Танец с богами и драконами

Глава 3

– Что здесь случилось, учитель? – Фарик с ужасом смотрел на парочку представителей отряда кошачьих, мирно посапывающих недалеко от скалы. – В учебниках написано, что пещерные или саблезубые львы вымерли около десяти тысячелетий назад.

– Мало ли что написано в ваших учебниках! – с присущей одному ему беспардонностью встрял в разговор Брюс. – Бабки нужны, вот они и пишут о том, чего не знают, поди, неплохие гонорары получают… писаки! Вместо того чтобы самим прогуляться по Офиру и собственными глазами убедиться – вымерли или нет, накалякают от балды, а вы, простофили, всему верите. Берите пример с умных гномов типа меня – книг не читаю принципиально, по телику смотрю лишь стоящие фильмы, а газеты после изобретения туалетной бумаги и вовсе в руки не беру.

– Насчет газет с тобой полностью согласен, – улыбнулся я, – а вот по поводу книг и фильмов готов поспорить. Книга книге рознь, бывают хорошие, бывают и плохие – все определяется покупательским спросом. То же самое можно сказать о фильмах – один шедевр на тысячу. Что же касается той халтуры, которую ежедневно выплескивают на наши бедные головы с экрана телевизора – это полнейший отстой и основополагающий фактор, способствующий деградации личности в отдельности и общества в целом.

– Вот завернул! – с определенной долей зависти воскликнул Брюс. Ни для кого не секрет, что мой компаньон питает слабость ко всяким словесным вывертам, особенно с псевдонаучным уклоном. – Силен, Коршун, языком чесать. Что сейчас сказал – сам, наверное, не понял. Зато как сказал – красотища: основополагающий фактор… деградация личности!..

Повернувшись к ученику, я кратко поведал о том, что произошло на поляне у скалы за то время, пока гном и маг продирались через сплетения лиан к месту событий.

– Во-во!.. – Гном осуждающе посмотрел на меня. – Ты спас этого громилу, а он сейчас притащит сородичей – таких же людоедов, как сам, и начнется у них веселая развлекуха под названием «банкет», на котором роль главного украшения стола в жареном, пареном и вареном виде будем играть мы – ни в чем не повинные путешественники.

– Да хватит тебе брюзжать, ворчун старый! – Оханья и причитания ветерана, а главное – его непробиваемая уверенность в собственной правоте и нежелание замечать очевидные факты меня окончательно достали. – Тебе же доходчиво объяснили, что «мьясу» огры не едят «ваапче», а это означает, что они действительно вегетарианцы.

– Сказать можно все что угодно, – не сдавался Брюс, – а в хрониках черным по белому написано, что огры любили полакомиться пленными орками и гоблинами, значит, им наверняка понравится нежное мясо гнома.

– Позвольте, уважаемый Брюс, высказать одно предположение, – деликатно вмешался в наш разговор Фарик, – почему местные огры, в отличие от своих северных собратьев, не употребляют в пищу мясо животных?

– Валяй, прохвессор! Может быть, тебе удастся успокоить старика. В противном случае я всю ночь глаз не сомкну – какой тут сон, когда рядом людоедов видимо-невидимо, и каждый из них спит и видит маленького гнома под соусом на своей тарелке.

– В жарком климате, – начал Фарлаф, – расход энергии несоизмеримо меньше, чем в холодных горах. Поскольку фруктов, орехов, ягод и прочих плодов здесь предостаточно, аборигены перешли полностью на растительную пищу. К тому же у Трола даже клыков нет, а это косвенно указывает на то, что огры – вегетарианцы.

– Рассмешил, Фар! Этого громилу одними орешками и ягодками не прокормишь, к тому же рожа у него уж больно подозрительная – к такому спиной не поворачивайся!

– Брюс, достал ты всех уже своей мнительностью! – мне до тошноты надоели разглагольствования гнома. – Лицо как лицо – можно сказать, даже симпатичное. Рыжий Килл, последний чемпион мира по боям без правил в супертяжелом весе, куда уродливее будет.

– Вообще-то ты прав, – упертый гном все-таки вынужден был со мной хоть в чем-то согласиться, – по сравнению с той рыжей обезьяной наш вьюнош – красавец. – Неожиданно его мысли потекли совсем в другом направлении: – Вот бы прихватить его с собой в Эпирию – через полгода стал бы чемпионом мира. Рыжий Киллер супротив эдакой глыбы не выстоял бы и раунда. Представляешь, Коршун, какие деньжищи можно на нем сделать?

– Да ну тебя, Брюс! Не о том речь ведешь. Из-за твоей горячности не спросили огра, где ему удалось освоить общий. Вполне вероятно…

Я не успел закончить свою мысль – за моей спиной послышались легкие шаги. Резко обернулся, чтобы вовремя приготовиться ко встрече с очередной напастью. К счастью, тревога оказалась ложной – на поляну из чащи леса вышел Трол. В правой руке огра находилось нечто, напоминающее хозяйственную авоську. «Авоська» приличных размеров, сплетенная из тонких, но, по всей видимости, весьма прочных стеблей лиан, была доверху набита разнообразными плодами.

– Приветики, тысча поцелуйчики, моя очарована! – изысканно поздоровался дикарь и аккуратно поставил свою ношу на землю. – Трол угощать человеков вкусная еда.

– Ты один? – подозрительно спросил гном. – Где твои соплеменники – остальные огры?

– Другая огра жить далека, – Трол уставился в небо, задумчиво запихнув указательный палец в рот. Через минуту он вышел из состояния отрешенности. Лицо дикаря прояснилось. Он присел на корточки и заговорил: – Нужна итить светла, темна и еще светла, темна.

– Ты хочешь сказать, – уточнил я, – что остальные твои собратья обитают в двух днях пути отсюда?

– Правильна говорить, Корша, Трол итить два сутка…

– Погоди, Трол, – перебил я словоохотливого огра. – Мы здесь не одни – неподалеку наши товарищи, которые уже наверняка начали беспокоиться. Хватай свои гостинцы и айда в лагерь! У костра за ужином обо всем подробно расскажешь…

По пути к месту стоянки мы прихватили запасенное топливо и кипу банановых листьев для постелей, причем добрую треть ноши взвалил на свое широкое плечо наш новый знакомый. Оставшуюся часть Брюс, Фарик и я поделили поровну…

Как оказалось, Матео и Злыдень еще не успели вернуться с охоты. Утомленная Патриция, свернувшись калачиком, беззаботно спала, уронив головку на один из рюкзаков, будто находилась не в дебрях дикого и опасного Офира, а где-нибудь на пляже ласкового Срединного моря.

В мыслях я обругал беспечную журналистку. Хотя от посягательств дикого зверья ее и защищают заклинания Фарика, но есть другие опасности, о существовании которых девушку неоднократно предупреждали. Хорошо, что огры оказались здесь в единственном числе. Неизвестно, как бы они отреагировали на вторжение в пределы своих исконных владений непрошеных гостей. Кто знает, какие у этого племени существуют табу и запреты? Может быть, для того, чтобы убедить местного жителя в том, что ты пришел с благими намерениями, нужно поковыряться в носу и попрыгать на одной ноге. С другой стороны, может статься наоборот – ковыряние в носу и прыжки на ноге – величайшее святотатство и оскорбление местных обычаев и устоев. Какие чувства и эмоции вызвал бы у проходящего мимо аборигена вид бесхозно валяющейся на земле одинокой девахи? Уверен на девяносто девять и девять десятых, что любое существо, обладающее даже малыми зачатками разума, сообразит, куда пристроить находку. Да что за нее беспокоиться? Даже если прихватят с собой, пожалеют потом не один раз. Экспедиционное добро жалко – уж его-то точно умыкнут без малейших колебаний.

Нарочито стараясь произвести побольше шума, я сбросил на землю увесистую вязанку.

Патриция сладко потянулась и открыла глаза.

– Мальчики, а я тут…

Что хотела сообщить девушка, мы вряд ли когда-нибудь узнаем, поскольку звонкий, режущий ухо и сопоставимый по мощности с воем воздушной сирены душераздирающий крик огласил окрестности. Патриция, увидев добродушную физиономию милейшего Трола, отреагировала вполне адекватно – на ее месте именно так повела бы себя половина женского населения планеты. Хорошо, что девица не грохнулась в обморок или не впала в ступор, а всего-навсего оповестила всех обитателей в радиусе пяти километров о том, как ей страшно.

Этот истошный вопль был для моих ушей приятнее самой благозвучной мелодии. Поделом разгильдяйке – осталась охранять лагерь, так охраняй, не спи на посту.

В конце концов воздух в легких журналистки иссяк, девчонка замолчала, чтобы пополнить запасы рабочего вещества для своей оглушительной сирены, но, когда рядом с зеленоватой мордашкой «чудища лесного» она заметила наши улыбающиеся физиономии, почему-то кричать передумала. Мгновенно выражение ее лица претерпело ряд трансформаций: от испуганного оно перешло к растерянному, далее к удивленному, потом к обиженному, в завершение ее зеленые глазищи гневно вспыхнули, как два боевых лазера, щечки покраснели, губки надулись.

– Дураки безмозглые! – прокричала фурия и в гневе отвернулась.

– Трол не дураки, Трол умница, – серьезным тоном сообщил огр.

– Конечно, умный! Кто бы сомневался? – стараясь удержать под контролем рвущиеся наружу приступы смеха, я поспешил успокоить аборигена. – Это она нас обозвала дураками. Ты здесь ни при чем.

– Женщина не иметь права говорить мужчина «глупая», – озвучив заветную, но, увы, неосуществимую в принципе мечту всех мужиков, дикарь почесал затылок и невозмутимо продолжил развивать начатую мысль: – Женщина умница не быть, женщина быть глупая, хитрая.

– Правильно, Трол! – Брюс с энтузиазмом одобрил слова гиганта. – Верно подмечено: глупая и хитрая – одно другому не мешает. Есть, конечно, исключения – моя Эфиминия, например, но это только подтверждает правило.

Фарик робко попытался возразить, мол, не все представительницы слабого пола так уж безнадежны, за что был подвержен жесточайшей обструкции со стороны ветерана. Брюс буквально заткнул рот магу многочисленными примерами женской глупости, коварства и, по его собственному выражению, «дремучей хитрости». Участия в дискуссии я благоразумно не принимал, хотя по многим вопросам был согласен с позицией Брюса и Трола, но и с доводами юноши также нельзя было не согласиться – есть женщины в Нордландских селеньях, и в горящую избу, и коня на ходу…

Как ни была обижена Патриция, но долго терпеть разгул мужского шовинизма она вовсе не собиралась. В самый разгар пафосной речи гнома девушка повернула свое сердитое личико в нашу сторону и заявила:

– Настоящий мужчина никогда не станет огульно хаять весь женский пол! Брюс, получается, что тебя родило никчемное, тупое, жадное, ни на что не способное существо. Кто же ты сам тогда? Из семечка яблока вырастает яблоня, из абрикосовой косточки – абрикос, получается, от глупой гномихи ничего, кроме дремучего гнома, родиться не может.

Сама не подозревая, Пат больно ударила товарища, что называется, ниже пояса – мать для гнома существо священное, и упоминать ее имя всуе не принято, даже опасно для здоровья.

Но на сей раз моему компаньону было абсолютно нечем крыть. Он умудрился сам себя загнать в тенета собственной демагогии об ущербности женского пола как такового. Брюс постоял с минуту, зажав пятерней свой нос, – верный признак полной отрешенности и глубоких раздумий всякого представителя горного народа. Не помогло – ни одного достойного аргумента в ответ на нападки наглой девчонки в голову ему не пришло. Будь на ее месте мужчина, Брюс, невзирая на комплекцию оппонента, тут же нашел бы множество увесистых способов достойной аргументации собственных тезисов. Поскольку подобные аргументы в данном случае были неуместны, Брюс махнул рукой, смачно сплюнул на травку и скромно отошел в сторонку.

Пришедшая окончательно в чувство девушка окинула критическим взглядом фигуру гиганта и бесцеремонно спросила:

– А это чучело где вы откопали?

– Моя не быть чучела, моя звать Трол, – ничуть не обидевшись, спокойно ответил огр.

Судя по решительному виду, Патриция готовилась устроить дикарю настоящий допрос с пристрастием и выворачиванием рук. Кажется, девчонка считает, что перед ней всего-навсего обыкновенный дикий человек-переросток, а не самый настоящий огр. Чтобы взаимное непонимание не привело к необратимым последствиям, чреватым международным скандалом, я подошел к Пат и доходчиво растолковал девушке, на кого она собирается совершить наезд.

– Коршун, ты хочешь сказать, что этот детина – настоящий огр?! – запинаясь от волнения, воскликнула журналистка. – Людоедов нам здесь не хватало!

Дикарь, хоть и стоял шагах в десяти от нас, но на слух, как видно, не жаловался. На беспочвенное обвинение в людоедстве он отреагировал так же спокойно, как и на чучело: