Тайна наследницы

– Вот и всё, – вздохнул молодой чукча. – Душа Моржа на небесах. А скорее всего, во льдах. Мы теперь являемся хранителями бумаг, которые…

– Я думаю, лучше отдать их Князю, – тихо проговорила миловидная женщина. – Или у нас будут…

– Хватит, Зойка, – недовольно остановил ее Умка.

Она вздохнула.

– Мы ничего не сможем получить, кроме пули или ножа. Ну может, удавку на шею. Ты обещал старейшине Моржу, что…

– Морж мертв, – снова перебил ее чукча, – а это, – он поднял чемоданчик, – стоит больших денег. Курович, адвокат Аляски, не стал бы собирать ничего не стоящие бумаги. Я не читал их, но знаю, здесь компромат на людей, занимавших раньше высокое положение и ставших сейчас богатыми.

– Умка, – качнула головой Зоя, – подумай, как ты сможешь…

– Умка – это белый медведь, сильный и опасный зверь. Меня так прозвали не зря, – самодовольно усмехнулся он. – Я всё смогу и получу большие деньги. Ты со мной?

– Пока да, – вздохнула Зоя, – но при первой опасности уйду и всё расскажу Князю. Он единственный, кто сумеет что-то сделать с этими бумагами.

– Женщина! – угрожающе остановил ее Умка. – Про этот чемоданчик знаем только мы с тобой. В нем наше будущее. Надеюсь, у тебя хватит ума понять это.

– Значит, Морж сдох, – размышлял Князь. – Если верить его словам, наследница Аляски должна объявиться очень скоро, всего через семь месяцев. Тогда и узнаем, существует она на самом деле или нет. Пока же известно, что есть могила матери и девочки, родившейся вроде бы от Аляски. Но ни фамилия, ни отчество не его… Пока ничего не поделаешь. Придется ждать… Бумаги, завещанные девчонке, стоят целого состояния.

– Ваныч, – окликнул его вошедший бородатый мужчина, – помнишь Леньку, ну Умка его прозвали? Он при Морже вроде как в шестерках ходил. С ним баба была, Зойка Вензель. Волчицей ее кликали.

– Короче! – оборвал его Князь.

– Слепой звонил, – заторопился Поп. – Ему по пьяному делу братан Волчицы сказал, что сеструха ему говорила, будто у Умки есть какие-то ксивы и он их продаст только за очень большие бабки.

«Неужели архив Куровича?» – подумал Князь и приказал:

– Закажи билеты на Анадырь.

– Зачем? – спросил Поп. – Легче связаться с Клещом. Он сейчас в Магадане, а там лету всего ничего.

– Закажи билеты на Анадырь, – довольно зло повторил Князь.

Валентин Викторович Песковатский остановил собравшегося было уходить сына.

– Слушай, Филипп, узнай у своих бывших, ну, разумеется, кому доверяешь, что известно о Морже? Помнишь, по делу Аляски проходил этот чукча. Он не раз бывал в столице и был знаком с Куровичем. Я тут наткнулся на дело, которому тогда хода не дали. Так вот, там упоминается Морж, вроде как старейшина у чукчей.

– Фамилия этого Моржа? – спросил Филипп.

– Морж, – усмехнулся отец. – Морж Анатолий. Ему уже под девяносто. Был прапорщиком пограничных войск. Дважды судим. За незаконное хранение оружия. Но потом выбился в люди, стал бригадиром охотничьей бригады. Кстати, в одиночку шатунов уделывал. – И вдруг без всякого перехода резко спросил: – Фотографии получил?

– Вот они, – растерянно проговорил сын и положил на стол несколько снимков.

– Хрен угадаешь, на кого похож новорожденный младенец, – проворчал Песковатский. – А бабец ничего. «Буракова Анна Павловна», – прочитал он надпись. – Что о ней известно?

– Детдомовская. Закончила Щукинское училище, но ни разу нигде не играла. Уехала в Штаты с каким-то продюсером, он погиб, сбит машиной. Виновник не установлен. Она довольно быстро сошлась с Аляской. Он хоть и был в годах, но баб просто завораживал, даже молодух. Когда она забеременела, устроил большой праздник. И вот еще что… Врач, который принимал роды, убит. С ним был детектив, которого нанял Генри Бергман. Кстати, вот кого следует опасаться, он давно мечтает заполучить путь к золоту России. Странный тип. Погиб его сын, а он будто не придал этому значения. Похоронил довольно скромно.

– Почему не говоришь, что встречался с Лаурой, дочерью Бергмана? – перебил его отец неожиданным вопросом. Филипп, явно не ожидавший этого, растерянно уставился на него. – Жду вразумительного ответа, – спокойно проговорил Валентин Викторович.

Филипп вздохнул.

– Она позвонила и предложила поговорить. – И вдруг взорвался: – А ты не думаешь, что я уже вырос из того возраста, когда…

– Что? – привстал отец.

– Батя, – попытался взять себя в руки Филипп, – тебя волновал архив. Судя по всему, он уничтожен. А мои дела – это мои.

– Слушай, щенок, – процедил Песковатский, – рано ты меня на мягкий хлебец переводишь. У меня еще зубы есть, могу насмерть загрызть. Ты в последнее время повел себя так, как будто всё в твоих руках. Может, нашел наследницу?

– Она же умерла, – удивился сын.

– Жива она, – махнул рукой Песковатский. – Иначе не было бы этой охоты за бумагами наследницы. Кстати, найти надо всех, кто был причастен…

– Но погоди, батя, – ничего не понимая заговорил было Филипп. – Ведь…

Отец снова перебил его.

– Что-то намутил Аляска. На могильной надписи фамилия матери, которая ни о чем не говорит, и отчество ребенка – не Федоровна. Ничего пока не понятно. До мая следующего года ждать придется. Не мог Аляска просто придумать сказку, – качнул он головой. – Уверен, есть наследница, и это ребенок Аляски, чужому он бы ни хрена не оставил. Нас это касается в первую очередь. Золотая долина до восемнадцатого года принадлежала моему деду, польскому шляхтичу Песковатскому, и она должна стать нашей.

– Почему ты раньше ничего не говорил? – едва сумел выговорить потрясенный Филипп.

– Забыл, в какое время мы жили? – усмехнулся отец. – Чего хорошего для нас могло быть в СССР, сам понимаешь. Теперь я хочу восстановить свои права, ведь Долину открыл наш родственник, Семен Семенович Песковатский. Посмотри в сейфе, там папка с нашей родословной. Но хочу предупредить, сынок, – криво улыбнулся Валентин Викторович, – не торопись вычеркивать меня из списка действующих лиц. Я запросто могу неприятный сюрприз тебе преподнести.

– Надька твоя родная сестра? – спросил полковник милиции.

– По матери, – ответил Антонов. – А чего это вдруг тебя заинтересовало?

– Да тут вроде как говорок идет, – Зогин потер лысину, – что Надька не от мужа родила Вику. И про тебя, собственно, разговорчики ходят, что ты прикрываешь сестру. Бомжа отмазал какого-то, а он вроде как по мокрухе шел. Мужа своей бывшей замочил…

Антонов кивнул.

– Брали тут одного, ну не то чтобы бомжа… В общем интересно мне, кому и зачем нужно было подставлять этого Марецкого. Мужика жизнь и так по полному ударила. И жена предала, и квартиры лишился, и срок, считай, не за что получил. А был офицер…

– Это ты про Марецкого? Так ведь он вроде как к твоей сестренке подкатывается…

– Слушай, Яков, – шагнул к нему Антонов, – не советую тебе такую чушь молоть. Понятно?

– Да, собственно, я по-дружески тебе сказал, – быстро проговорил Зогин, – потому что слышал, он…

– От кого именно?

– Ну, например, Шишин говорил, что ты, мол, отмазал хахаля сестры, а чего она нашла в этом бомже…

– Понятно, – кивнул Андрей. – Но больше никогда и нигде не повторяй этого. Надеюсь, ты меня правильно понял.

– Тонюха, да я за тебя… – обняв женщину, страстно шептал рослый молодой мужчина.

– Стой, Артур, – отстранилась Гладкова, – особо ручки-то не распускай.

Он снова обхватил Антонину за талию.

– Надька меня по полному бортанула, и хрен с ней. Ая к тебе…

– Ее бывший, знаешь, где? – оттолкнула его Тоня.

Артур усмехнулся.

– А ты, похоже, ревнуешь своего офицерика. Не получилось у тебя муженька крайним по мокрухе сделать.

Я вот чего не въеду, неужели ты, в натуре, думала, что он убил?

– Да нет, Виктор не мог убить, тем более в спину. Он же воевал.

– Да хрен с ним, с твоим бывшим, – снова попытался облапить ее Артур.

– А ты почему расстался с Надькой? – вновь увернулась от его объятий Тоня.

– Да из-за Вики этой, – помолчав, процедил Артур. – Деваха она видная и все женские прелести при ней. Я пару раз ее по отечески по заднице и пригладил. А она, сучка, – зло блеснул он глазами, – чуть челюсть мне не свернула. В секцию ходит. Маманя ее туда направила, и ей понравилось.

– Говорят, твой вроде хочет с золотом дело иметь? – прервал его чей-то голос.

Резко повернувшись, Артур выхватил ТТ.

– Да убери пушку, – усмехнулся вышедший из соседней комнаты Поп, – или тебя пришьют раньше, чем ты успеешь подумать об этом.

Артур заметил слева парня, державшего его на прицеле, и опустил пистолет.

– Чего надо?

Поп сел к столу и взглянул на Тоню. Та налила ему водки. Он взял стакан, сделал несколько глотков.

– Хорош под дурака косить. Чья дочь Виктория?

– У Надьки был хахаль из Штатов, – мрачно сказал Артур. – Я думаю, от него. Но она не признается в этом, у нее же муж был. Он в Штатах погиб. У Надьки роды на несколько дней раньше произошли. По крайней мере, она так говорит.

– Понятно, – немного разочарованно пробормотал Поп и направился к выходу. – Ты вот что, Артурчик, забудь про этот разговор и про встречу нашу забудь. Дольше проживешь. А если где-то кому-то что-то вякнешь, мы тебя, сучонка, в бетон закатаем. Вот, держи на пивко с крабовыми палочками.

Он бросил сотню и вышел. Парни последовали за ним.

Артур зло посмотрел на Тоню.

– Что-то я ни хрена не понял.

– Да я сама не очень понимаю, – пожала она плечами. – Спрашивали про баб, у которых дочери лет двадцати и родились в США или в Канаде. Я и вспомнила, что твоя Надежда…

– Да какая она моя! – заорал Артур. – Просто я пытался бабки сделать за ее счет, но не вышло. А ты, значит, всех знаешь, кто родил за… А этот кто? – кивнул на дверь Артур.

– Козырный фраер, – спокойно проговорила Тоня. – Он с Князем крутится.

– Я же говорил, никому ни слова, – послышался голос Попа, потом дважды хлопнул выстрел. – Хорошо стреляешь, Гаврош, – усмехнулся Поп.

– С восьми лет отец учил, – рыжеватый парень сунул пистолет в ящик для мусора.

– Не жаль пушку бросать?

– Шесть раз бросал.

Рыжий вытащил сзади из-за ремня ТТ с глушителем.

– Здесь устрой пожар, – распорядился Поп. – Как тебя кличут?

– Буран.

– Надо же, на сутки закрыт! – Князь выматерился. – Нельзя в Анадырь, бери билеты до Магадана!

– Магадан тоже не принимает, – сказал Клещ.

– Тогда в Хабаровск.

Клещ кивнул.

– На всех или…

– Нам двоим.

Послышался вызов сотового. Князь узнал голос Попа.

– Это не она, Ваныч. Есть еще одна, проверю сегодня.

– Больше не звони, – предупредил его Князь. – Я сам звякну.

– Не торопись, говори спокойно, – прервал абонента Бергман.

– Они разыскивают женщин, которые двадцать лет назад рожали в США или Канаде, – повторил мужской голос. – Я узнал об этом от своей знакомой.

– А ты не можешь узнать… – начал было американец.

– Мистер Бергман, – перебил его абонент, – но как же я…

Бергман усмехнулся.

– Да, да, понимаю. Но все равно спасибо. Я тебя прошу, Том, об этом никому ни слова. Когда вернешься, заходи.

– Обязательно, – обрадовался Том.

– Его нужно убрать, Лаура, – обернулся к дочери Бергман. – Надеюсь, ты сможешь это устроить.

Она спокойно кивнула.

В комнату вошел рослый мулат.

– Стефани уехала по магазинам, – сказал он. – Сьюзен сейчас в спортзале. Звонила Тресси, хочет завтра приехать.

– Значит, явится с адвокатом и будет требовать долю Берта, – решил Бергман. – Хотя этот слабак был моим сыном, жалеть о его гибели не приходится. Слишком большую проблему он нам оставил. Впрочем, с этим вполне можешь разобраться ты. – Он внимательно посмотрел на Лауру.

– Уволь меня от встречи с этой чокнутой! – вспыхнула она. – Я не хочу быть арестованной за убийство психопатки. В конце концов, почему бы не отдать ей то, что она хочет. Берт довольно удачно начал сам заниматься торговлей.

– Ей этого мало. Она будет требовать его процент доходов от нашего дела, – возразил Бергман.

Лаура резко сменила тему.

– Почему тебя взволновало известите о том, что в России кто-то ведет поиск женщины, родившей ребенка у нас или в Канаде?

Отец понял ее ход и сразу поставил на место.

– Тебе совсем не идет роль наивной глупышки, так что давай звони в Россию.

– Стефани и Сьюзен знают, что наследница жива? – напрямую задала вопрос Лаура.

– Разумеется нет, – недовольно огрызнулся Бергман. – Я старый идиот. Надо было брать Фальконга живым и выбивать из него правду.

– А я думала, его убил не ты, – призналась Лаура. – Но почему тогда детектив…

– Именно поэтому. Я боялся, что Рони сумеет разговорить его. Но слава богу, этого не случилось. Кстати, как наши частные детективы?

– Рони почти здоров, – улыбнулась Лаура. – Хорошо, что вовремя там оказался его напарник. Они в Бостоне. Кстати, Кет живет с Флэйдом. Рони просто принимает заказы, ну а работают Флэйд и Кет. Ты выплатил им оговоренные суммы?

– Они выполнили свою работу и, разумеется, получили деньги. Жаль, что Рони остался жив, хотя он ничего не успел узнать, я с ним говорил. И Стефани говорила, и Мери. Но все же вдруг он просто решил поиграть? И тут еще звонок этого Тома. Почему начали искать наследницу снова? И почему в России?

«А ты хитер, папочка», – мысленно заметила Лаура, а вслух спросила:

– Ты не боишься, что ее могут найти?

– Нет, – покачал головой отец. – Я не боюсь, что ее могут найти, я просто не хочу, чтобы все началось сначала. Тумина написала, что родила девочку любовница Аляски Буракова Анна Павловна. Мать скончалась во время родов, девочка умерла тоже. А тут неожиданно кто-то начал искать женщину, родившую дочь в девяностом году в США или Канаде. Все возвращается на круги своя? – довольно зло спросил он.

Лаура выдержала паузу и наконец спросила:

– А кто мог знать, что это дезинформация? Кстати о Туминой…

– Я знал, что она собирает материал об Алясине и его любовницах только тогда, когда она нашла могилы матери и дочери, и не останавливал ее. Она помогла мне и, что интересно, это ничего не стоило. – Бергман рассмеялся. – Я был уверен, что о наследнице и завещании Алясина все забыли, как вдруг кто-то начал проверять женщин, которые рожали в США или в Канаде. Кто этот умник? – раздражение Бергмана росло. – Почему, после того как все поверили Туминой, он начал поиск снова?

– А ты не думал, что подсказка может идти от кого-то из твоих помощников? – предположила Лаура.

Бергман нахмурился.

– О’Бейли не будет рисковать, связываясь с русскими. У него в СССР были неприятности, когда он пытался заработать, добывая сведения о ракетных точках на Урале. Скорее всего, это инициатива кого-то из имеющих виды на Золотую Долину. Но это человек не от О’Бейли.

– Мне кажется, данные из Москвы – просто попытка спровоцировать тебя на ответные действия. Это не мог быть Том Коргерт? – спросила Лаура.

– Нет. Когда ты была в России, он охранял тебя. И вообще занимался совсем другим.

– А может быть, кто-то просто не поверил Туминой. Правда, тогда появляется вопрос – почему ничего не предпринимают против нее?

– Зачем? Что они могут узнать нового, кроме того, что она уже заявила через газеты, журнал и телевидение? Мне вот что интересно, это каким же надо быть идиотом, чтобы пытаться найти всех женщин, родивших девочек в девяностом году прошлого столетия? – Бергман рассмеялся и, резко оборвав смех, остро взглянул на Лауру. – Я вижу, тебя интересует сейчас только один вопрос: знаю ли я, где дочь Аляски?

Нисколько не смутившись, Лаура утвердительно кивнула.

– Вот в чем дело, – раздраженно начал Бергман. – Дочь Аляски действительно умерла. Но он сделал какую-то другую девочку своей наследницей и оставил завещание. Эта девочка жива и чертовски богата. Скорее всего, она не знает, точнее, наверняка не знает ни об отце, ни о том, что на ее счету целое состояние, что она очень скоро должна стать владелицей карты богатейшего золотоносного участка. Я пытался выяснить, кто она, эта наследница, и нанял детективов. Позже выяснилось, что роды принимал Фальконг Рудельт и любовница Аляски умерла вместе с дочерью. Кстати, Аляска был там. Черт возьми мою тупость! – прорычал Бергман. – Я должен был понять все это раньше! Убив Фальконга, чтобы он не рассказал ничего адвокату Аляски, я убрал единственного человека, который знал правду. Мои люди и полиция Оттавы перевернули все дела о родивших в девяностые годы, но ничего не нашли. Понимаешь?! – заорал он. – А теперь выясняется, что есть кто-то, кто знает о наследнице и о том, что завещание будет оглашено в мае следующего года. Мне пришлось убить и детектива – просто потому, что он нашел Фальконга и мог узнать правду.

– А ты уверен, что детектив не успел узнать?

– Уверен, – кивнул Бергман. – Мы прослушивали их разговор, и когда Фальконг начал говорить о родах, я приказал стрелять на поражение. В бумагах Фальконга нет ничего о дочери Аляски. Понимаешь?

– Но если дочь Аляски умерла при нем, кого он мог назвать наследницей? Аляска авантюрист и умел рисковать, но он не был идиотом или добреньким человеком, мог убить и за унцию золота. Ты не пробовал говорить с Рони?

– Разумеется, пробовал, и не раз, – он махнул рукой. – Говорит, что да, дочь Аляски родилась у Фальконга и умерла немного позже матери. И все. Видимо Аляска сделал хитрый ход специально для таких идиотов, как я. Он просто подставил эту Буракову для сведения всех, а в это время где-то рожала женщина, которую он любил. Раньше мне и в голову такое не приходило.

– Папа, – все так же спокойно продолжала Лаура, – но остался О’Бейли. Насколько я знаю, Фальконг был ассистентом профессора… Почему бы не попробовать.

Бергман вздохнул.

– Согласись, милая, О’Бейли – влиятельный человек. Все знают о его связи с известной террористической группой.

– Давай попробуем войти в его базу данных и посмотрим девяностый год. Вдруг удастся найти человека, который продаст нужную нам информацию. И есть третий вариант. – Она улыбнулась.

– И что это за вариант? – с интересом спросил Бергман.

– Оставим его как последний и…

– Надеюсь, разговор не обо мне? – прервала ее стремительно вошедшая женщина.

– Тресси! – воскликнула Лаура. – Ты покрасилась! Честное слово, раньше ты выглядела лучше.

– Твои слова меня не задевают, – усмехнулась гостья. – и я не к тебе, а к мистеру Бергману. Надеюсь, папа помнит, что его сын, мой покойный муж, оставил мне кое-что.

– А это как раз ко мне, – поднялась Лаура. – Неужели ты не знаешь, что сорок пять процентов от…

– Знаю, – оборвала ее Тресси. – Но я хочу получить все свое.

– Но ты не являешься акционером или членом совета, – усмехнулась Лаура. – О каких деньгах ты можешь говорить? Только о тех, что остались у твоего мужа, моего брата, после его кончины.

Отбросив сумочку, Тресси шагнула к ней:

– Я знаю, что он за двое суток до гибели вложил все сбережения в покупку этой нефтяной вышки. И уговорила его ты!

Бергман, закурив сигару, с интересом смотрел на женщин. Обе сбросили туфли. Пригнувшись, чуть поддернув юбки, они двинулись навстречу друг другу. Начать поединок помешало появление мулата.

– Босс, – поклонился он, – к вам Флэйд Уайт.

Женщины поспешно отошли назад, обулись и сели в кресла.

– Зови, – кивнул Бергман.

Войдя, Флэйд бросил взгляд на женщин.

– Я бы хотел поговорить с вами наедине, мистер Бергман.

– У меня нет секретов от дочери и вдовы моего сына.

– Я могу поговорить с вами наедине? – повторил Флэйд, едва сдерживая улыбку. – Вам это ничего не будет стоить.

Бергман посмотрел на Лауру, перевел взгляд на Тресси.

– Вам, кажется, хотелось что-то обсудить. Ступайте в спортзал или…

– Мы успеем это сделать. – Лаура поплотнее устроилась в кресле.

– А почему нас просят уйти? – капризно спросила Тресси.

Бергман промолчал.

– Хорошо, – сказал глядя на него Флэйд. – Вашего сына убили. Я знаю, что вам плевать на это, вы всегда считали его неудачником. Но убит он из-за вашего интереса к завещанию Аляски. За полчаса до смерти он говорил с мужчиной. С кем именно, мы узнаем позже. Потом позвонил жене и сказал, что имеет важную информацию, поэтому поедет к отцу, то есть к вам.

– Берт действительно говорил тебе это? – уставился немигающим взглядом на Тресси Бергман.

– Он звонил, – кивнула Тресси. – Но просто сказал, что ему надо что-то сообщить вам, и поехал.

– Продолжай, – кивнул детективу Бергман.

– Берт убит выстрелом из снайперской винтовки, – продолжал Флэйд. – Но не у клиники О’Бейли. Он убит в подземном гараже отеля. И там на видеокамере у двери для механика видно, как…

Рядом с домом грохнул взрыв. Все невольно пригнулись. Простучала длинная автоматная очередь. В кабинет ворвались вооруженные охранники. Прикрывая Бергмана, они утащили его в скрытую за портьерой дверь.

– Быстро вниз! – крикнул мулат.

Тресси и Лаура побежали к двери.

– Если взорвали мою машину!.. – рванул за ними Флэйд.

– Не торопись погибать, – остановил его мулат. – Взорвана машина Тресси.

– Сучка, – буркнул Флэйд.

– Кстати, только что звонила Кет и сообщила, что в ваш рабочий кабинет бросили гранату.

– Кассета! – попытался оттолкнуть его Флэйд.

– Там все сгорело, – засмеялся мулат. – А дублирующую запись забрала полиция и нечаянно запорола кассету.

Флэйд остановился как вкопанный.

– Послушай старину Аржу, приятель, – похлопал его по плечу мулат. – Вы выполнили задание мистера Бергмана, получили деньги. Больше не появляйся тут. Я никогда никому не давал советов, но ты не из тех, кто пытается грязно заработать деньги. Уходи и забудь все. Тогда, может быть, останешься живым.

– Спасибо за совет, Аржу, – улыбнулся Флэйд.

– С хозяйкой тебе лучше не говорить, – предупредил мулат. – Твоя машина у бара «Индейское ранчо». Так что выходи через черный ход, тебя проводят. Больше тут не показывайся. Насчет убийства сына мистера Бергмана ты доказать уже ничего не сможешь, а слова, они и есть слова, ты только разозлишь его и пострадаешь. Поверь, парень, я бы не хотел видеть твой труп.

– Позволь вопрос, – сунув пистолет в кобуру, начал было Флэйд. – Почему…

– Передай привет Кет, – перебил его Аржу. – От Черного Тигра. – И улыбнулся.

Появились двое охранников с автоматами…

– Отбой, – остановил их Аржу. – Это просто перепившие малолетки развлекаются.

– Там машину взорвали, – сказал атлет.

– Отбой, – повторил Аржу. – Где Билл? Надеюсь, у него хватило ума не оставлять женщин одних?

– Их вывели через разные выходы, – усмехнулся атлет. – Лично я поставил бы на ничью.

– Я предпочитаю мужской бокс, – хмуро проговорил мулат, – а борьбу не люблю вообще. Проследите за детективом, – приказал он. – Его могут попытаться убить.

– Что, черт возьми, происходит?! – метался в гневе Бергман. – Взрывают машину, стреляют, и все это возле моего дома! Что происходит?!

– Извините, сэр, – виновато потупился офицер полиции. – Несколько наркоманов из индейцев решили почтить память умершего вождя.

– А куда вы смотрите?! – орал Бергман.

Флэйд подошел к бару и оторопело огляделся.

– Угнали?..

– Ваша машина на стоянке, сэр, – подошел к нему краснокожий мужчина с орлиным пером в волосах. – Я сейчас подгоню ее. Аржу просил подождать вас на углу.

Флэйд облегченно вздохнул и сунул в рот сигарету. Худощавый молодой мужчина вытащил сотовый, но, вздрогнув, выронил его и стал заваливаться на бок. Упасть ему не дали подскочившие двое парней. Рядом остановился «мустанг» с открытым верхом. Мужчину забросили на заднее сидение, парни запрыгнули следом. Машина рванула с места.

– Что-то он не звонит, – вздохнул Рони.

– С ним все нормально, – заверила его стоявшая у окна молодая женщина.

– Кет, – улыбнулся Рони, – ты любишь его?

– Да, – ответила она. – И давно. Но Флэйд… – Кет замолчала.

– Вам лучше уехать. Поезжайте в Бостон, а еще лучше – куда-нибудь подальше. Чтобы вас не могли найти. Поверь, я знаю, что говорю.

– А ты? – повернулась к нему девушка.

– У меня есть причина остаться и довести игру до конца. Не спрашивай какая, просто уезжайте.

– Это он! – Кет схватила зазвучавший сотовый.

– Где ты сейчас? – торопливо спросил Флэйд.

– У Рони.

– Никуда не выходи, – продолжал Флэйд. – На звонки не отвечайте. Только на мой номер. И держите оружие наготове. Я, прежде чем войти, позвоню. Все. – И телефон Флэйда отключился.

– Странно, – растерянно посмотрела на Рони Кет. – Он нервничает…

– Делай все, как он сказал.

Поморщившись, Рони встал и, открыв сейф, достал пистолет. Проверил патроны в обойме. Из-под подушки достал револьвер. Кет вытащила из сумочки небольшой пистолет.

– Это что за игрушка? – удивился Рони.

– «Джуниор», – улыбнулась она. – Выпущен в ЮАР на основе браунинга. Небольшой, но убойная сила хорошая. Восьмизарядный. Кроме этого у меня есть Смит-Вессон, достался от папы. Он погиб в Анголе пять лет назад. – Она вздохнула. – Мама умерла от инфаркта, узнав о гибели папы. А я пошла в армию. Но через год пришлось уйти. Я разбила голову одному военному советнику. В общем-то для меня закончилось все неплохо. Я владею немецким, стала работать переводчицей в компании «Ролинг». Потом мы познакомились с Флэйд ом, и я стала помогать вам.

– Какого ты мнения о Мери? – спросил он.

– Стерва, – кратко ответила Кет. – Мы с ней пару раз едва не сцепились. В России. Что касается Стефани, она, пожалуй, верна Бергману. А вот Сьюзен – загадка. Но она готова сыграть против своего шефа, если ей предложат хорошие деньги. Лаура и жена убитого ненавидят друг друга, и очень давно. Они где-то пересекались.

– Почему ты так решила?

– Женщина это просто чувствует, – засмеялась Кет. – Но там дело не в мужчине, а в чем-то другом. Если ты хочешь продолжить эту игру с наследницей, опасайся Сьюзен и особо Тресси. Она жадна и самолюбива. Муж ее не устраивал ни в чем, и она жила с ним только из-за миллионов Бергмана. Но Бергман вот-вот отойдет от дел, и поэтому Тресси и Лаура обязательно сойдутся. А тебе я советую отойти от этого дела.

– Не могу, – покачал головой Рони. – И не будем выяснять причины. Я буду работать один.

– Я же говорил, заприте двери, – войдя, прорычал Флэйд. – Тебе привет от Черного Тигра. – Он посмотрел на Кет.

– Аржу у Бергмана? – удивленно спросила она.

– Да. Кто-то взорвал машину Тресси и выпустил пару автоматных очередей. Кстати, когда я пришел, обе мисс были разуты, юбки поддернуты. Старик явно ожидал схватки. В общем, лихо сработано, – криво улыбнулся Флэйд. – Копы сыграли на их стороне. Пленки нет, я про видеозапись. И копии тоже. А еще мне придется платить за сгоревшую комнату. Хозяйка…

– Хозяйка просила передать, что больше не желает тебя видеть, а деньги можешь засунуть себе… – Кет рассмеялась. – Твои вещи я привезла сюда.

– Единственная хорошая новость, – облегченно вздохнул Рони. – А с чего это она вдруг стала такой доброй?

– Шериф – ее знакомый, я его тоже знаю. Он ей сказал, что будет гораздо дешевле просто выгнать тебя. Если она возьмет деньги, ты не съедешь, а значит, ее снова могут закидать гранатами или еще что-нибудь похуже сделают.

– Спасибо шерифу, – улыбнулся Флэйд. – Кстати, откуда тебя знает Аржу?

– Он воевал вместе с папой, – опустила голову Кет.

– Он посоветовал немедленно исчезнуть, – обнял ее Флэйд. – Мы сегодня же, сейчас же…

– Я остаюсь и доиграю эту игру, – перебил его Рони. – Я не буду работать ни на кого, просто я хочу дойти до конца.

– Конец может быть очень скоро, – с тревогой заговорил Флэйд. – Неужели ты еще не понял?

– Именно поэтому я и остаюсь, – улыбнулся Рони. – Потому что понял почти все. Почти. А хочу выяснить все до конца.

– Слушай, – опустился Флэйд в кресло, – ты не оставляешь мне шанса. Неужели я так и не смогу назвать себя семейным человеком?

– Ты бросаешь меня? – тихо спросила Кет.

– Я не хочу оставлять его, – вздохнул Флэйд. – Он дважды спасал мне жизнь.

– Мы не можем, – со слезами на глазах сказала Кет.

– Ты плачешь! – Флэйд вскочил и обнял ее.

– Она любит тебя и решила, что ты остаешься со мной, чтобы избавиться от нее, – сказал Рони.

– Ну конечно же нет! Просто может быть очень опасно…

Флэйд вложил в руку Кет платок.

– Ая не хотел бы…

– Без нее ты мне не нужен, – не дал ему договорить Рони.

– Спасибо тебе. – Кет благодарно взглянула на него и ушла в соседнюю комнату.

– Ты с ума сошел, – зашипел Флэйд. – Нас запросто могут…

– Лучше физическая смерть с любимым, – покачал головой Рони, – чем знать, что человек не любит тебя. Так говорили в Японии жены умерших самураев.

– А если ее убьют раньше?

– Этого мы не допустим, – решительно сказал Рони. – Обещаю, пока живы мы, и она будет жива.

– Успокоил, – усмехнулся Флэйд. – Кто знает про это твое логово?

– Никто.

– Это успокаивает, – хмуро пробормотал Флэйд. – А теперь ответь на главный вопрос. Почему ты не оставишь это дело? Тем более, как я понимаю, работать мы будем бесплатно. Или я что-то не знаю и тебя, точнее нас, нанял какой-то…

– Кет! – позвал Рони. Она вошла. – Я хочу выяснить все. Денег у нас не так уж и много, поэтому…

– Насчет денег ты ошибаешься, – весело возразила Кет. – Есть двести тысяч долларов. Я получила заработанное у Бергмана.

– Это надо отметить! – в один голос воскликнули Рони и Флэйд.

– Значит, он отказался от услуг детективов? – уточнила Элизабет.

– Отказался, – кивнул профессор О’Бейли. – Бергман всегда был жаден. Убит его сын, а он не желает воспользоваться услугами тех, кто выведет его на виновных.

– Признаться, я не понимаю, почему детектив остался жив, – задумчиво проговорила Элизабет.

– Ему повезло. Собственно, это ничего не меняет, все пока идет, как надо. Как надо мне, – подчеркнул О’Бейли. – Меня занимает вот какой вопрос. Как я понял, Бергман не хочет проверять информацию Тома из России. Странно, почему?

Элизабет вздохнула.

“Я не совсем понимаю, что происходит. Думаю…

– Ты делай то, что я говорю! – оборвал ее О’Бейли. – Думать и принимать решения буду я. Кто устроил шумовое шоу около дома Бергмана?

– Полиция задержала троих индейцев, – ответила она. – Что-то связано с вождем племени…

– Где детективы?

– Сейчас, – она взяла телефон и набрала номер.

– Слушаю, – отозвался голос на французском.

– Где частные сыщики? – спросила она.

– К сожалению, мы потеряли их, – виновато отозвался абонент.

Отключив телефон, Элизабет прищурилась.

– Они их потеряли. – И вызвала другой номер.

– Не надо, – остановил ее профессор. – Когда вернется наш человек? – помолчав, спросил он.

– Послезавтра.

В кабинет ворвался Джуй.

– На кладбище были русские. Фотографировали…

– Значит, все-таки проверяют, – профессор хмыкнул.

Боцман, мордатый верзила, и его напарник по кличке Артист, стройный молодой мужчина в светлом костюме, закончив порученное им дело, вышли за ворота кладбища.

– А ты, кстати, неплохо говоришь по-английски, – заметил Артист. – Я этому всерьез так и не научился.

– Я с детства мечтал в мореходку, чтоб в загранку ходить, – вздохнул Боцман. – Поэтому и нажимал на английский. Первый в школе был, – похвастался он. – Но в училище не приняли, а тут частники появились. И я устроился на один торгаш. Был в Китае и Японии. В Японии троих каратэков поломал по бухаре, и кончилась моя морская жизнь. Я самбо занимался и боксом, вот меня Слепой и приметил. Под следствием с ним в Чите были. Мне гоп-стоп шили, но хрен полезло. Слепой, кстати, и помог. Выпустили меня, а через два дня и он вышел. Вот так я к нему и попал. Когда он про Канаду зачирикал, я думал шутит. А выходит, в натуре, Валек Боцман в Канаде! – хохотнул он.

Артист заметил удивленные взгляды идущих навстречу и прошипел:

– Ты не в цирке. Еще раз загогочешь, познакомишься с канадской полицией. Поверь, туда лучше не попадать.

– Понял, – кивнул Боцман. – А когда мы в Москву?

– Через пять часов.

Князь, отпив из бутылки, полил водкой могилу Моржа и выдал длинную тираду мата. Проходившая мимо старушка, перекрестив его, что-то прошептала.

– Падло гребанное! – не унимался Ваныч. – Так и ушел, ничего не сказав. А ведь знал, сто процентов даю, знал. Не верю я, что Аляска дочь свою похоронил. Бумаги эти… Твою мать и ихнюю тоже. Кто-то воду мутит, а на кой хрен, не понять. – Он еще отпил из бутылки. – Надо Умку шарить. И шкуру эту. Зойка Вензель, кажется. Ну шкура-то наверное ни хрена не знает, а вот Умка…

– Но ведь она звонила, – напомнил Поп. – Получается, есть у нее что-то. Только мы с тобой тут одни, нас запросто могут в вечной мерзлоте закопать. Сам знаешь, не любят туточки на вопросы отвечать. Уезжать надо.

– Есть желание город посмотреть, – возразил Ваныч. – И с Умкой перетереть кое-что. А насчет того, что могут в вечную мерзлоту… Чукчей бояться – на Чукотку не летать. Чукчи, они только в анекдотах смешные и придурковатые. Когда я с Ангарки ушел, меня один на собаках почти сутки вез. И все время пел. – Князь засмеялся. – Я спросил, что за песня такая? А он говорит, что, мол, что вижу, про то и пою. Зарезали его, бедолагу. На всякий пожарный, чтоб ментов навести не мог. Правда, он сумел одного подстрелить, а еще одному перо в печень сунуть. Ему в затылок пулю всадили, а потом ножами били. Надо извозчика ловить и на хату набиваться. В гостиницу желания нет, все-таки приграничный район.

Увидев трехдверную «Ниву», Ваныч замахал рукой.

У кровати больного старика сидели Умка и Шаман в наряде береговых чукчей, расшитом грубыми нитями, лоб и щеки украшали татуировки красного, синего и черного цветов. Их разговор прервал вошедший молодой чукча.

– Приехали двое, – сообщил он. – На кладбище сразу покатили. Один матерился и по-всякому Моржа полоскал. Князь его вроде кличут. И Поп какой-то, но не похож он на попа.

– Сколько с ними парней? – явно испуганно спросил Умка.

– Их только двое, – ответила из соседней комнаты Зоя. – Они квартиру сняли, у таксиста.

– Видно стукнули им про мой базар с Моржом. Интересно, кто они…

– В годах оба, – сказал чукча. – У одного печатка…

– Значит, вор в законе, – кивнул Умка. – Интересно, кто же это?

– А тебе какая разница? – взглянул на него Шаман. – Зря ты влез в дело Моржа. Небо говорит, что примет тебя дно морское из-за твоей глупости.

– Хорош каркать, – огрызнулся Умка. – Я знаю, что делаю. Не хочу прожить все время тут, мне эта тундра… – Он замолчал.

– Вот что значит съездить в Хабаровск, хоть и на неделю, – покрутил головой Шаман. – Город таких, как ты, не примет.

– У меня шанс есть! – взвился Умка. – И я не упущу момент. А твое небо, – он скорчил презрительную гримасу, – научило тебя только вокруг девяти костров танцевать да вопить.

– Закрой свой поганый рот, – приподнявшись, остановил его старик. – Верой живут все народы, нет веры, жизни, значит, нет. Да, – он тяжело вздохнул, – богов много. Много потому, что людей очень много. И каждый народ говорит на своем, данном ему богом языке. Ты, Ванька, оставь эту затею, или тебя порежут, как тюленя на берегу, и потроха в воду бросят. А нет хуже, ежели человек не похоронен. Значит, он и не жил вроде как. Отдай ты то, что Морж оставил. Морж не своей жизнью жил. Если бы не Аляска, давно бы его убили. Так что ты, Ванька, не глупи. Ведь не помилуют ни родных, ни близких. Морж тайну какую-то хранил. И жив был потому токо, что не знал про то никто. А ты уже разболтал, как кедровка в сопках. И Зойка кому-то звонила, разговор был у нее.

Умка вскочил.

– Зойка!

Входная дверь распахнулась, в комнату ворвались двое с пистолетами. Один ударил Умку ногой в спину. Тот отлетел к стене. Шаман метнулся к распахнутой двери и замер у стены.

– Где чемодан? – прижав ногой голову Умки к полу, спросил один из налетчиков, второй заглянул под кровать, на которой лежал старик.

– Здесь чемодан, – подвинувшись вперед, протянул руку Шаман и ребром ладони ударил стоявшего около Умки по шее. Поймав падающее тело, осторожно положил на пол. Второй налетчик, стоя на коленях, вытаскивал из-под кровати большой старый чемодан. Шаман подпрыгнул и ногой резко ударил его между лопаток. Парень рухнул как подкошенный.

– Где то, что тебе передал Морж? – наклонился к застонавшему Умке Шаман.

– У меня в машине, – промычал тот. – Маленький чемоданчик. Вроде дипломата. Серый. Замок цифровой.

Шаман посмотрел на еще не пришедших в себя налетчиков, потом на лежащего старика.

– Они убьют его, а нам их убивать нельзя. – И поклонился старику. – Простите…

Что-то наподобие улыбки скользнуло по бледным губам умирающего.

– Спасибо, Лю. Смерть от руки врага быстрее и безболезненнее той, что приходит сама. Не связывай свой путь с тропинкой Умки. Он трус. Иди своей дорогой и останешься жив. Уходи и спасибо.

Шаман кивнул и помог Умке подняться. Тот хотел было взять валявшийся ПМ, но шаман качнул головой.

– Не тронь. – И вытащил сотовый. Набрал номер. – В пятнадцатой квартире двое вооруженных преступников, – картавя проговорил он. – Дом семь. – Отключив телефон, толкнул Умку. – Быстро к машине.

– Я эту гадину Зойку, – бормотал, спускаясь по ступенькам Умка, – прибью.

– Если бы не она, ты был бы уже труп! – оборвал его Шаман.

– Почему Парамон назвал тебя Лю? – садясь в машину, спросил Умка.

– Старый умирающий человек. Вспомнил, наверное, кого-то, сделавшего ему добро, – отговорился Шаман.

Неожиданно явившиеся двое застали Зою одну.

– Чемоданчик, – всхлипнула Зоя, чувствуя на затылке холод пистолетного дула. – Небольшой и замок из цифр. Он отдал его Ваньке. Ну Умке. Ванька любит, когда его так называют.

– Где этот придурок? – зло спросил рослый блондин.

– У деда своего, – всхлипнула Зоя. – У Парамонова.

Он…

– Садись в машину и показывай, – толкнул ее блондин.

За рулем «Тойоты» сидел смуглый молодой мужчина.

Машину вел уже вполне пришедший в себя Умка, Шаман устроился на заднем сиденье. Набрав номер, он стал говорить по-английски.

– На дурака началась охота, я помогаю ему. В чемодане карты золотоносных мест. На большинстве из них уже ведутся разработки. О наследнице, разумеется, ничего нет, только карты и заметки Аляски. Насчет Долины тоже ничего.

– Что будешь делать? – спросил женский голос.

– Попытаюсь выяснить, кого интересует чемоданчик. За три года я порядком наелся красот этой чудной земли, – он усмехнулся, – но дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Кстати, Аляска был действительно прекрасным золотоискателем. В пяти местах из восьми им определенных добыча заслуживает внимания.

– А что же насчет архива Куровича? – нетерпеливо перебила его женщина.

– Не все сразу, – спокойно ответил Лю по кличке Шаман.

– Почему ты не допросил тех двоих? – спросила она.

– В этом случае их пришлось бы убить, и Умку с дедом тоже. Для властей я стал бы убийцей, а так вечером в новостях местного телевидения про этих двоих скажут, назовут имена. Тогда выйти на хозяина будет просто.

– Ты по-какому говоришь? – не удержался от вопроса сидевший за рулем Умка.

– По-японски, – вполне серьезным тоном сказал Лю. – С богом удачи говорят только по-японски.

– Ааа, – понимающе кивнул Умка. – И о чем просишь?

– О здоровье тебе, мне и об удаче нам обоим.

Навстречу им на скорости прошли два милицейских микроавтобуса.

– Туда летят, – усмехнулся Шаман.

У дверей квартиры, которую они только что оставили, шла перестрелка.

– Там двое! – прижимаясь к стене, испуганно орал в переговорное устройство сержант. – Копина в правую руку подранили, когда он дверь открывал. Что делать, капитан?!

– Держи дверь на прицеле. Окна в одну сторону выходят?

– Вроде да, – выдохнул сержант и облизнул пересохшие от испуга губы.

Послышались быстрые шаги поднимавшихся по лестнице. Он развернулся и вытянул руку с ПМ.

– Да мы это, Мухин! – присев, заорал один из милиционеров. – Копина увезли, – осторожно выпрямляясь, сообщил он.

Мухин вздохнул.

– Двое их там, с пистолетами. Стреляют, су…

В квартире дважды грохнул выстрел охотничьего ружья.

– Заходите! – услышали они голос. – Это я, Парамонов, Парамон. Меня все знают. Я убил их.

Милиционеры переглянулись.

– Пошли, – скомандовал старлей.

Войдя в комнату, они увидели лежащего возле кровати старика. Мухин наклонился к нему.

– А он того… – оглянулся он на старлея. – Мертвый. И улыбается.

Распрямившись, передернул плечами.

– Сумел-таки Парамонов сделать этих, – тихо сказал лейтенант, подошел и закрыл мертвому глаза. – Рак у него был, жить совсем немного оставалось, а ведь хватило сил двоих пристрелить. Охотник отличный был. Хотя ружьишко-то старое. – Он поднял двустволку. – Тулка. Жаканами их уложил. Первому в затылок попал, второй, видно, развернулся на выстрел, ему жакан в грудь угодил. Молодец Парамонов.

Недалеко от дома, где только что шла перестрелка, машина, в которой везли Зою, притормозила.

– Менты, – шепнул сидевший за рулем смуглый парень.

– Я прогуляюсь, – открыл дверцу его напарник, худощавый блондин. – С нее глаз не спускай. Дернется – мочи.

Водитель, повернувшись, уткнул глушитель на стволе ТТ Зое в живот.

– Не дергайся, с тобой все будет в порядке. Поможешь найти Умку, и ты свободна. Еще и бабок получишь.

Свободной рукой он вытащил из кармана и сунул ей в вырез на груди несколько сотенных купюр евро.

Блондин вернулся довольно быстро. Закурил.

– Там двоих хозяин пристрелил, – выпуская дым, проговорил он. – Из охотничьего ружья. И сам умер. Говорят, больной был. В ментуру кто-то звякнул, что в квартире двое бандитов. Неужели Умка сообщил?

Он посмотрел на Зою.

– Ванька мог, – кивнула она. – Он трус. Может, решил продать чемодан Моржа.

– А что в чемодане?

– Я не видела. Умка говорил, какие-то бумаги.

– Про Моржа, видно, кто-то еще вспомнил, – заметил водитель. – Не ты ли…

– Я только со Звездочетом разговаривала, – призналась Зоя. – Он обещал денег, тысячу евро, и что меня не тронут.

– Получишь не одну, а триста, но сначала отдашь нам Умку. Звякни Звездочету, – сказал водитель напарнику. – Стволы вернем, и сваливать надо.

– Кипиш в городе, – сказал, войдя в комнату, Поп. – Двоих отморозков какой-то мужик из ружьишка пристрелил. Говорят, Умку те искали. Еще я видел Якоря, он заметил в баре аэропорта Арийца с каким-то фраером. Похоже, Звездочет тоже в деле.

– Менты сейчас начнут под гребенку брать, попадем не за хрен, – сквозь зубы процедил Князь. – Предъявы не будет, но вопросами задолбают. Я, кстати, был здесь лет десять назад. И в ментуру попал. Ништяк, справка об освобождении была. Мол, по бухе не в тот самолет сел. Трое суток мозги парили. Про Аляску вспоминали. А я тогда хотел Моржа найти. Знал, что Аляска ему оставлял что-то. Но Моржа охраняли, как президента Америки, – он скривил губы. – Правда, не думаю, что Аляска ему свою дочь доверил, но тем не менее что-то у старика было. А вот как Звездочет пронюхал про это? Умка не мог на него выйти. Умка просто шестерка Моржа и племянник его. Тот по-родственному, видно, и решил наградить. Только не знал, что тем самым племяшу смертный приговор подписал. Умка – безбашенный тип и трус, а учитывая, что жаден до не могу, точняком перо или пулю поймает. Думаю, ничего интересного в чемодане нет, – качнул он головой. – А вот Умка этот что-то мог слышать от Моржа. Тот особо не сходился ни с кем, но племяша приблизил и наверняка по пьяному делу говорил о наследнице. Морж в общем-то отморозок, в зоне в поварах был. Его не трогали, он грел неплохо. И где этот Умка… А тут еще жмуры.

Надо сваливать, иначе попадем под ментов, они сейчас всех брать будут. Уйдем с рыбаками, поехали в порт. Нас ждут.

– А погранцы? – спросил Поп.

– Так мы из команды, – засмеялся Князь.

Они довольно долго колесили по городу. Шаман снова набрал прежний номер, спросил:

– И что мне с ним делать?

– Оставь его, – услышал он. – И чемодан оставь. Перефотографируй все и оставь. Его уже разыскивают и пусть возьмут. А тебе лучше вернуться. Надеюсь, ты не забыл…

– Разумеется, нет, – усмехнулся Шаман. – Я все помню. И мне порядком надоели эти ритуальные танцы. Правда, утешает одно. Надеюсь, мой счет пополнился.

– Все, как было оговорено, – заверила его женщина. – Когда узнаешь, кто интересуется племянником Моржа?

– Про убитых сегодня вечером по каналу криминальных новостей, – улыбнулся он. – Про других наверняка знает Вензель. И она сейчас с кем-то ищет Умку. Так что я увижу их.

– Необходимо выяснить, от кого эти парни, – жестко перебили его. – Не трогай их, и тебя они видеть не должны.

– Тогда это будет стоить чуть дороже.

– Разумеется, – согласилась женщина.

Разговор опять шел на английском. Когда Шаман закончил, Умка остановил машину.

– Чего теперь?

– Поехали к тебе, – сказал Шаман.

– Но там наверняка Зойка с парнями, – испугался чукча.

– Вот и познакомимся, – засмеялся Шаман. – И с Зоей, и с парнями. Ты же хотел денег, – напомнил он. – Мне покупать у тебя нечего, поэтому поехали и продадим бумажки тем, кому они нужны.

– Ты серьезно? – опешил Умка.

– Вполне, – кивнул Шаман.

– Значит, он может появиться тут? – уточнил блондин, когда они добрались до дома Умки.

– Да, – кивнула Зоя. – Именно сюда он приедет. Вы мне дали триста евро, а обещали…

– Когда он появится, получишь остальное, – успокоил ее смуглый.

– А здесь есть пожрать? – спросил блондин.

– Да, – показала она на дверь. – Там кухня и холодильник.

– Принеси пиво и мясо, – велел блондин.

Зоя поднялась со стула.

– Вы не дадите Умке ударить меня? А то он предупреждал, чтобы я никому ни слова.

– Все будет нормально, – заверил ее смуглый. – Неси пиво и закуску. Пойдем, я тоже погляжу, что там есть, – решил он.

– Погоди, – остановил его напарник. – Пусть сама принесет, а нам…

– Вообще-то, да, – с полуслова понял его смуглый.

– Мясо подогреть? – спросила Зоя. – Есть медвежатина, оленина и куропатка.

– Неси птицу и пива, – кивнул блондин.

– Что с ней делать будем? – тихо спросил смуглый, когда Зоя ушла.

– Посмотрим, что знает чукча, и решим, – ответил блондин. – Скорее всего, завалим и его, и ее. Не отдавать же ей такие деньги…

Дверь распахнулась, прогремели два пистолетных выстрела. Оба парня получили пули в лоб. Зоя подула в ствол ТТ.

– За дурочку меня считали. Интересно, сколько я заработала. А трупы будут на Умке.

Бросив пистолет, сняла резиновые медицинские перчатки.

– Ну вот мы и в море, – потер руки Князь.

– Меня тошнит, – с трудом выговорил Поп.

– Ты мне вот что скажи, – будто не слыша его, спросил Ваныч. – Как ты в братве-то оказался и почему тебя Попом кличут?

– Я из поповской семьи, – вздохнул тот. – В семинарии учился. Однажды в поезде увидел дипломат с деньгами и, как говорится, лукавый попутал. Все было бы хорошо, ну кто мог на священнослужителя подумать. А я в загул ушел. В общем, загулял и докатился до пары ограблений. На гоп-стоп два раза пошел. Нас батюшка Петр обучал борьбе, поэтому на здоровье жаловаться не приходилось.

– А дальше я знаю, – засмеялся Князь. – Ты иконы умеешь выбирать особые…

– Еще один мой грех, – перекрестился Поп. – Гореть мне в геенне огненной…

– Это когда еще будет, – отмахнулся Ваныч. – Главное, сейчас все получилось бы. Но слетали мы явно не в масть, – признался он. – Ништяк еще, я страханулся и с Кэпом добазарился. А ты за борт вырви, чего икаешь, – посоветовал он.

– Приехали, – прошептал Умка и заглушил мотор.

– Ну пошли, – кивнул Шаман.

– Я боюсь, – сказал Умка.

– Так ты денег не заработаешь, – покачал головой Шаман. – Я рядом. Главное, не дергайся. Зайдем, узнаем, чего им надо, поговорим. Я просто шаман, для твоей удачи. Пошли.

Подойдя к дому, он заглянул в окно.

– Опачки! Похоже, тут еще кто-то был. Очень интересно.

Пригнувшись, подошел к двери, толкнул ее и вошел.

– В лоб обоим. Посылают же дятлов на такие дела! А ножка-то женская.

Присев, поднял резиновую перчатку.

– Значит, она только что ушла. Услышала мотор и ушла. Одну уронила. На рукоятке только пальчики Умки. Ай да Зоинька, – усмехнулся он. – Хотя ты мне подыграла, крошка…

Обернувшись махнул Умке рукой. Быстро подошел к блондину и вложил ему в руку оставленный Зоей ТТ, положил палец убитого на спуск. Как только в домик вошел Умка, дважды нажал на спуск пистолета в руке убитого. Умка, получив пули в грудь и шею, рухнул. Шаман обыскал убитых. Сотовый блондина сунул себе в карман.

– Бабки забрала, сучка, – недовольно пробормотал он. – Менты не поверят, что они пустые были.

Вытащив пачку евро, пять сотен сунул в карман блондина, шесть – в карман смуглого. Достав документы и бумаги, все сфотографировал, затем сделал несколько снимков убитых. Подошел к Умке и, осторожно подняв ТТ, вложил ему в руку.

– Назад придется пешком, – поморщился он. – Лучше к морю. Только бы Зойка тачку не угнала. Хотя на дуру она не похожа. Чемодан оставлю государству.

– Ты откель, девка, так поздно? – спросил водитель КамАЗа, когда Зоя поднялась в кабину.

– Да подружки оставили меня, – всхлипнула она. – Мы грибы собирали, а они уехали. Я…

– Бывает и такое…

Машина тронулась.

– Я убью его, – прошипела Ангелина.

– Привет, подруга, – раздался сзади язвительный голос Дины.

Ангелина резко обернулась.

– Давай не здесь!

– Время и место не важно, драки больше не будет. Я просто убью тебя.

– Кто Дина? – спросил водитель подъехавшего «Фольксвагена». – Я за ней…

Захлопнув дверцу, Дина одарила презрительным взглядом смотревшую на нее с ненавистью Ангелину. К выходу из СИЗО подъехал джип. Дина увидела, что Ангелина подошла к нему.

– Тебя кто прислал? – спросила водителя.

– Увидишь, – буркнул он.

– Останови! – потребовала Дина.

– Да не боись ты, – водитель сплюнул. – Меня Таран кличут. Слыхала?

– Понятно, – кивнула Дина. – Значит, Звездочет…

– Куркуется он где-то, – сказал Таран. – А у нас есть предложение. Собственно, без тебя базара не будет с москвичами.

– Москвичи? – переспросила она. – Кто именно?

– А я откуда знаю? – пожал плечами Таран. – В общем, сказали, ты нужна. Звездочет, сучара, намутил воду и в тину лег. Никто не в курсе, где он. И еще базарок катит, что мы для него вроде как прикрытие были. Горец, Кубинец и Матрос в ярости. Они пытались найти Звездочета, да хренушки вышло. С ментами связи нет, ведь это Звездочет там человечка имел.

– Или его имели, – уточнила Дина. – Ладно. Меня сейчас домой доставь, я вымоюсь, переоденусь, а уж потом…

– Едем в пансионат к Горцу, – сказал водитель. – Там все готово. Одежду выберешь сама, это тебе на губную помаду и прочие дела, – он сунул ей пачку евро.

– Кто спонсор? – положив деньги в сумочку, спросила она.

– Ну не Господь же Бог вас отмазал, – хохотнул Таран. – У вас обеих хранение стволов, драка, сопротивление ментам. Самое малое по пятерке бы ухватили. Но тут из столицы один прикатил – всё путем и титьки набок. Жид какой-то. Адвокат.

– Мильсон?

– Во-во. Этот самый Мендельсон, мать его еврейскую. Не знаю, кому он там что пел, но вас обеих сегодня выгнали.

– А я тебя что-то не помню, – пристально всмотрелась в его лицо Дина.

– Да я в тайге охранял тех, кто золотишко добывал, – сказал Таран. – Я тебя пару разков со Звездочетом видел. Помнишь, ты приезжала на Талую Воду?

– Понятно, – кивнула она.

В джипе речь тоже зашла о Мильсоне.

– Но он при каких тут? – спросила Ангелина.

– А тебе назад в камеру хочется? – усмехнулся сидевший за рулем Самурай. – Если бы не он, так бы и торчали в камере. Менты против вас уж больно настроены…

– Не против нас, они про Звездочета и Горца спрашивали. И еще их интересовало, кто мог в тайге гулять на вертолете и запросто своих убивать.

– Да, про этих отморозков много базарят, – согласился Самурай. – Суки те еще. Своего расстреляли, когда поняли, что Деда могут хапнуть. И что интересно, менты затылки чешут. Нет у них никаких данных. Никто ничего не может узнать. В ФСБ, базарят, и то ни хрена не поймут.

– Так мы сейчас к Мильсону? – уточнила Ангелина.

– Пока нет, – качнул головой Самурай. – Сейчас к Горцу.

– Я не желаю его видеть, – заявила Ангелина. – Он, можно сказать, подставил меня. Ты в курсе, что Горец со Звездочетом в паре?

– Да знаю я все, но тут одним не справиться. Дело уж больно серьезное. Владеть Долиной – это, считай, всех подмять. Во-первых, разведка месторождений. Все с нуля. А где-то золото прямо в ручьях лежит. Под илом и камушками. Ведь сколько раз базарили охотники, что находили самородки в Долине. Я так понимаю, все объединиться желают.

– А Дед? Он тоже в колхоз хочет? Сомневаюсь. Его девиз – я сам себе хозяин.

– Не согласится, тогда заставят.

– А вот тут я еще больше сомневаюсь, – Ангелина засмеялась. – За него каждый в тех местах грудью встанет. Ведь он там и царь и бог. Правительство обещает, а он делает. И работу дает, и пенсионеров не обижает, и тем, кто рожает, пособие выплачивает, и до школы, считай, детей подымать помогает. Нет, с Дедом вам не договориться.

По поводу Деда не сошлись во мнении и Горец с Мильсоном.

– Кто такой этот Дедов? – презрительно ухмыльнулся Мильсон. – Никто и звать никак. Просто необходимо купить или арендовать землю…

– Аренды в золотодобыче практически нет, – возразил Горец. – А с Дедом тебе говорить придется.

– Вы знаете, что он был в Москве? – спросил адвокат.

– Он этого и не скрывал. Тут появилась информация о смерти при родах и матери, и наследницы. Деда вызывал Князь, его еще Ваныч зовут. Не знаю, о чем они базарили, но Дед после возвращения никуда не вылазит. Его вооруженные люди вокруг Долины лазают, и менты сделать ничего не могут. У тех разрешение имеется. К тому же слух прошел, что медведь-людоед объявился и вроде как амурский тигр забрел.

– Я сумею объяснить Дедову ситуацию, – самоуверенно заявил Мильсон. – Но имеется еще так называемый архив Аляски.

– Нам он, архив этот, как раз по фигу. Но там наверняка пунктик имеется… Если наследница не доживет, вместо нее имеет права другой…

– Если что-то подобное есть, я легко докажу обратное.

– Посмотрим, – Горец встал. – Дед есть Дед. С ним базарить – то же самое, что с камнем толковать. В общем, ты умный, ты и…

– Я сумею договориться, – не дослушал его Мильсон.

В кабинете главврача раздался звонок. Звонил Песковатский.

– Да все нормально. Клиент чувствует себя превосходно, всем доволен, – сказал Садкин. – Правда, мне стало известно, что он послал на Чукотку своих людей к некому Моржу и его племяннику. Ивану Медведко по прозвищу Умка. Но посланные молчат, он пытается выяснить через знакомого майора из угро, что произошло.

– Чемодан действительно был у Моржа?

– Был. Но там, собственно, не то, что все думают.

– Ты уверен? – спросил Песковатский.

– Абсолютно. Это заметки Аляски о золотоносных участках. Но уже на многих идут разработки.

– К черту чемодан! – прорычал Песковатский. – Удалось что-то выяснить про архив?

– Пока нет. Лично я думаю, что архива нет. Лев Яковлевич Курович был хорошим отцом и не хотел, чтобы пострадали его дети. Он уничтожил архив и покончил с собой.

– Второе было немного по-другому, – холодно перебил его Песковатский и неожиданно заявил: – Я хочу видеть бумаги из чемодана! А также хочу знать, что было известно Моржу о наследнице.

– Но позволю себе напомнить, – менее уверенно заговорил врач, – что наследница умерла вместе с матерью.

– И тем не менее есть сведения, что она жива и объявится в мае будущего года, – раздраженно настаивал Песковатский. – А значит, вполне возможно, есть и архив.

– Но в этом чемодане только заметки Аляски, – снова повторил Садкин. – Это точно.

Песковатский сменил тему.

– Говорят, в Хабаровске Мильсон. Как думаешь, он сумеет договориться с Дедом?

– Исключаю любую возможность этого, – уверенно заявил Садкин. – С Дедом невозможно разговаривать о Долине. Почему Аляска не начал там работать? Он ведь не боялся государства, его люди мыли золото, где хотели. И на Колыме, и в Якутии, и на севере Хабаровского края. А в Долину он не посылал никого. Потому что Дед перебил бы всех, кто туда сунется с лотком. Такое, кстати, было не раз. С Дедом договориться не удастся. Наследнице, если все-таки она появится вопреки факту своей смерти, придется выделять Деду участок, и не малый.