Сюрприз для миллиардера

Глава 26

Кирилл Крестовский

Сегодня у нас свидание. Настоящее. Обязательно с продолжением! Уверенность в этом крепла час от часа, но внутри нарастало какое-то странное беспокойство. Сам от себя в шоке, если честно, что предложил — такое.

Отношения! Это же не про меня, не про Кирилла Крестовского. Нашел в кого втюриться. В рыжую! Она мне в лицо швырнула тарелку борщом, а я через месяц ей отношения предложил. Смешно же, смешно! Но смеяться не хочется. Я только думал о сказанном и пытался представить, как это — быть рядом с девушкой не на одну ночь… Кружил по дому, пытаясь работать. На время цифры отвлекали, но через минуту я понял, что за два часа успел сделать все, что хотел, и остался без дел.

Снова наедине с мыслями.

Снял нам с рыжей целый пентхаус с бассейном. Планы грандиознейшие. Правда в том, что я уже предложил отношения. Прежде чем выяснил, а не давит ли мне отсутствие близости на мозг. Раньше личная жизнь никогда не мешала мыслить здраво… И сейчас не должна. Но мыслить здраво не получается. Я как на иголках. До самого вечера…

Жду Василису. Знаю, что обещал прислать за ней водителя. Но приехал сам. Сам и… намного раньше необходимого! Набрал номер Василисы, гипнотизируя взглядом окна. На одном из них колыхнулась тюль, а за ней мелькнула рыжина.

Моя террористка…

— Привет. Ты уже здесь? — удивилась она.

— Да. Приехал раньше. Больше выдержать не смог, а ты можешь выйти раньше? — внезапно разволновался.

Как пацан, тьфу, чтоб меня! Словно мне пятнадцать и я впервые спрашиваю девочку у родителей на “погулять до десяти”!

— Бабушка уже дома. Я спрошу… Не отключайся.

— Ни за что.

Подождал.

— Да, я смогу выйти. Только…

— Что?

— Я не хочу в ресторан или еще куда-то.

— Вот как? А я нам целый пентхаус снял и столик забронировал.

— Давай просто погуляем? — предложила.

— Как скажешь.

Я отменил бронь на столик в ту же минуту.

Ждать появления Василисы пришлось недолго. Она выпорхнула из подъезда в простой ветровке и джинсах скинни. Тех самых светло-голубых, обтягивающих до неприличия. О черт, простонал я… Она словно нарочно испытывала мое терпение и выдержку!

Сверху начал накрапывать дождик, Василиса быстро нырнула на сиденье, я даже выйти не успел, как она села рядом и внезапно сама обняла меня за шею, крепко-крепко и поцеловала.

Я обалдел. В хорошем смысле. Василиса целовала меня отчаянно и дико, царапая мою шею, словно хотела меня за что-то наказать, покусывала за язык. Штормовой поцелуй кончился так же неожиданно, как начался. Василиса отпрянула и выпрямилась:

— Нам нужно поговорить. Я хотела тебе сказать кое-что очень важное.

Я потянулся следом за ее губами, скользнул на тонкую шейку.

— А я после такого поцелуя говорить не смогу. Сейчас не могу, Василиса.

— Кирилл, это важно, — прошептала срывающимся голосом, цепляясь за мои плечи.

— Знаю. Понимаю. У тебя иначе не бывает. Но и ты меня пойми… Я взрослый мужчина и не могу долго ждать. Я ни с кем не был за то время, как познакомился с тобой. Ни с кем. Представляешь? Раньше менял девушек, их у меня было немало. Но сейчас… Я жду тебя. С ума схожу!

Вздохнула судорожно, закусив нижнюю губу.

— Рядом с тобой всегда так. Мне башню срывает! — признался.

— Но есть важное…

— Наше притяжение в разы важнее! — сказал я.

Приподнял красавицу за подбородок и посмотрел в глаза.

— Ты это тоже чувствуешь, правда?

Она опустила вниз ресницы. Я залюбовался тенями ресниц на высоких скулах и конопушками на щеках. Дожился… Втюрился. Выхода не видел.У Крестовского всегда в груди был спокойный камень, покрытый толстой коркой льда, а сейчас…

К черту все барьеры слетели. Страшно ли было? Еще как!

— Ну же, не томи…

Я прижался своей щекой к ее щеке, чувствуя, как дыхание жарко ложилось на мою кожу.

— Кирилл…

Она приоткрыла губы, я воспользовался этим шансом. Напористо поцеловал, медленно протолкнул между губок кончик языка, легонько провел по внутренней стороне нижней губы. Василиса начала дышать чаще. Запустив пальцы в волосы, надавил на затылок, углубил поцелуй, начав дразниться об ее язычок, посасывая и покусывая.

— Поехали. Ко мне. Что скажешь?

Я задержал дыхание, чтобы целовать ее и не хотел отрываться. Играл с ней и заигрался… Забыл обо всем. Даже если бы спросили, как меня зовут, в тот момент я мог бы только глупо спросить: че? Мягкий, дурманящий звук, всхлип сорвался с ее губ. Я контролировал себя из последних сил.

— У тебя такие губки. Ты сводишь меня с ума. Хочу тебя съесть… — снова перебрался на шейку поцелуями.

Она задрожала, когда я потянул вниз язычок молнии на ее ветровке. Сладкий вжик..

— Кирилл, давай отъедем? Мы под окнами целуемся, все могут нас увидеть!

— Согласен, — сглотнул с трудом.

С еще большим трудом сосредоточился на дороге… Через пятнадцать минут стало ясно, что впереди вот такенная пробка. По прогнозам, часа на два, а то и больше.

Я простонал, долбанулся лбом о руль.

— Василиса, я щас взорвусь…

Взгляд метнулся по сторонам.

— Там отель. Снимем номер?

Едва дышал, сердце билось на разрыв. Сжал пальцы Василисы, начав целовать их по одному.

— Василиса, решайся. Сейчас еще выкрутиться можно, сдам назад, перестроюсь. А потом застрянем на часа два.

Она задумалась на секунду, потом тряхнула головой.

— К черту все! Поехали в отель.

В номер отеля ворвались с пылом молодоженов и оказались в объятиях друг друга. Василиса дрожала от нетерпения не меньше моего. Полетела на пол одежда! Самое смешное, из кармана ее ветровки посыпались шуршащие пакетики.

— Оу, а ты подготовилась!

— Кирилл, это не я. Подруга рассовала, — покраснела она. — Веришь?

— Которая покупает всякую дичь у китайцев?

— Да.

— Охотно верю. Они хоть не китайские? — поднял один из пакетиков. — Кажется, весьма качественное резиновое изделие. Я такими… кхм. В общем, не подводили. Очень кстати, — признался. — Я свои в тачке оставил.

— Забыл? Ты?

— Забыл! Рядом с тобой обо всем забываю.

— Я тоже, — призналась она.

Этим признанием мне окончательно все планки сорвало! Ни о чем больше думать не мог. Только она в моих мыслях Глубоко под кожей маршировали мурашки предвкушения, сумасшествие какое-то!

Словно желая остановить это безумие, предложил Василисе спасательный круг:

— Разговор?

— Потом! — ответила решительно. — Поцелуй меня.

— Уже целую, — с готовностью ответил я, подхватив красотку на руки и домчав до кровати за секунду.

Василиса

Мой взгляд неумолимо притягивался к его губам. Крупные, четко очерченные. Они казались твердыми на первый взгляд, но когда Кирилл касался меня ими, они оказались такими мягкими, чувственными, очень нежными. Я целовала его и никак не могла насытиться. С каждым поцелуем жажда лишь возрастала, усиливалась тысячекратно!

Мысль о разговоре вылетела из головы. Потом поговорю, решила я. Эгоистично? Возможно. Но я хотела близости с ним, как ничего другого в жизни не желала. Даже если остались призрачные тени страхов, потому что меня ждала первая близость с мужчиной, прикосновения Кирилла, его умелая и такая горячая ласка уничтожала малейшие сомнения.

Он читал мои реакции, как открытую книгу. Полностью привлек на себя мое внимание, шепча комплименты. Обводил пальцами каждый изгиб тела, заставляя краснеть, и поднимался вверх, мучительно медленно.

Я вдохнула обжигающе горячий воздух. Он вибрировал и ложился на тело влажными каплями. Здесь было, как в бане, даже от поцелуев. Голова шла кругом.

Кирилл погладил меня пальцами по губам, надавил немного, проникнув внутрь. Большой палец прошелся по кромке зубов и столкнулся с моим языком.

— Посмотри мне в глаза, — попросил охрипшим голосом.

Он внимательно следил за моей реакцией. Я зарделась от смущения, но потом обхватила губами его палец, испытывая от этого какое-то необъяснимое удовольствие. Медленно скользила языком по его пальцу, лаская, посасывая. Близость его тела толкала меня на безумства!

— О черт, это самое жаркое, что я видел! — выдохнул Кирилл.

— Врешь. Или льстишь.

— Ничуть. Не веришь? После всего, что было?

— А что между нами было?

— Тарелка борща, горы предубеждений…

— О да! — согласилась я и притянула Кирилла за шею, начал целовать. — Я думала, что ты заносчивый говнюк.

— Я и есть заносчивый говнюк и подлец, и я… От тебя без ума.

После этих слов каждая клеточка тела заискрилась. Мне хотелось погрузиться в водоворот чувств и бурлящей, взрывных страсти! Такое сильное влечение я испытывала впервые.

— Я от тебя без ума, — повторил он. — И у меня кончилось терпение, — прихватил зубами уголок фольгированной защиты.

— Да, — заставила себя ответить.

Я хотела сказать, что он мне тоже безумно нравится, но получилось лишь сдавленно вытолкнуть всего два слова:

— Да, пожалуйста, — с просящей интонацией.

— С удовольствием.

Кирилл Крестовский

Искушение. За годы разбитной жизни и пользования всегда доступными девицами я уже и забыл, что такое быть искушенным. Но с Василисой вспомнил и в полной мере ощутил, как сильно скручивало желанием, до невозможности.

Казалось, вот теперь она точно — моя, в моей власти, полностью. Доступная, желающая меня не меньше, чем я — ее. Доступная и все равно искушающая. Чем больше я ее узнавал, тем сильнее искушался. Разве такое возможно?

Держаться больше не было сил. Василиса меня заводила и бойким, острым язычком, и повадками дикой кошечки и даже ярким румянцем, которым ее окатывало с ног до головы, стоило лишь шепнуть очаровательную пошлость в милое, порозовевшее ушко.

Притянул ее к себе поближе. Точнее, подмял и, не щадя совершенно, поцеловал глубоко и жадно! Больше ничего не помнил! Сорвался… Сжимал в объятиях до хруста… Не давал передышки, ни себе, ни ей. Словом, слишком долго я сдерживался рядом с ней! Потом обалдело смотрел в потолок. Казалось, там звезды взрывались. Я был счастлив безмерно, но пошевелиться не мог — обессилел. Лишь потом, как кретин, посмотрел на Василису, увидел красноватые разводы на бедрах и спросил:

— А это что… Что?

До меня доходило медленно,очень медленно! Очевидные вещи были налицо, а до меня только сейчас дошло!

— Я стал твоим первым мужчиной?

Василиса кивнула немного перепуганно, посмотрела на меня, прикусила губу, припухшую от моих укусов, вытерла слезинки из уголков глаз.

— Да.

Приблизился к ней, прижавшись.

— А почему не сказала? Я бы тогда был осторожнее… — сглотнул, вспомнив, как я ее лихо, вдоль и поперек. — Тебе хоть хорошо было?

Вел себя, как эгоист, только о своих желаниях думал… Слишком сложно взрослому мужчине долго находиться без женской компании, я действовал как одержимый. Как робот какой-то, сошедший с ума!

— Да, мне было хорошо. Кирилл, — притянула к себе, поцеловав. — Я в порядке.

Начал целовать, глубоко и нежно, зализывая языком места укусов на губах.

— Почему не сказала? — снова спросил.

— Подумала, что ты не захочешь со мной быть. Вот почему, — покраснела.

— Дуреха глупая.

Меня разрывало от самого непередаваемого сочетания эмоций: нежности, нового приступа дурманящего желания и смеха.

— Но…

— Что? — насторожилась.

— Моя дуреха! — сказал с гордостью.

Сердце навылет пронзило чувствами, от которых встал в горле ком. Говорить не хотелось. Только нежить ее и любить, любить тонко и сладко, осторожничая в самом начале и действуя смелее, по мере того, как нарастало ответное желание…

Василиса

— Мы так и не поговорили, — прошептала спустя время.

За окном уже светало… Вечер и ночь прошли в жарком любовном угаре. Все тело ныло. Каждый сантиметр был исследован и залюблен пальцами, губами, языком.

— Говори, разрешаю.

Крестовский пошевелился, под ним хрустнула фольга очередного использованного пакетика с защитой. Страшно было подумать, что слова Яси оказались пророческими и презервативов нам понадобилось ого-го сколько!

— Я не большой любитель поболтать в постели, но тебе, моя рыжеволосая наездница, я разрешаю все!

Кирилл обнял меня, я устроилась поудобнее на его плече. Сердце сжалось на миг, но потом я решила, что нельзя тянуть! Нельзя. Адель должны выписать буквально вот-вот! Нужно поговорить.

— Я тебя слушаю, — мурлыкнул мне в висок миллиардер.

— Хотела поговорить о своей семье. О Бусе… Я ее опекаю.

— Если боишься, что я из-за ребенка от тебя откажусь, забудь. Буся мне нравится… Все нормально, я не против, — успокоил Крестовский.

— Я немного не о том. С самого начала…

— Хорошо. Расскажи, какой она была в начале. Я охотно послушаю.

— С удовольствием.

Пожалуй, так будет правильно. Я рассказала Кириллу о первой встрече с Буськой, о том, как боялась даже взять ее на руки, такой крошечной она была. Я планировала рассказать все о том, насколько дорога мне эта малышка. Крестовский сначала уточнял что-то, потом кивал и поддакивал, потом уткнулся носом в шею.

— Говори, я тебя слушаю. Ты такая сладкая, даже на слух…

Воодушевившись, я рассказала все, что знала о Бусе до сегодняшнего момента, а потом набрала полные легкие воздуха, сказав:

— Теперь ты знаешь о ней все. Только не знаешь самого главного. Буся — не просто дочь моей старшей сестры Адель, она еще и… твоя дочь. Адель рассказывала, что подцепила тебя на вечеринке, переспала и забеременела. Она оставила малышку и пыталась связаться с тобой, но не получилось. Буся — твоя дочь, Кирилл.

В ответ — тишина. Он в шоке? Просто молчит? Как-то слишком спокойно отреагировал на эту новость Крестовский.

— Кирилл, ты слышал? Буся — твоя дочь.

В ответ он выдал громкую трель храпа! Оказывается, Кирилл уснул.Судя по тому, как громко и с удовольствием начал похрапывать миллиардер, уснул он уже давно.

Ничего не услышал?!