Сводный гад

Глава 41 — Сердце

— Яся! — приглушённый стук. — Яся!! Вставай, не успеешь собраться.

И тут же стук в нашу дверь.

— Иван! Уже восемь.

Мы подрываемся на постели.

Хватая свои трусики, босиком и сомнительной походкой несусь к себе в комнату. Потому что мы опять до утра…

— Яся! — стучит опять ко мне мама. — Просыпайся, мне ехать пора!

Натягиваю стринги.

Хватаю футболку из шкафа, прикрываясь ей открываю дверь!

Не моргая смотрю маме в глаза.

— В душ и спускайся на мейк.

Иван открывает практически одновременно со мной. Взъерошенный, сонный, тепленький…

— Ванечка, спустись примерить костюм, его подгонят на тебе. Это что у тебя? — трет его щеку пальцем.

Возвращаюсь в комнату. Натянув от греха футболку, наклоняюсь за полотенцем.

— Не поняла… — мамин голос.

Бодро выпрямляюсь. У меня ещё засосы цветут! Не дай бог светануть ими. Мало ли где он меня ещё ими украсил!

— А ну-ка иди сюда.

— Зачем это? — колотится моë сердце.

Мама решительно заходит в комнату, бесцеремонно дергаясь футболку вверх и обнажая мои ягодицы.

— Ма-а-ам! — возмущённо отлетаю от неё на несколько шагов.

— Что это, Яся?!

— Что?.. — в панике закусываю губу.

— Сердце.

— Какое сердце??

— Такое!! — за локоть разворачивает меня задницей к зеркалу и снова дёргает ткань вверх.

Бо-о-о-оже!

Мне хочется повопить чаечкой! Потому что отпечаток этого чертового сердца на щеке у Вани! И она сейчас его собственноручно оттирала!

И в центре там смачная буква «Я». Яшин. Яша. Прибейте меня…

Так глупо спалиться!

Я стою с онемевшим лицом.

Мама в шоке оседает на кровать.

— Яся… — шепчет она, прижимая руку к груди.

Сглатываю…

— Яся… Ты же не спала с ним, правда? — жалобно и с надеждой смотрит на меня.

Мои глаза наливаются слезами. Я неуверенно качаю головой. И отрицательно и положительно.

— Мамочка… не говори папе пожалуйста, — шепчу я, складывая умоляюще руки.

— Ясенька, ты что?! — и мне кажется, я чувствую, как у неё шевелятся от ужаса волосы.

Она переводит взгляд на стену между нашими комнатами.

— Мам… — оседаю, кладу голову на колени. — Ваня не виноват, это я всë…

Мне так страшно, что она его разлюбит! Что болит сердце.

— Яся… — шепчет ошарашенно. — Зачем?!

— Я люблю его… — рыдаю я навзрыд. — Не говори папе…

Её рука заторможенно гладит меня по волосам. Чувствую, как трясутся пальцы.

— Ясь!! — залетает с сигаретой Иван с балкона. — Ты чего?!

Застывает в дверях, заметив маму.

Они встречаются взглядами. Иван бледнеет.

Мама медленно встаёт.

— Зачем, Вань? — обиженно хватается она за горло.

Я плетусь к Ивану, мне хочется закрыть его от маминого обвиняющего взгляда.

— Ну зачем так?!

Он обнимает меня крест-накрест, пряча в объятиях.

— Простите, Ольга Валерьевна… — хрипло и открыто. — Я люблю еë… очень.

— Боже ты мой! — отворачивается от нас, закрывая руками лицо. — Как я могла не заметить?!

Мы стоим в тишине, как перед казнью.

Мама, глядя на нас через отражение в зеркале, обмахивается руками.

— Мам, водички? — пищу я тихо.

— Так! — встряхнувшись, сдувает с лица упавшую прядь. — Разлиплись немедленно! В душ! Потом — вниз. И чтобы… — поджимает губы. — Смотреть не смели в сторону друг друга! Три камеры вас сегодня сопровождает!

— Так ты не скажешь??

— Иван! Костюм мерить, — указывает властно пальцем ему на дверь. — Прямо сейчас!

Тоном актрисы из старого фильма — «Дети, уймите вашу мать!».

Поцеловав меня в висок, Ваня растерянно ретируется.

Мама хватает полотенце, и пока я несусь в душ, успевает два раза прижечь с остервенением мне по заднице.

Запираюсь!

Боже-боже… Нам пиздец!