьего чина ему не видать как своих ушей.

При этом Фрэнк Джеймс, Джон Маккоркл и Коул Янгер встали рядом с Андерсоном и Тоддом. Билл Грег, Энди Блант и Джон Холт рядом с Квонтриллом. Ропот тем временем перерос в крики и проклятия. Несколько человек покинули строй и поехали назад, вверх по холму.

Сэм решил, что продолжение его мало интересует. Он начал потихоньку пятиться, но споткнулся о дохлого мула.

Квонтрилл на вид был спокоен, как гробовщик.

— Ладно, ребята, — сказал он, — Пожалуй, вы правы. Мь далековато зашли, чему быть, того не миновать, бивали мы янкг и раньше. — Он указал рукой на Лоренс: — Вперед!

— Вот это дело! — зарычал Андерсон. Он и его сотоварищи тут же повернули лошадей в направлении Лоренса.

Как только они это сделали, Квонтрилл выхватил из-за пояса два револьвера, взвел курки и выстрелил из обоих в спину Биллу Андерсону. Андерсон рухнул, а лошадь его взвилась на дыбы.

Склон холма превратился в адское месиво из вспышек огня, разрывов и воплей.

Сэм перелез через мула и прятался за ним, пока не услышал глухие удары пуль по брюху животного. Тогда он откатился вбок и, пригнувшись, почти на четвереньках стал спускаться вниз по холму. Там, где деревья росли погуще, он вскакивал на ноги и пускался бегом. Несколько раз он падал, но старался не терять скорости. У подножия холма деревья сменились кустами и высокой густой травой. Сэм решил бежать прямиком в Лоренс. Ни Генри, ни Биксби не было видно — надо полагать, они уже в городе.

Позади вдруг грянул гром, — оглянувшись, он успел увидеть только лошадиную шею и каблук сапога. Каблук угодил ему прямо в лоб и повалил с ног. Шляпа отлетела куда-то в сторону.

Сэм лежал на спине и глядел в светлеющее небо. Потом над ним возникла лошадиная голова, и он почувствовал на лице горячее дыхание.

— Встань, достань револьвер из-за пояса, — потребовал чей-то голос.

Сэм повернулся, встал на колени и поднял глаза на всадника. Это был Флетч Тэйлор. Дуло его кольта смотрело Сэму прямо в глаз.

— Убивать меня будешь, Флетч? — спросил Сэм.

— Встань с колен, — приказал Тэйлор. — Встань, достань револьвер из-за пояса, умри как мужчина.

Сэм рассмеялся, тихо и горько. С изумлением, он вдруг понял, что ему не страшно.

— Все люди умирают одинаково, Флетч, — сказал он. — Одинаково неохотно.

Тэйлор подержал револьвер у лица Сэма еще несколько секунд, потом выругался и снял палец с курка. Он оглянулся в сторону холма.

— Ты только послушай, что там творится по твоей милости, — сказал он.

Звуки выстрелов и крики разносились над равниной, как дым. Тэйлор опять взглянул на Сэма.

— Ты спас мне жизнь, — сказал он, — я отдаю тебе долг. Но еще раз увижу — убью.

Сэм кивнул.

— Спасибо, Флетч.

Тэйлор криво улыбнулся.

— Пошел ты к черту, — сказал он. Пришпорил лошадь и поехал назад, вверх по холму.

Сэм смотрел вслед Тэйлору, пока не заметил, что бой распространяется уже на равнину. Он вскочил на ноги, подобрал шляпу, ту самую, что подарил Тэйлор, и опять побежал в сторону Лоренса.

Когда он, чуть не падая от изнеможения, добрался до улицы Массачусетс, в окнах каждого дома он увидел мужчин. Иные в синих мундирах, но большинство штатские. В руках у каждого — револьвер или карабин. Солнце еще только вставало, но Лоренс уже проснулся. Один из мужчин вышел наружу, навел ружье на Сэма, но его остановил возникший откуда-то мальчик Генри. Потом Генри схватил Сэма за руку и потащил к дому Уитни.

Через четверть часа из окна второго этажа Сэм увидел, как по улице Массачусетс мчит галопом великолепная вороная лошадь. У всадника, одетого в вышитую серую рубашку, серые штаны и черные кавалерийские сапоги, руки были связаны за спиной, а ноги привязаны к стременам. Его голова и плечи были измазаны смолой и пылали. Он страшно кричал.

— Это Квонтрилл! — воскликнул кто-то.

С обеих сторон улицы одновременно раздался залп, и лошадь со всадником упали замертво.

Несколько секунд спустя, сотня миссурийских партизан во главе с Джорджем Тоддом ворвались на улицу. Из них четырнадцать были тут же срезаны градом свинцовых пуль, остальные развернулись и бросились наутек, преследуемые солдатами и горожанами. Возглавила преследование рота чернокожих федеральных рекрутов — еще трое налетчиков были ими убиты на южной окраине города.

Когда перестрелка и крики стихли, кучка горожан собралась около двух трупов — лошади и ее обожженного, окровавленного хозяина. Толпа расступилась, пропуская вперед двух человек в черных костюмах и шляпах. Сэм узнал проповедников, которых он, Тэйлор и Ноланд встретили на дороге неделей раньше.

Старший проповедник поднял Библию над телом Квонтрилла.

— Земля к земле, — произнес он нараспев.

Молодой проповедник тоже поднял Библию.

— Тлен к тлену, — сказал он.

И хором оба пропели торжественно:

— И прах к праху.

Потом они опустили Библии, вынули револьверы и всадили в Квонтрилла по нескольку пуль каждый, для верности.

— Аминь, — разнеслось над толпой.

Сэм задернул занавески.


Сенатор Джим Лэйн вернулся в Лоренс в среду, чтобы принять участие в собрании пайщиков железной дороги. Через день после неудавшегося налета, в субботу, в полдень он послал за Сэмом. Лэйн оказался не так толст, стар и лыс, как его изображали карикатуристы, но роскошный дом, отстроенный им в западной части города, вполне отвечал ожиданиям Сэма. Дом ломился от дорогой мебели, в гостиной стояло два фортепьяно.

— Где это вы разжились двумя фортепиано, сенатор? — поинтересовался Сэм. Он не спал накануне ночью, и в его словах сквозил, наверное, едкий упрек, но ему было все равно.

Лэйн хитро улыбнулся.

— Одно принадлежало моей матери, — сказал он, — Другое — мятежнику из графства Джексон, которому теперь негде его держать.

Сенатор взял перо, написал несколько строк на клочке бумаги, сложил его и толкнул через стол.

— Канзас благодарит вас, мистер Клеменс, и сожалеет об ошибке, допущенной два года назад, когда кто-то из наших красноногих молодцов принял вашего брата за рабовладельца. Если бы их известили, что он назначен секретарем на Территорию Невада, трагедии, конечно же, не произошло бы.

— Он известил их об этом, — устало сказал Сэм. — Они не поверили.

Лэйн пожал плечами.

— Сделанного не воротишь. Но справедливость всегда торжествует, уверяю вас. Генерал Эвинг велел регулярным войскам арестовывать всех красноногих подряд. Он подозревает, что именем свободы эти люди совершали преступления, и я склонен с ним согласиться, — Он накрыл рукой клочок бумаги. — По слухам, губернатор Территории Невада опять нуждается в секретаре. Обещать ничего не могу, но моя рекомендация вам, разумеется, пригодится.

Он доверительно наклонился через стол.

— Честно говоря, мистер Клеменс, вы правильно решили — ехать дальше, в Неваду. Немало людей в этом городе считают, что сгоревший человек был вовсе не Квонтрилл, а вы — не друг нам, а Квонтриллов шпион.

Сэм бессмысленно уставился на листок бумаги.

— Билет на почтовый экипаж из Сент-Джозефа стоит сто пятьдесят долларов, — сказал он. — У меня есть десять.

Лэйн встал и на несколько минут покинул гостиную. Вернувшись, он вручил Сэму три пятидесятидолларовых бумажки и бутылку виски.

— Из отборного канзасского зерна, — объявил сенатор, постучав ногтем по бутылке, — Это вам на память о моем штате.

Сэм сунул деньги в карман и теперь стоял, держа бутылку виски за горлышко. «О моем штате» — подумать только! Сделанного не воротишь.

— Будьте здоровы, сенатор, — сказал Сэм и повернулся идти.

— Вы забыли мое рекомендательное письмо, — сказал Лэйн.

Сэм взял клочок бумаги, сунул его в карман вместе с деньгами и вышел за дверь.

Генри стоял у порога, держа Биксби за повод, тут же болтались без дела около дюжины синебрюхих. При них — запасная лошадь.

— Мистер Клеменс, — обратился к Сэму один из солдат, — нам приказано сопроводить вас до Сент-Джозефа. Выезжать надо немедля, — Особой радости в его голосе не было. Сэм заподозрил, что приставленные к нему синебрюхие (все белые) были наказаны, таким образом, за недостаток рвения в преследовании налетчиков — не в пример чернокожим однополчанам.

Сэм кивнул солдату, потом повернулся к Генри.

— Ты, похоже, хочешь оставить себе мою лошадь, — сказал он.

— Я-то не хочу, — уклончиво сказал Генри. — Уж очень вредный конь, по чести сказать. Но папаша заладил: либо Биксби — в уплату за мула, либо кому-то здорово влетит. Раз вы уезжаете, влетит не иначе как мне.

— Тебе это на пользу, — сказал Сэм, — но мне конь все равно не нужен. Дарю его тебе, и седло в придачу. Я возьму только сумки.

Он снял с лошади седельные сумки и в одну из них засунул бутылку виски. На дне сумки завалялось несколько кусков тростникового сахара, один он скормил Биксби. Биксби разжевал и проглотил сахар, потом попробовал укусить Сэма за руку. Сэм отдал остаток сахара Генри, а седельные сумки отнес к запасной солдатской лошади.

— До свидания, мистер Клеменс, — сказал Генри, садясь верхом на Биксби. — Я никогда вас не забуду.

Сэм оседлал своего коня.

— Спасибо, юноша, уж я-то постараюсь забыть и тебя, и вообще все в этом проклятущем городе.

Генри покосился на него недоверчиво.

— Сдается мне, вы все заливаете, мистер Клеменс, — сказал он.

— Так оно и есть, — ответил Сэм. — Кто бы мне за это еще деньги платил!

Синебрюхие тронулись, и Сэмова лошадь тоже. Сэм оглянулся, чтобы махнуть рукой Генри и Биксби, но те уже ехали, не оглядываясь, в противоположном направлении.

По дороге к парому Сэм с солдатами проехали мимо «Элдридж-Хаус». Рядом на тротуаре лежало восемнадцать трупов. Они уже начали вонять. Вокруг все еще толпились горожане, и Сэм краем уха услышал пересуды насчет одного из трех налетчиков, убитых негритянскими рекрутами. Что было чернокожему делать в шайке Квонтриллаг — гадали зеваки.

Сэм хотел было сказать: «Ему платили», — но слова замерли на языке.

Крайние четыре тела из лежащих вдоль тротуара принадлежали Джоржду Тодду, Коулу Янгеру, Фрэнку Джеймсу и Флетчеру Тэйлору.

Сэм отвернулся и поехал дальше.


Заночевал он вместе с солдатами биваком у дороги, а воскресную ночь провел в гостинице в Сент-Джозефе. Ни в ту, ни в другую ночь он не спал. На восходе в понедельник отнес сумки на почтовую станцию, заплатил деньги и сел в экипаж. С ним были еще два пассажира и несколько мешков почты. Ровно в восемь экипаж тронулся в западном направлении.

Проезжая мимо места, где был убит Орион, Сэм достал бутылку, подаренную Лэйном, и откупорил ее. Он предложил выпить попутчикам, но те, отпив по глотку, отказались, признав, что хуже пойла в жизни не пробовали. Сэм был того же мнения, но все равно выпил один почти полбутылки.

На следующей станции, пока меняли лошадей, он взобрался со своими сумками на верх повозки. Когда экипаж снова тронулся, Сэм отхлебнул еще виски и стал озирать золотисто-зеленые поля. По мере того как голова прогревалась солнцем и алкоголем, волнующиеся на ветру трава и кукуруза все больше напоминали ему океанские волны в шторм. Он вспомнил, как, проведя пароход вниз по Миссисипи, он впервые увидел Мексиканский залив и как славно потом провел время близ Нового Орлеана. Найдется ли в Неваде что-то, хоть вполовину такое прекрасное, подумал он.

Тут он вспомнил о рекомендательном письме Джима Лэйна, достал его и прочел следующее:

«Дорогой губернатор Най,

Вы, может быть, помните, что мистер Орион Клеменс, назначенный к Вам секретарем два года назад, был, к сожалению, убит и не смог приступить к исполнению своих обязанностей. Позвольте сим рекомендовать Вам его младшего брата Сэмюэла, который успел проявить себя как достойный сын нации и верный республиканец. Надеюсь, Вы поможете ему найти занятие, соответствующее его наклонностям.

Искренне Ваш

Джеймс Лэйн, сенатор

от Великого и Славного Штата Канзас».

Сэм порвал письмо и развеял клочки по ветру. Если есть в Неваде занятие, соответствующее его наклонностям, он найдет его сам, не одолжаясь у самодовольного и вороватого сукина сына вроде Джима Лэйна.

И дрянного их виски ему тоже не надо. Сэм перегнулся через крышу экипажа и вылил содержимое бутылки на дорогу. Потом открыл одну из седельных сумок, достал кольт и выпрямился во весь рост. Бутылку он держал в левой руке, а револьвер — в правой.

Кондуктор подозрительно на него оглянулся.

— Вы что это затеяли, сэр? — строго спросил он.

Сэм широко раскинул руки.

— Я говорю «прощай навек» проклятущему штату Канзас, — заорал он, — я отправляюсь на новую Территорию!

Он обежал взглядом простершуюся на все четыре стороны прерию. Густая зеленая трава волновалась, как море.

Он тосковал по реке.

Он тосковал по братьям.

Но тот мир ушел навсегда, его не вернуть ценой чьих-то жизней. Пора создавать новый мир.

— Без пол-меры два! — крикнул он.

Кондуктор и возница опять оглянулись на него в недоумении.

— Без четверти два! — завопил Сэм еще громче.

Потом отвел левую руку назад — и стремительно выбросил ее вперед: бутылка взлетела высоко в воздух. Когда она достигла высшей точки в полете, он поднял правую руку, большим пальцем взвел курок кольта и нажал на спусковой крючок.

Бутылка разлетелась алмазными брызгами.

Экипаж дернулся, и Сэм с размаху рухнул на крышу.

— Черт тебя подери! — Кондуктор аж зашелся от возмущения. — Попробуй еще раз испугать лошадей — как есть выброшу на дорогу!

Держа револьвер за дуло, Сэм протянул его кондуктору.

— Примите, пожалуйста, это, — сказал он церемонно, — в знак извинений.

Кондуктор взял револьвер.

— Верну, когда протрезвеешь.

— Нет уж, — решительно заявил Сэм. — Не вернете.

А потом закинул голову назад и проревел во всю силу легких:

— МЕР-Р-РА ДВА-А-А!

Две сажени глубины. Путь свободен.

Он улегся, прикрыл лицо шляпой и уснул. И никакие мертвецы ему больше не снились.

Для Сэма Клеменса закончилась война.

Загрузка...