Тайна серебрянной принцессы.

Глава 18

Жены не было в холле, не было в номере, о котором он осведомился у администратора, не было и на улице, перед гостиницей. Постепенно Сержа, начинал охватывать страх. Куда она могла пойти, в таком состоянии? Едва ли к родителям, или знакомым. Включая телефон, Савицкий обнаружил несколько пропущенных от Темы. В Москве, приходилось пользоваться арендованным авто, оно не отличалось мобильностью и скоростью его порше, но с этим приходилось смириться как с данностью. Усаживаясь за руль, он закрепил телефон на передней панели, и набрал номер начальника охраны Рябинина. -Слушаю Артем, - несколько напряженно произнес Паладин. -У нас проблема Сергей Константинович, - раздался на том конце голос охранника, - Кирилл Залецкий арестован. -За что? – лаконично поинтересовался Сергей, одновременно снижая скорость, чтобы обеспечить себе, лучший обзор объезжаемых улиц. -Не знаю, как и сказать, - несколько замялся молодой человек, - судя по словам его супруги, ему подкинули пакет, с порошком белого цвета. -Не слабо, - машинально удивился Серж, - кто подкинул? -Сотрудники ДПС. -Тогда это точно, не Яна. Другой подчерк, - отозвался Паладин, сворачивая на кольцевую. -Все это странно. У парня, видимо куча врагов. Знать бы еще, связано ли это, с Березиным, - помолчав, проговорил Тема. -Мне следовало вперед встретиться с Залецким, возможно удалось бы избежать этого инцидента. Хорошо, сейчас позвоню Ермакову, попрошу вмешаться. Но это, вероятно будет не раньше, завтрашнего утра. Ты выяснил, куда определили? -Пока нет, везде отвечают, что такой, по задержаниям не проходил, - виновато ответил Артем. -Тема, это плохо, - напрягся Савицкий, - если скрывают, значит прессингуют, или того хуже. Постарайся найти, не обращайся к дежурному, поговори во дворах с людьми, должны быть свидетели. Может статься, это вовсе не полиция, ГАИ не работает по задержаниям такого рода. -Хорошо, как только, что-нибудь выясню, отзвонюсь. Нажимая кнопку сброса, Серж набрал Машу. Как и ожидалось, телефон оказался выключен. -Любимая, что же ты делаешь, - прошептал Сергей. - Я не буду спать на кровати, - во второй раз, повторила Аня. -Прекрати, - нетерпеливо бросил Игнат, - мне надоело спорить с тобой по всякому поводу, не забывай, что твой бывший муженек, еще не на свободе. В очередной раз, ощутив приступ тошноты, девушка резко устремилась в ванную, защелкнув за собой дверь. -Не закрывайся от меня, слышишь, выйди немедленно, - стукнув по пластиковой панели, Навицкий ощутил, что вот-вот потеряет над собой контроль. Он каждую минуту помнил любящий взгляд, предназначенный другому, сплетение их пальцев, сияющую улыбку Ани. Игнат понимал, умрет Кирилл или сядет, так улыбаться она никогда не станет, для него самого. И еще сознавал, что начинает сходить с ума. Сжавшись возле ванной, Анюта открыла воду и попыталась справиться, с охватившей ее паникой. Нет, она уже не была той девочкой, которую когда-то, едва не изнасиловал настырный подросток. Парню, вдруг показалось, что дав повод, Логинова посмеялась над ним, пойдя на попятную. И ради Кирилла, она могла без колебаний отдать жизнь. Но изменить ему, ради него самого, казалось чудовищным бредом. Слезы хлынули из глаз, немного смывая горечь с души. -Аня, выходи, - уже более миролюбиво, позвал Игнат, - я не трону тебя, как и обещал. Посплю в кресле. Понимая, что вечно сидеть на плиточном полу, не получится, Анна последовала просьбе Навицкого, молча пройдя мимо него, девушка прилегла на самый край кровати. Но все равно, уснуть, находясь с ним в одной комнате, было невозможно. До самого утра колеся по городу, Серж так и не смог, найти жену, билетов ни на вокзале, ни в аэропорту, на ее имя тоже куплено не было. Примерно в восемь часов, позвонил Ермаков. Нельзя сказать, чтобы он горел желанием, вникать в очередную авантюру, своего нерадивого крестника. Он даже, минут десять выговаривал Савицкому, по поводу безответственного поведения и настырной способности, попадать в неприятности. Однако помочь не отказался, пообещав сделать все что, в его силах. А в силах полковника было многое, и Серж прекрасно об этом знал. Вернувшись в номер Шератона, Паладин принялся обзванивать отели и гостиницы Москвы, что само по себе являлось делом не легким, учитывая их весьма приличное число. Пришлось проявить чудеса дипломатии, чтобы, не напугав родителей Маши, выяснить, не появлялась ли она дома. Далее настала очередь больниц. Дойти до моргов, Савицкий заставить себя не сумел, предпочтя просто получить полицейские сводки происшествий за прошедшую ночь. Телефон жены не включался ни на минуту, что сводило на нет возможность, отследить номер. Конечно, был вариант, осуществить такое и при выключенном мобильнике, но для этого требовалось вернуться в Питер, так как получить такое разрешение в Москве, Сергей никак не мог. Ближе к вечеру, он вновь поехал по городу, сам не зная для чего. Шансов найти женщину, не желающую быть найденной, у него не имелось. Следовало подождать, дать ей прийти в себя, успокоиться, как когда-то поступил Роман в похожей ситуации. А в душе все больше расплывался парализующий страх, ведь этот момент, мог и не наступить. Кирилл смотрел на бетонную стену, прямо перед собой, не видя ее из-за полной темноты. Давно наступила очередная ночь, но после недавнего допроса это стало не важным. Пустота, завладевшая его душой, как-то резко сделалась сильнее всего. Запястья ныли, от сковывающей их стали, а мрак был скорее спасением, чем наказанием. Все лучше, чем ослепляющий свет на процедуре дознаний, или карцер, в котором запрещалось сидеть. Чем бесконечно слышать одни и те же слова, об облегчении своей участи, через признательные показания. Нелепо, он не раз играл такие сцены в кино, причем так сказать, по обе стороны баррикад. Не предполагая, сделаться действительным участником событий. Сначала Залецкий настаивал на своем адвокате, но ему отказали, предложив государственного защитника. И были весьма удивлены, отрицательным ответом. Не сказать, чтобы следователь отличался особенной грубостью, или шел напролом, не брезгуя никакими методами. Просто, он тоже начинал терять терпение, бросая стандартные угрозы, касательно физического давления, или не одиночной камеры. Но теперь, было уже все равно. Теперь не признавать вину, означало лишь настаивать на справедливости. И все. Как бы не хотелось заснуть, не получалось выкинуть из головы вкрадчивые слова: «Кирилл, глупо отрицать очевидные вещи. Очевидные даже тем, кто вам не безразличен. Взять хотя бы, вашу бывшую супругу, для нее все вполне ясно. Госпожа Логинова, не дожидаясь исхода событий, отбыла в Москву, в сопровождении сценариста из вашего театра, как там его, Навицкий, кажется. Вижу, вы мне не верите, и напрасно, я могу предъявить и билеты, и данные с камер наблюдения на вокзале. Даже вещи с собой прихватила. Перестаньте валять дурака, уж коли в вашей виновности уверилась собственная жена, чего ждать от суда. Я даю вам еще два дня, после, уже не будет идти речь, ни о каких договоренностях». Это казалось не реальным, абсолютно невозможным, но Кирилл отчего-то понимал, что следователь сказал правду. Почему Аня могла принять такое решение, почему именно с этим человеком, и именно сейчас. Напугала ли ее сама неоднозначная ситуация, или просто накатила усталость, от постоянных неприятностей, сначала эти проклятые снимки, теперь вот еще хуже. Она сказала, что никогда не любила Навицкого, что просто боялась его обидеть, или ее страх, все же имел другую причину? Вспомнив отчаянный взгляд Анюты в театре, Залецкий похолодел. Он часто замечал, что жена остро реагирует на любые попытки давления, контроля и даже ревность. Поэтому всегда старался держать себя в руках, пусть порой это выглядело как равнодушие, но Аня могла говорить с ним о чем угодно, и не бояться неправильной реакции. Игнат, как раз отличался, совершенно иными качествами, и Кирилл никогда не мог понять, что у них, может быть общего. Тем не менее, именно с талантливым сценаристом, Анна пыталась построить свои новые отношения, и выглядела в них весьма убедительно. Поверить в подобное, означало признать, что все, составляющее смысл его жизни, было ложью. И женщина, смотрящая на него, самыми прекрасными в мире глазами, тоже лгала. Только, он готов был отдать все, в залог того, что Аня не способна предать, а значит она, сейчас, находилась в очень большой опасности. -Ты не ешь, не спишь, только действуешь мне на нервы, своими бесконечными слезами, - зло выговорил Игнат, надвигаясь на девушку. По дороге, он опрокинул стоящий на низком столике у кресла, поднос с едой. Тарелки и бокалы, полетели на пол, с яростным звоном. По всему было видно, что Навицкий изрядно пьян. Вздрогнув, Аня еще на шаг, отступила к кровати. К сожалению, сейчас это оказалось, совершенно неверным движением, только распалившим, Игната. Нагоняя ее, он резко опрокинул девушку на постель, угрожающе нависая над ней. -Ты думаешь о нем, думаешь каждую минуту, чем он лучше, чем я? Чем этот бабник, изменяющий тебе направо и налево, заслужил твою любовь? Отвечай мне! – его голос сорвался практически на крик. -Тем, что он, никогда меня ни к чему не принуждал, - резко садясь, не смогла больше сдерживаться Аня, - тем, что когда я говорила ему нет, он не хватал меня за руки, отмечая синяками. Он не шантажировал меня, всегда оставляя за мной право выбора. Даже когда ему было больно, он думал обо мне! -Ты сама виновата, что у нас все вышло неправильно! Ты морочила мне голову, а потом вознамерилась вернуться к своему муженьку, - сквозь зубы процедил Навицкий. -Мы расстались два года назад, я ничего тебе не должна! -Должна, милая, должна, - снова надвигаясь на нее, нехорошо улыбнулся Игнат, - и сегодня я спрошу должок, любовь моя. Ты должна мне, свое тело, которое по первому слову, принадлежало ему. Можешь оставить душу, своему незадачливому актеришке, остальное я буду брать, когда захочу. -Ты мне обещал, ты дал мне слово, - бледнея, Аня отодвинулась еще дальше. -Только для того, чтобы ты поехала со мной, - резким движением, притягивая девушку к себе, отозвался Игнат. В своем состоянии, он уже не мог верно, оценить собственные действия. Молнией, пронеслись в голове Логиновой, воспоминания, о других руках и губах, причинивших ей немало страданий. Может быть от того, сопротивление стало поистине яростным. На щеке молодого человека остались следы от ногтей, а ладонь горела от укуса. Однако одурманенного, приличной дозой спиртного Навицкого, это уже не могло остановить, а лишь раззадоривало. Продолжая наступать, он потянул на себя тонкую ткань батника, нежный материал разорвался, обнажая красивую грудь, в обрамлении кружевного нижнего белья. Судорожно сглотнув, Игнат, минуты две, стоял без движения. Аня машинально подняла руки, пытаясь закрыться от его вожделевшего взгляда. Нагнувшись над девушкой вновь, он отвел от лица спутанный локон. -Если ты не прекратишь, я тебе клянусь, твой Залецкий, отправиться на тот свет раньше, чем наступит утро. А прикасаться к тебе, после того, что он узнал сегодня, у него желания не будет. Так что, не строй из себя недотрогу, - негромко сказал Навицкий. Он видел, как расширились от страха бездонные глаза, как пробежала по лицу тень безнадежно отчаянья, как отразилась борьба на красивом лице. -Это не так много, Аня. Или его жизнь того не стоит? – что-то странное мелькало в его взгляде, что-то похожее на страх, в прищуренных зрачках. Медленно отведя руки в стороны, она отвернулась, желая скрыть выступившие на глазах слезы. Но это действие произвело, отнюдь не ожидаемый эффект. -Дрянь, лживая, не способная на верность дрянь, - буквально прошипел Игнат, наваливаясь на нее. Ане в лицо ударил резкий запах перегара, грубые руки шарили по ее телу, губы терзали рот, в то время как ладонь расстегивала пояс джинсов. Его до безумия злило, что женщина под ним, дрожит не от страсти, а от безумного страха, слез и отвращения. Слепой гнев управлял Игнатом, превращаясь в желание причинить ей как можно больше боли. Закрывая глаза, чтобы не видеть искаженного злостью лица, Аня, молила Бога лишь об одном, чтобы все скорее закончилось. Но в эту минуту, Игнат вдруг замер, будто пораженный разрядом тока, безвольно дернувшись, Навицкий с глухим стуком, свалился на пол возле кровати. Сквозь пелену слез, девушка увидела стоящий напротив женский силуэт. Нежданная спасительница наклонилась, над сценаристом, словно изучая какой-то редкостный экземпляр. Потом покачав головой, выпрямилась, невнятно пробормотав: «Серж был прав, все-таки пригодился».