Сводная любовь

Глава 7

А проснулась я женщиной, что меня вполне удовлетворяло и нисколько не пугало.

Любимой женщиной.

Под одеялом с Демьяном было очень тепло, а в комнате стоял настоящий холод. Натянув футболку, я прихватила влажные салфетки и убежала в туалет. Воды тёплой не было, но привести себя в порядок было необходимо.

Посещение туалета в этом доме – это целое приключение. Вернулась к кровати околевшая до костей.

Нырнула к жаркому мужчине под одеяло и разомлела от тепла. Дёма сгрёб меня в объятия, и я прижалась к нему, согреваясь и тая. Дышать его запахам, им дышать. Это немыслимое удовольствие.

Под нами скрипел старый диван. Мы его ещё ночью раскачивали, как только не рухнул на своих старинных ножках.

На полу у дивана всё время брякал телефон Демьяна, уведомляя о сообщениях.

– Тебя хотят, – улыбнулась я, потёрлась об его плечо, на котором лежала.

– Ага, – сонно улыбнулся Демьян. – Установил себе онлайн-магазин. Теперь бренчат о скидках на женские трусы и бусы папуасов. Все скидки планеты в моём телефоне. Посмотри.

Я дотянулась рукой до его телефона. На экране действительно высветилась скидка на гироскутеры. А ещё там было пятьдесят пропущенных звонков.

Нахмурившись, я легла на спину и открыла книгу пропущенных звонков. Дима весь телефон оборвал. Линочка звонила.

Я с мстительной улыбкой, набрала её номер.

Демьян усмехался и подглядывал за мной одним глазом.

– Дёма! Ты куда пропал?! – истерила Лина.

– За мной поехал. Лживая, мерзкая тварь, – прошипела я в трубку.

– Ира, без шуток. У нас война с Егоровым…

– Не разговаривай с ней, – рыкнул Демьян, и я скинула звонок.

Дёма взял свой телефон и набрал номер отца. Он поставил громкую связи и прижал меня к себе. Стал обтираться лицом об шею.

И как было неприятно слышать голос отчима в нашей обители. И хотя нас никто не видел, я спряталась в объятиях любимого мужчины, сунув нос ему подмышку. Затихла.

– Демьян! – голос отчима не был злой, скорее возбуждённый.

– Мы с Ирой, отец, – спокойно ответил Дёма, гладя меня по волосам. – Навсегда.

На заднем плане завыла моя мама.

– Возвращайтесь домой, – вздохнул Дима.

– Мы поедем в Москву. Мне сложно будет простить тебе, что ты натворил, – в голосе Демьяна не было никаких эмоций, он говорил спокойно, даже отстранённо.

– Я ничего не делал такого, с чем бы ты не справился! Нам никогда не нравилась ваша симпатия…

– Это не симпатия! Это любовь! Мы муж и жена, – протестовал Демьян. – Мы не родные брат и сестра! Смирись уже.

Ещё громче завыла моя мама, как бэк-вокал оперы «Нешуточные страсти в нашем зоопарке».

– Давайте, так, дети мои. Тамара грабит свой магазин и дарит всё для вашей свадьбы. Что делать со звериной страстью Зверева, подумаем.

Вообще Диме было сложно признавать своё поражение. Но он в бизнесе давно и жизнь его научила иногда идти на компромисс. И в семейных отношениях тоже.

– Мы подумаем, – улыбнулся Демьян и отключил звонок.

Я выбралась из укрытия и улыбнулась.

Мы смотрели друг другу в глаза и радовались своей победе. Дёмка завалил меня под себя и навис, восторженно разглядывая моё лицо.

– Пока не надо,– предупредила я, чувствуя, как саднит внутри после первой брачной ночи.

– Не будем, – пообещал он, целуя мой лоб, проезжаясь языком по носу и губами касаясь моих губ. – Гулять пойдём, здесь невероятно красиво.

Но гулять мы пошли только через два часа, когда растопили печи и приготовили завтрак.

5 лет назад.

Я прибалдела, от размера дома. По сравнению с нашей квартиркой – это хоромы. Вида не подавала, что прибываю в щенячьем восторге, но внутри всё переворачивалось от восхищения.

Дом был огромный!

И первый этаж в два раза больше второго. Я шла, шла по нему, заглядывая во все помещения, и не могла объять необъятное. И самое интересно, везде офигенный дорогой ремонт.

Даже то, что моя мама вышла замуж, и у меня теперь есть сводный брат, не делало нашу семью настолько большой, чтобы въезжать в такие спортзалы.

Обязательно у отчима спрошу нафига нам столько лишних квадратных метров, хоть склад открывай.

Надо же показать, что я не довольна.

Хотя мои чувства скорей всего можно было назвать глубоким удивлением.

Гараж был рассчитан на четыре машины, но стояло только две. Внедорожник отчима и мамина новая машинка жёлтого цвета.

Какой щедрый мужик, подарил маме машину.

Неудивительно, что она меня в упор не видит и занята только молодым мужем.

На чистом бетонном полу были сложены колёса от гигантских автомобилей и много коробок. Склад, говорю же. У Димы фирма с очень большими машинами, вот он и хранит всякие запчасти у себя.

Я ещё не могла понять, рада я, что у нас с мамой есть Дима, или это влечёт за собой проблемы, о которых пишут в интернете. Ну, всякое же пишут, что к дочерям пристают, любовниц меняют…

Поживём, посмотрим.

Дальние ворота гаража были открыты. Торчали зелёные неухоженные кусты и часть высокой кованой ограды. Мы недавно переехали в этот дом, поэтому всё такое запущенное.

Но мама Оля уже ломанулась клумбы обустраивать. Хотела меня припахать, но я наотрез отказалась. Ну, его нафиг! Я лучше у отчима телефон себе новый выпрошу.

Раздался низкий рокот мотоцикла, и в гараж заехал настоящий байкер. Как в кино.

Я замерла, во все глаза разглядывая мотоциклиста. Он проехал от ворот внутрь и остановился. Ногой в чёрном сапоге-казаке лихо выставил подножку. Заглушил мотор и слез со своего железного коня по имени «Кавасаки».

Был он высоким, одет в чёрную кожаную косуху. Снимал ништячный, крутанский шлем. Рассыпались по плечам густые тёмно-русые волосы. Сразу можно сказать, чей сын передо мной стоял. Он был похож на отца.

До чего же красивый!

Я влюбилась сразу. С первого взгляда.

В момент счастья, что неожиданно навалилось на меня, я вдруг перестала обращать внимание на парня, стеснённо посмотрела на свои джинсы и кроссовки. Мне стало важно, как я сама выгляжу. Под белой футболкой чуть выделялись груди. Не мои. Это поролоновые чашечки на лифчике, делали иллюзию наличия бюста. Но красиво, вроде, как я уже взрослая и с фигурой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я могу ему понравиться?

Склонив голову, я небрежно перекинула на бок копну своих светлых волос. Мама мне разрешила сделать мелирование, а я ещё их завила с утра на спирали. Так что богатство моё привлекло взгляд парня.

Парню можно было не красоваться, но он всё равно откинул назад волосы и этот жест был настолько привлекательным, что я зависла.

Стояли минуту, не двигались и смотрели друг на друга. Нет, не оценивали, не мерили и смиряли взглядами. Мы влюбились. Это чувствовалось отчётливо по появляющимся улыбкам на покрасневших лицах.

И становилось тепло и радостно.

– Привет, – заговорил он первый. – Так понимаю, ты Ира.

И голос у него взрослый. Такой… бархатный, обволакивающий.

– Привет, Демьян.

Когда я узнала, что мой будущий сводный брат - Демьян, почему-то не могла избавиться от мысли, что он ходит в лаптях и рубахе до колен. Ну, или имеет такие маленькие усики над верхней губой, как Демьян Бедный на чёрно-белых фотографиях.

– Отличный мотоцикл, – я подошла ближе, рассматривала технику, которая стоит наверняка запредельную сумму денег. Глаза опускала, потому что почувствовала, как краснею.

– Отличный, – эхом повторил Демьян еле слышно. – Хочешь, прокачу?

– Хочу, – осмелилась поднять голову и посмотреть на него.

И мы опять замерли.

В груди трепетало сердце. Я не чувствовала своего тела. Парила в его запахе, в жаркой волне, что исходила от Демьяна.

И было так хорошо!

Необъяснимо приятно находиться рядом с ним.

Демьян с особой бережностью прикоснулся к моим волосам.

– Как же такие хайры под шлем уберём? – рассуждал Демьян. – Нужно в хвост собрать. Тебе четырнадцать?

– Да, – я улыбнулась.

И он в ответ улыбался. И так же, как и я, смущался.

А улыбка его просто восхитительная!

– Четырнадцать. Малышка, – шептал парень, собирая мои волосы в хвост и надевая на мою голову шлем. – В кафе поедем?

– Поехали, – рассмеялась я, почувствовав тяжесть шлема на голове. Пощёлкав стеклом, как забралом.

Он по-деловому перекинул ногу и сел на свой мотоцикл. Я следом забралась.

– Можешь держаться за поручни, можешь за меня.

Я тут же вцепилась в парня, удобно устраиваясь позади его широкой спины.

Жёсткая куртка, мотоцикл. Большой, сильный парень старше меня. Прямо в моих руках. И я ему нравлюсь.

Наверно тогда появилось чувство полёта. И я слишком высоко взлетела в тот момент.

Ведь жили мы не очень богато с мамой. И друзья мальчишки у меня были в основном из гопников, а в школе одни батаны.

Парень на мотоцикле – мечта.

Мне в тот момент, когда Демьян первый раз вёз меня на своём мотоцикле, хотелось, чтобы он увёз меня, как можно дальше.

Чтобы навсегда мы были вдвоём.

Демьян осмотрел велосипед тёти Веры и пощупал колёса.

– Отличная техника, – усмехнулся он и, перекинув ногу, сел на сидение. – На багажнике поедешь или на раме?

За его спиной висел рюкзак. Демьян нашёл в квартире термос, заварил в нём чай. Ещё прихватил плед, потому что мы отправились рассматривать красо́ты берегов реки.

В посёлке потрясающий воздух и пейзажи отличные. Будем фотографироваться, целоваться и пить чай из термоса.

– На раме, – я довольная залезла между его рук, что покоились на руле и села боком на неудобную палку.

– Не мотоцикл, конечно, но ездить можно, – довольно заявил Демьян и, оттолкнувшись от земли, тяжело стал крутить педали.

Выдержал и уже за домом набрал скорость. Велосипед не завернул к берегу реки, Демьян поехал к центру посёлка.

– Мы же на берег собирались, – удивилась я, когда поняла, что мы едем в другую сторону. Оглянулась с тоской на дорожку сквозь парк.

– Заглянем в местную администрацию, – хмурился Демьян, жал на педали.

Было холодно, и он накинул капюшон, вначале мне на голову, потом вытащил свой и укрылся.

Обожала, когда он за мной ухаживал. Столько внимания мне одной и со стороны самого близкого человека.

– Малышка, давай отращивай волосы. Помнишь, как в детстве у тебя были? – он был счастлив. Его радость отражалась на мне благодушием и спокойствием.

На кочках подкидывало. Но я сидела на жёсткой раме тихо, держалась за руль у основания, старалась не мешать Демьяну вести. А он иногда укладывал свой подбородок мне на макушку и елозил им.

Мой милый, мой самый любимый.

В посёлке опять было тихо. Он наполнялся людьми только утром и вечером, когда люди уходили и возвращались с работы. Большинство граждан работали за пределами посёлка. И оставалось совсем немного до того времени, когда эту территорию освободят под новое строительство.

Повезёт новым жителям в такой красоте поселиться.

Мы остановились у здания с решётками на окнах. Я соскочила на асфальт и прошла к деревянной двери, рядом с которой висела доска объявлений. На ней была информация, какие адреса первыми будут расселяться. И мы с Демьяном в первых рядах.

Дёма оставил велосипед у двери и решительно дёрнул её. Пригласил меня внутрь.

На полу лежал чёрный линолеум с протоптанной светло-серой дорожкой. Все стены были увешаны плакатами от норм ГТО до действий при ядерном взрыве. Всё было таким старым, что я снова и снова возвращалась в детство и свою юность.

Дворник тётя Люда вместе с метлой стояла у старого светлого стола и разговаривала с полной женщиной, одетой в шерстяной бардовый пиджак.

– Здравствуйте, – поздоровался Демьян, и я встала рядом с ним, кивнув женщинам головой.

– Здравствуйте, – расплылась в улыбке женщина за столом. – Как же на маму похожа! Вылетая Лёлька! Что вам, мои дорогие?

– Мы бы хотели расписаться, – заявил Демьян и крепко сжал мою руку.

И я опять кивнула, чувствуя, как всё внутри замирает от забытого восторга.

Как любая маленькая девочка, я когда-то представляла свою свадьбу. Это невероятно красивое белое платье с множеством юбок и шлейфом, за которым бегут дети и посыпают дорожку лепестками роз. Корона серебристая с фатой до пола. Перчатки по локоть. Кругом цветы. И жених, который в мои четырнадцать чётко приобрёл черты Демьяна Вяземского. Такой весь замечательный в чёрном костюме и розочкой в кармане. Кругом гости, столы, и мы запускаем в небо белых голубей, а потом режем лопаткой наш пятиярусный торт на вершине которого сладкая скульптура жениха и невесты…

В администрации пахло плесенью, канализацией и не работало несколько ламп. Но почему-то я не стала менее счастливой, чем в своих мечтах.

– Ну, это сразу нельзя, – растерялась женщина в пиджаке.

– Надя! – строго посмотрела на неё дворник тётя Люда. – Последний день работаешь! Сделай молодым хорошее дело.

Надя мялась, решалась на подвиг.

– А давайте, – махнула она рукой. – Паспорта ваши.

А я думала, зачем Демьян мой паспорт попросил. Не в городе вроде, чтобы документ с собой таскать. А он у меня продуманный. Решил сделать своей со всех сторон, чтобы папа больше не подкопался.

Он положил на стол наши паспорта, и женщина-администратор очень быстро стала оформлять документы.

Мой муж.

Надо же!

Демьян достал бархатную коробочку из внутреннего кармана своей куртки. Открыл её перед моими глазами. Там на атласной подушке лежало два обручальных кольца. Тонкие обручи с тремя белыми камушками. Женское и мужское.

У меня глаза жаром горели. Там скапливались слёзы счастья.

Какой же у меня Дёмушка! Не зря я на него сразу запала. Он самый лучший на земле.

– Клянусь любить тебя, пока смерть не разлучит нас, – с улыбкой говорил Демьян и надел мне на палец кольцо. Предложил своё. – Оберегать, заботиться и… всё что там полагается.

– И я, – я взяла обручальное кольцо и его красивую мужскую руку. Надела на палец символ брака. – Навсегда.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

Навсегда.

Не сомневалась в этом. Потому что столько пережили мы, столько страдали. Пронесли своё чувство через все препятствие, и оно у нас с выдержкой. Закалилось, окрепло в борьбе за независимость. Это не вспышка двух подростков, это подвиг двух людей. И теперь, отказавшись от всего, мы доказали, что действительно нет у Димы рычагов, чтобы править нашей любовью.

– Вначале расписываемся, потом целуемся, – рассмеялась Надя и предложила нам подписать документы. – Вы однофамильцы?

– Уже нет,– поставил свою подпись Демьян и предложил мне ручку. – Теперь семья.

– Поздравляем! – радостно выкрикнула моя соседка с метлой.

5 лет назад

Демьяну было семнадцать, но он на все девятнадцать тянул. Девчонки так и пялились на него. А Демьян не замечал, как пристально на него смотрят, как пытаются привлечь внимание. Потому что мой сводный брат был занят только мной.

Мой Демьян!

Я взяла его под руку, когда он припарковался у кафе нашего элитного посёлка. Мотоцикл поставил напротив окон, чтобы присматривать за ним.

В кафе наша пара приковывала к себе взгляды. Мы ещё ни с кем не были знакомы, поэтому являлись объектом пристального внимания.

Кафе молодёжное, и публика соответствующая.

Играла приятная популярная музыка. Всё вокруг было белым с яркими элементами. Словно на белые стены брызгали краску, а на столах закаменела мишура и конфетти. И на полу плитка была разная. Радостно кругом и ясно. Прямо под стать нашему знакомству со сводным братом.

– Ты что любишь? – спросила я, пританцовывая у красивой витрины, усыпанной изысканными десертами.

Я старалась убрать улыбку с лица, но не получалось. Демьян словно льнул ко мне, и я почувствовала его руку на своём плече. И мне это нравилось.

– Всё шоколадное, – ответил он. – И кофейное.

– Мама мне запрещает кофе пить, – я шкодливо оглянулась. – Ну, ты же меня угостишь капучино?

– Конечно, – с готовностью ответил парень, хитро прищурив один глаз. – Будем всё пробовать втихаря от мамы.

Вот это предложение! Так это я ещё и пива попробую!

Мы опять зависли. Соприкасались ласкающими, игривыми взглядами.

– А тебе, что нравится? – он заботливо, убрал пряди моих волос за уши. И я сильно краснела.

– Творог люблю, – призналась я.

– Тогда шоколадно-творожный десерт,– решил парень и сделал заказ.

Мы просидели в кафе больше часа. Он любил мотоциклы и машины. Уже учился в автошколе и на день рождение должен получить права. Тема эта для меня была далёкая, но я вместе с Демьяном окуналась в новые знания. Открывши рот, его слушала и задавала наводящие вопросы. А мой сводный брат так обрадовался, что мне не всё равно, стал перетягивать меня на свою сторону, медленно навязывая свои увлечения. Пообещал научить водить мотоцикл, а потом и машину.

– Шоколадный десерт из творога. Давайте три штуки, – Демьян приготовил карточку.

Толстая продавщица с восторгом смотрела на него. Потому что Демьян мужчина импозантный, даже без костюма взгляды привлекает.

– Ещё что-то? – спросил он у меня.

Я рассматривала витрину, задержала взгляд на зефире.

– Давай шоколадный зефир к чаю возьмём, – предложила я.

– Нам зефир и печенье кофейное.

Женщина принесла всё, что мы заказали, и сложила в пакетик.

Вышли из магазина, держась за руки.

На улице было тихо. Курили в стороне пожилые рыбаки и поглядывали на нас.

– Малая! – позвал меня один мужчина, выкинув окурок в урну.

Я почувствовала, как напрягся Демьян, прищурив глаза рассмотрел незнакомца.

– Вы меня зовёте? – поинтересовалась я, взяв Дёму за руку.

– Ты случаем не Руди Рыбкина дочь?

– Да, мой папа Рудольф.

Странное имя для товарища Рыбкина, но говорят у меня была бабушка со странностями.

– Я ж говорю на Лёльку похожа, – сказал другой. – Жить приехала?

– Нет. Временно, – не знала, что ещё сказать мужчинам.

– Двести рублей, купите ведро черники.

– Да, купим, – тут же ответил Демьян и подошёл ближе к мужикам.

Вот это цены!

Свежую чернику скинули в целлофановый пакет, Дёма расплатился наличными. С пятисот сдачи не было, но мой муж решил, что итак дёшево.

– Это покруче зефира, – рассматривал Демьян ягоды в пакете, – ешь прямо горстями, она полезная.

– Буду, как чау-чау с синим языком, – радостно залезла в пакет и стала кушать вкусные лесные ягоды. Посмотрела на Демьяна. – Дём. Мы не будем больше ссориться?

– Никогда, – пробубнил Демьян, запёхивая в рот целую горсть черники

5 лет назад

Три дня.

Душа в душу.

Не расставались, не спорили.

Наши пальцы всегда были сплетены, объятия вошли в правило. Чмоканья у раковины, где мы вместе чистили зубы.

Всё было невинно, всё было чисто.

Для меня, конечно.

Я подозревала, что он мне больше, чем брат. Но так до этой мысли и не дошла. Даже, когда сидела на его коленях в комнате, где стояла привезённая мебель. Кровать была не собрана, и Демьян временно спал на матрасе. Он сам собрал стол и поставил у него стул. Компьютер у него был мощным, игровым.

Стул был один. Демьян показывал мне гоночные мотоциклы на мониторе, указывая пальцем, на строение техники, описывая особенности спортивной подвески.

А я сидела на его коленях. Ладонь его лежала на моей попе. И пусть бы лежала. Что так реагировать то?

– Демьян!!! – рявкнул отчим, к которому я ещё толком не привыкла.

Испугавшись, я прильнула к Дёме. Даже мысли не было, чтобы слезть с его коленей.

Дима стоял в дверном проёме комнаты и зло щурился на нас.

Я не поняла, что произошло.

Не догадалась тогда.

Потому что мыслей таких не было. Просто понравился мальчик, просто дружили. Я же уже думала, что окончу школу и выйду за него замуж. Конечно, подозревала, что между нами что-нибудь когда-нибудь будет, но чтобы зацикливаться на этом или распалять фантазию – нет. Взрослых планов, вообще ничего взрослого у меняв голове не было. Я балдела только от того, что Демьян – парень моей мечты существует и живёт рядом.

Возможно, у него и были планы… Точнее у него и были планы характера восемнадцать плюс, поэтому всё так и закончилось.

Будь Демьяну семнадцать, а мне двадцать семь, всё бы было по-другому. Но я оказалась младше. И Дмитрий не мог допустить нашей любви.

Никак не мог!

Потому что не получилось бы у нас с Демьяном любви. Но отчим совершил ошибку, он допустил войну.

Ещё немного времени прошло до полного краха всей нашей трепетной любви. Демьян стал отстранённым, зубы со мной больше не чистил. На мотоцикле не катал. Не здоровался и не касался моих волос.

Обвинил меня в том, что на груди у меня поролона больше, чем сисек, и что лицо у меня как у ребёнка.

А потом оскорбил мою мать.

– Шлюха, твоя мать шлюха, навязавшаяся моему отцу! – кинул он мне в лицо. Накрашенное лицо. Посмотрел на лиф платья, под которым не было ни лифчика, ни поролона. Просто рюшки объём зрительно увеличивали.

Я ведь для него старалась! Наряжалась, красилась.

– Что ты сказал?! – разозлилась я. – Змей проклятый! Моя мама честная женщина!!!

– Даже шоколадный торт печь не умеет. Нихрена не умеет…

Я вцепилась в его волосы и, заревев, стала драться. Демьяна опешил. Он не ожидал от меня такой реакции. Разозлить его оказалось не так уж и сложно, он влился в эту борьбу сразу.

О чём думал Дима? Он бы мог нас сразу разделить. Мы бы общались на расстоянии и не вредили друг другу. Но родители всегда заняты то работой, то собой. Им плевать на детей. Ещё ухаживают, пока те маленькие, а потом развивают в них самостоятельность, чтобы меньше забот было. Вот мы и развили самостоятельность с Демьяном.

А ночью после первой драки я рыдая и мучаясь, пекла тайно шоколадный торт по рецепту. На кухне разложила свой телефон и всё делала так, как было написано. Я так для него старалась! Даже шоколадной глазурью покрыла.

Утром свой торт не нашла. И спасибо мне никто не сказал.

Так и пошло: днём я дралась и воевала с Демьяном, ночью ревела. Обрезала свои волосы, перестала идти на контакт со взрослыми. Расписывала стены с хулиганами баллончиками с краской, за что была выругана и наказана.

И Дёмка смеялся надо мной.

Он целовался при мне с одноклассницами и лапал их на переменах…

Что жалило больнее всего. Когда ты не нужна своему любимому, это самое страшное горе, которое может привести к болезни.

Перед нами раскинулась широкая лента реки. Вода отражала светло-серое небо и тёмные облака.

На берегах возвышался праздничный, золотой лиственный лес, украшенный, как вставками, торжественными, высокими, вечнозелёными елями. А у самой воды краснели голыми ветками густые кусты. С них первых слетела листва, и к ним подступал охристо-багряный тростник, горящий в лучах яркого солнца, что показывалось из-за туч. Воздух был прозрачным и прохладным, наполненным чудесными запахами леса. Чувствовалась влага и приближение заморозков.

Где художники?!

Я фотографировала беспрерывно, потом устала и села Демьяну на колени.

Дёма нашёл корягу и обустроил наш пикник. Клятвенно пообещал мне и маму и папу заменить и окружил невероятной заботой.

Уже исполнял клятву.

Я сидела на коленях Демьяна, закутанная в клетчатый старый плед. Муж поил меня чаем из пластиковой крышки термоса.

– Малышка, – он убирал мои волосы за уши. – Что такая грустная?

– Вспомнила, как готовила тебе шоколадный торт, пытаясь угодить, – с печалью ухмыльнулась. – Тогда я начала болеть.

– Так это ты торт испекла? – удивился Демьян и отложил в сторону крышку с чаем. Он поставил меня на ноги к себе лицом. Сам сидел и снизу вверх смотрел жалостливо и сокрушённо. – Ира. Ты должна знать… Прости меня. Я во всём виноват. У меня были конкретные планы на тебя. Отец предотвратил растление. И у меня ума хватило не причинить тебе вреда. Но не хватило ума сохранить с тобой хорошие отношения. – Глаза Демьяна словно слезами налились. Потемнели и заблестели. Он смотрел на меня с искренней любовью и переживаниями. Гладил ладонями мои руки. – Это было проявление слабости. Я бы навредил тебе. Я тоже заболел, не так тяжело, как ты. Изменился… Злым стал, агрессивным и не повезло тем девушкам, которые ко мне липли. Я просто ядом изливался на всех. И самое лучшее, что придумал, уехать. Школу заканчивал в городе, жил у деда. А потом вообще уехал в Москву. Но всё это время я праздновал твои дни рождения и считал дни, когда вернусь обратно домой. На год задержался, чтобы приехать к тебе совершенно другим. Состоявшимся. Я подозревал, что может случиться конфликт. Но я ехал к тебе с желанием забрать с собой. И ты изменилась. Показалась мне такой неприступной, холодной и… обалденной.

– Я простила. Дима не мог по-другому поступить. И сейчас мы для него дети. Ему нужно время, чтобы смириться. Потому что он серьёзно к моей маме отнёсся и я для него действительно, как родная дочь. Настроился человек так. Расстроить его придётся.

Демьян обхватил меня руками, прижавшись с силой.

– Прости меня, малышка, – буркнул мне в живот. – Я до безумия тебя люблю.

– Да, простила я уже всех, – усмехнулась я и укрыла его одеялом.