Святая Русь против варварской Европы

Польша берет реванш

Вступать в войну Россия, в общем-то, и не могла. 1649 г. выдался тяжелым – недород, нашествие саранчи. На царя обрушилось личное горе – умер годовалый наследник Дмитрий. И обострились отношения со Швецией. Оксеншерна, высматривая, с кем развязать войну, прицепился к «проблеме беженцев» – тех самых крестьян, которые во множестве удирали из шведских владений за рубеж. Что являлось нарушением Столбовского мира. Царское правительство предпринимало колоссальные усилия, чтобы предотвратить столкновение. Со шведским послом Эриком Оксеншерной, сыном канцлера, шли переговоры в Москве. Одновременно Россия активизировала связи с Данией, и Копенгаген был настолько заинтересован в союзе, что даже предал забвению недавний казус с принцем Вольдемаром.

А в Стокгольм поехали послы Пушкин и Алмаз Иванов. Они умело использовали противоречия между «молодой» и «старой» партиями, подыгрывая Христине, учли и слабое место шведской политики – отсутствие денег в казне. И сумели достичь соглашения – из подданных обеих сторон, бежавших за рубеж за 32 года, выдаче подлежали только те, кто перешел в последние 2 года. Но под власть царя перетекло куда больше людей, чем в Швецию. И чтобы компенсировать убыль подданных, Москва согласилась заплатить 190 тыс. руб., часть деньгами, а часть зерном.