Тамбовский волк

Глава 2

Полина проснулась рано, едва серое утро начало проникать сквозь занавеску. Тихонько, стараясь не разбудить Регину, она выбралась из-под одеяла, сунула ноги в тапочки и направилась по коридору в умывалку.

Прохладная плитка бодрила. Полина быстро почистила зубы, умылась ледяной водой и старательно пригладила волосы, собрав их в аккуратный хвост. В зеркале она увидела своё отражение — немного бледное, но с решимостью в глазах. Постепенно в умывалку начали подтягиваться другие студенты — кто с заспанным лицом, кто уже весело щебетал с друзьями. Полина незаметно выскользнула обратно в комнату.

Регина всё ещё спала, раскинувшись на нижней полке, укутавшись одеялом с головой. Полина переоделась в плотные синие джинсы, тёплое серое худи с вышитым котёнком и закинула на плечо небольшой рюкзачок. Сегодня начиналась новая глава, и ей не терпелось её открыть.

Выйдя из комнаты, она спустилась на первый этаж и покинула здание общежития. Утренний воздух был свежим, с лёгким запахом увядающей листвы. Осень в этом году выдалась удивительно тёплой и ласковой. Пять минут пешком по широкому тротуару вдоль Московского шоссе — и впереди уже виднелся главный корпус СГЛУ.

Полина шла с лёгкой улыбкой, чувствуя, как внутри приятно щекочет от волнения. Первый учебный день — как чистый лист бумаги, на котором она надеялась написать нечто новое и важное.

Но её шаг замедлился, когда кто-то внезапно коснулся плеча. Ладонь — уверенная, знакомая, немного грубоватая.

— Как спалось, кнопочка? — прозвучал рядом насмешливый голос Макара.

Полина вздрогнула, и улыбка тут же исчезла с её лица. Девушка вздохнула и, не оборачиваясь, сбросила с плеча руку Макара.

— Без твоих сюрпризов как-нибудь, — буркнула она, прибавляя шаг.

Макар не отставал.

— Да ладно тебе, кнопочка. Я же по-доброму, — протянул он, едва сдерживая ухмылку.

Они свернули к главному входу Самарского государственного лингвистического университета. Старое, солидное здание с колоннами и массивными дубовыми дверями, отсылающее к дореволюционной архитектуре, вызывало уважение уже одним своим видом. Фасад был выкрашен в светлый бежево-жёлтый цвет, а высокие арочные окна отражали мягкий утренний свет. Внутри пахло полированной древесиной, краской и кофе — смесь, типичная для учебных заведений с историей.

У входа их встретил турникет и охранник — пожилой, с бдительным взглядом из-под козырька форменной кепки.

— Студенческие, — сказал он лениво, но с ноткой строгости.

Полина и Макар достали свои новенькие документы. На карточке у Полины всё ещё пахло типографской краской. Охранник мельком взглянул на фото, кивнул и пропустил обоих.

— Всё официально, — хмыкнул Макар, пряча корочку обратно в карман.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице — ступени, немного стёртые в центре, были свидетельством десятков лет студенческой жизни. На стенах висели старинные чёрно-белые фотографии, дипломы и благодарственные письма. Лёгкий гул голосов доносился сверху.

На втором этаже, в длинном светлом коридоре, толпились первокурсники. Кто-то оживлённо болтал, показывая друг другу расписание на телефоне, кто-то стоял у стен и разглядывал таблички с номерами аудиторий, кто-то уже сдружился — было видно по смеющимся лицам и первым внутренним шуткам.

Полина остановилась у окна, притормозив, чтобы найти нужную аудиторию.

— Куда тебе? — спросил Макар, встав у неё за спиной.

— Двести третья, — ответила она коротко, избегая его взгляда.

— Ну, совпадение… — протянул он с ленцой. — И мне туда. Соседка по общежитию и по расписанию? Это судьба, кнопка, даже не сопротивляйся.

Полина вздохнула. Это утро начиналось слишком насыщенно.

Они вошли в аудиторию одновременно. Помещение было просторным, с высокими окнами, через которые щедро лился утренний свет. Деревянные парты тянулись уступами, как в миниатюрной лекционной амфитеатре. В аудитории царил лёгкий гул — студенты рассаживались, обсуждали расписание, перешёптывались.

Полина выбрала место в середине ряда у окна и села, поставив рюкзак рядом. Почти сразу же за её спиной устроился Макар — небрежно, почти с вызовом, закинул сумку на парту и откинулся назад, положив руки за голову.

Полина напряглась. Его присутствие за спиной ощущалось будто физически — тень из прошлого, которая не спешила исчезнуть.

В это время рядом с ней нерешительно опустился парень. Тонкий, сутулый, в тёмном длинном свитере и строгих брюках. Он слегка поправил очки и повернулся к ней:

— Привет… я Денис.

— Полина, — ответила она с лёгкой улыбкой. Радость от того, что с ней кто-то просто поздоровался, без поддёв и шуточек, была неожиданно тёплой.

Денис оглянулся, и его взгляд остановился на Макаре, который неотрывно и весьма красноречиво наблюдал за ним. Холодный, чуть презрительный взгляд, говоривший: не подходи. Денис рефлекторно отодвинулся чуть в сторону и наклонился к Полине:

— Говорят, препод по вышке — жесть. Особенно с первого курса спрос бешеный.

Полина только успела кивнуть, как раздался звонок. Гул стих, в аудитории воцарилась тишина. Вошла женщина — высокая, худощавая, в строгом чёрном костюме. Волосы собраны в аккуратный пучок, походка быстрая, точная. Она подошла к кафедре и, не теряя ни секунды, начала говорить:

— Доброе утро. Меня зовут Сабрина Андреевна. У вас — высшая математика.

Её голос был холодным, отчётливым, с железной интонацией, не допускающей ни хихиканья, ни ленивого шепота. Она писала на доске формулы с такой лёгкостью, как будто просто рисовала линии — и при этом объясняла их с неожиданной ясностью.

Полина слушала, затаив дыхание. Всё, чего она боялась — что будет сложно, непонятно, сухо — рассыпалось. Сабрина Андреевна делала высшую математику… красивой. Логичной. Даже в чём-то поэтичной. И в какой-то момент Полина поняла: она влюбилась. Не в преподавателя — в предмет. В эту ясность, в строгую архитектуру формул, в спокойную уверенность, что всё в этом мире можно разложить по полочкам, если знаешь уравнение.

За спиной, тем временем, Макар, казалось, даже затих. Или хотя бы перестал сверлить окружающих взглядом.