Свет мой

Глава 1

Я утверждаю: жизнь проста,

Как гениальное творенье.

Не просты только суета и мельтешенье.

Не представляйтесь – не спектакль,

Кажитесь тем, что есть на деле.

Я сам хотел прожить бы так,

Как птицы к югу полетели.

Г. Головатый

– Вещи собрала, Чередниченко? – спросила, посмеиваясь, подруга. – Не переживай, Светка. Всё всегда заканчивается хорошо. Если всё заканчивается плохо, значит – это ещё не конец и всё впереди.

Конечно, что Ольге не иронизировать – никакое распределение, пугающее студентов, ей не грозит, в отличие от меня. У неё папа большой в городе человек – генерал, естественно, со связями в крайкоме, родном для нас пединституте, и прочее, прочее, прочее. Да и как Решетова оставит своего Славочку – парня, которого мы знаем сто лет – вместе учились в школе и жили по соседству? У меня же связей нет, все просто: мама – учительница и сестра – подросток. Друзья? Есть, конечно, но только друзья. Определенно, мне уезжать легче – большой и светлой любви, как у Ольги, нет. Что там сказал товарищ Бродский по этому поводу:

Как хорошо, что некого винить,

Как хорошо, что ты никем не связан,

Как хорошо, что до смерти любить

Тебя никто на свете не обязан.

Собирая чемодан и слушая попутно радио, мы внимали жарким призывам будущего первого и последнего президента Советского Союза активнее участвовать в перестройке, не надеяться на верховную власть, самостоятельно строить свою судьбу.

– А за меня все решили другие, – говорила я подруге. – Ну, что ж, придется отрабатывать бесплатную учёбу.

– Что ты волнуешься? Город как город. Вполне нормальный, – успокаивала Ольга.

– Городок - то, может, и славный, но мелкий по количеству населения. Там и магазинов, наверное, один - два, не говоря уже о кинотеатрах и библиотеках.

– Не волнуйся, Светик, будем тебе со Славкой соленья, варенья возить, книги, ручки и тетрадки. А ещё обязуюсь заряжать позитивным настроением и развлекать.

Да, непросто покидать малую родину ради работы, которой и в своём городе пруд пруди – в школах недостаточно педагогов. Ладно бы, пришлось уезжать в более крупный город или по велению собственного сердца на комсомольскую стройку, а то так, не понятно, куда и зачем. В институте объяснили предельно ясно и доходчиво: не поедете по распределению, не отработаете три года там, куда вас Родина отправила, выплачивайте по восемнадцать тысяч рублей за бесплатное обучение. Неподъемная сумма. «Волгу» новенькую можно купить, нет две, и еще останется. Больше у меня вопросов не было.

И вот стою я на вокзале, жду автобус в Городок, а мимо окон дружными рядами проходят строители новых экономических отношений – челночники (год назад – спекулянты, фарцовщики), надрывающиеся непомерно тяжелым грузом как моральным, так и физическим. Глядя на них, прямо-таки кожей чувствуешь, как рушатся старые ценности, а новые не родясь, умирают.

…Городок встретил меня нерадостно: горячим летним ветром, кривыми улочками, редкой, унылой растительностью, не ждал, видимо, новую жительницу. Да, рисовала-то я себе другую картинку, гораздо интересней и привлекательней.

В кабинете директора было душно, не спасал даже вентилятор.

– Василий Иванович, не Чапаев. Конев.

«О, у директора хоть примитивное чувство юмора, да есть,– решила я. – Уже неплохо».

– Итак, Чередниченко Светлана Владимировна, – проговорил он, рассматривая диплом об окончании вуза, – по распределению? Отлично. Только есть у нас учителя русского языка и литературы, но нет пионервожатой.

– Я планировала работать по профессии. Зачем же вы делали запрос на педагога этой специальности?

– Да, а кто сюда поедет работать старшей вожатой? Вот и придумали ход, сделали заявку. Выглядите вы очень молодо для учительницы. А для вожатой – самый раз.

– Что за демагогия? Мне в июне исполнилось двадцать два года.

– Да? А выглядите на семнадцать. В общем, так: поработаете годик, а там и переведем на учительскую ставку. Сейчас же оформим вас учителем русского языка и литературы на полставки и на ставку пионервожатой.

– Тогда подпишите отказ, – решила я.

– Зачем тебе это надо, Светлана Владимировна? – перешел директор на ты. – Здесь какой-никакой город, а пойдешь на перераспределение, упекут в таежную деревню, до которой, как в той песне, «только самолетом можно долететь»

Институтские девчонки рассказывали, что вместо своего предмета зачастую выпускникам педвузов приходилось осваивать родственные дисциплины. Считалось, что все мы широкого профиля. Я решила свою гордость отправить подальше, согласиться и иметь кучу плюсов: под боком жильё, мой родной город в семидесяти километрах, можно же ездить хоть каждую субботу.

Так и приняла ключи от комнаты, которая находилась с торца школы, в небольшой пристройке. Ничего себе помещение: большое, в полкабинета, окна огромные, как в классе, проведена вода, канализация. Только нет никакой мебели. Но и тут помог бесценный Василий Иванович: вызвал из отпуска членов профкома. И потянулись гости на новоселье: кто несет посуду, уже, видимо, ненужную в хозяйстве, кто – старую мебель. Василий Иванович не обманул, и кроме вожатской деятельности я занялась преподаванием русского языка и литературы.

Худо - бедно подготовила торжественную линейку к 1 сентября – и началась школьная жизнь, потянулись чередой будни и праздники. Конечно, я со страхом впервые шла на встречу с самыми открытыми, непосредственными и жизнерадостными людьми в школе – пятиклашками. Уж они точно, как лакмусовая бумажка, определят, чего стою в жизни как человек и как учитель. Кажется, получилось наладить контакт с ребятами, вызвать к себе доверие, уважение.