Глава 1

Светлый Лес. Княжеский дворец

Динэль Почка, личный секретарь князя Светлого Леса, не спеша шел по направлению к кабинету своего владыки. Была бы такая возможность, он сейчас развернулся бы и, не раздумывая, ринулся из Леса подальше, как это совсем недавно сделал командир дворцовой стражи Ардаль Гранит. Видимо, все же воин узнал, что за всеми несчастьями, что обрушились на его семью, стоит сам Дэльфир Осторожный – повелитель Светлого Леса. Вот только бывший командир был бойцом, в отличие от него, причем не из последних, поэтому и ушел почти спокойно, хоть и говорят княжеские лизоблюды, что убили его, когда тот пробивался к границам Леса. Тогда где тело и кто тот альв, которого видели в Мегаре рядом с княгиней Сайшат?

Его же настигнут сразу, да и семья у него тут, пусть и состоит она из него самого да дочери – но это семья.

Князь Сайшат. Об этом разумном, появившемся в Центральной Тивалене словно снег в разгар летнего сезона, не говорил, наверное, уже только немой или глухой. За какой-то год он сумел не только громогласно заявить о себе, но, что самое главное, почти полностью разрушить тщательно вынашиваемый владыкой план о расширении границ Светлого Леса и стравливании между собой центральных людских королевств. Теперь Динэлю было совершенно ясно, что на Тивалене появилась еще одна сила, которая уже заставила считаться с собой. И слова не такого уж и древнего пророчества, передаваемого из уст в уста в определенном кругу разумных, совсем не бред или выдумка выжившего из ума старика.

Но даже если упорно твердить самому себе, что это все же выдумка, – существующая реальность напомнит об обратном. Вокруг «выдумки», словно пчелы вокруг своей царицы, не будут роиться разумные, готовые в любой момент, наплевав на свою жизнь, ринуться на ее защиту. Да и сам князь Сайшат больше похож не на «царицу», а на «пчелиного волка» или шершня, не боящегося окунуться по макушку в кровь своих врагов, чем сильно отличается от всех других правителей стран Центральной Тивалены, в том числе и их владыки.

Да, Динэль Почка теперь мог с уверенностью говорить, что Атей Призрак не просто какой-то вольный князь, а самый настоящий правитель. И пусть для всех он является безродным выскочкой, собравший под своей рукой таких же, как и он сам. Пусть ему еще предстоит основательно чистить свое княжество от бывших хозяев и криминального сброда, заполонившего территории недавних герцогств, это ситуации не изменит. Возможно, у него ничего и не получится в конечном итоге. И соседи, поблагодарив за ту грязную работу, что он сделал за них, быстро растащат новоиспечённое княжество по кусочкам. Возможно. Вот только сам секретарь в это не верил. И причиной тому были не новые известия из Даргаса и бывшего Верена, что он получил сегодня утром. Вернее, не только они. Сам Атей Призрак был этой причиной. Он и его воины. Ну и торчащие из Леса Изгоев ушки Галиона Изумруда списывать со счетов не надо, как-никак его дочь теперь великая княгиня Сайшат. Так что если соседи быстро крепнувшего княжества захотят померяться длиной клинков – пусть готовят больше дров для погребальных костров.

Примерно такие мысли были у Динэля Почки, когда он с выступившими на лбу холодными каплями пота, подошел к дверям кабинета князя Светлого Леса. Сам владыка еще ни о чем не знал, и какова будет его реакция на то, что его план практически полностью развалился, можно только гадать. Хотя, если говорить откровенно, о настоящих планах Дэльфира знал, наверное, только сам Дэльфир. Остальные могли только догадываться. Этот альв никогда и никому полностью не доверял, даже своему отражению в тщательно отполированном серебряном зеркале.

Два новых гвардейца (прежний состав пришлось тщательно перетряхнуть, а кого и приговорить к казни) пристально осмотрели секретаря князя, проверили его каким-то артефактом и лишь потом, еще раз окинув хмурым взглядом, пропустили в кабинет.

– Владыка, – согнулся Динэль в почтительном поклоне.

– А, Почка, – стоявший у проема в живой стене Дэльфир улыбнулся краешком губ. – Смотри, какой день над Лесом. В такие дни у меня всегда появляется уверенность, что если уж мать-природа радуется, значит, мы все делаем правильно. И надеюсь, что сведения, что ты принес, это только подтвердят.

Услышавший эти слова секретарь невольно поежился и стал не только потеть. Его начала бить крупная дрожь. Эти самые сведения смоют сейчас добродушное настроение князя, как летний дождь пыль с зеленых листьев. Но он все же взял себя в руки, мысленно при этом попрощавшись с дочерью.

– Кхм, – прочистил он горло. – Владыка, боюсь вас разочаровать, но у меня довольно скверные новости.

Князь постоял еще несколько мгновений, смотря на расстилающийся перед ним Лес, а потом медленно повернулся к секретарю. От недавней улыбки на его лице не осталось и следа.

– Говори, – коротко произнес он.

Динэль на мгновение задумался, решая с чего начать, а потом, тяжело вздохнув, начал говорить.

– Покушение на княгиню Сайшат полностью провалилось…

– Какую еще княгиню? – взорвался князь. – Ты говоришь об этой потаскушке Виолин, дочери Изумруда?

– Да, владыка, – склонил голову секретарь. – Я говорю о жене князя Сайшат Виолин Льдинке.

– Подожди, – взял себя в руки Дэльфир и прошел к своему столу, удобно устроившись в резном кресле. – Давай с самого начала.

– Да, владыка, – кивнул секретарь и, дождавшись внимания князя, продолжил: – Нанятые нами в Рузее через подставных лиц вольные наемники полностью провалили порученное им дело. Отряд был уничтожен воинами князя Сайшат, когда те уже начали отрабатывать свои деньги. Охрана княгини оказалась намного грамотнее и сильнее, чем мы предполагали.

– Так наймите еще один отряд, – спокойно сказал Дэльфир. Это была не та новость, из-за которой можно было сильно расстраиваться. – И повысьте гонорар за головы близких этого князя. Одна неудача еще не повод отступиться от своих намерений.

– Это так владыка, – кивнул Динэль. – Но есть несколько причин, препятствующих этому. И первая из них – это то, что наемники теперь и слышать не хотят о контрактах, где хоть вскользь упоминается имя князя Сайшат. Какие бы деньги им ни предлагали. Да и наемников тех почти не осталось – одна безусая молодежь. Так они сами говорят.

– И это «псы войны», как они сами себя называют, – усмехнулся князь, – готовые ради золотых данеров хоть в пасть к хургу залезть?

– Владыка, – поморщившись на такое пренебрежение к воинам со стороны князя и даже немного осмелев, сказал секретарь, – эти самые «псы войны» хорошие бойцы, и их действительно очень трудно чем-то напугать, но они, ко всему прочему, еще и думать умеют, ну и суеверны, как, наверное, любой воин. Сейчас взять контракт на князя Сайшат означает для них только одно – подписать себе смертный приговор.

– И чем же он их так напугал? Неудача двух отрядов еще не повод терять свою репутацию.

– Не двух, – бросаясь словно в омут, произнес Динэль.

Князь Светлого Леса сделался мрачным. Он, наконец, до конца понял: все, что сейчас скажет его секретарь, действительно очень важно.

– Я больше не буду тебя перебивать, – сказал князь. – Говори. Но коротко. Только факты. Твои размышления и выводы мне не нужны.

Секретарь склонил голову, а потом начал выкладывать эти самые факты.

– Покушение на близких князя Сайшат полностью провалилось. Наемники убиты или пленены. В окружении княгини был замечен Ардаль Гранит, бывший командир вашей дворцовой стражи. К настоящему моменту княгиня и все вассалы князя Сайшат покинули Даргасский Мегар. Все имущество распродано. И направились они в бывшее владение баронессы Луго.

– Так там же место сбора наемников, которые уже скоро начнут выполнять контракт на юге Даргаса, оплаченный, между прочим, нами, – удивленно воскликнул князь, перебивая, несмотря на обещание, своего секретаря.

– Нет, владыка, – покачал головой Динэль, чувствуя в душе небольшую радость от того, что собирался сказать. – Там князь Сайшат и его воины. Все наемники или убиты, или в плену, а владения баронессы теперь называются Оплотом. Это столица нового государства, появившегося на Тивалене – Великого княжества Сайшат. Призрак решил не мелочиться и прибрать к своим рукам оба герцогства, и ему в настоящий момент никто помешать не в силах. Бывший Гальт-Резен почти полностью в его руках.

– Как? Откуда у него столько воинов? – неверяще глядя на секретаря, спросил Дэльфир.

– Они стекаются к нему, как ручьи в половодье, владыка, и…

– ХВАТИТ! – вскочил разъяренный князь. – Я устал слушать об этом разумном. Потеря тысячи наемников еще не повод отказываться от своих планов, я еще раз это повторяю. Пусть Рузея начинает выполнять свои обязательства. Морич и Сарем натравить на этого выскочку. Пообещать им лучшие земли Верена. Пусть людишки передерутся между собой нам во благо. Разослать информаторов и шептунов во все концы Центральной Тивалены. Узнав о намечающейся заварушке, сюда начнет стекаться весь сброд, охочий до грабежей и насилия. А нам останется только посылать их на убой, а потом снимать вкусные пенки.

Князь снова подошел к проему в стене его кабинета и посмотрел наружу, с удивлением для себя отметив, что Хассаш спрятал свои лучи за непроницаемыми тучами, и теперь мать-природа была не такой приветливой, как совсем недавно. Помолчав немного, он чуть слышно пробормотал:

– Для «моих детей» появилась работа в Даргасе. И не только, – а потом все так же, не поворачиваясь лицом к своему секретарю, равнодушным голосом произнес: – Все, что я сказал, тебя не касается, Динэль Почка. Оставь на столе свою папку, с ней разберется мой новый секретарь. Ты меня разочаровал. Стража!

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появились два гвардейца.

– Под замок его. На празднике Пробуждения Леса он составит компанию бывшим подчиненным Ардаля Гранита.

«Что ж, – подумал Динэль, подходя к столу, чтобы положить папку с документами. – Этого и стоило ожидать. Я и так продержался на этой должности очень долго. За дочь можно не переживать, у нее уже есть защитник. Ну а мне только осталось сделать небольшой сюрприз владыке. Как там купцы говорят: долг платежом красен? – губы альва тронула легкая злорадная улыбка, когда он быстро и незаметно вытащил из папки, а потом спрятал за обшлаг рукава своего камзола несколько небольших, плотно исписанных листков. – Я совсем забыл вам сказать о магах великого князя Сайшат, владыка».


Великое княжество Сайшат. Оплот

Атей сидел на причале возле Озерных ворот своего дворца и с улыбкой наблюдал, как его жена, приподняв руками юбку своего платья, жмурясь от удовольствия, ходит босиком по мелководью, пугая многочисленные стайки мальков.

Период относительного спокойствия подходил к своему логическому завершению, хотя, по размышлениям князя, ему и так дали хорошую фору, чтобы собраться с силами.

Не по дням, а по часам рос Оплот, постепенно приобретая очертания настоящего города. Города, который в недалеком будущем должен стать самой красивой и неприступной из всех существующих на Тивалене столиц. До этого было еще очень далеко, но первые признаки были уже налицо.

Взять ту же Храмовую площадь, где бок о бок выросли три величественных здания, которые сразу стали самыми посещаемыми среди жителей Великого княжества Сайшат местами. Центральным из них был храм Парону, богу воинов и ратей. Строгостью своих форм храм обращал на себя внимание так же, как бывалый суровый воин, облаченный в полную справу, притягивает взгляды мечтающих о славе мальцов и желающих оказаться в его крепких объятиях девиц. С двух сторон к храму Парона, словно те самые девицы, прижались две другие обители: Хатиар – богини любви, красоты и нежности, и Тамины – богини удачи, которую очень почитали в новом государстве.

Или взять, к примеру, Посольский квартал, в котором обживалось пока только одно-единственное посольство – Леса Изгоев, во главе с Файорэлом Кречетом. Но уже сейчас за высокой живой изгородью из густо переплетённых ветвей какого-то кустарника можно было наблюдать кусочек самого настоящего альвийского леса.

Начала работать школа для «котят», в которой обучали не только воинскому искусству, но и давали начальное образование. Княжеству в будущем понадобится очень много образованных разумных.

Его соперником на ниве обучения подрастающего поколения должна была стать магическая Академия, центральный учебный корпус которой медленно, но верно рос, что вширь, что вверх. До завершения еще было ой как не скоро, но первые учебные аудитории уже появились. Как и ученики, которые эти самые аудитории уже стали посещать. И магистры, к великому облегчению князя, быстро удалились в место своего постоянного пребывания, то бишь Академию, решив начать обучение своих воспитанников незамедлительно. Над тем и другим учебным заведением взяла шефство великая княгиня Виолин Льдинка. Тем более что в Академии магии она числилась еще и как ученица, хоть и проходила занятия факультативно. Не дело, чтобы княгиня сидела за одной партой с остальными одаренными.

Наливалось в полях золотой тяжестью высаженное по весне зерно. Уже скоро и первый урожай можно будет снимать, а после второго мокрого сезона, не такого продолжительного, как бывает под занавес года, но очень нужного истощенной земле, можно будет вновь засевать поля. Тем более, теперь быстро истощить земли было довольно проблематично. Практически невозможно. Раньше так и случалось, но не сейчас, когда в качестве практики за этими полями присматривают ученики Аделиана Говорящего – магистра Жизни.

Крепчал с каждым днем поток купцов, которые не просто использовали княжество как территорию, по которой проходили их торговые пути, но и очень быстро сделали его местом своего постоянного присутствия и торговли. Самые отчаянные из них уже устали обивать пороги кабинета главы городской управы Бенигны Яшмы с просьбой построить за стенами Оплота свой дом и перевезти сюда свои семьи. Будущая неопределенность с самим княжеством их совсем не пугала – они почему-то верили, что у князя Сайшат и его вассалов все получится. И некоторые такое разрешение уже получили. Те, кто без раздумий согласился принести клятву на «Сердце Оплота». Как-никак торгаши такие разумные, что на одном месте не сидят, а вдруг «заразу» какую из очередного своего вояжа привезут? Лучше уж подстраховаться.

Сам князь об этом не знал, хоть и догадывался. Его ближники решили, что у него и без этого забот целый воз, зачем еще всякую мелочь на его плечи скидывать. Бывает, что и лишняя соломинка может преломить спину несущего такой воз.

С самой клятвой тоже получилось интересно. Все те же ближники решили, что приносить «кровную клятву» – это не обязанность, а привилегия. А ее нужно еще заслужить. И кандидатуры претендентов на эту привилегию за спиной у Призрака рассматривал целый совет, председателем которого была Катаюн – личная «тень» его светлости. Само же «Сердце Оплота» было помещено в хранилище с бесподобной магической защитой, возле которого был выставлен круглосуточный караул из «верных», оборотней и ваиктаирон.

Ну и, как полагается, первыми клятву принесли все те же «верные». Вайрон и «мышкам» это было просто не нужно. У последних и так по жилам бежали частички крови Изначального, а у первых был гипертрофированный кодекс чести. На вопрос князя, который он задал Хальду: «Тебе-то это зачем нужно?» – тот совершенно спокойно ответил:

– Княже, неужели я не доказал, что предан тебе и душой и телом?

– А это здесь при чем? – недоуменно спросил Атей.

– Ну, так получается, что я тебе становлюсь почти кровным братом, – ухмыльнулся в усы андеец. – Хоть это и не совсем та церемония, когда напрямую смешивают кровь. Но это и не важно.

Махнув рукой на это заявление, мол, делайте что хотите, лишь бы польза была, князь снова окунулся в ворох ежедневных проблем. Великое княжество Сайшат крепло с каждым днем, вот только спокойных дней, чувствовал Призрак, уже почти не осталось. Кроме как Лес Изгоев новое государство не признал больше никто. По крайней мере, с послами к нему никто не спешил, да и сам Атей не слал их, например, к тем же соседям. Этот вопрос волновал его меньше всего. Куда большей проблемой стоял вопрос о прокорме стекающихся в княжество разумных. Но иногда и он в его голове все же застревал, мешая думать о чем-то другом.

– Как думаешь, Ви, – спросил жену Атей, – король Даргаса признает княжество?

– Должен, – кивнула княгиня, посылая ногой струю брызг и вызывая этим небольшую радугу. – А даже если и не признает, нам-то какая разница? Идти все равно некуда, да и незачем. Мне и здесь хорошо.

– Так-то оно так, – кивнул Атей. – Только понимаешь, в чем дело, вот как сговорятся соседи, да и не соседи тоже, да пошлют на нас объединённые армии своих королевств и герцогств. Как отбиваться будем? У нас только один союзник есть – Лес твоего отца. И все. А еще парочка в таком деле никогда лишней не будет.

– Ат, – нахмурилась альвийка, – да не забивай ты себе этим голову. Изгои одни сумели от всех отбиться, а теперь нас как минимум двое. И не говори, что у изгоев был в союзниках сам Лес, в который смогут полезть лишь самые ненормальные. У тебя тоже есть большая сила – маги княжества.

– Тоже верно, – согласился Призрак, подобрал небольшой плоский камень и с силой запустил его по воде, наблюдая, как он скачет по небольшой ряби.

– Бать, – крикнул со стены один из вайрон, – кавалькада Узелка прошла Княжеские ворота.

Атей поднялся с причала и отряхнул прилипший к штанам сор.

– Все, родная, – подойдя, чмокнул он в щеку жену. – Я пошел.

– Угу, – кивнула княгиня, – а я еще погуляю. Это полезно будущим матерям. Но если ты исчезнешь без предупреждения – я обижусь. И на Лайгора тоже.

Ждать Узелка долго не пришлось. Хоть и было от Княжеских ворот до дворца приличное расстояние, а сама столица представляла собой большую стройку, кавалькада из десятка всадников преодолела это расстояние очень быстро.

– Здравия, брат, – тепло улыбнувшись, сжал предплечье альва Призрак.

– Здравия, ваша светлость, – не менее лучезарно улыбнулся Лайгор. – Думаешь, начинается?

– Даже если не начинается, дружище, – начнем сами. Лучшая оборона – это нападение, – ответил князь.

– Хм, интересное изречение, – проговорил альв. – Надо запомнить.

Время решения мирных вопросов для Атея закончилось. Все, что он не успел обговорить со своими вассалами, занявшими важнейшие государственные посты, он с видимым облегчением скинул на хрупкие плечи жены. А сам готовился к тому, что умел делать лучше всего, – воевать. Поэтому и в кабинете у него собрались лишь те, кто в скором времени с клинком в руке будет доказывать разным «стервятникам», косо смотрящим на княжество, всю ошибочность их поведения.

– Друзья, – окинул взглядом комнату и всех, кто в ней находился, князь, – на длительные разговоры у нас просто нет времени. Если не хотим потом навёрстывать упущенное, нужно начинать действовать самим. Дарек, обрисуй нам в общих чертах то, что сейчас творится внутри и вокруг княжества.

– Да, ваша светлость, – поднялся со своего места недавняя правая рука парха Резена, а теперь глава Тайной стражи княжества, принесший его правителю клятву на «Сердце Оплота». Лучшего главы на это место, досконально знающего криминальный мир, имеющего в нем связи и не боящегося запачкаться, князь просто не видел. И не важно, что сам Дарек в этом мире стал изгоем, знания и связи от этого не исчезли. А тяжелое золото любят все. Нужно лишь знать, кому его дать. – Сами понимаете, за прошедшее время раскинуть сеть надежных осведомителей у нас просто не было возможности. Тем более в соседних Мориче, Сареме и Рузее. Но все равно, моим «плащам» удалось собрать довольно интересные и правдивые данные.

– Почему «плащи»? – не понял Хальд.

– Не просто «плащи», воевода, – улыбнулся Дарек, – а «серые плащи». А называются так потому, что в тех дырах, куда им приходится залазить по долгу службы, не всегда чисто. Скорее наоборот.

– Тогда уж «грязные плащи», – буркнул воевода, который эту братию не очень-то жаловал, хоть и были они на своей стороне. По его мнению, честнее было встретить противника лицом к лицу, хотя он и понимал, что они выполняют очень нужную работу.

– Хальд, – холодно произнес Атей, увидев, как глаза Дарека налились злобой, – это был последний раз, когда ты свои эмоции выплеснул наружу. Или, может быть, у меня, «мышек» или волков тоже не то понимание чести?

– Княже! – виновато и в то же время возмущенно воскликнул Северянин, поднимаясь со своего места.

– Так я тебе скажу, – поднимая руку и останавливая его дальнейшие возмущения, продолжил Призрак. – Я тоже люблю бить в спину. Не заляпавшись, войну не выигрывают, а у нас впереди война. И я не только о крови говорю, но и о грязи и дерьме, которые ее сопровождают. Ты не задумывался, сколько жизней моих и твоих, – он упер в воеводу палец, – воинов сможет спасти та информация, которую собирают «плащи» Дарека?

Атей замолчал, потому что почувствовал, что его начинает накрывать поднимающаяся из глубин сознания злость. Причем злость на себя, что не смог объяснить понятные для него самого вещи своим вассалам. Государство – это не род или клан, который легко управляется одним разумным. Это огромный механизм, состоящий из тысячи более мелких составляющих, а те, в свою очередь, из еще более мелких (винтиков, шестеренок, противовесов), без которых он не будет работать нормально. И Тайная стража – одна из таких составляющих, а ее «серые плащи» – те самые винтики и шестеренки.

Но, видно, Хальд это уже и сам понял.

– Прости, Щепа, – кивнул он, усаживаясь на свое место. – Устал я, наверное.

– Да ладно, – улыбнулся главный «плащ» и махнул рукой. – Все мы спим последнее время по паре часов. Я продолжу, княже?

– Давай, Дарек, – с облегчением от того, что возможный конфликт закончился, так и не начавшись, кивнул Призрак.

Глава Тайной стражи несколько мгновений подумал, решая, с чего начать, а потом заговорил:

– Что касаемо внутренних областей княжества, могу сказать только по Восточному округу, потому как на западе, в бывшем герцогстве Верен, мы только начали работать, да и ты, княже, сказал, что нужно обезопасить сначала свои тылы. Так вот, – увидев одобрительный кивок Атея, продолжил он: – Самой, наверное, хорошей новостью является то, что народ начал возвращаться. Выходят из лесных захоронок. Малыми и большими обозами идут из соседних королевств, куда бежали в свое время за лучшей долей. Возвращаются от родственников, кто не побоялся приютить у себя лишние рты. Причем идут не под стены Оплота, хотя и таких хватает, а туда, где всегда жили они и их предки. Ремонтируют дома. Ставят новые, если на их месте остались лишь головешки. Выбирают старост и отправляют их к наместнику, чтобы тот объяснил им, что им ждать в будущем. Да что я рассказываю, – встрепенулся Щепа и кивнул в сторону Лайгора, – вон сам наместник пусть и доложит, сколько пришло, а сколько ушло. Тем более у него и чиновники есть, что за этим строго следят. Скажу в общем: народ к новой власти относится еще настороженно, но с каждым днем верит ей все больше. У Узелка осталось только два места, которые ему мешают, как больная мозоль, – это городишки Грент и Кройт. Жители Стапеца свой выбор сделали давно и ни о чем не жалеют. О нескольких небольших замках бывших благородных, что нам еще неподвластны, я не говорю. Кто там сидит, пока не знаю, но закрылись они там основательно и нос наружу не кажут. Скажу лишь одно – это не та сила, что может как-то повлиять на общую картину.

– Дарек, – перебил его князь, когда глава «плащей» на мгновение замолчал, чтобы перевести дух. – Давай про эти городишки с обстановкой в округе и княжестве в целом мы потом с тобой и Лайгором поговорим отдельно. Сейчас у нас задача одна: все города княжества должны быть нашими, я не хочу, чтобы нам ударили в спину, когда мы будем на границе с Рузеей. А что мы там будем, это и к гадалке не ходи. То, что мы сотворили с наемниками, нам не простят.

– Хорошо, – кивнул Щепа. – По донесениям «плащей», ситуация в этих городах следующая. В Кройте сидит какой-то барончик со своим отрядом в пару сотен. В жизнь горожан практически не лезет, но и беспредела творить не позволяет, пресекая грабежи, воровство и мародерство очень жестко. Даже, я бы сказал, жестоко. Может, поэтому жители города еще не взбунтовались. То, что до них дошла информация из Резена и Стапеца, я просто уверен. Поэтому не знать об изменениях в них они просто не могут.

Появился барончик в городе относительно недавно, под самый занавес мокрого сезона. Выбил из города его бывшего хозяина и теперь сидит там и за ворота не выходит. Хотя в последнее время и пытается высылать конные разъезды, но наши волки и конные патрули их быстро загоняют обратно. Мое мнение таково: нужно показать этому благородному реальную силу, и проблем возникнуть не должно. Или сдастся на нашу милость, или исчезнет вместе со своими воинами.

– Лайгор? – повернулся к наместнику князь.

– Согласен со Щепой, – кивнул он. – Вообще этот барон какой-то странный. Создается впечатление, что кроме Кройта и окрестных земель его больше ничего не интересует. По крайней мере пока, а это очень напоминает образ жизни вольных баронов в любом из анклавов. Это потом, когда укрепится, будет, облизываясь, поглядывать на заливной луг соседа, пока же хочет навести порядок в городе и вокруг него.

– Свой порядок в моем княжестве? – удивился Атей.

– Ну, может, он просто не знает, что забрался в чужой курятник? – с улыбкой сказал Хальд.

– Вот ты, воевода, и покажешь, насколько его мнение ошибочно, – посмотрел на него Призрак.

– Княже, – вступил в разговор Гаспар, – можно пугнуть его хорошенько, – и тут же повернулся к Щепе: – Стена там крепкая?

– Название одно, – отмахнулся тот. – Но неприятности все равно может создать, так что прыгать в одних портах с обнаженным клинком не советую.

– Что ты хотел предложить, Стойкий? – спросил его Атей.

– Кузнецы и наши умельцы уже собрали пять полевых осадных машины. И три переделали из того, что было, когда мы нашу будущую столицу на меч взяли. Небольшие, но очень эффективные, как они говорят. Там маги помогли: какие-то руны на машинах выбивали. Повышали их прочность, дальность, с зарядами что-то мудрили. Почему бы не испытать их на этом Кройте?

– Точно, «каменный лоб», – вскочил с места Хальд, – а то только хвалитесь, какие они хорошие, а в деле их еще не видели.

– Андеец, – возмутился Гаспар. – Да как же не видели? При тебе же первые пуски делали.

– Запустить каменюку в Золотое на дальность – не великое дело, – спокойно ответил Северянин. – Нужно пробовать их там, для чего они и предназначены. Может, ими только ворон пугать, а в осаде от них толку, как от быка молока. И не пыжься так дружище, – увидев, как гном наливается краской, так же спокойно сказал Хальд. – Ты лучше меня понимаешь, что посмотреть твои машины нужно в деле. А вот если они в Кройте покажут себя как надо, тогда можно их и под стены бывшей столицы Верена тащить.

Гаспар почесал затылок и, соглашаясь с воеводой, кивнул:

– Ты прав, Хальд.

– С Кройтом разобрались, – улыбнувшись, кивнул князь. Ему всегда было интересно наблюдать за этой парочкой. – Что по Гренту, Щепа?

– С Грентом с одной стороны все просто, а с другой – сложнее.

– Поясни.

– Помните, Курт Молодец говорил об отправившемся за наемниками благородном?

– Это который хотел себя герцогом объявить?

– Он самый, – кивнул Дарек. – И он уже объявил себя герцогом. И грозится покарать всех, кто ему не присягнет. А тебя, княже, провезти в клетке по всему герцогству. – Народ дружно заржал. – У него в подчинении три сотни наемников и еще полста своих людей. Ну и местных, если надо будет, как смазку для мечей возьмет. Город стоит недалеко от границы с Даргасом, все основные события его обошли стороной, так что жители его почти не покидали. Есть, кого пускать на убой.

– А простота и сложность в чем? – не понял Хальд.

– Да, – поддержали его Саттар Тур и еще несколько ближников князя.

– А все в том же, – пожал плечами Щепа, удивляясь непонятливости воинов. – Простота в том, что с этим самозваным герцогом не надо договариваться, наемники все равно будут до конца исполнять контракт, так что только бить. А сложность в мирных жителях Грента. Они, по сути, заложники.

– И с наемниками можно договориться, – усмехнулся Магус Своенравный. – Наш князь это умеет делать. Вон почти вся стража Оплота из бывших «псов войны». Да и в наших рядах их немало. И служат справно.

– То вольные наемники из Рузеи, – покачал головой Щепа, – а это или гильдейские, или те же «вольные», но из Наракта. А там, кстати, может быть много твоих сородичей. Андейский хребет рядом с этим королевством.

– Еще лучше, – кивнул Магус. – Если есть андейцы, у нас для них с Хальдом найдется пара слов.

– Не скажи, Своенравный, – покачал головой Дарек. – Именно ваши с Хальдом сородичи и отличаются от рузейских тем, что всегда исполняют взятые на себя обязательства. Даже если при этом их ждет смерть. Да, берут за свои услуги дороже, но и репутация у них о-го-го.

– Все с этим понятно, – хлопнул по столу ладонью Атей. – Разбираться будем на месте. Дарек, у тебя еще есть время собрать больше данных по нашим западным соседям, а пока будем наводить порядок на востоке. Воевода, – повернулся он к Хальду. – Завтра выступаем. Трех сотен воинов будет достаточно.

– А не мало, княже? – нахмурился Северянин.

– Будут еще три десятка смешанных «боевых кулаков» моих деток, – усмехнулся Призрак. – Ну и гномы со своей машинерией. Итого под пять сотен. Куда больше?

– И Пит Непоседа, – добавил Годаб. – Он в магии Земли достаточно силен, а при осаде и обороне маги Земли самые востребованные личности. И я бы советовал вам, ваша светлость, взять с собой княжну, – и, увидев, как начинает хмуриться князь, быстро добавил: – Ей нужно максимально развить резерв своего Дара, княже. Сливать силу – это одно, а вот использовать ее в заклинаниях – совсем другое. Несколько заклинаний она уже знает, и этого пока хватит. Да и на разрушающую силу магии Огня пусть воочию посмотрит – научится осторожности.

Атей немного помолчал, но потом кивнул.

– Пит Непоседа и Дарина Игла. И новиков нужно взять побольше, пусть Рольф Подкидыш определит кого. Это помимо тех трех сотен, о которых я тебе говорил, Хальд. В таких заварушках их и надо пробовать, а не сразу в бойню кидать.

– Согласен, – кивнул Северянин.

– Тогда все свободны, – подвел итог Призрак, – готовимся к выходу. Щепа, Тур, Лайгор, останьтесь.

На этом сбор командиров закончился, а уже утром, с первыми лучами Хассаша, из Оплота на восток потянулась длинная стальная гусеница, состоящая из воинов Великого княжества Сайшат, которую, несмотря на раннее утро, провожало все население столицы.

Дружина князя, не обремененная обозом, двигалась споро и уже к исходу первого дня остановилась на первую стоянку в пяти десятках верст от Оплота, где их уже ждал разбитый лагерь с исходящими на многочисленных кострах паром котлами с горячей, густой и сытной похлебкой. Обозники и отряды обеспечения, которые ввел в своем войске князь, вышли еще в ночь и до подхода остального войска успели сделать очень много.

Вообще, когда Атей озвучил командирам мысль о необходимости таких отрядов, те восприняли ее не совсем благодушно. Зачем обременять войско лишним народом, который, ко всему прочему, еще и защищать надо, если все могут сделать сами воины? И шулюмку сварить, и плот или мост сбить, наладив переправу, и палатку или шатер поставить. Но князь был непреклонен, уверяя их в том, что они еще познают все преимущества от таких отрядов. В конце концов те согласились, но когда узнали, что Призрак высылает их впереди войска, снова встали на дыбы. Где это видано, чтобы обоз шел впереди войска? Да его разграбят, и вырежут всю обслугу еще до того, как они успеют прийти на помощь, и придется бойцам на привалах грызть те сухари, что держат в карманах на всякий случай.

Но и здесь Атей с ними не согласился, вернее согласился не полностью, и снова стал им объяснять простые для него самого истины. Если бы они шли по чужой земле, обозники непременно бы находились в арьергарде войска. Но когда они идут по своей земле, которую частой гребенкой прореживают многочисленные патрули, а враг заперт в замках, – такой необходимости в этом нет.

Зато теперь немного уставшие, но очень довольные от того, что им не надо готовить ужин, ставить палатки и обустраивать лагерь воины полностью убедились в правоте слов князя.

– Хороша шулюмка, – сытно рыгнув и отвалившись на бревно, улыбнулся Хальд.

– Фи, воевода, – поморщилась Катаюн. – Где твои манеры? Вот разберемся со всеми врагами княжества, и настанет время, когда родитель будет раздавать своим ближникам титулы. Хороший из тебя будет благородный, что ковыряется в зубах кинжалом и рыгает так, что у окружающих от создаваемого им ветра волосы развеваются. Хорошо еще, не забрызгал всех.

Окружающие дружно засмеялись.

– А что в этом такого? – пожал плечами тот. – Вон у урукхаев сытно рыгнуть после обеда – это выказать уважение хозяину. Сказать, что его яства были вкусны и сытны.

– Так то у урукхаев, – возразила девушка. – Дети степей, что с них взять. Они и едят-то руками, мне Уздечка сам говорил. Ты тоже на каком-нибудь княжеском приеме руками есть будешь?

– То совсем отсталые степняки так делают, – не сдавался воевода, – а тот же Марук Вихор своим давно прививает хорошие манеры, как говорят благородные.

– Вот тебя и надо к нему отправить, – улыбнулась «мышка». – Чтобы и тебе привил.

Народ снова засмеялся.

Командирский шатер находился в самом центре лагеря, но внутрь никто не пошел, удобно устроившись, как самые обычные воины, прямо на земле возле большого костра, что горел рядом.

– Навеселились? – спросил Призрак. – Тогда перейдем к делам. Пит, – повернулся он к магу, – полог.

Магистр кивнул, состроил из пальцев сложную фигуру и тут же сказал:

– Готово, ваша светлость.

– Спасибо, – поблагодарил он мага, а потом обвел всех взглядом. – А теперь слушаем сюда, други. Все, о чем мы говорили дома, было только частью наших планов. Теперь же настало время озвучить их полностью. И не надо морщиться, – тут же серьезно добавил он, когда увидел, как у ближников на лицах сначала появляется недоумение, а потом и вообще легкая обида. – Это не от недоверия к вам. Если мне не доверять вам – то кому вообще?

Командиры переглянулись, а потом кивнули, стыдливо пряча глаза. Видно, поняли, что если князь так поступил, то на это были действительно серьезные причины.

– Прости, княже, – за всех сказал воевода.

Атей кивнул, принимая извинения.

– Еще раз повторяю: это не от недоверия к вам. Да и не лгал вам никто, просто не сказали всей правды. Жители столицы и возможные соглядатаи должны были увидеть, что дружина уходит на восток, а вот что потом будет – их уже не касается. А так даже ненароком оброненное слово могло дать нашим недругам пищу для размышлений. Теперь же они уверены, что мы все направились наводить порядок в Восточном округе. Хотя часть слухов все равно просочится, пять сотен – это не иголка. Их в стоге сена не спрячешь.

– А на самом деле куда мы идем? – спросил Магус Своенравный.

– На восток, – кивнул Призрак и улыбнулся, видя недоумение на лицах окружающих. – Но это только часть того, что нам, вернее сказать, некоторым из нас предстоит сделать. Вотчина Узелка должна быть очищена от остатков банд и всякого отребья. А также от благородных, что еще не поняли, что это земля Великого княжества Сайшат. Но основные дела нас ждут на западе. Тур, Щепа, – повернулся он к урукхаю и главе «плащей». – Кто из вас начнет?

– Наверное, я, – переглянувшись с Дареком и увидев его кивок, ответил Саттар.

– Тогда начинай, – кивнул Атей.

– Все, наверное, уже наизусть выучили карту нашего княжества и знают, что роду Степного Тура князь дал земли на юге бывшего герцогства Верен, как раз на границах с Моричем и Лесом Изгоев, куда мы успешно и переселились, по пути наскоком взяв пару замков и город Урьяк. В последнем, правда, ситуация была как и в Стапеце. Народ давно там стоял на грани, за которой или голодная смерть, или вооруженный бунт. Не хватало лишь решимости. Наше появление эту решимость им придало: внутри вспыхнул бунт, а мы поддержали его снаружи. Полдня, и город наш, а бывшие хозяева висят на зубцах крепостной стены. Так что могу с уверенностью утверждать, что весь юг бывшего Верена находится под нашим контролем. Но это вы, наверное, и так знаете.

– Давай к сути, Тур, хватит ходить вокруг да около, – сказал Магус. – То, что у тебя там народа скоро будет, как в Оплоте, мы и без тебя знаем, ты прав.

– А суть в том, андеец, – усмехнулся урукхай, – что из-за пограничной реки, которая, если кто не знает, называется Тихой, она как раз в Лесу Изгоев берет свое начало, со стороны Морича полезли охочие до чужого добра разумные. И это не воры, как, наверное, уже все поняли. Два поселка разорены и сожжены. Хорошо, волки предупредили заранее и жители вместе со скотом ушли под стены Урьяка, а так бы оросили землицу своей кровушкой. Мы ведь сразу строимся там основательно, не как в степи. Решили с кочевой жизнью покончить. А чтобы хватало места под выпасы скота, все же это наше основное занятие, – селимся семьями, подальше друг от друга. Это потом уже приходят и люди, и гномы, есть даже ваиктаирон с волками, что решили осесть рядом с нами. Не «мышки» и волки Сайшат, а настоящие вайрон и ваиктаирон. И вокруг таких семей возникают самые настоящие поселки. Некоторые уже даже названия свои имеют.

– Это как так не волки Сайшат? – изумился вдруг все тот же Магус, до которого, наконец, дошел смысл последних слов Саттора. Воин стал поглядывать на остальных командиров, что лишь ухмылялись, глядя на его физиономию. Видимо, он был последним, кто об этом узнал.

– А вот так дружище, – хлопнул его по спине Хальд. – Меньше надо по вдовушкам ходить. До меня, кстати, дошли слухи, что тебя они скоро побьют. И причем сильно.

– За что? – еще более изумленно спросил под общий хохот Магус.

– За то, что выбор никак не сделаешь.

– Вот еще, – буркнул воин. – Отобьюсь как-нибудь. А что с волками и ваиктаирон? Может, это опять по душу нашего князя?

– Своенравный, – сказала Катаюн. – Как говорит наш родитель: каждый должен заниматься своим делом. Наше дело махать клинками, Тайной страже – следить за скрытыми внешними и внутренними врагами. Тем более от Анэхит и Савмака не сможет скрыться ни один из наших сородичей. Не забивай себе этим голову.

– И то верно, – успокоился андеец.

– Так вот, – подождав, пока все успокоятся, продолжил Тур. – Народ, конечно, прибывает с каждым днем, но воинов все равно не хватает. Пока лезут к нам небольшими отрядами до пяти десятков. Но с каждым днем таких отрядов становится все больше. Мы, как можем, прореживаем их с волками и ваиктаирон, но везде все равно не успеваем.

– Это воины герцогства Морич? – поняв всю серьезность положения на юге, задал вопрос Хальд.

– Скорее нет, чем да, – помотал головой Тур. – Больше похожи на наемников или просто быстро сколоченные банды для одного дела. Но это еще не все. Щепа? – повернулся он к главе Тайной стражи, и все командиры повторили его движение.

– За Тихой собирается войско герцога, – спокойно сказал бывший ночник. – Данные проверенные. Пятину назад их было всего две тысячи, но с каждым днем численность растет. Благородные приводят свои отряды.

– Сколько Морич может выставить воинов? – снова спросил воевода.

– Воинов – тысяч десять, – ответил Лайгор, который знал о соседях Леса, в котором он в свое время жил, почти все. – Плюс ополчения тысяч двадцать.

– Вот хургова задница, – выругался помрачневший Хальд, и лица остальных тоже не лучились радостью. – Княже, что делать будем? У нас вся дружина тысячи три, и то половина из них новики. А здесь так и вообще всего неполная тысяча. Если забрать всех у Лайгора и поставить в строй ополчение – тысяч пять вытянем. И все.

– Не все так страшно, – попытался его успокоить Узелок. – Я считал всех, кого сможет выставить герцог Морича, но тогда ему придется оголить границы с Изгоями, королевствами Темпар и Сарем. А на юге у них еще и Эрейский халифат, а их Халиф та еще личность, только и ждет, где у кого что по-тихому оттяпать. Так что в лучшем случае будет тысячи три воинов. Сотни три тяжелой рыцарской конницы и тысяч пять ополчения. Я так думаю.

– Все равно много, – немного успокоился воевода.

– Вот поэтому, дружище, – взял слово князь, – мы и должны ударить первыми, или по крайней мере сделать так, чтобы война проходила по нашим правилам. В свое время я говорил, что у меня много убийц, но мало воинов. Так, в принципе, и есть. Я, конечно, с «летучими мышами» и волками смог бы устроить тихую войну в тылу у врага, и так и сделаю, но только потом. Сначала же мы должны всем показать, что мы сильны не только когда бьем в спину. Не забывайте, у нас есть верховые туры Саттора и маги, а место и время мы будем выбирать сами. Война должна быть короткой и молниеносной, чтобы не успели очухаться Сарем и Рузея. На три направления наших сил просто не хватит. А запираться в Оплоте – признавать свое поражение.

– Тут на одно бы хватило, – пробурчал Хальд. – А ты на три говоришь, княже.

– Выше голову, воевода, – улыбнулся Атей. – Или ты хочешь умереть в постели?

– Не дождетесь, – улыбнулся в густую бороду воин, и командиры радостно заржали. – Мы еще померяемся, как говорит Птаха, с ними своими «приборами».

И смех стал еще громче, но в засыпающем лагере его никто не слышал. Лишь караул недоуменно смотрел, как у княжеского шатра их отцы-командиры беззвучно хватаются за животы.

– Померяемся, – подождав, когда вассалы успокоятся, продолжил Атей. – А теперь к деталям. Задачу наведения порядка в Восточном округе с нас никто не снимает, поэтому с утра ты, Хальд, забираешь всех новиков, отряд «каменнолобых» с их машинерией и выдвигаешься к Кройту. Лайгор со своими воинами тебе в подмогу.

– Княже! – андеец даже привстал, поняв, что быть участником событий, что скоро будут происходить на границе с Моричем, ему не суждено.

– Не торопись, воевода, сядь, – осадил его Призрак, и воин повиновался. – Успокоился?

– Да.

– Так вот слушай. Ваша с Узелком задача – как можно быстрее взять Грент, Кройт и оставшиеся замки. Выбить из них всех их сидельцев, кого надо – развесить на городской стене, а потом выдвигаться к Оплоту и ожидать вестей от нас. И вообще, воевода, – вдруг нахмурился Призрак. – Ты что, хотел скинуть новиков на кого-то другого? Это твои будущие воины, которые скоро понадобятся в настоящих боях, а не для усмирения всяких благородных, возомнивших себя хозяевами нашей земли.

– Твоих воинов, княже, – буркнул Хальд.

– Ты прав, моих, – кивнул Атей. – Но в бой их вести будешь ты.

– Да понял я уже, – махнул тот рукой. – Но вас же мало останется?

– Не волнуйся, Хальд, – успокоился Призрак. – Завтра утром Виолин отдаст мои письма с указаниями Гаспару, Элетре и Балору. Для обывателей «каменнолобые» уйдут на учебный марш, конные урукхаи, усиленные альвами-лучниками, погонятся за несуществующей бандой. Волки и «мышки» и так шляются где им вздумается, – улыбнулся князь. – Ну а воины Тура и так уже под Урьяком. Остальные наши силы давно стоят лагерем в дневном переходе – там Эрдаг Тихий со своими бывшими гвардейцами ими занимается.

– Столицу не оголим? – нахмурился воевода, но больше для приличия. Он уже понял, что у князя все продумано до последнего шага.

– Не оголим, – покачал головой Атей. – Вся стража Оплота остается в городе. Ну и часть волков Сайшат и «летучих мышей» тоже.

– Тогда ладно, – окончательно оттаял Северянин. – Серк Весло своих держит в колючих рукавицах. У него не забалуешь.

– Дальше, – продолжил Призрак. – Утром мы берем из обоза все, что нам нужно для марша, и, огибая Зеленую рощу, уходим к границам Леса Изгоев, а оттуда к Урьяку. Ну а там будем уже на месте думать, что да как. Ваша задача – закончить дела здесь, возвратиться в Оплот и ждать вестей от нас. И, воевода, – посмотрел он на Хальда, – тебе уже надо начинать набирать воинов самому и обучать их, а не ждать, когда кто-то решит посвятить себя воинскому делу.

– Ясно, княже, – кивнул тот.

– Но помни, – серьезно сказал Атей, – мне не нужно мясо, смазка для клинков. Мне нужны воины. Пришлые, конечно, хороши, и мы не будем гнать тех, кто решит связать свою судьбу с княжеством, но и своих воспитывать пора.

– Так воспитываем же, – удивился Северянин. – Вон «котят» сколько. Целую школу воинскую для них открыли.

– Батя прав, Хальд, – проговорил Палак. – «Котят» растить надо, а воины нужны уже сейчас. Нужно вербовщиков пускать по городам и весям. Думаю, немало найдется тех, кто решит пойти защищать свой новый дом. Пусть и жили они здесь с рождения, но дом-то по сути новый. И снова возвращаться к безнадежью, когда только успел вдохнуть полной грудью, – не сыщется таких. А если и сыщется, то это быдло и рабы от рождения. А нам такие не нужны. Не все же сервы у нас в княжестве? Уверен, найдутся личности, которые успели и послужить.

Вайрон замолчал. Молчали и все остальные, обдумывая его слова и, в конечном итоге, полностью с ними соглашаясь.

– Я всегда знала, что ты в свою голову не только ешь, – ухмыльнулась Ката, – но еще и думаешь ею иногда.

– Вот зараза, – беззлобно рассмеялся волк, и его смех подхватили все остальные.

– Отдыхать, други, – сказал князь. – Выступаем затемно.

Еще не наступили предрассветные сумерки, когда в едва тлевшие костры кинули новую пищу в виде сухих ветвей и лагерь осветился десятками больших огней. Зазвучали короткие команды младших командиров и наставников новиков, зазвенели доспехи и клинки, послышалось ржание испуганных лошадей. Стоянка войска превратилась в растревоженный муравейник. И как и в муравейнике, где каждое насекомое занято делом, так и в просыпающемся лагере, несмотря на кажущуюся неразбериху, каждый воин знал свои обязанности. Поэтому к тому времени, когда сытые бойцы еще строились в две колонны, обозники уже залили костры, уложили на телеги отмытые от остатков пищи котлы. Увязали на них последние тюки со свернутыми шатрами и палатками и тронулись в путь, чтобы после еще одного дневного марша снова встретить воинов обустроенным лагерем и горячей похлебкой или кашей.

Обгоняя отряды обеспечения, умчались в своей волчьей ипостаси разведчики-вайрон. И только потом, последний раз взглянув на своих товарищей, двинулись в путь воины. Возможно, кого-то они видят сегодня в последний раз.

Скинув с плеч балласт в виде уже довольно крепких, но все же новиков, бывалые бойцы во главе с князем «волчьим шагом» двинулись сначала на юг в сторону Зелёной рощи. А обогнув ее, как и предполагал князь, устремились строго на запад в направлении Урьяка.

На второй день к ним присоединился отряд гоблов, который возглавлял Ма’Тхи Утренняя Роса. «Детей леса» было всего пять десятков, но все они были опытными разведчиками. И не важно, что в будущем им предстояло использовать свои навыки в не совсем привычной для них местности. Равнины бывшего герцогства Верен совсем не похожи на ставшую родной уютную Зеленую рощу, а тем более дебри Леса Приграничья. Но кто сказал, что на тех равнинах растет только трава? Для этих малышей и хилый куст какого-нибудь кустарника или та же высокая трава могли стать отличными местами, чтобы быть в них незаметными. Тем более «дети леса» были всего лишь одной ветвью этого народа. Кроме них существовали еще и луговые гоблы, и пещерные. И даже пустынные. Правда, ни тех, ни других, ни третьих не видели уже очень давно, но это и не важно. Сливаться с любым рельефом и становится незаметными – было у этой расы в крови. Так что эти пять десятков гоблов были не обузой, а скорее наоборот.

Три дня стремительного марша, и отряд уже был под стенами окруженного озерами Урьяка. Земли бывшего Верена были скудны на большие реки. Лишь пограничные Тихая да Пеструшка несли свои воды по рубежам. Но вот родниковых озер различных размеров (от лужи в полсотни шагов до того же Золотого) и вытекающих из них и впадающих небольших речушек и ручейков было просто великое множество. Причем наличие этих водоемов никоим образом не заболачивало равнину с редкими холмами, а наоборот – питало ее, отчего трава на них росла с такой скоростью, что можно было подумать, что тут постарался не один маг Жизни.

Теперь Атею было полностью понятно брошенное Саттором однажды выражение, что удача князя распространяется и на его вассалов. По сравнению со степями востока, где прежде обитал род Тура, здесь был действительно рай для них. Да, не было тех просторов, что на востоке. Но ведь и стада не надо гонять по бескрайним территориям в поисках скудной в летний сезон растительности. Всем известно, что степь расцветает дважды в году – весной и после второго дождливого периода. И длится этот период расцвета до обидного мало, после чего безжалостный Хассаш превращает бывшую родину соплеменников Саттара в желтое увядшее одеяло с чахлой растительностью. Это баранам и неприхотливым степным лошадкам все равно, и усохший куст сожрут за милую душу. Но для быков этого мало, и пастухам приходится проходить со своей «паствой» в день не один десяток верст, чтобы животные набили свое брюхо. А потом еще искать глубокий колодец, чтобы их напоить. А ведь степь, какой бы большой она ни была, все равно не безгранична, и ее населяют и другие урукхаи, которые свои выпасы отдавать кому-то, пусть и в основном дальней родне, совсем не собираются.

Поэтому род Саттора Тура, бежавший, казалось, в неизвестность, в конечном итоге пришел в такое место, о котором подспудно мечтал, наверное, каждый из них. Пища для быков под ногами, водоемы рядом, сам дом тоже под боком. Уже стали забываться прокопченные, воняющие шкурами, бывшие жилища степняков. Обыденное вареное мясо и лепешки из грубо молотого сорго все чаще стали чередоваться сочными овощами, сытными кашами и густыми похлебками с горбушкой белого теплого хлеба. Пусть еще совсем редко и все за счет князя Сайшат, которому весь род в лице их вождя поклялся служить, но ведь это только начало. А князю они послужат верно и преданно. Такому служить не зазорно, потому что они видят, что и он сам служит. Не себе, но земле, на которой собирается жить. Вот и сейчас он не сидит за высокими стенами их (да, их!) столицы, а примчался со своими воинами дать по рукам дерзнувшим обидеть его народ. Он будет биться за них, а они за него, потому что Атей Призрак для урукхаев рода Степного Тура – как центральный тотемный столб в бывшем жилище их вождя: подруби его, и жилище завалится.

Примерно так думали бывшие жители восточных степей, неожиданно увидевшие возле стен Урьяка князя во главе отряда в четыре сотни разумных. Справедливости ради нужно сказать, что так думали не только урукхаи. Вотчину Саттора Тура населяла безумная мешанина из рас, как, впрочем, и все княжество. Причем каждое из сообществ не изолировалось друг от друга, живя по своим законам и наставлениям предков, а гармонично врастало, переплетаясь своими традициями и обычаями. Потому как в зарождающемся государстве мог быть только один для всех закон – закон Великого княжества Сайшат. Уже стали появляться смешанные семьи. Многие праздники, что были присущи до этого какой-то одной расе, стали общими для всех.

– Я вижу, неплохой город ты смог взять на меч, Саттор, – сказал Атей, когда они с Туром остановились возле крепостных ворот, пропуская за стены уставших, но довольных воинов.

Стремительный марш закончился. Скоро будут баня, сытная горячая пища и улыбчивые молодки, с которыми, возможно, о чем-то получится договориться. Насилие исключено. Они щит и меч княжества, а не крысы, затаившиеся в его темных углах. Но ведь по обоюдному согласию никто не запрещает. А там, гляди, и дом появится с доброй хозяйкой. И детишки заверещат в колыбельках. А для этого стоит жить. И кровь свою лить за это стоит.

– Отличный город, княже, – кивнул урукхай. – Небольшой, но по сравнению с тем же Резеном, когда я его видел, как жилище вон того же Ма’Тхи, – кивнул он на стоящего недалеко гобла, – и твой дворец. Стена справна, ров чистый, ворота городские и те в землю не вросли. А внутри уютно, но вместе с тем просторно.

– Слушай, Тур, – задумчиво проговорил Призрак, кивком отвечая на приветствия местных жителей, многие из которых впервые видели своего правителя. – Как ты смотришь на то, чтобы взять в будущем весь Западный округ под свою руку? Быть моим наместником? Об этом, конечно, еще рано говорить, но и откладывать не стоит. Все мы теперь как бегущий с крутого холма разумный – попытаемся затормозить, и покатимся кубарем, ломая хребет. У нас один путь – чистить наши земли и прорастать в них корнями, чтобы ни одна тварь нас не смогла выкорчевать. Ты понял меня?

– Хорошо сказал, вождь, – аж крякнул Тур, представив себе эту ситуацию. – И я тебя понял. Спасибо за доверие, но позволь отказаться, а лучше скажи – ты округа делить как-то будешь?

– Да, думал об этом. У наместника должны быть хорошие помощники. Одних старост в поселках и глав городских управ мало. Это как в войске: не будет тысячник каждому бойцу доводить его задачи. Для этого у него есть сотники и десятники. Плодить таких управленцев, конечно, тоже не стоит, но и совсем без них не обойдешься.

– Понял тебя, княже, – кивнул урукхай. – И раз собрался делить округа на более мелкие территории и решил меня наградить, то и дай мне один из таких уделов.

– Хм, удел, – посмаковал слово Призрак. – А что, так и назовем, мне нравится, – и улыбнулся. – Ну тогда, Саттор, официально принимай Турский удел со столицей в Урьяке. Точные границы всех уделов определим потом, когда выметем из дома сор.

– Спасибо за честь, князь, – бухнул себя по груди Тур и склонил голову.

– А все же, – прищурился Атей, – почему от округа отказался?

– Княже, – ухмыльнулся воин. – Лучше быть хорошим десятником, чем посредственным сотником. Ты же понял меня?

– Понял, дружище, и очень рад, что ты это понимаешь. Уверен, скоро начнутся такие пляски вокруг всех этих наместников, глав городов и уделов, что захочется все бросить и сбежать подальше, – тяжко вздохнул Призрак. – Ненавижу интриги. Так и хочется голову снести кому-нибудь.

– А мы тебе, княже, твои воины, на что? – зло оскалился, показывая крепкие клыки, урукхай, будто он уже тащил такого интригана к позорному столбу, где его будут сечь. – Вон бабы наши, посмотрев на местных, уже огородики завели, где растят для стола овощи и зелень. Но чтобы овощи не зачахли, им приходится бороться с сорняками, где тяпкой, а где и с корнем их вырывать. Вот и мы будем бороться с разумными сорняками, что захотят удушить, пусть и неосознанно, а только из-за своей жадности и корысти, наше княжество. Только вместо тяпок у нас мечи будут. Да и кто говорил, что будет легко? Но под нагрузкой бык становится сильнее. А интриги? – он на миг задумался. – Они всегда и везде были, даже в степи, в нашей прошлой жизни. Переживем как-нибудь. Для большинства, кто сейчас идет в княжество, – обратной дороги нет.

– Ладно, хозяин, – отгоняя от себя пасмурные мысли, хлопнул его по плечу князь. – Приглашай в свой дом.

– Это наш общий дом, княже, – улыбнулся Тур. – Только комната моя.

За городской стеной Урьяк был именно таким, как и рассказывал Саттор, – чистым, аккуратным и уютным. Даже небольшой дворец бывшего местного хозяина не смотрелся как новая заплата на старых портках, как обычно это бывает, ведь благородные всегда думали в первую очередь о себе, а гармонично вписывался в общую архитектуру города. За невысокой стеной стоял аккуратный каменный особняк в два этажа, вокруг которого рос небольшой фруктовый сад. За ним был хозяйственный двор с присущими ему постройками, среди которых выделялся совсем свежий сруб андейского сатына, или, как называл ее князь, – бани, которая очень быстро заняла в сердцах бывших степных жителей свое особое место.

И это было не удивительно. Раньше для них вода была практически священна, и выбора между тем, чтобы сварить домочадцам пищу или использовать ее для того, чтобы смыть с себя застарелую пыль и копоть, особого не было. Теперь же, когда такой дилеммы больше не существовало и воды было в достатке, урукхаи словно старались наверстать упущенное, посещая баню чуть ли не через день. Даже во вновь образуемых поселках, где они пускали корни, в первую очередь ставилась баня, а уж потом все остальное. Были еще, конечно, и общественные купальни, но сравнивать их между собой – это то же самое, что сравнивать горячую густую похлебку и вяленое мясо. И тем и другим можно утолить голод, вот только горячей пище и желудок радуется, а сухие полоски мяса иногда приходится пропихивать в него чуть ли не силком.

– Разреши, княже? – в парилку, в которой, казалось, и дышать было нечем, таким раскаленным был воздух, протиснулся Гаспар Стойкий.

– Заходи быстрее, «каменный лоб», – проворчал Магус, который нежился на самой верхней полке, где больше не мог находиться никто. Разве Хальд потеснил бы его, но сейчас он был далеко на востоке. – Выстудишь сатын.

– Какой выстудишь? – возмутился гном. – Снаружи лето начинается.

– Все равно, – не сдавался андеец. – Лучше плесни на каменку.

Гном посмотрел на товарища, покачал головой, но на камни плеснул. Воздух наполнился запахами заваренных трав и густым облаком пара, отчего увидеть хоть что-то можно было лишь на расстоянии вытянутой руки.

– Здравия, княже, – нащупав руками широкую скамейку, на которой сидел Атей, подсел к нему Гаспар.

– И тебе здравия, гноме, – кивнул млеющий Призрак. – Как дошли? Командиры здесь?

– Нормально дошли, – почесывая широкую волосатую грудь, ответил тот. – Командиры здесь, но пока вон тот ненормальный, – он кивнул под потолок, – не выйдет отсюда – они не пойдут. Говорят, лучше сразу в кипяток кинутся – результат тот же будет.

– Их бы в снега и льды Андеи, – снова пробурчал сверху Магус. – Сразу бы научились ценить тепло.

Призрак хмыкнул. Только он, да еще гномы, привыкшие к жару открытого горна, могли выдержать пытку под названием «помыться в бане с андейцем», за что те уважали своего князя отдельно.

– Гаспар, обрисуй в двух словах картину, – попросил его Атей. – А предметно поговорим позже.

Гном на несколько мгновений задумался, решая, с чего начать, а пока думал, плеснул еще один ковш на раскаленные камни, после чего довольно крякнул и стал говорить:

– Дошли нормально. Всего привели две с половиной сотни «верных» – полусотня Последыша осталась в Оплоте.

– Подожди, дружище, – перебил его князь. – «Верные» есть и среди гномов, и у конных с лучниками. Давай излагай по отрядам.

– И то верно, – согласился с ним Гаспар и снова почесал пятерней, только теперь в густой бороде. – Три сотни «каменнолобых», три сотни смешанных «боевых кулаков» твоих детишек. Ситалк, кстати, умчался в сторону границы с частью из них – как он говорит, «воздух понюхать». Четыре сотни лучников. Над ними Элетра и Ардаль Гранит, – уточнил гном. – Знатный альв. Знающий. Девчушка, конечно, тоже смышленая, но у нее пока просто опыта мало. С Гранитом она быстро его наберется. Дальше: три сотни конных урукхаев и шесть сотен пешцов. Вроде все.

– Плюс со мной четыре сотни и пять сотен верховых туров Саттара. Итого почти три тысячи, – задумчиво пробормотал Атей. – Как и говорил воевода. Почти все, что у нас есть.

– Половина от всего, княже, – не согласился с ним Стойкий. – И это только на сегодняшний день.

– Поясни, – посмотрел на него Призрак. – Мне Хальд несколько дней назад говорил, что у нас всего около трех тысяч воинов наберется. Ополчение и новиков мы не считали.

– А что тут пояснять, – пожал гном плечами. – Ручеек разумных, что стекается в наше княжество, не скудеет, а становится все полноводнее. Среди них и воины имеются, которые после тщательной проверки «плащами» Щепы, становятся в строй. Половина из пешцов, что пришли с нами, кстати, из них. В Оплоте особо их не видели, они сразу к Эрдагу Тихому уходили, так что лишних кривотолков не будет. Зато в деле проверим сразу.

– А нашим слабым местом они не будут? – чуть взволнованно поинтересовался Атей. – Ударят в спину или побегут в самый важный момент?

– Не побегут, – уверенно помотал головой Гаспар. – А насчет ударят, так никто их отдельным отрядом и не поставит – с нашими перемешаем. Да и нет, если честно, среди них случайных разумных, мне так кажется. С семьями многие пришли. Сейчас ведь наше княжество для всех, кто идет сюда, как цветущий луг для пчел – манит трудолюбивых.

– И тех, кто за счет них хочет пожировать, – раздалось из-под потолка.

– Не без этого, – согласился с Магусом гном. – Но ими пусть «плащи» Дарека занимаются – они данеры за это получают. Волки с будущим «мышами» опять же пусть и понемногу, но прибывают практически каждый день. Княгиня сама с ними занимается. Она, кстати, кланяться тебе, княже, просила и говорила, пусть муж ни о чем, кроме победы над врагом, не думает. Крови твоей у нее достаточно, а возвращать к нормальной жизни волков она еще в Мегаре научилась.

Атей молчаливо кивнул. Его «детишки» до определенного времени были действительно проблемой. Даже не проблемой, а теми коваными гвоздями, что прибили его к одному месту – Оплоту. Если, как и говорил гном с волками-«необращенцами» Виолин могла справиться и сама, то вот ваиктаирон нуждались в его крови, и время иногда измерялось не днями, а часами, чтобы им ее дать, предотвратив гибель.

Выход нашли маги, общими усилиями создав артефакт, который сохранял все свойства той жидкости, что бежала по венам князя Сайшат. В течение нескольких дней он небольшими частями сцеживал ее в серебряный сосуд. И когда его совсем немаленький объем заполнился – его унесла Анэхит, превратив в буквальном смысле в главную реликвию нового рода ваиктаирон – «летучих мышей Сайшат».

Теперь любой их будущий сородич мог мгновенно получить свою небольшую порцию крови Изначального, чтобы «родиться заново». Вот только никому, кроме своего родителя, или, в случае его отсутствия, его жены, делать этого они не позволяли. В самом крайнем случае эту процедуру могла провести «главмышка» Анэхит, но только тогда, когда времени действительно оставались считаные мгновения. Случалось и такое.

– Но и это не главное, – вывел из задумчивости князя гном. – Слух отсюда уже пошел по княжеству. Так что главы семей открывают сундуки и достают из них свои старые доспехи. И если у самих уже не хватает сил их надеть – отдают своим старшим сыновьям. При этом приговаривают: «Не просрите и эту страну, охламоны. боги нам последний шанс дали в лице нашего князя». Сам такое слышал. Так что думай уже о создании первого легиона, ваша светлость.

– Даже так? – усмехнулся успокоившийся Атей.

– Именно, – со всей серьезностью кивнул гном.

– Значит, будем думать, – стал подниматься со скамьи Призрак. – Давай споласкиваться, Магус, – посмотрел он на задремавшего андейца. – Пусти ты, наконец, остальных помыться.

Главный зал особняка бывшего хозяина этих земель, а теперь владельца Турского удела Саттора Тура, был ярко освещен магическими светильниками. Теперь дефицита в этом простом, но очень нужном в повседневной жизни приспособлении не было. Ученики магической Академии клепали их на своих практических занятиях чуть ли не в производственном масштабе. Плетение простое, а поместить его можно было и в полудрагоценный камень, тот же малахит или оникс. Да и гранит подходил, вот только носить на подзарядку его нужно было почаще. Но и это проблемой не было. Даже одаренного с очень слабым даром хватало для того, чтобы слитая им в бытовой артефакт сила в течение нескольких десятиц поддерживала работоспособность этого артефакта. Сам светильник и услуга по его периодической зарядке стоили пока около звонга, что для простых обывателей было довольно дорого. Но это тех не останавливало, потому что затраченные деньги с лихвой окупались чистотой и интенсивностью света, что давали такие артефакты. Да и деньги, затраченные на свечи, которые приходилось жечь сотнями, особенно чтобы осветить такие большие помещения, как этот зал, были не намного меньше. Если вообще не превышали эти затраты. Ну а об отсутствии копоти и вони и говорить не приходилось.

На освобожденном от недавнего застолья массивном столе была развернута большая карта княжества и его соседей, которую совсем недавно перерисовали Аделиан и Ленард Полог со старой карты Атея, которую он правил и уточнял все это время. Новая карта была пока тоже наполовину пустая, но с каждым днем она становилась все точнее. Над защищенным магией от внешнего воздействия и старения куском плотной бумаги склонились Призрак и его ближники.

– Тихую со стороны Морича войско герцога может перейти в трех местах – здесь, здесь и здесь, – показал на карте Лигдам, который вместе с Латишей еще раньше прибыл на границу, чтобы оценить обстановку.

Их «боевые кулаки» даже успели вырезать одну небольшую банду, по-другому и не скажешь о четырех десятках разумных, разномастно вооруженных, но объединенных одной целью – пограбить окраины княжества. Но последним не повезло, и вместо хорошей добычи они нашли на правом берегу реки свою смерть. Ситалк, собиравшийся «понюхать воздух», встретил их на полпути к Тихой, поэтому надобность в его разведке пропала, и он вернулся назад.

– А в остальных местах? – недоверчиво спросил Атей. – Что, в своем начале река уже такая широкая, что станет препятствием для войска?

– Совсем узкая и мелкая, бать, – улыбнулся Лигдам. – Полсотни шагов шириной и глубиной – лошадям по бабки, но препятствием станет. Берег у нее очень высокий и обрывистый, а кое-где и топкий. Так что кроме этих трех мест перейти ее почти невозможно.

– Вот это место, – показала на ближайшую к Лесу Изгоев переправу Элетра Яркая, – можете вычеркивать из своих раскладов, командиры.

– Почему? – повернулся к ней Магус.

– Воины Изумруда давно отучили моричцев шастать возле своих границ, а эта переправа всего в двух верстах от их Леса.

– Их? – усмехнулся в заплетённые усы Гаспар.

– Ваша светлость, – прищурив глаза, проговорила девушка, пристально глядя на гнома, – а вы не задумывались ввести дуэльный кодекс в княжестве? А то у некоторых, по-моему, во рту язык не помещается. Я «верная», Гаспар Стойкий, и одной из первых была возле «Сердца Оплота», – зло добавила она. – Лес Изгоев для меня всегда будет тем местом, где я родилась, выросла, осознала себя и стала воином. Но теперь меня там ничего не держит, даже близкие мои теперь в княжестве Сайшат. Это мой дом.

– Прости, красавица, – стушевался гном. – Пошутил неудачно. Это и мой дом.

– Забыли, – отмахнулась сразу успокоившаяся девушка. – Всех нас немного трясет. Впереди первый экзамен на зрелость, как говорит наш князь. И ты меня прости.

Внимательно смотревший на них все это время Атей удовлетворенно улыбнулся краешком губ. Каждый из командиров, да и он сам, действительно уже ощущали предбоевое напряжение, хотя до этого самого боя еще неизвестно сколько времени. То, что он будет, уже понятно. Но, как говорится, ожидание смерти хуже самой смерти – лучше уж скорее оказаться лицом к лицу с врагом и дать понять ему, что здесь их ждут только аккуратно сложенные для погребального костра бревна, а не новые земли. Просто так умирать из них никто не собирался. Впрочем, и от смерти они бегать не будут.

Этому и радовался князь. И та пикировка гнома и молодой альвийки, что произошла на его глазах, говорила лишь о том, что каждый из них сейчас хочет доказать, что он пошел за Призраком не по принуждению или за тяжелым данером. Так приказало им их сердце.

– Родитель, – задумчиво проговорила Катаюн. – А Элетра умную мысль сказала по поводу дуэльного кодекса.

– Вам-то с волками он зачем? – громогласно засмеялся Балор Уздечка, и его поддержали остальные. – Тех, кто косо смотрел в сторону вашего бати и нашего князя, больше никто не видел.

– Клевета это, родитель, – сразу сказала она, когда увидела, как тот повернулся в ее сторону с взметнувшимися в изумлении бровями, отчего смех в зале стал еще громче. – Потерялись разумные, или решили, что княжество Сайшат им не подходит. Вот и пропали. Ушли. А если серьезно, то кодекс такой все равно нужен. Война не вечна, придет время, и подданные других правителей все равно окажутся в Оплоте: посольства, делегации там всякие. А их просто так не пристукнешь. Престиж государства нужно блюсти, но и свою честь защищать нужно. Но кодекс этот должен быть НАШ. А не тот, которому следуют во всех остальных королевствах. У нас с ними слишком разные понятия чести.

– Вот и займись им, – ухмыльнулся князь. – Потом его хорошенько обсудим и узаконим. Только ты должна понимать, что он должен быть проработан досконально, чтобы потом не получилось, что обычный воин, посчитав себя оскорбленным, вызывает на поединок своего командира за то, что тот его послал за нарушение дисциплины чистить нужник.

– Так это же кодекс будет для благородных? – изумилась Ката. – И не надо путать дисциплину в войске и повседневную жизнь.

– Вот, – поднял вверх указательный палец князь. – Уже правильно начинаешь мыслить, но мы отвлеклись. Лигдам, Латиша, что собой представляют оставшиеся две переправы?

– Всех подключу, но кодекс сделаем, – еле слышно пробурчала Катаюн. – И пусть все благородные, что будут лезть в княжество, сначала изучают его…

Что еще бормотала девушка, князь уже не слышал, потому что пришел посыл от Сая, что дремал возле его ног.

«Все, девку теперь от этого кодекса будет не оторвать. Всем плешь проест».

«Пусть, – мысленно кивнул Атей. – Дело действительно нужное».

«Да я разве спорю», – прикрыл глаза Кот, снова погружаясь в дрему.

– Смотрите, – между тем начал водить по карте острием вытащенного из ножен кинжала Лигдам. – Протяженность границы с Моричем равна дневному конному переходу. Два оставшихся брода здесь и здесь. Последний почти у границ с Саремом, и нам желательно сделать так, чтобы по нему герцог не пошел.

– Верно, – поддержал его Саттар. – Не хватало еще, чтобы они сговорились со своим соседом. Тогда точно туго придется. Лучше бить их по отдельности.

– Да, вроде Щепа говорил, что их король пока выжидает? – проговорил Гаспар.

– Вот и пусть выжидает, – кивнул Тур, а потом усмехнулся: – Договариваться с соседями будем поодиночке. Возможно, с королем Сарема и договариваться потом не придется. Я слышал, он разумный с головой, поэтому и не лезет напролом, как тот же герцог Морича.

– Да я и не спорю, – пожал гном плечами. – Вот только как нам сделать так, чтобы этот герцог пошел именно там, где нам надо? Кстати, Лигдам, до нужного нам брода от Урьяка далеко?

– Полтора дня, – ответил волк. – От того места, где сейчас стоит дружина, – день.

– Идеи, други? – оглядел всех князь. – Как направить герцога по нужному нам пути? Кстати, как его зовут? А то все герцог да герцог.

– Бетт Закрома, герцог Морич, – проговорил молчавший до этого Дарек Щепа. – А его сына – Ванд Быстрый, но кроме как Торопыга его и не называют. Полностью уверен, что идея напасть на нас принадлежит именно ему. Отец стар, да и думает прежде всего о мошне, а война – это в первую очередь расходы, что ему как серпом по одному месту.

– Ясно, – кивнул Атей. – Ну, так что насчет идей?

– Есть одна, ваша светлость, – подал голос Пит Непоседа, который вместе с Дариной сидел с самого края стола и вполголоса о чем-то с ней беседовал. – Надо, конечно, на месте осмотреться, но думаю, что смогу на несколько дней превратить берега того брода, что у границ с Саремом, в топкое болото. Хассаш, конечно, жарит по-хорошему, но на пятину грязь по колено обещаю.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул Призрак, и его поддержали остальные. – Какой-бы ни был торопыга и дурак сын герцога, думаю, он не полезет через нее. Дарек, – повернулся он к главному «плащу». – Твои последние данные из-за Тихой не приносили?

– Есть, – подошел он ближе.

– А что молчишь?

– Князь, ты и не спрашивал, – пожал он плечами.

– Говори, спрашиваю.

– Моричцы стоят в трехдневном переходе от границы, – начал он. – Для наших воинов это дневной марш. В этом я успел лично убедиться, – под общий смех командиров ухмыльнулся тот, вспоминая марш до Урьяка, когда вечером казалось, что на следующее утро он уже не встанет. – Хорошо воинов обучают наши командиры.

– Это тебе не мелочь на базаре тырить по карманам, – самодовольно произнес Магус.

Дарек, прищурившись, посмотрел на него, потом подошел поближе, дружески хлопнул по плечу и, улыбаясь, сказал:

– Мелочь тоже надо уметь тырить, андеец, – развернулся и вернулся к князю, который еле сдерживал улыбку, потому что увидел то, что осталось незамеченным для остальных.

– Да что там уметь? – отмахнулся Своенравный.

– Твой? – кинул бывший ночник на стол полупустой кошель, в котором сиротливо звякнули несколько монет.

– Что? – раскрыв в изумлении глаза, начал хлопать себя по поясу воин. – Когда?

Народ радостно заржал.

– Дядька Магус, – захлебываясь смехом, спросила Тахере. – А что мошна-то тощая такая? На вдовушек спустил все?

– Цыц, пигалица, – под новую волну смеха строго посмотрел на нее воин, но вскоре тоже ржал, как стоялый жеребец.

– Мне нравится ваше настроение, друзья, – обвел всех взглядом князь. – Я уже наполовину уверен, что мы победим. Щепа, давай дальше.

Дарек кивнул, подождал, когда все успокоятся, и продолжил:

– Так вот. Войско Бетта уже собралось, будут, наверное, еще небольшие отряды подходить, но их никто ждать уже не будет. Пару дней они потратят на хоть какое-то слаживание, а потом двинутся к Тихой. Как и предполагал Лайгор, все свое войско герцог собирать не стал, правда и привел не мало. Пять тысяч воинов, столько же ополчения и триста рыцарей – всю тяжелую конницу, что может выставить этот правитель. Лучников мало совсем, хоть какой-то машинерии нет вообще. Легкой конницы тоже. Вот, в принципе, и все.

– Десять тысяч против трех, – задумался Атей. – Расклад не такой уж и плохой. Осталось заставить играть герцога по нашим правилам. Давайте, – снова оглядел он командиров, – шевелите мозгами. И головой надо работать, а не только клинком махать.

Следуя пожеланию Призрака, ближники живо втянулись в общее обсуждение будущей стратегии. Вариантов действий было очень много: от того, что следует построить на своем берегу укреплённый лагерь, до совсем безумных – самим атаковать герцога Морича на его территории. Атей слушал и только легко ухмылялся неудержимой фантазии тех, кто был его опорой. Наконец, обсуждение пошло на спад или варианты просто стали повторятся, и Призрак снова взял слово:

– Вы удивительные фантазеры, други, хотя и разумного в ваших спорах было много. Но особенно мне понравился вариант с атакой войска герцога на его территории, а когда разобьём, сразу выдвигаться к его столице Злоту. Сильно.

– На месте надо смотреть, княже, – чуть покраснел Магус (именно он был автором этого предложения), что было для него удивительно. Для этого отчаянного бойца, как думал князь, смысл слова стыд был неизвестен изначально. – На карте же не видно, где холм, где распадок или овражек. Как лучше гномий хирд поставить, а где верховых боевых туров.

– Согласен с тобой, Своенравный, – не стал тот спорить. – Но общую стратегию все равно нужно для себя обозначить.

– Княже, – снова заговорил Щепа. – Совсем забыл сказать: во главе моричцев старый пройдоха Жиль Окорот, граф Каприс.

– Фиу, – присвистнул Гаспар.

– Знакомы? – повернулся к нему Атей, как и все остальные.

– Было дело, – кивнул тот. – Каменнолобых нанимали, когда у герцогства были небольшие разногласия с королевством Темпар. Командовал тогда как раз Жиль Окорот. Грамотный, осторожный, преданный герцогу, а скорее всего – своей стране, хургов выкормыш, – даже с уважением, несмотря на произнесенные слова, сказал гном. – Не проиграл ни одного сражения. Коннетабль герцогства. Именно благодаря ему страну еще не растащили Сарем, Темпар и Эрейский Халифат. Непростой противник. И старший сын у него под стать отцу, и он всегда рядом.

– Не все так грустно, гноме, – подождав, пока тот выговорится, снова подал голос Щепа. – Граф Каприс в этот раз на вторых ролях. В войско прибыл Ванд Торопыга. Мальчик тщеславен и хочет еще до начала своего правления добыть себе славу. А правление это не за горами, его отец действительно очень стар. Хотя, кроме пирушек, охот, причем не только на животных, и женщин, до сегодняшнего дня он больше ничем не интересовался.

– А вот это хорошая новость, – улыбнулся Стойкий. – Малыш Ванд для графа был всегда как кость в горле. По той прошлой кампании еще помню.

– Други, переливать из пустого в порожнее больше не имеет смысла, – начал подводить итоги князь. – Магус прав, тонкости будем обговаривать на месте. Общий же план таков. Выманить моричцев на нашу землю по тому пути, что выгоден нам, и лишить тяжелой рыцарской конницы. Наше преимущество – это лучники и маги. Но последних я бы приберег, не хочется перед всеми сразу открывать все свои карты. Ну, а чтобы враг чувствовал себя неуверенно – подкинем им пару сюрпризов. Ма’Тхи твои разведчики готовы?

– Всегда, вождь, – бухнул тот себя в тощую грудь.

– Брат? – вдруг раздался голос Дарины, а когда к ней повернулись все остальные, она почему-то покраснела.

– Не тушуйся, княжна, – как можно ласковее сказал Магус. – Говори, что пришло в твою прелестную головку.

– Мы тут с Питом по городу прогулялись, – встала она со своего места. – Так вот на главной площади видели, как какой-то старик показывал красивые фокусы. То птица с перьями из огня у него полетит, то цветок из ладони проклюнется. Магистр, – кивнула она в сторону Непоседы, – сказал, что это маг иллюзий. Слабый по силе и резерву Дара, но очень искусный. Что, если попробовать его использовать?

– Сама дошла до этого? – спросил Атей, чувствуя, как его наполняет гордость за свою сестру.

– Сама, ваша светлость, – кивнул Пит и встал рядом с ней. – Магия иллюзий на первый взгляд только и нужна для балаганных фокусов, но это не так. Умельцев, что работают с ней, и раньше было раз-два и обчелся, а теперь и подавно. Вот только хороший маг этой области нашей науки может не только наложить хорошую иллюзию практически на все, но еще и воссоздать события недавнего прошлого. Тонкостей их искусства я не знаю, но в свое время такие маги очень ценились у сыскарей империи, потому как могли почти полностью воссоздать сцену произошедшего убийства или, например, ограбления.

– Где он? – тут же вскинулся Щепа, сразу поняв, насколько ценен такой кадр именно для его ведомства.

– Не волнуйся, «плащ», – успокоил его магистр. – Мы пригласили его сюда.

– Давайте потом о тонкостях и полезности его работы, – в свою очередь придержал главного «плаща» Призрак. – Идея в чем?

Магистр и княжна синхронно улыбнулись.

– Создать у врага иллюзию, что перед ним толпа мужиков с косами и дубинами и оседланные дойные коровы.

Короткая пауза, в течение которой командиры обдумали эти слова, а потом зал стал наполняться гомерическим хохотом: каждый из присутствующих здесь отчетливо стал представлять эту картину.

– А как же насчет слабости мага? – сверкающими озорной искрой глазами посмотрел на магов Атей. Он всегда сдержанно проявлял свои эмоции, кроме ярости и злости.

– Его дело эту иллюзию создать, а силой мы его с княжной до бровей зальем, – отмахнулся Пит.

– Вот то, что нам не хватало, други, – показал он в сторону Непоседы и сестры рукой. – Остальное обкатаем на месте. Готовьтесь к завтрашнему выходу. Нашего врага ждут несколько сюрпризов.

– У нас тоже кое-что найдется, княже, – хитро подмигнул гном. – Не одним магам хвастать. Но об этом вы узнаете на месте.

– Хороший сюрприз, Стойкий? – хлопнул его по плечу Магус.

– Смертельный, андеец, – зло ощерился гном. – Для врагов наших смертельный.

И все, кто в этот момент смотрели на Гаспара, даже не зная, что он и его «каменнолобые» приготовили, – уже жалели тех, кто через несколько дней будет стоять напротив их хирда.

Загрузка...