Связанные ненавистью

Глава 3

Возможно, Джианна еще этого не поняла, но ей придется вступить в этот брак, хочет она того или нет.

Вчера ночью после нашего поцелуя я вернулся на вечеринку, чтобы надраться до чертиков, когда наткнулся на моего ублюдочного отца и Рокко Скудери. Тот рассказывал о Джианне и его планах относительно дочери: он хотел выдать её за какого-то старого пердуна, о котором поговаривали, что он жестоко обращается с женщинами. Тогда я промолчал, потому что слишком хорошо знал отца. Если он заподозрит, что я испытываю страсть к Джианне, влюбился или просто желаю защитить от худшей доли, он никогда не согласится на этот брак.

Утром после демонстрации простыней я отправился на поиски Луки и нашёл его вместе с Арией на пороге хозяйской спальни.

– Вам, двум влюблённым пташкам, придётся отложить сеанс спаривания, – заговорил я. – Можно тебя на два слова, Лука?

Они обернулись одновременно. Щёки Арии стали пунцовыми, и она впилась в моего брата тревожным и одновременно смущенным взглядом. Он посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на свою жену.

– Иди, проверь, чтобы горничные упаковали все твои вещи. Я скоро вернусь. – Она быстро скрылась в спальне.

– Простыни были сфабрикованы, не так ли? Мой большой свирепый братец пощадил свою маленькую девственную невестушку.

Лука подошёл ближе и зло уставился на меня.

– Ты можешь пиздеть потише?

– Что случилось? Ты слишком много выпил, и у тебя не встал?

– Отъебись! – прошипел он. – Как будто алкоголь меня когда-нибудь останавливал.

– Тогда что?

Лука просверлил меня взглядом.

– Она заревела.

Я усмехнулся. Я сдвинул рубашку на его руку и обнаружил маленькую ранку. Лука отдернул руку.

– Порезался?

Вид у Луки был такой, словно он собирался избить меня до полусмерти. Поскольку без его помощи мне не обойтись, я решил свести свои подколки к минимуму.

– Я так и думал. Прошлой ночью я говорил Джианне, что ей не стоит волноваться насчёт Арии. Ты питаешь слабость к барышням, попавшим в беду.

– Я не… – Он нахмурился. – Ты был наедине с Джианной?

Я кивнул, затем отвёл его подальше от дверей спальни на тот случай, если Ария попытается подслушать. Она может всё разболтать сестре.

– Я поцеловал её, и на вкус она даже лучше, чем на вид.

– Чёрт возьми, не могу поверить, что тебе досталось больше, чем мне в мою собственную грёбаную брачную ночь, – проворчал Лука.

– Дамы не могут устоять перед моим очарованием.

Он сжал рукой моё плечо.

– Это не повод для шуток, Маттео. Синдикату не покажется это забавным, если ты будешь разгуливать тут и портить их девок.

– Я никого не испортил. Я только поцеловал её.

– Ага, как будто на этом ты остановишься.

– Я хочу её, но пока что не сошёл с ума.

– Да неужели?

– Я хочу жениться на ней.

Лука резко остановился.

– Скажи, что ты шутишь.

– Я не шучу. Вот почему мне нужна твоя помощь. Отец не замолвит за меня словечко перед Скудери, если узнает, что я просто хочу Джианну как женщину, и это вовсе не из желания досадить или отомстить. Ты его знаешь.

– И чего ты хочешь от меня?

– Помоги мне убедить его, что она меня ненавидит, уязвила моё самолюбие, и что я хочу жениться на ней, чтобы превратить её жизнь в ад.

– Разве это не правда? Девушка не выносит тебя, и ты хочешь её из-за этого. Чем правда отличается от легенды, которую нужно рассказать отцу?

– Я не хочу делать ее несчастной.

Видно было, что Лука сомневается.

– Результат может оказаться ровно таким же. Ты же понимаешь, что эта девчонка может превратить твою жизнь в ад? И я вообще не уверен, что соглашусь на её присутствие в Нью-Йорке.

– Ты смиришься с этим. Ария будет довольна, что её сестра рядом.

– А ты уже всё продумал до мелочей, да?

– Ага, продумал. Или отец выберет для меня какую-нибудь стерву, которая в кратчайшие сроки превратит мою жизнь в ад.

– Значит, ты сам предпочитаешь выбрать сучку, которая испортит тебе жизнь.

Я сбросил его руку.

– Джианна не сучка.

– Ты готов мне врезать из-за неё. – Лука кисло улыбнулся.

– Мне хочется тебе врезать по многим причинам.

Лука покачал головой.

– Идём. Надо найти отца.

Мы прошли по коридору и спустились вниз по лестнице в кабинет отца. Он как раз выходил из дверей, и я тут же изобразил ярость.

– Ну и наглая же сучка! Я просто поверить не могу!

– Ничего не поделаешь, – ответил мне Лука, затем повернулся к отцу. – Эта рыжая бестия Скудери спровоцировала Маттео.

Отец с интересом приподнял брови.

– В каком смысле? – Он жестом приказал нам войти в кабинет и закрыл дверь.

Я кипел показной злостью, в то время как Лука сочинял какую-то идиотскую историю, которая закончилась тем, что Джианна мне заявила, будто отец никогда не отправит её в Нью-Йорк и что никто не сможет убедить его в обратном.

– Она говорила так, будто я грязь под её ногтями, словно мы недостойны её. Эта сучка должна поплатиться за свои слова. Мне плевать, чего она хочет. Я желаю видеть её в своей постели.

Во взгляде отца вспыхнул азарт. Он был садистом серьёзно поверил в это дерьмо, потому что в его извращённом мозгу это представлялось логичным.

– Думаю, я мог бы поговорить со Скудери. Он будет рад её сплавить. Она сущее наказание. – Он широко улыбнулся. – Ты должен научить её манерам, Маттео.

– Не волнуйся, – кивнул я. – Я научу её множеству разных штучек.

Спустя два дня отец со Скудери достигли договоренности, и Джианна стала моей. Оставалось найти подходящее время, чтобы сообщить ей об этом.

Иногда ворочаясь ночью в кровати, я снова вспоминала наш поцелуй и задавалась вопросом: что если наш союз с Маттео не такая уж плохая идея. Но позвонила Ария и рассказала, что поймала Луку на измене. Этот тревожный звоночек оказался как никогда вовремя. Мафиози всегда будут убивать, изменять и разрушать всё, к чему прикасаются. Я никому не позволю с собой так обращаться. Я даже не дам им ни единого шанса! Неважно, насколько сильно жаждало моё тело ещё одного поцелуя Маттео, я поклялась себе, что оттолкну его. Одного поцелуя было более чем достаточно. Если позволю Маттео вновь приблизиться, он никогда не оставит меня в покое.

Как и следовало ожидать, когда через пару недель после свадьбы Арии я приехала в Нью-Йорк, Маттео появился в апартаментах Луки и остался с нами на ужин. Когда Ария проводила меня к столу, он зыркнул на меня с ухмылкой, и это меня разозлило. Рассказал ли он кому-нибудь о нашем поцелуе? Я даже Арии об этом не обмолвилась, а ведь обычно у меня нет от неё секретов. Этот ужин обещал быть долгим.

На следующий день, в надежде забыть Маттео, я убедила Арию свозить меня в клуб, чтобы развеяться и потанцевать. Это был мой первый глоток свободы, и, черт возьми, какая же он приятен на вкус. Правда, назойливый внутренний голос напомнил, что целоваться с Маттео еще приятнее, но вскоре я обо всем позабыла под действием ритмов, заполнивших танцпол «Сферы». Это был волнующий опыт – чувствовать, как незнакомцы пялятся на меня, хотят. Прежде я никогда не одевалась настолько откровенно, мне бы никто не позволил такого, и я почувствовала непривычную раскрепощённость. Я танцевала с высоким парнем, когда неожиданно его отшвырнул от меня не кто иной, как Маттеогрёбаный Витиелло.

– Что ты, мать твою, творишь? – зарычал он.

– Чтоты, мать твою, творишь? Тебя это не касается!

Мой партнер по танцам шагнул было в нашу сторону, но, прежде чем успел что-нибудь сказать, Маттео ударом ниже рёбер поставил его на колени, а вслед за этим подскочили двое вышибал и вытащили парня на улицу.

Я была просто шокирована.

– Ты совсем, блядь, рехнулся?

Маттео наклонился к моему лицу и схватил меня за руку.

– Не смей никогда так больше делать! Я не позволю тебе путаться с другими парнями.

– Я не путалась, а танцевала. – И тут до меня дошел смысл его слов. – Сдругими парнями? Значит, ты считаешь, что только из-за того, что мы с тобой однажды поцеловались, ты имеешь право указывать, что мне делать с собственной жизнью? Экстренные новости: ты мне не хозяин, Маттео.

– Ох, жаль тебя разочаровывать. – Он ухмыльнулся, и его тёмные глаза скользнули по моему телу, задержавшись на голых ногах. – Каждый сантиметр твоего тела – мой.

Я стряхнула с себя его руку.

– Ты ненормальный. Отвали от меня.

Ни слова не говоря, он последовал за Лукой, но оставил при мне одного из своих тупых, бабуиноподобных головорезов-телохранителей. Я разозлилась настолько, что готова была догнать его и стереть в порошок.

Вместо этого я подошла к Арии, которая с потерянным видом стояла в центре танцпола.

– Этот мудак… – пробормотала я.

Лишь спустя мгновение её взгляд остановился на мне.

– Кто?

– Маттео. Он считает, что может указывать, с кем мне танцевать. Кто он такой? Мой хозяин? Да пошёл он! – Ария витала где-то в облаках. – Ты в порядке?

Она кивнула.

– Да. Пошли к бару.

Ромеро и Чезаре, шестёрки Луки, последовали за нами, и Ария сорвалась на них:

– Вы можете наблюдать за нами издалека? Вы меня с ума сводите.

Я остановилась, изумлённо наблюдая за тем, как она рванула к бару и заказала нам выпивку. Ромеро и Чезаре в отдалении наблюдали за нами ястребиными взорами. Достаточно далеко для того, чтобы мы чувствовать свободу и веселиться. Злость на Маттео захлестнула с новой силой, но я подавила её. Я не позволю ему испортить этот прекрасный вечер!

– Ты можешь пойти потанцевать, – пробормотала Ария, вяло улыбнувшись и вцепившись в свой стакан с выпивкой так, словно это был её спасательный круг.

– Через пару минут. Ты что-то побледнела.

– Я в порядке.

Она выглядела неважно, и я не знала, почему она не хотела поделиться со мной тем, что её беспокоит. Правда, я не имела права жаловаться. В конце концов, я до сих пор не рассказала ей о том поцелуе.

– Мне надо в туалет, – пробормотала я после пары минут молчания.

– Ещё пару минут посижу.

Я засомневалась, размышляя, можно ли её оставить, но в любом случае она не будет одна. В конце концов, Ромеро глаз с нее не спускал, а все потому, что у Луки взыграл собственнический инстинкт.

Я направилась к туалетам, стараясь не сорваться на Чезаре, который следовал неотступно, как назойливая тень. Вернувшись через пару минут, я просто обалдела. Чезаре придерживал Арию, которая стояла, пошатываясь, а Ромеро втыкал нож в ногу какого-то подонка.

– Ты пойдёшь с нами. При попытке бежать – умрешь, – прорычал Ромеро.

– Ария? – прошептала я. Сердце у меня в груди бешено стучало. Похоже, она меня не слышала.

– Возьми её напиток. Но не пей, – велел мне Чезаре.

Я подхватила стакан, слишком потрясенная всем увиденным, чтобы разозлиться на повелительный тон.

Мы прошли к чёрному входу и спустились в подвал. Ария едва стояла на ногах. Я шла рядом. Когда мы вошли в помещение, похожее на офис, я увидела Маттео, который уселся в кресло. Он уставился на меня, прежде чем оценить всю картину, и тут же вскочил с места.

– Что случилось?

– Вероятно, наркотики, – ответил Ромеро.

Наркотики? Я посмотрела на урода, накачавшего наркотиками мою сестру. Я хотела немедленно разобраться с ним, и выражение лица Маттео ясно дало понять, что моё желание исполнится. В его глазах читалось обещание. Я понимала, что это ненормально, но почему-то его взгляд вызывал во мне ещё большее желание поцеловать его.

Что-то было со мной не так.

Нас с Арией выставили еще до того, как Лука и Маттео принялись за этого урода, Ромеро вывел нас через чёрный вход к машине. У меня защемило сердце, когда я села на заднее сиденье и осторожно положила голову Арии себе на колени. Она казалась такой беспомощной! Я гладила её по волосам, слушая её бессвязный бред. Сама мысль о том, что кто-то хотел причинить ей боль, до чертиков напугала меня. Наверное, впервые я была рада тому, что у меня есть телохранители. Без них этот больной уёбок мог бы похитить и изнасиловать Арию. Но я знала, что он получит по заслугам, и, как ни странно, была не против. Я ненавидела мафию и её законы, но в данный момент не могла сочувствовать человеку, напавшему на мою сестру. Он получил по заслугам! Ещё одним признаком того, какое сильное влияние оказала на меня наша среда, признак того, как глубоко я увязла в насилии. Я не могла выбросить из головы выражение лица Маттео, эту вспышку азарта, когда он вытащил свой нож, не дожидаясь, пока мы с Арией покинем комнату. Они с Лукой оба были монстрами. И кто из них двоих опаснее – большой вопрос. Но хуже всего то, что часть меня чувствовала влечение к темной стороне Маттео.

Прошло около месяца с того момента, как я видела Маттео. Его слова о том, что я принадлежу ему, никак не выходили у меня из головы. Каждый раз, когда вспоминала наш поцелуй, я отбрасывала эту мысль, чтобы волна злости смыла любую тоску тела. Наверное, я до сих пор помнила этот дурацкий поцелуй потому, что отношения дома совсем не ладились. Стычки с отцом не прекращались в основном из-за моей привычки говорить то, что думаю, как это произошло и сегодня.

– Мне по барабану, чего от меня ждут.

Мать шикнула на меня, выпучив глаза, но я не стала ее слушать. Если отец еще хоть раз скажет, что я обязана вести себя как добропорядочная леди, у меня сорвёт крышу.

– Как ты не можешь понять? Я не хочу быть леди и точно не собираюсь в один прекрасный день стать милой маленькой женушкой для какого-то мафиозного говнюка. Да я лучше перережу себе горло, чем соглашусь на такую жизнь.

Я знала, что последует за этим, но не сделала даже попытки избежать этого. Отец размахнулся и дал мне пощечину. Это был один из самых слабых его шлепков, который, как правило, не предвещал ничего хорошего. Сильно бил он только тогда, когда у него заканчивались слова, чтобы сломить мой дух. Если он осторожничает со мной, значит, мне вряд ли понравится то, что он скажет. Отец больно схватил меня за плечи, заставляя посмотреть на него.

– Тогда, наверное, тебе стоит поискать нож поострее, Джианна, потому что мы с Витиелло решили поженить тебя и его сына Маттео.

У меня отвисла челюсть.

– Что?

– Похоже, ты произвела на него сильное впечатление, потому что он сам попросил отца об этой договоренности.

– Ты не можешь так поступить!

– Могу. И это была не моя идея. Маттео настаивал на женитьбе именно на тебе.

– Вот мерзавец!

Отец сильнее сжал мои плечи, и я поморщилась. Лили смотрела расширившимися от ужаса голубыми глазами. Она и Ария очень редко сталкивались со свирепой стороной характера отца. Как правило, он приберегал свои пощечины и жестокость только для меня – непослушной дочери.

– Вот поэтому я рад, что ты окажешься подальше от нас. Если бы я выдал тебя за одного из наших солдат, мне пришлось бы наказать кого-то из своих за то, что он забил тебя до смерти за твою дерзость. Но если Маттео Витиелло вобьет в тебя немного здравого смысла, я выйду сухим из воды, потому что не могу допустить войну с Нью-Йорком.

Я проглотила обиду. Знала, что отец любит меня меньше всех, и, несмотря на то, что в его великой любви не нуждалась, от его слов стало больно. Мать, уткнувшись взглядом в тарелку, как обычно, промолчала. Она только и делала, что складывала и раскладывала дурацкую салфетку. В глазах Лили стояли слезы, но она слишком хорошо знала, что нельзя открывать рот, когда отец в отвратительном настроении. У них с Арией инстинкт самосохранения лучше развит, чем у меня.

– Когда вы приняли это решение? – спросила я спокойным голосом, пытаясь скрыть свои эмоции.

– Маттео с отцом подошли ко мне сразу после свадьбы Арии.

И тут до меня дошло: Маттео решил жениться на мне на следующее утро после нашего поцелуя, когда я заявила ему, что никогда не выйду за него замуж. Эгоистичный мерзавец не вынес удара по своему самолюбию! Женится лишь затем, чтобы кому-то доказать – он всегда получает всё, что пожелает; он мой господин, а я для него лишь кукла.

– Я не выйду замуж ни за него, ни за кого-либо еще. Мне всё равно, что ты скажешь. Мне всё равно, что будут говорить Витиелло. Мне плевать.

Отец так сильно встряхнул меня, что зазвенело в ушах.

– Ты сделаешь, как велю, девчонка, или, клянусь, изобью тебя так, что забудешь собственное имя.

Я хотела убить его взглядом. Ещё никогда и ни к кому у меня не было такой сильной ненависти, как к мужчине, стоявшему передо мной, и все же часть меня – наивная, глупая, слабая – любила его.

– Зачем тебе это надо? В нашем браке нет необходимости. Мы уже отдали им Арию, чтобы заключить перемирие. Зачем ты заставляешь меня выйти замуж? Почему ты не можешь позволить мне поступить в колледж и наслаждаться жизнью?

Отец скривил губы от отвращения.

– Отпустить в колледж? Ты правда такая дура? Ты станешь женой Маттео, будешь греть его постель и рожать ему детей. Точка. А теперь марш в свою комнату, пока моему терпению не пришел конец.

Лили проводила меня молящим взглядом. Раньше Ария не давала мне влипнуть в неприятности, теперь эту роль исполняла Лили. Если бы не она, я бы продолжила спор. Даже если отец изобьет меня, это всё равно не заставит меня передумать.