1

В приемной Раечка повязывала шарфик: лето было дождливым, холодным, туманным, Раечка поет в хоре, на концерте которого я как-то был, ждал чего-то лирического, оптимистического, скажем – об обретении усталыми людьми светлой жизни, – но хор два часа распевал псалмы на латыни, и мне удалось хорошо поспать. Раечкин нынешний муж еле-еле достает ей до плеча, у него огромный живот – наши сплетницы говорят, что Раечка завязывает ему шнурки, – короткие сильные руки, и он пишет для Раечки диссертацию.

Раечка поставила ногу на стул, подтянула чулок, поправила резинку: полные икры, тонкие щиколотки, кожа над резинкой ослепительно бела. Подтянув второй чулок и опустив подол юбки, Раечка посмотрела на свое отражение в зеркале, промокнула салфеткой ярко накрашенные губы, и наши взгляды встретились.

– Ты неотразима, – сказал я.

– У меня вся тело такая, Антон Романович, – Раечка выставила вперед левое плечо и притопнула.

– Где все?

– Прорыв плотины: смыло несколько деревень. Взрыв на полигоне: в областном центре ходят в противогазах. Обрушение крыши торгового центра: мелочи, собственно, каких-то полсотни погибших. – Раечка застегнула верхнюю пуговицу на плаще, провела руками по бедрам. – Вы оттуда, где нет Интернета и телевизора? Где это благословенное место?

– Почему?

– Что – «почему»?

– Почему в областном центре все ходят в противогазах?

– Потому что на полигоне уничтожали химическое оружие. Его привезли из какой-то страны, не помню название. То ли на «С», то ли на «Л».

– Ирак?

– Может быть. Знаете, есть собачье противогазы, но не для всех пород, скажем – для французских бульдогов нет, а для немецких овчарок – есть, и они подходят для дворняжек, но вот для котиков противогазов, как и для бульдогов, не предусмотрели. Котиков – жалко. А где ваши очки?

– Для дали уже не ношу.

– Для чего?

– Чтобы смотреть вдаль, Раечка, мне очки уже не нужны. Возраст. Годы берут свое.

– А вблизи?

– А вблизи всё давно кажется одинаковым.

Раечка подхватывает сумку, толкая перед собой волну телесного аромата утыкается в меня высокой грудью, говорит мне на ухо: «Все вы, мужчины, кокетки!»

Она выходит в коридор, я смотрю ей вслед и слышу голос нашего начальника.

– Ну-ну, хватит! Заходи!

Я так и думал – наш начальник стоял между двумя, внешней и внутренней, дверьми кабинета. Закатанные рукава рубашки. Подтяжки. Ослабленный узел галстука. Стакан с виски.

Загрузка...