Свободная касса!

Глава вторая Введение во храм, или Мои университеты

– Заходи. Не удивляйся, офис у нас в стиле оpen space – открытое пространство, – с жутким акцентом в английских словах произнес мой новый подчиненный Всеволод Червочкин.

– Да я как-то не удивляюсь, я в подобном ангаре пять лет оттрубил, – дружелюбно ответил я.

Глаза у Севы были сильно бегающими. Суетливыми движениями он напоминал шуструю торговку с площади трёх вокзалов. Но самой главной отличительной чертой моего новоиспеченного сотрудника, без сомнения, была преданность компании. Она, извиняюсь за выражение, пёрла отовсюду. Из почти эротичных поглаживаний стола, за которым он приносил компании неоспоримую пользу. Из нежных слов, которыми изобиловал его рассказ про последние двадцать лет работы в компании. И, конечно же, из перстня с золотой буквой «М», которым компания наградила его по случаю десятилетия трудовой деятельности и который он гордо таскал вместо обручального кольца. Полагаю, что букву «М» каждый мог трактовать по-своему… Он был моим ровесником, а это значило, что в то светлое время, когда я пил пиво с друзьями из пластмассовой канистры в подъезде и слегка депрессировал по поводу скорой защиты диплома, он драил полы на кухне и собирал из многочисленных составляющих роскошный «Биг Мак». И это при том, что учился он тогда на четвертом или пятом курсе МИФИ. То есть страна на последние советские рублики пыталась сотворить очередного Курчатова или Королёва, а этот милый человек решил стать королём фритюрниц и повелителем вылизанных сортиров. Неуклонно поднимаясь по служебной лестнице, он стал директором ресторана, а затем занял должность «консультанта по производству». Теперь ему уже подчинялись порядка пяти ресторанов. И вот на этом этапе его жизненного пути, то есть пару лет назад, на него обратил своё высочайшее внимание господин Шнайдер. И чувак, который ничего в своей жизни не видал, кроме блестящего, как котовьи яйца, прилавка и душного мирка макрональдовской кухни, в одночасье стал менеджером по закупкам. Это примерно то же самое, что поставить бравого полковника, кровью и потом заслужившего свои звёздочки, руководить, скажем, академией наук. Со всеми вытекающими.

Над столом у Червочкина кроме многочисленных корпоративных реликвий висело великое множество фоток, отражавших все этапы его компанейской жизни. Среди них моё внимание привлекли портреты толстенного дядьки в очках, в чертах которого, хотя и изрядно заплывших жиром, угадывалось некое сходство с моим сотрудничком. Братан, что ли? – наивно подумал я. Но ясность внёс сам Червочкин:

– А вот это я, пять лет назад. Представляешь, за полгода я скинул сорок кило. – Он застенчиво потупился, готовясь выслушать мои бурные восторги.

– Похоже, ты слегка злоупотреблял нашей продукцией, – слово «нашей» в моих устах хотя и звучало кокетливо, но недвусмысленно давало понять, что я появился в этой конторе не на один день.

– Да, я люблю наши сэндвичи! – честно признался мой новый коллега. – Особенно двойной чизбургер с беконом. А что, тебе они разве не нравятся? – Он испытующе уставился на меня, абсолютно не понимая, как можно работать в «Макроналдсе», не кончая каждый день от вкуса двойного чизбургера.

– Ну что ты, конечно, нравятся. Но, честно говоря… – на этих словах мне показалось, что правое ухо моего собеседника удвоилось в размере, – я всё-таки больше люблю «Супер Тэйсти».

Злой я, наверное, человек. Нет чтобы дать парнишке хоть какую-то надежду на свой скорый уход. Тем более что, судя по всему, он когда-то серьёзно надеялся получить место, которое теперь столь несправедливо занял я…

Вторым моим сотрудником стала Анна Гуськова. Представьте себе девушку сорока семи лет от роду, дочку номенклатурных советских родителей. Которая много лет назад променяла светлое комсомольское будущее на работу у лидера мирового империализма. Климакс и тяжёлая женская судьба сделали свое чёрное дело. У Гуськовой был истеричный хрипловатый голос, жутковатый сардонический смех и объёмные жировые складки, вылезавшие из-под тинэйджерской блузки. Путь Ани в корпорации был не менее захватывающим, чем у Севы. Начав, как водится, двадцать лет назад в качестве простой труженицы ресторанной кассы, она достаточно быстро (всего-то лет через десять) была взята в центральную контору в команду офис-менеджера. И ещё лет через восемь стала самым главным офис-менеджером страны. А дальше, после успешной операции по замене офисной мебели, Ане предложили стать менеджером по закупкам. Какие из офис-менеджеров получаются закупщики, мне предстояло узнать в ближайшем будущем.

– Привет, надеюсь, тебе у нас понравится, – кокетливо улыбнулась мне Анна.

Обращение на «ты», похоже, является наряду с отсутствием секретарш и кабинетов одним из основных признаков здешней демократии.

– Мне бы этого очень хотелось. А еще хотелось бы, чтобы я понравился тебе…

– Ну, это у тебя уже почти получилось! – улыбнулась Анна.

– Слушай, а вот эта система электронных ключей при входе в офисы на этажах – какой в ней смысл? Ведь каждый входящий всё равно сначала проходит через охрану внизу.

– Во-первых, чтобы сотрудникам жизнь мёдом не казалась, ну а, во-вторых, мы же режимное предприятие! – полусерьёзно ответила Анна.

– Да, режим – это святое, – весело поддакнул я, почему-то вспомнив свою матушку, которая до шестнадцати лет прививала мне любовь к режиму, заставляя каждый день ложиться в девять вечера, предварительно выпив огромный стакан кефира. Теперь при виде этого напитка у меня всегда возникает сильный рвотный рефлекс.

– Кстати, а как тебе наши весёлые картинки в коридоре? Успел разглядеть?

– Впечатляет. По-моему, это что-то по мотивам «Апокалипсиса» Гойи в современной трактовке. Это что, для поднятия настроения?

– А никто не знает. Но мы шутим, что это напоминалка нам всем о работе в ресторанах.

Мимо пронёсся в свой отгороженный шкафами закуток Виталий Шнайдер. Уже из-за шкафа донеслось:

– Сева, сделай так, чтобы комп у Алексея появился сегодня. А также сходи с ним в кадры и бухгалтерию для постановки на довольствие.

– Да, конечно, Виталий, – ответил Червочкин, обиженно оттопырив губу в сторону шкафа. А я потихоньку начинал понимать, что мой несостоявшийся соперник выполнял здесь по совместительству секретарские функции.

Стол по распоряжению Шнайдера мне выделили вполне приличный. Расположен несколько особнячком, но при этом даёт шикарную возможность простреливать взглядом из-за монитора обоих моих прямых подчинённых. По-видимому, в связи с отсутствием в компании кабинетов расположение столов приобрело некий скрытый смысл, демонстрируя, на какой ступеньке корпоративной лестницы находится тот или иной сотрудник. К тому же мой стол оказался вполне массивным и устойчивым, и при наличии кабинета и симпатичной секретарши я бы знал, как его использовать…

В эйчаре (он же отдел кадров) мне выдали брошюрку с кодексом поведения сотрудника. Она весьма доходчиво объясняла, что теперь ты не просто гражданин, муж, отец, зять и любовник, а прежде всего один из многих тысяч солдат великой мультинациональной армии. Так что будь счастлив, скотина! А если ты, тварь, паче чаяния, не счастлив, смотри, как говорится, пункт один данного устава. Стиль брошюрки однозначно свидетельствовал о её англоязычном происхождении, равно как и о тупорылости переводчика.

Кроме Червочкина и Гуськовой, в отдел Supply Chain входила ещё группа контроля качества. В ней, кроме директора по качеству, трудились четыре моложавые дамы средних лет и трое юморных мужичков. Одна из дам, носившая знаменитую фамилию Садальская, отличалась редкой словоохотливостью и в первый же день поведала мне, какая сволочь наш шеф и как все его «обожают».

– Алексей, хочу познакомить тебя с нашим местным Робин Гудом. – Тон господина Шнайдера стал ещё более ироничным, чем обычно. – Марина Круглова, директор восточно-европейского дивизиона по качеству и, можно сказать, твой главный сотрудник. Хотя, пардон, тебе она подчиняется всего на пятьдесят процентов. Остальные пятьдесят подчиняются Европе, тамошнему качественному директору.

Рука, которую мне подали (именно подали, а ни в коем случае не протянули!) для пожатия, могла принадлежать только женщине, в роду которой было как минимум с десяток графов, а то и парочка королей. Кисть была удивительно узкой и нежной. Я на миг почувствовал себя бедным Дон Жуаном, додумавшим по одной части тела Донны Анны всё остальное. Нет, Марина Круглова не была красавицей. Но она была из тех женщин, которые сводят с ума. А самое ужасное, она была совершенно в моём вкусе. Маленькая брюнетка слегка за тридцать, с большими печальными глазами и потрясающими ямочками на щеках. А от мягкого, немного грудного голоса я абсолютно поплыл. Это ж надо – дожить до сорока с лишком лет и, будучи женатым и абсолютно счастливым в браке мужиком, вдруг испытать такое!

– А почему Робин Гуд?

– Потому что тоже воюет со всем миром.

– Я бы только хотела уточнить, что воюю далеко не со всем миром, а только с шерифом, епископом, ну и ещё парочкой феодалов (кивок в сторону Шнайдера). Кстати, согласно британской истории, победил-то в конце концов именно Робин.

– Ну, во-первых, согласно не истории, а народной легенде. А, во-вторых, в нашем случае приезд Ричарда Львиное Сердце в обозримом будущем явно не намечается.