Свинцовый ценник

Глава 5

В самом первом разговоре с Сергеем блондин и брюнет были правы, утверждая, что все в мире происходит по воле случая. В том числе по воле случая становятся и разведчиками. Но это – лишь в самом начале, когда от человека надобно согласие. А вот дальше от случая не зависит почти ничего. Дальше начинается трудный и мудреный путь превращения обыкновенного человека в разведчика. И здесь уж случаю места почти нет. Чтобы стать разведчиком, необходимо усвоить множество самых разнообразных знаний и навыков. Это очень важно, но еще важнее – переломить себя, стать совсем другим человеком: и думать по-иному, и чувствовать не так, как обычно чувствуют себя простые люди, и понимать то, что не дано понять другим людям, и мыслить иначе, и говорить тоже соответственно, и даже, наверно, верить не так и не в то, во что верует большинство людей. Иными словами, стать разведчиком означает поменять себя, стать совсем другим по сравнению с тем, кем ты был до этого. Да, конечно, здесь очень пригодятся какие-то врожденные навыки и свойства характера, какой-то багаж знаний, приобретенный в течение жизни, но чтобы стать разведчиком, этого мало. Необходимо поломать себя и построить заново, в новом виде и качестве – вот что такое превратиться из обычного человека в разведчика.

Разумеется, при первом разговоре блондин и брюнет ничего такого Сергею не говорили. А зачем? Эти слова были бы для него чистой теорией, и потому он ничего бы в них не понял. А вот ломать себя и конструировать из себя совсем другого человека – это уже практика. И в данном случае практика гораздо важнее, чем теория.

Но вместе с тем невозможно поломать и изменить самого себя до конца. Невозможно стать на сто процентов другим человеком. Как себя ни ломай, а что-то все-таки останется в тебе прежним, неизменяемым. Наверно, так оно и надо. Видимо, это какой-то закон человеческого бытия, возможно даже, один из самых главных законов. Как, допустим, таблица умножения в математике. Вокруг нее можно наворотить нескончаемое множество самых мудреных правил и формул, а она все равно останется неизменной, все равно дважды два будет равняться четырем. Кажется, все просто, но не будь этой простоты, не было бы и всей невообразимой математической премудрости вместе с ее правилами и формулами.

Так и в человеке. Как ты его ни крути и ни ломай, как его ни переделывай, а если, к примеру, ему нравятся яблоки и не нравятся ананасы, то так оно и будет во веки вечные. Да, конечно, человек может сделать вид, что ему нравятся ананасы и, наоборот, он терпеть не может яблоки, но это будет обманом. И в первую очередь – обманом самого себя. Уметь обманывать самого себя и всех, кто тебя окружает, – это, между прочим, одно из самых главных и важных свойств настоящего разведчика. И разведчик очень даже успешно может освоить искусство обмана, но все равно в глубине души он останется прежним, останется самим собой. Все равно ему будут нравиться яблоки и не нравиться ананасы.

…Год с небольшим Сергей осваивал премудрости ремесла разведчика. У него были хорошие учителя, и под их неусыпным надзором Сергей постепенно становился другим человеком. Кроме того, у него имелось желание постичь эти самые премудрости, а желание, как известно, является самым главным условием для постижения той или иной науки. Самым главным двигателем, образно выражаясь.

Вспоминал ли Сергей о своей прежней жизни? Вспоминал, хотя и нечасто. Большей частью это были воспоминания о матери. Изредка он писал ей письма, в которых сообщал, что по-прежнему обучается в аспирантуре. Мать писала в ответ, что она очень рада за Сергея и надеется, что он скоро станет настоящим ученым, потому что он очень способный и умный мальчик.

Вспоминал ли Сергей об Агнессе и ее отце? Можно сказать, что нет. Впрочем, все же вспоминал – изредка. Но при этом всякий раз удивлялся, будто не верил самому себе: неужели с этими людьми он и впрямь когда-то встречался в своей жизни? И тут сам себе давал ответ: да, конечно, встречался, если уж они вспоминаются. Вот Агнесса даже называла его красавчиком. По имени – никогда, а все красавчик да красавчик…

А вот об Инне вспоминалось гораздо чаще. Причем воспоминания эти отличались от воспоминаний о той же Агнессе. В воспоминаниях о ней было очень мало каких-то конкретных эпизодов, а все больше присутствовали чувства и ощущения.