Светлее дня

Андрей Миллер, Антон Мокин Кумбхандаяна, или Хождение кшатриев в Поморье

Проснувшись после беспокойного пьяного сна, Кобыла обнаружил, что прямо на гостиничной кровати превратился в… черт знает, во что. Это словами не описать! Слов тут не отыскал бы сам Кафка.

Кобыла и прежде был невысок, отличался округлостью, даже некоторой грушеобразностью. Но теперь рост его сделался почти карликовым, туловище приобрело очертания тыквы, а лицо… ох, это хуже всего прочего. То, что глядело теперь на Кобылу из зеркала, и лицом-то назвать казалось почти невозможным. Морда? Ну точно: на манер лошадиной морды вытягивалось лицо, пока еще не окончательно утратившее человеческие черты.

«Пока еще не окончательно…» – почему Кобыла подумал именно так? Предполагал, что его страшная метаморфоза продолжится? Или почему-то точно знал это?

Всю жизнь Кобыла обижался из-за насмешек над фамилией. Чего смешного? Был такой боярин, Андрей Кобыла – первый достоверно известный предок Романовых, между прочим. Смеялся кто-то над ним в те далекие годы? Едва ли! Но теперь кто-то сыграл невиданную шутку. Кто-то или Что-то.

Охваченный приступом страха и отвращения, Кобыла выскочил из санузла. Испугался он могучих неведомых сил, совершивших такое непотребство, а отвращение испытал к собственному новому облику.

Мимо с визгом и матом пронеслись еле-еле прикрывшие срам девки – Маша и Даша? Или Саша и Глаша? Имен Кобыла не запомнил, не припоминалось даже, сколько этим дамам с пониженной социальной ответственностью вчера заплатили. Наверняка заплатили больше, чем стоило.

Понятно, почему путаны сбежали – Раджникант Натх Пательпранаб выглядел нынче ничуть не лучше Кобылы. Даже хуже: смуглая кожа и пышные усы сочетались с теперешней метаморфозой предельно отвратительным образом.

– Что случилось? Что с нами? – спросил Кобыла Раджниканта, словно тот мог знать.

Как ни странно, Раджникант и правда знал. Знал все. А даже если и не все – то достаточно.

– Нас обратили в кумбханд. – произнес он на чистом русском. – Я превращаюсь в кумбханду, и ты тоже.

Кобыла не имел понятия, что такое «кумбханда». Даже не смог бы повторить это слово, впервые его услышав. Однако сама по себе определенность положения слегка успокоила. Ага, мы теперь – кумбханды. Что бы оно ни значило – с этим уже можно работать. Сакраментальный русский вопрос о виновнике Кобыла задавать не стал: нечто в глубине души подсказывало ответ, причем крайне неутешительный. Спросил он другое.

– Что делать, Раджникант?

– Нужно обратиться к просветленному человеку.

– Просветленному! – Кобыла всплеснул изуродованными руками. – Это у вас в Индии просветленных куры не клюют! А в России как-то не сложилось… есть на всю область один просветленный, и тот дерево!

Кобыла вспомнил о дереве в качестве неуместной шутки, но Раджникант отнесся к его словам крайне серьезно.

– Неподалеку живет Просветленный? Ты уверен? Расскажи!..

За двадцать с лишним лет на Северном Флоте Андрей Иванович Кобыла дослужился до капитана первого ранга и хорошей должности. Внешне он совсем не походил на морского офицера: скорее напоминал бухгалтера мелкой фирмочки. В штабе флота Кобыла занимался гособоронзаказом с финансами – потому и оказался нынче командирован в Северодвинск.

Но при всем внешнем несоответствии капитан Кобыла был офицером до мозга костей. А значит, к любому безумному происшествию был морально и политически подготовлен, мог действовать сообразно военной логике.

В трудной ситуации хороший офицер обязан уметь две вещи: думать или не думать. Если ты командир – делай раз. Если командир не ты – делай два и слушай командира. Не понимающие военного дела штатские могут, разумеется, до пупочной грыжи смеяться над тупостью «сапогов», которым мозг по уставу не положен…

…однако в простой и емкой формуле содержится истинная философия воина. Что русского офицера, что индийского кшатрия, что узкоглазого самурая, которому даже цели не полагается, только путь да харакири. Думать-то любой дурак сможет, а вот не думать – тут потребны особый склад ума и немалое мужество.

Кобыла считал себя обладателем и того, и другого.

Товарищ Кобылы носил то же звание: индийский капитан в их флотской иерархии – как наш кап-один. Но он хоть что-то понимал в сложившейся ситуации, а значит – пусть командует. Кобыла же будет исполнять приказы, пусть даже они окажутся бредовыми. «Срочно ехать в Архангельск к просветленному и просить его раскумбхандить господ офицеров? Есть, ехать в Архангельск! Сам поведешь? Так точно!»

Но будучи офицером флотским, Кобыла ощущал потребность чуть-чуть думать даже в присутствии командира. Ведь корабли – не пехота: бабы их рожать пока не научились. Новенькая Кобылина BMW летела намеченным курсом по Архангельскому шоссе. До места – а значит, и наступления следующего этапа операции, – оставалось около часа. Вполне достаточно, чтобы получить какие-то объяснения.

Первым на ум пришел вопрос сугубо технический:

– Раджникант, а как ты такими культяпками до педалей достаешь?

И правда, как? У обоих офицеров рост теперь сделался – детское кресло впору… Раджникант Натх Пательпранаб, давно привыкший именоваться в России за глаза (а частенько и в лицо) Нахом, отвечал спокойно.

– Кумбханды способны менять внешность. Я, кажется, начинаю осваиваться. Ноги удлинил…

– Стоп-стоп-стоп! А нафиг нам тогда Архангельск? Хватаем свои гешефты – и на Бали! Во-первых, не найдут – так еще и будем как Алены Делоны! Ну или как Шахрух Хан какой…

– Андрей… भाड़ में जाओ! Что за дороги у вас! – «бэху» ощутимо тряхнуло на выбоине. – В общем, Андрей, ты… как это по-русски… не догоняешь, вот! Мы с тобой кумбханды. А все кумбханды служат в армии царя Вирудхаки. Вечно! Без реинкарнации. Даже без выслуги и пенсии!

– Твою мать! Тогда по порядку: как мы в это дерьмо вляпались и как будем вылезать?

А вляпаться оказалось настолько просто, что даже удивительно: почему Российская Федерация до сих пор не заселена сплошь кумбхандами? Как оказалось – в этих якш, индийских демонов, превращаются проворовавшиеся жадные офицеры. Так что возникшую проблему можно было считать заслуженной карой.

Индия активно закупала у России старые подводные лодки. И не только их: даже флагманский авианосец индийского флота «Викрамадитья» в девичестве звался «Адмиралом Горшковым». Все эти корабли ремонтировались и модернизировались на «Звездочке» в Северодвинске.

Задачей Наха было отвоевать у русских как можно бо́льшую скидку со сметы на очередную субмарину. Кобылу же Родина отрядила на стражу казенных финансов: проверить заводчан, и не дай Бог!.. Но Бог, конечно же, с присущей ему щедростью, дал. В итоге для русских очередной проект едва выходил на себестоимость.

Индусы же потратили на взятку раза в три больше, чем стоило – Нах тоже не зря окумбхандился. И все равно в ряде позиций Индию надули: капитан первого ранга Кобыла был патриотом. Так что обе державы остались в накладе – чего нельзя было сказать насчет господ офицеров и сопричастных заводчан.

Определенную степень вины Кобыла ощущал, однако кара вызвала у него решительный протест.

– А меня-то за что? Ладно ты, Раджникант: твои ж боги. Без обид. Но мне-то в кумбханду не положено! Я русский офицер и готов за грехи поститься. Ну или на храм пожертвовать. Но вот это…

– А кто вчера в сауне орал: «Я – кшатрий, вот те крест! За мать Индию!», напомни? Я думал, что боги людей не слушают. Но похоже, орали мы слишком громко…

С вопросом «как вляпались» стало более-менее понятно. А вот как выбираться – Кобыла не очень понял даже после разъяснений Наха. Сложное дело, да индус наверняка и сам разбирался в вопросе плохо…

В общих чертах понял Кобыла следующее.

Все эти кумбханды с Вирудхакой были родом из буддизма. А пантеон индуистских богов смотрел на Будду со всеми его небесными царями примерно так же, как Никита Сергеевич Хрущев – на антипартийную группу с примкнувшим к ней Шепиловым. Сурово и осуждающе смотрел. Так что вмешательство серьезного божества, например Шивы, могло избавить товарищей от проблемы. Только к богам, как и к любой важной персоне, заходить нужно не с порога – а через уважаемого посредника. К сожалению, праведные брахманы в Архангельской области не водились, так что выбор оказался невелик.

Просветленный в этих местах действительно имелся всего один. И…

– Раджникант. Ты хоть понимаешь, куда мы едем? Посад Вселенович Древарх-Просветленный! Он же – местный дурка. Фрик, как молодежь говорит. Мы едем за помощью к мужику, который считает себя деревом и носит на башке мигалку!

Индус остался совершенно спокойным и серьезным.

– Не всяк дурак, кто таким кажется. Сиддхартха тоже, если подумать, дурак был в обывательском понимании. Однако же нет… А дерево – это символ, важный в почти любой вере. Под ним сидел Будда, на нем висел Один, Ева с него рвала яблоко. Ну ты понял.

– Я понял, что нам песец. Но что-то делать нужно…

– Песец, – отрешенно согласился Нах, останавливая машину у обочины.

Лишь теперь Кобыла заметил тормознувшего их гаишника. Морда у гайца оказалась удивительно мерзкой. В смысле – не по-гаишному мерзкой: косматая образина с торчащими из-под пышных усов клыками. Ясно, что тоже из Индии.

Раджникант сразу понял, с кем повстречался: ракшаса. Злобная и кровожадная тварь, которую капитан всю взрослую жизнь считал фольклорным персонажем. Догадаться о причине встречи с демоном-людоедом не составляло труда…

– Ну что-ш, тыковки мои, бежим? Воровать горазды, а платить по счетам не с руки? От имени царя Вирудхаки призываю вас на службу! И служба эта легкой не будет!

Кобыла словно дар речи утратил – и, пожалуй, на свое счастье. Ничего умного он бы сейчас не сказал. Нах же начал что-то спокойно втолковывать ракшасе на хинди: словно его и правда за превышение скорости остановили. Демон внимательно слушал, а потом разразился хохотом.

– Глупцы! Эта попытка изменить свою участь настолько жалкая, что я даже не стану вам мешать. Ты прав, кумбханда! Времени вам отпущено до заката. Можешь попытаться избежать судьбы, а я посмотрю и славно посмеюсь! От службы Вирудхаке не уйти!

Ракшаса, не переставая хохотать, удалился в придорожную лесополосу.

Раджникант подергал себя за ус. С одной стороны, встреча с демоном пугала. Но с другой… Раз посланник Вирудхаки пытался отвадить их с Кобылой от этой затеи – возможно, шанс все-таки есть. Иначе зачем бы вообще демону разговаривать с обреченными? Похоже, похоже на хороший знак…

Индус достал пачку, предложил сигарету товарищу. Тот не отказался. Щелкнула «Зиппо», пламя на миг обогрело пальцы. Потянулись к серому северному небу тонкие струйки дыма.

Кобыла ни про каких ракшас прежде слыхом не слыхивал, но мысли его посетили схожие. Если представить, что демон – это тот капитан из ФСБ, с которым год назад проблему решали… Тогда Вирудхака, стало быть, начальник УФСБ по области, Шива – командующий флотом или министр обороны.

Древарх же, выходит – Кузьма. Простая, понятная и не раз обкатанная схема!

При мысли о Кузьме стало тревожно. Кобыла толком не знал, кто этот невзрачный сухопутный майор, представлявшийся только по имени. С Кузьмой они познакомились лет десять назад – и с тех пор все свои дела сомнительной законности Кобыла решал только с его подачи и одобрения. Кроме последнего дела. Кузьма куда-то запропал, а Нах сулил уж больно лакомый кусок. И не то чтобы контракт был очень большой: просто пропорция между его ценой и осевшей по карманам суммой оказалась наглее обычного.

Кобыле подумалось: он нечаянно перешел тонкую красную линию, отделяющую честный распил от преступного. Однако вызывала эта мысль не столько стыд, сколько злость.

– Поганые либералы!

– Андрей, что с тобой?

– Все то же! Ты пойми. Мы сейчас рядом с Северодвинском, так? Это ядерный центр! Ядерной, мать ее, державы! Эти заводы еще при Сталине строили. Тогда город еще Молотовском звали… А потом, при Хрущеве – и имя городу сменили, и ядерные лодки стали как сосиски штамповать! И никаких клыкастых уродов тут не шастало! Я ваших Шив и Вирудхак уважаю, дай Бог им здоровья. Но раньше-то нас все боялись, а теперь вот как выходит…

Ответить Наху было нечего. Офицеры молча докурили, сели в «бэху» и проложили путь.

Кобыла смотрел в окно, думая о выслуге и пенсии.

Посад Вселеннович Древарх-Просветленный встретил офицеров радушно. Возможно, подумалось Кобыле, потому что офицеры они с Нахом морские: этот юродивый ведь и сам в мореходке имени Воронина учился. Как и следовало ожидать, предстал «просветленный» перед Кобылой и Нахом в своем фирменном колпаке, увенчанном мигалкой.

Мягко говоря, настроен Кобыла был скептически, однако ситуация не предполагала выбора. Если помочь тебе некому, то понадеешься и на фрика, над которым вся Россия ржет. Ибо самому как-то совсем не смешно.

Нах же ничуть не разочаровался, увидев Древарха-Просветленного воочию, в естественной его среде обитания. Может, индус тоже отталкивался в суждениях от отсутствия выбора. А может, он и правда что-то в Древархе разглядел?

– Кумбханды, значит… – протянул Древарх, рассмотрев гостей.

Индус этого термина не произносил: Вселеннович сам догадался. Хороший знак… или просто так совпало? Слово взял Раджникант.

– Мой друг говорит, что вы – просветленный человек. Единственный в этих краях. Это правда?

Древарх поправил колпак, съехавший из-за веса мигалки.

– А по мне разве не видно?

Вопрос вышел риторическим.

– Тогда уповаем на вашу помощь! Вы уже поняли, что случилось… Вирудхака стремится овладеть нашими телами и душами. Он послал за нами ракшасу!

– Ну так за дело стремится-то. Правильно сделал, что ракшасу послал. Проворовались, черти!

Офицеры виновато опустили глаза. Спорить тут было не о чем. Посад Вселеннович, может быть, и сумасшедший – но своих гостей и всю эту ситуацию видел насквозь. Знает мужик тропы Верхнего и Нижнего миров, видимо. Такого не проведешь на мякине.

– Вирудхака силен. – произнес Древарх после некоторых размышлений. – Не обольщайтесь, что дело далеко от Индии! Сами знаете: глобализация, интернеты, стертые границы. Заберет он вас и с Севера, никуда не денетесь. Ну, это если не делать ничего.

– А что делать?

– Расскажите! Должен быть выход!

– Выход всегда есть. – сказал Вселеннович, повернув краник самовара. – Как Штирлиц, знаете, когда Мюллер все выходы перекрыл – взял да вышел через вход! Даже у человека, которого съел кровожадный ракшаса, по-прежнему есть целых два выхода.

Не очень-то убедили эти слова Кобылу. Будь выход всегда – Кузьма бы не пропал. Решали бы с ним до сих пор деловые вопросы, и все хорошо, и никаких Вирудхак.

Древарх-Просветленный налил себе чаю в блюдце, а офицерам не предложил. Посмотрел на них с отеческим прищуром, словно Ленин с постамента на пионерию.

– Я вам помочь не могу. Однако кое-кто может.

– Кто?

– Шива. Вирудхака-то этот, вы же понимаете, божок буддистский. Как победить алкоголизм, ислам, буддизм, иудаизм? А вот так – через шиваизм. Вам, дорогие мои оборотни в погонах, ну очень крупно повезло: есть на Севере один человек, приносящий жертвы Шиве. Жрец его.

– И как найти этого жреца? – поинтересовался Раджникант, относящийся к разговору до предела серьезно. Кобыле все еще трудно было избавиться от ощущения, что творится какой-то цирк.

А кто в армии служил, как известно, в цирке уже не смеется. Тем более – если до кап-один дослужился, а не просто пару лет юности в сапогах оттоптал.

– Жрец живет в Цигломени. Адрес я дам. Возможно, он согласится помочь. Гарантий я не дам.

«Это ничего», – подумал Кобыла. – «Гарантии только в морге дают, да еще когда-то в Союзе пытались. А теперь какие гарантии, кому? Вон, Кузьму вспомнить. Наверняка все схвачено было, а в итоге есть человек – и нет человека».

– Цигломень недалеко. – ответил Кобыла на незаданный Нахом вопрос. – Поехали.

Древарх совершил рукой странный жест: наверное, благословил. А может быть, на хрен послал и пожелал адских мук в лапах Вирудхаки, кто знает. Особой разницы Кобыла не видел. Один лишь вопрос к Просветленному напоследок пришел офицеру в голову, очертания которой все больше напоминали лошадиные.

– Не понимаю: Вирудхаки, ракшасы всякие. Целая шобла какой-то индийской… ты уж меня, Раджникант, прости… хреноты, одним словом. Хозяйничают на суверенной территории Российской Федерации. Ну это ладно, кто у нас тут с девяностых не хозяйничал еще? Только вот что меня беспокоит: русские-то высшие силы где? Родные? Николай какой-нибудь, не знаю там, Чудотворец… Перун, опять же?

Вселеннович загадочно улыбнулся.

– А вот это хороший вопрос. Ты его, родной, всерьез сам себе задай. Пропусти через собственные чакры. Авось до чего умного и додумаешься… Тута я тебе не помощник. Кино советское смотрел? Бывают такие моменты и вопросы, с которыми никто человеку не могет помочь. Только сам!

Дальше ехали молча.

Раджникант, окрыленный пусть не решительным успехом, но отчетливо осязаемым шансом, оценивал свою кармическую историю. И приходил к неутешительным выводам: жил он все это время не особо праведно.

Во-первых, в богов капитан прежде не особо и верил, хотя знал про них достаточно. Относился к религии как к набору легенд: занимательно и только. Грозные божества раньше казались Раджниканту примерно тем же, чем для Кобылы должны быть Кащей, Баба Яга, Иисус и прочие герои русских сказок. Во-вторых, он воровал не то чтобы «очень», но все же «много». По всему выходило: высокому статусу своей кшатрийской варны Раджникант не вполне соответствовал. Значит, быть ему в следующей жизни шудрой или даже неприкасаемым, а то и всего хуже: женщиной!

Последний вариант испугал настолько, что капитан твердо решил поработать над кармой.

Кобыла тоже пребывал в растерянных чувствах. С одной стороны, осталось в нем негодование: что же делается? На русской земле спокойно хозяйничают всякие ракшасы, а своих заступников у русского офицера и нет! Но с другой – ведь имеется в Цигломени свой, отечественный брахман. Наверняка наиболее праведный и шивоугодный на всем белом свете. А если так – не все ли равно, индийский бог в мире самый могучий или еще какой? Главное-то, что этот бог с русскими!

Дальше в голову полезли мысли уже и вовсе крамольные. Об том, что человек богов для себя должен выбирать сам. И людям боги тоже что-то должны, причем регулярно. А если бог не исполняет то, что обещалось при обращении в веру – то не грех и другого себе выбрать. Того же Шиву… если поможет, разумеется.

Далеко в своих теологических размышлениях Кобыла зайти не успел. Нах прервал затянувшееся молчание:

– Названия у вас чудные. «Цигломень»… Сейчас, вот, Тойнокурье какое-то проехали.

– И не говори! Язык сломать можно. Да на севере все особенное, не только названия. Сурово… но красиво. Неудивительно, что ваш бог-разрушитель в наши края заглядывает. Кажется, у нас много общего.

– И правда. Океан, леса. А еще у вас по весне грязь и говно повсюду: как в Мумбаи.

– Да ну тебя, придурок! Я ж серьезно. Я… а-а-а! Твою налево!.. Впереди!!!

Прямо по курсу машины стоял ракшаса, шевеля усами и грозно выставив вперед когтистую лапу.

– Дави его, Нах!

Кобыла сам не понял: назвал он товарища по прозвищу или выругался.

Возможно, после беседы с Древархом индус сам просветлился. А возможно, побоялся таранить опасную сущность с далекой родины. Вместо того, чтобы снести ракшасу на полном ходу, он резко затормозил: не будь Кобыла пристегнут, разбил бы лицо об панель.

– Приехали, кумбханды! На выход!

Пришлось подчиниться – не хватало еще, чтобы после свершившегося с телом Кобылы ему изуродовали и машину. А ракшаса на это был способен, сомнений никаких!

Кобыла каждой клеточкой тела чувствовал приближение белого пушного зверя. А вот Нах, надо заметить, кшатрийской отваги не утратил. Он обратился к ракшасе на хинди: как показалось Кобыле, с вызовом.

– Говори по-русски, сын собаки! Пусть ничтожность твоих отговорок наполнит заячье сердце твоего друга еще большим страхом!

– Ты сам дозволил нам идти к цели, могучий! Разве у слуг Вирудхаки принято забирать свое слово?

– Не тебе, растоптавшему присягу, говорить мне про слово! Да и разве я обещал не трогать тебя? Я сказал, что позабавлюсь твоей дерзостью! Вот это обещание я и сдержу!

В лапе ракшасы появилась устрашающая многохвостая плеть. На солнце сверкнули вплетенные в нее лезвия.

– Постой! – Нах, словно крейсер «Варяг», врагу сдаваться не собирался. – Ведь пытка окажется интереснее, если у нас будет шанс ее избежать, правда? Пускай наши с другом шкуры будут поставлены на кон в… шахматы!

Кобыле идея показалась идиотской – он даже не понял, как в мозгу Наха подобное вообще родилось. Только вспомнил какой-то старый фильм, где рыцарь играл в шахматы со Смертью. Однако Кобыла, в отличие от Наха, не знал о патологическом азарте ракшас.

Демон всерьез обдумывал предложение.

– Ваши шкуры и так мои. В чем интерес игры, когда ставку можно просто забрать? Хотя сам факт вызова… Хорошо. Но ставка должна быть весомее! Одна партия: с выигрышем я возьму и ваши шкуры, и твои усы! А если выиграешь – свободны до заката!

Однажды царь Юдхиштхира поставил на кон в кости сначала свое царство, потом братьев, затем себя самого и, наконец, свою жену Драупади. Раджникант охотно бы поменялся с легендарным царем местами в части выбора ставок. Решайся сейчас только его собственная судьба – быть может, и не стал бы индус рисковать таким позором, как потеря усов. Но капитан Раджникант Натх Пательпранаб сейчас отвечал не только за себя, но также и за товарища.

Выходит, сдаться – не вариант.

– Расставляй, ракшаса.

– Твой друг может советовать. Я всегда уважал советскую шахматную школу.

Увы, представитель советской школы к шахматам имел весьма слабое отношение. Уже тот факт, что играющий белыми Нах начал партию не с «E2–E4», показался Кобыле изощренной военной хитростью. Ракшаса же только усмехнулся:

– Дебют Ларсена, значит. Ну-ну. А мы вот так!

«Раз Нах такие дебюты знает, выкрутимся!» – думал Кобыла.

«Жопа…», – думал Нах, впервые услышавший про этого трижды проклятого Ларсена.

Играл индус, по правде говоря, неплохо – но лишь для человека, не изучавшего теорию шахмат. Собственно говоря, игру-то Нах выбрал в расчете, что шахматные познания ракшасы оставались на уровне времен ее изобретения. Предлагать кости или карты этому лживому созданию – точно идея бесперспективная.

Нах сделал очередной ход и щелкнул часами.

Партия вошла в миттельшпиль и складывалась, мягко говоря, не особо удачно.

– Нафига ты ладью отдал?!

– Андрей! Разве не видишь, что иначе он бы ферзя забрал в два хода? Тогда… считай, конец.

– Конец и так неизбежен, кумбханда! – Ракшаса издевательски гоготнул и двинул пешку.

Пускай Кобыла был посредственным шахматистом, но как офицер понимал: дело дрянь. Ракшаса вел у Наха три фигуры и две пешки, готовился к завершению партии. Раджникант то поглаживал, то нервно подергивал усы, словно навсегда с ними прощаясь. На последнем ходу рука индуса уже явственно тряслась.

– Вслед за мужеством уходит разум, – издевался ракашаса, держа своего коня в когтях. – Сейчас ты взял малое – ничтожную пешку, а утратил великое! Как раньше ты взял грязное злато, а утратишь свободу! Глупая-глупая ошибка. Теперь победы не видать!

Черный конь снес белого ферзя с доски, а вместе с ним рухнули все надежды Андрея Кобылы на спасение и пенсию.

– И правда, ракшаса. Жадность есть страшный порок. И ошибка твоя – глупая. Шах!

Белый слон, взяв не защищенную конем пешку, атаковал короля.

– Ушел. Тебе все равно…

– Шах!

Слон вернулся на прежнее место, подставляя черного короля под удар белой ладьи. Ракшаса сдвинул короля назад – сделать другой ход мешали собственные пешки. Снова белый слон нанес удар – шах! И вновь у ракшасы имелась лишь одна возможность для ухода.

– Ничья, могучий. Вечный шах. – Индус протянул разъяренному демону руку.

– Я сдеру твою шкуру, пес!

– Ты сказал: одна партия – и с твоим выигрышем наши шкуры твои. Но ты не выиграл. Правила священны.

Ракшаса с воем разломал доску в щепки, однако пустить в ход плеть пока не решался. Минутное молчание показалось Кобыле вечностью. Наконец ракшаса заговорил.

– Поступим так: я не казню вас, но и не пощажу. Нет! Я дам вам четверть часа, а после пущусь в погоню. Успеете получить защиту Шивы – пусть она вам и не поможет – значит, успеете. А если не успеете, я покараю вас за… за… за медлительность! Это будет новый проступок, и тогда уговор не окажется…

Демон не договорил: его гневную, напыщенную речь прервал резкий звук, в котором Раджникант не сразу узнал выстрел. Кровь брызнула индусу в лицо, барабанные перепонки пронзило болью. Ракшаса рухнул как подкошенный.

– Ну за пятнадцать минут мы до Цигломени все равно не успевали… – спокойно произнес Кобыла.

И выпустил в развороченный затылок ракшасы еще две пули. Раджникант не верил своим глазам, однако пришлось заставить себя поверить: ракшаса определенно был мертв. Можно ли сказать так о твари, существование которой и не было жизнью в человеческом понимании? Философский вопрос. Хорошо: ракшаса не подавал признаков чего-либо, похожего на жизнь. Так правильно.

– Как?.. – еле выдавил из себя Раджникант, но следом за этими словами прорвался настоящий крик. – Андрей, как?!

– Как-как… в затылок, по классике. Как в тридцать седьмом. Уж больно он был болтливый! Вещал-то аки Цицерон, а вокруг не глядел…

Что за бред? Ракшасы – демоны, духи. Совершенно очевидно, что они не должны быть уязвимы для обычного оружия. Как простой офицер смог застрелить посланника одного из небесных царей? У Раджниканта родилось только одно предположение.

– Ты что, в церкви пистолет освящал?

– Да какая церковь! Я вообще с утра еще атеистом был. Обычный «Макаров»… древний, как говно мамонта. Хрущевских времен… Может, оттуда и магия какая? А то Никита Сергеевич, знаешь ли, был своего рода богом-разрушителем.

– Возможно. Но теперь, если ваш брахман не поможет, нам точно конец. Вирудхака не простит убийства посланника!

– Ну так поехали скорее! Кровищу только с усов сотри.

Случившееся, по правде говоря, потрясло Кобылу не меньше Наха. Выстрел был, можно сказать, деянием импульсивным: в мгновение между тем, как был выжат спуск и сорвался курок, Кобыла успел подумать, что поступил по-идиотски. Могло не сработать. Не должно было сработать. А ведь гнев какого-то там небесного царя – не фунт изюму. Хуже генеральского.

Но хороший офицер должен уметь не думать, а Андрей Иванович Кобыла был хорошим офицером.

Навигатор, в который Кобыла вбил названный Древархом адрес, привел утративших человеческий облик офицеров к самой обыкновенной хрущевке в Цигломени. Не то чтобы Кобыла ожидал увидеть на отшибе Архангельска экзотическое индуистское святилище или нечто в этом духе, но все же обыденностью картины оказался обескуражен. С трудом верилось, что в этом задрипанном строении, дышавшем на ладан еще в Перестройку, может жить жрец Шивы. Русский брахман.

С другой стороны – а кто бы поверил, что Посад Вселеннович не такой уж сумасшедший? А в то, что жадные офицеры действительно превращаются в каких-то кумбханд? А во встречу со злобным ракшасой, существом из сказок далекой страны?

А в то, что ракшасу этого можно завалить из обычного советского «Макарова»?

За этот день, клонившийся уже к закату, капитан первого ранга Кобыла успел увидеть массу вещей удивительных. Теперь он стал готов поверить во что угодно.

Домофон не работал, но подъездная дверь на петлях едва держалась: не заперто. Неловко переваливаясь с боку на бок, Кобыла и Нах поднялись на третий этаж. В подъезде изрядно воняло, облупившиеся стены были исписаны русским культурным кодом. Кто-то клеймил некоего Витьку мужским половым органом, кто-то высказывался о моральных устоях некоей Наташи.

– Эта квартира? – спросил Нах, почесывая лошадиный нос, словно сам не видел номер.

– Да вроде эта. Звони! Ты тут индуист, тебе со жрецом и толковать…

Отворили не сразу: офицеры успели испугаться, что брахман не дома. Свалил куда-нибудь, да хоть в Индию… Однако замок все-таки щелкнул. На пороге Кобыла с Нахом увидели человека, вовсе не напоминающего шиваистского жреца.

– Че надо?

Перед офицерами стоял худосочный парнишка в очках, прыщавый и сутулый. Все, что в его образе вязалось с божествами Индии – так это четырехрукая баба, изображение которой виднелось на застиранной футболке. Присмотревшись к принту, Кобыла разобрал надпись: «Mortal Kombat». Ужасающий и безумный внешний вид офицеров парня, надо сказать, ничуть не смутил. Впрочем… и не такие хари по Цигломени шастают.

– Доброго вечера! Простите за беспокойство… – произнес Нах с некоторым смущением. – Вы жрец Шивы?

– Че?

У Кобылы будто что-то упало внутри. Ну конечно… какие жрецы… псих конченый этот Древарх, ничего больше! Однако индус спас ситуацию уточнением:

– Ваш адрес дал Посад… как его, Андрей?

– Посад Вселеннович. Древарх который.

– А-а-а… – протянул парнишка. – Просветленный. Ясно. Ну да, я жрец Шивы. Че надо?

Торопливо, перебивая друг друга, Кобыла с Нахом разъяснили брахману суть ситуации. Тот весьма внимательно слушал и удивленным не выглядел.

– Понятно… Послать бы вас на хрен, козлов. Жулики и воры! Но раз сам Древарх за вас впрягается, то западло не помочь. Мало нас тут, просветленных или близких к просветлению… свой своему поневоле брат. Народная индуистская поговорка. Меня Арсений зовут. Проходьте, гостями будете.

Обстановка в квартире Арсения была такой же убогой, как в подъезде. Выцветший ковер, древняя советская мебель, люстра с грязными плафонами. Ничто здесь не указывало на поклонение Шиве. Вместо индийских благовоний пропахла квартира дешевыми сигаретами.

Даже Нах выглядел несколько разочарованным, хотя он-то явно верил Древарху и Арсению больше, чем Кобыла. Не так представлял себе жилище брахмана, совсем не так.

– Здесь вы приносите жертвы Шиве?..

– Вон там приношу.

Арсений кивнул на компьютерный стол в углу. Единственное приличное, что было в квартире: модное стримерское кресло, мигающий радужной подсветкой системник, дорогой монитор. Пущее недоумение Наха раздосадовало Арсения.

– Чего непонятного? Прогеймер я. Чемпион по Mortal Kombat. За Шиву играю… – он ткнул пальцем и изображение четырехрукой бабы на футболке. – Богу-Разрушителю игра эта по нраву, а уж особенно мэйнеры Шивы. Каждое фаталити бог за жертву себе принимает, так-то я и заделался брахманом. Сами-то какой варны? А, чего спрашивать… кшатрии из вас – как из говна пуля, даром что при погонах. Шудры позорные, вот вы кто по жизни! Ну да делать нечего: надо теперь Шиву призывать, вопрос ваш решать будем.

– А как призывать? – поинтересовался Кобыла.

– Да дело нехитрое. Сейчас пару каток в матчмейкинге выиграю, он на связь и выйдет.

Надо признать: играл Арсений поистине божественно, даже особенно поболеть за него не вышло. Раз-два – и дело доходило до фаталити, при которых на грязной люстре мигали лампочки.

– Теперь молитесь Шиве.

– А я не умею… – отозвался Кобыла.

– Ну так друг твой умеет. А вообще – дело не в умении, не в желании… Дело в самой сути, во взгляде на бесконечно малое – вроде вас, дебилов, через бесконечно большое. Через Шиву. Так я все турниры выигрываю.

Нах молился, а Кобыла только бормотал под нос что-то вроде: «О великий Шива, не дай сгинуть, век благодарен буду». Арсений извлек из-под стола бутылку водки, наполнил стоящий над монитором стакан.

– А это поможет? – удивился индус.

– Не повредит.

Минут десять ничего не происходило. Кобыла успел уже вновь подумать, что и Древарх, и этот Арсений – психопаты, так что никакого чуда не произойдет. Однако оно вновь произошло.

– Ничего не объясняйте. – Послышалось из-за спины. – Я все знаю. Я все видел. Все понимаю.

Кобыла обернулся. На потертом ковре восседал в позе лотоса невесть откуда взявшийся синекожий мужик, лицом напоминающий бабу. Одет он был в одну лишь тигровую шкуру, а глаза светились такой мудростью жизни, Вселенной и всего прочего, каковой даже у старшего прапорщика – венца эволюции военного – не увидишь.

Нах упал на колени, благоговея перед божеством. Кобыла впервые в жизни перекрестился, хоть и было это до крайности неуместно.

– Небесные цари мелки предо мной. – произнес Шива ровным голосом. – Вирудхака не сумеет причинить зло тем, за кого я заступлюсь. А кабы и мог – не посмел бы. Я способен вернуть вам, недостойные, прежний облик. И избавить от гнева ракшас. Однако все имеет свою цену.

«Сейчас душу взамен потребует» – подумал Кобыла. Примерно так и вышло.

– Поклянитесь служить мне. Так, как служит великий Арсений, дваждырожденный бхусура. Вы согласны?

Ясное дело, что в своем-то положении согласны офицеры были на все. Нах, прижавшись лбом к полу, произносил слова клятвы на хинди. Кобыла понятия не имел, каков ритуал и как правильно этот договор оформить – но припомнил слова, однажды уже сказанные в торжественной обстановке.

– Я, Кобыла Андрей Иванович, торжественно присягаю на верность своему божеству – Шиве. Клянусь свято соблюдать… эти… Веды, строго выполнять требования духовных уставов, приказы брахманов и кшатриев. Клянусь достойно исполнять священный долг, мужественно защищать основы шиваизма и единоверцев! Ом-м…

Бога-Разрушителя воинская присяга вполне удовлетворила. Он сердечно улыбнулся Кобыле.

– Славно. Ты свободен, Кобыла. Можешь идти: едва забрезжит рассвет, как вернется твой прежний облик. Но не забудь данные мне клятвы, а не то горько пожалеешь.

После этих слов Шива вдруг помрачнел. Обратил грозный взгляд на Наха.

– А ты, Раджникант, останешься.

– Что?

– Как?..

– Русский не грешен предо мной. Но ты, Раджникант, обворовывал Индию. Не чтил ни небесные, ни земные законы. Ужели думал, что сумеешь избежать за то наказание? Я честен и справедлив. Не отдам тебя Вирудхаке, потому что честен. Накажу, потому что справедлив. Ты отправишься в место, пристойное для воров и лжецов. И получишь там целую вечность на то, чтобы в мучениях осознать порочность и недостойность собственного жизненного пути!

Будь Кобыла пассивным свидетелем ситуации, он смог бы оценить то, с каким достоинством капитан Раджникант Натх Пательпранаб принял страшный приговор Шивы. И единый мускул на лошадиной усатой роже не дрогнул! Видимо, понимал Нах: теперь уж деваться некуда. Если на Вирудхаку управа нашлась, то против воли Шивы не попрешь ни с какими высшими силами за спиной. Сужден Наху какой-то адский план реальности, или что там у индуистов…

Но Кобыла не был пассивным наблюдателем. Он знал Наха давно, совершил с ним немало всяких дел – пусть преступных и недостойных, однако сближающих вовлеченных людей. Что сказал бы в такой ситуации Кузьма? Уж точно не нечто вроде «Помочь не могу, Раджникант, но ты держись. Здоровья тебе, хорошего настроения в заточении у Шивы». В конце концов, если бы не помощь Раджниканта – никогда Кобыла и не добрался бы до этой точки, не обрел бы никакого шанса на спасение. Так и пошел бы жалким кумбхандой на службу к Вирудхаке…

– Не уйду! – выпалил Кобыла в праведном гневе. – Русские своих не бросают!

Шива лишь пожал плечами.

– Тогда отправишься на вечные муки вместе с ним. Это твой выбор.

В отчаянии Кобыла выхватил пистолет. Он и ракшасе-то не очень рассчитывал «Макаровым» навредить, что говорить о Шиве… однако ничего другого в голову не пришло. Бог-Разрушитель рассмеялся.

– Какой благородный жест! Но он не производит большого впечатления. Если думаешь, будто желание заступиться за друга сделает тебя более праведным, то глубоко заблуждаешься. У тебя был шанс уйти, но, пожалуй, больше его нет. Вы оба – черви, не достойные слов клятвы, которую принесли. Вы не заслуживаете даже истязаний, коим подвергаю я злых преступников. О нет!

Ровный и мягкий голос Шивы сменился грозным рокотом, словно из жерла вулкана. Комнату окутал мрак, глаза божества засветились огнем самой Преисподней.

– Я придумал для вас кару получше! Истинно позорную и омерзительную, сообразную гнили ваших душ! Я сделаю вас…

В отличие от Наха, Кобыла не был готов так запросто смириться с судьбой. Он не слушал, что за казни сулил ему с другом Шива: только думал. Очень напряженно соображал. Как сказал прежде Посад Вселеннович? «Выход есть всегда». Даже если тебя съели – остается два выхода. Даже если Гестапо перекрыло их, можно выбраться через вход.

А еще цитировал Древарх тогда комэса Титаренко из советского фильма: человека военного, между прочим. Настоящего офицера. Бывают ситуации, из которых никто человека не может просто так взять да вытащить. Самому надо!

«Хороший вопрос… пропусти его через собственные чакры… авось додумаешься», – такова была мудрость Древарха Просветленного. Кобыла так постарался пропустить вопрос через себя, что тот едва из ушей не потек. Все чакры на лоб полезли.

И вдруг…

Вдруг для Кобылы все сложилось. И словно увидел он перед собой доброе-доброе лицо Посада Вселенновича, кивающего, покачивающего колпаком с мигалкой: да-да, Андрюха. Правильно. Ты нашел выход.

О родных, русских высших силах Кобыла спрашивал Древарха, верно?

Все в голове сошлось в один миг. Рассуждения про Хрущева, про божественную разрушительную силу советской военной машины. Хрущевских времен пистолет, из которого оказалось возможно убить грозного ракшасу. И ведь сейчас они где? В хрущевке! А еще Кузьма. Да-да, Кузьма…

– Не бойся, Раджникант, – сказал Кобыла с неожиданным твердым спокойствием. – Не у вас одних фольклор богатый. Без Перунов с Николаем Чудотворцем обойдемся! Ну-ка: делай как я!

Капитан первого ранга на флоте – он ведь полковнику в армии соответствует. Вот и почувствовал себя Кобыла непобедимым, словно Полковник из повести Маркеса. Ловким движением он стащил с ноги ботинок.

– Делай как я, говорю!

На лице Шивы отразилось недоумение. Бог оказался не готов к такому повороту, растерялся. Свято веря в правильность задуманных действий, капитан первого ранга занес ботинок над головой.

– Ну что, синерожий?! – яростно закричал Кобыла в лицо Шиве. – Я тебе покажу… Кузькину Мать!

И принялся стучать ботинком по полу. Кажется, индус понял суть происходящего. Наверняка и в Индии слыхали историю о Хрущеве на пятнадцатой Генеральной Ассамблее ООН… Говорят, что история эта – выдуманная. Но так и про ракшас говорят, и про Шиву. Фольклорная история, правда. Народная. А значит – самая нынче уместная!

Кобыла и Нах неистово стучали ботинками. А какая тут молитва полагается, какое заклинание? Кобыла только песню Талькова вспомнил – и решил, что она подходит. Только немного текст изменить…

– Вот и все, развенчан культ Шивы-тирана! И ракшас вонючих выявлена суть!

Поразительно, но какой-то эффект это возымело. Шива окаменел. Ничего не делал и ничего не говорил, хотя мог и был должен. Возможно, за всю вечную жизнь не слыхал Шива о старой доброй русской Кузькиной Матери. А возможно – как раз хорошо знал, какова она.

– А затем схватил штурвал кукурузный гений и давай махать с трибуны грязным башмаком!

Арсений пропал куда-то: сообразил, что дело пахнет керосином и развенчанием культа Шивы, аки на Двадцатом Съезде. Тем временем в дверях показалась женщина. Женщина, которую Кобыла узнал сразу.

Ну да, она самая. Немолодая, с некрасивым, но чертовски волевым лицом. В красных одеждах и с листком в руке. А на листке том, хоть с пары метров букв не разберешь – ясное дело, присяга. Вот она: Родина-Мать. Кузькина!

Шива возопил в ужасе. Пусть он хоть трижды могучий бог, но на чужой земле. Мудрую, мудрую вещь сказал офицеру Древарх: пусть не сразу Кобыла понял его слова, но главное – что понял он их вовремя.

– Ага!.. – торжествующе закричал Кобыла. – Вот тебе, сукин сын, Кузькина Мать! Не шути, рожа индуистская, с ядерной державой!..

Жалким и позорным было бегство чужестранного бога разрушения. Славно смеялся над этим Кобыла, и Раджникант тоже смеялся – хотя не очень уверенно. В один миг простыл след Шивы, словно дело было в сказке, где черт уносит человека.

А потом офицеры бросились в ноги Матери с благодарностью. Кобыла заметил, что лицо друга изменилось: снова обретало оно нормальные человеческие черты. Кажется, даже симпатичнее прежних.

Впрочем, Мать глядела на несчастных сурово.

– Наказания вы оба все-таки заслуживаете, – сказала она. – Но не вечных мук! Воровали, это правда. Ну да кто у нас не ворует… многие воруют побольше и понаглее вашего.

Кобыла уж на всякое наказание был согласен: от Родины-Матери все одно лучше выйдет, чем от каких-то индийских богов. Опять же, какое-никакое снисхождение очевидно… Эту мысль вполне разделял и Раджникант. Воровал, это правда. Заслужил наказание. Но лучше бы, конечно, чтобы не вечное… полегче как-то, да и с заветной пенсией в перспективе…

Кобыла обмакнул валик в ведро с зеленой краской, стряхнул – и провел очередную широкую линию по жухлой траве. Крашеный газон вблизи-то выглядел глупо, но если высокое начальство не станет близко подходить и сильно присматриваться – картина получится благообразная.

Как-то так на его памяти в вооруженных силах все всегда и работало. Причем отнюдь не только в российских: в индийских наверняка тоже. И во многих других.

А тот Полигон, где они с Нахом трудились в поте лица, был не российским и не индийским. Лежал он где-то за невидимой для людей, но всегда слишком близкой границей.

Нах выгнул затекшую от работы спину, закряхтел.

– Я все-таки думаю, Андрей, что по десять лет за каждую взятку и каждое хищение – крутовато.

– А ты бы вечную службу Вирудхаке предпочел? Или к Шиве на ПМЖ?

– Нет, но…

– Вот и не вякай. Уж прости, не нашел я получше варианта! Можешь еще кому из своих богов пожаловаться: Вишне, Брахме…

– Нет уж, спасибо… ты прав. Нищие не выбирают, нам и так чертовски повезло. Давай тогда хотя бы перекур? Не могу уже, спина болит!

– Вот это дело. Давай. Только сигарета с тебя.

Они отложили валики, присели на сухую, еще не покрашенную траву. Раджникант вытащил из нагрудного кармана мятую пачку, Кобыла чиркнул спичкой. Затянулись по паре раз, глядя вдаль.

– Красиво…

– И не говори!

Этот странный Полигон в ином плане реальности, отделенный от привычного мира мембраной тонкой духовной материи, был великолепен. Раскинулся до горизонта в любую сторону, куда ни глянь. Много, много травы: еще красить ее и красить. За каждую взятку и каждое хищение. Но ничего! Зато ряды могучих межконтинентальных баллистических ракет, сияющих серебристыми боками в лучах красного солнца, услаждали взор. Словно купола храмов: стройные и сплоченные ряды. Пудовый метафорический кулак Кузькиной Матери.

Раджникант, залюбовавшись красотами Полигона, начал вдруг напевать русскую песню о столь понятных ему вещах. Правда, слова безбожно переврал, инородец…

– На чем ты медитируешь, товарищ светлых дней? Какую мантру дашь душе измученной моей? Сатья Саи наш батюшка, Махатма – свет души…

– Ничего, Раджникант. Вот срок отмотаем, выпустят в родной план реальности – мы с тобой не на сказочное Бали, а в Карелию махнем. Шива там не достанет. Я тебе такие места покажу…

– Пустое. Вот как выйдет срок, тогда и разберемся. А пока давай-ка споем лучше.

Сигареты труженикам Полигона полагались гадкие, вонючие: одно слово – казенные. Так что дым Кобыла вдыхал без особенного удовольствия, но уж чем богаты – тем и рады. Сложно ему раньше было понять этот принцип, да теперь стало легко. Вот и слова песни легли на душу.

– На что мне жемчуг с золотом, на что мне art nouveau? Мне кроме просветления не нужно ничего…