Тайное чудо для магната

19.1

Настроение утром радужное, как никогда!

Все, как и приказал мне мой самый строгий с мире босс.

Я свежая, как огурчик!

А еще светящаяся. Счастливая! Готова взлететь, как воздушный шар!

— Что значит, мой пропуск не работает? Что значит, он недействителен?

На проходной меня останавливают. Не впускают внутрь.

Бред какой-то!

— Срок действия истек. Он выдавался на месяц. Так что, простите. Теперь недействителен. А нового у вас нет.

— Ну, вы же меня знаете прекрасно!

— Простите, Ольга Николаевна. Правила одни для всех. Не могу пустить, — качает головой охранник на проходной.

— Филипп Станиславович уже на месте?

Он до сих пор вне зоны, но я уже знаю, что Фил иногда просто не включает телефон.

— Пока не приехал. Но, насколько я знаю, самолет приземлился два часа назад.

Хм… В квартире его нет. Значит, в особняк направился.

Решаю не спорить с охранником.

Это недоразумение очень быстро решится.

Фил, наверное, занят, раз не позвонил до сих пор. А, может, просто устал и решил хоть часик нормально выспаться.

Тут же ловлю такси. Называю адрес его загородного дома.

Никакие дела не могут быть важнее моей новости!

— Вам кого?

Окошко в воротах приоткрывается после того, как очень долго звоню.

— Это же я! К Филиппу. Станиславовичу, — поспешно добавляю.

В этом доме меня знают как его помощницу.

Все личное происходило между нами на квартире.

— Он приказал никого не впускать, — охранник качает головой, глядя на меня с сомнением.

— Вы просто доложите ему, что Соловьева Ольга приехала! Я здесь подожду.

Странно. Обычно в этот дом меня пропускали без всяких формальностей!

Но…

Да какая, в сущности, разница! Бывают всякие ситуации, в конце концов!

— Оля?

Фил выходит совсем мрачный.

Смотрит на мня как-то отстраненно. Держится на расстоянии, хотя обычно, даже и после менее долгой разлуки, всегда сгребает в объятия!

Но не важно. Все сейчас неважно!

" Я беременна, любимый!"

Мне хочется кричать об этом на весь мир. Сжимаю рукой в кармане заветный тест с двумя полосками. Улыбаюсь, не реагируя на его хмурое лицо. Разве может быть что-то важнее моей новости?

— Не приходи сюда больше, Оля.

Он смотрит на меня, как на чужую. Выражение лица совершенно каменное.

— Но…

— Между нами все кончено, — морщится, как будто даже смотреть на меня ему противно. Сжимает руки, которые не вынимает из карманов, в кулаки

— Но как же… Все, что было между нами?

— Забудь, — пожимает плечами. — Я женюсь. Да и не было, в сущности, ничего такого особенного у нас. Мимолетное приключение, не более.

— Да. И еще. Твой испытательный срок у меня в компании закончился. Расчет я пришлю на карту. И Оля. Надеюсь, мне не придется отдавать Юрию распоряжение о том, чтобы не пускать тебя на территорию? Давай разойдемся без истерик.

— Но… Как же…

Застываю. Моргнуть не могу. Так и смотрю на него, не мигая.

Такого… Чужого. Отстраненного. Ледяного!

Как же две полоски на тесте, который я до сих пор механически поглаживаю в кармане? Снимок УЗИ, ждущий любимого дома? Малыш, чье сердечко уже скоро начнет биться? Как?

— Прощай, Ольга Николаевна. Ты хороший работник. Уверен. Не пропадешь.

Фил разворачивается на каблуках и входит за ворота своего дома.

А я…

Я вдохнуть не могу! Хватаю воздух распахнутыми губами, а он не хватается!

Нет. Не может этого быть. Я ведь знаю Фила! Знаю его, как никто! Таким, каким он бывает только со мной! Что это было?

Наверняка, какая-то идиотская шутка.

Он сейчас вернется с скажет… Ну, что это был какой-нибудь очередной шутливый штраф. За то, что перерабатывалась и не отдыхала. Или не пошла в СПА-салон и на массажи, как он говорил…

Только разум понимает, что все по-настоящему.

Фил никогда бы так жестоко со мной не пошутил.

А сердце рвется туда. К нему. За ворота.

Я ведь знаю! Я не была для него просто очередной игрушкой! У нас было то самое… Настоящее…

Да как он не понимает? Он же сердце мне сейчас вырвал! Прямо с мясом!

Но ворота не открываются. Фил не выходит ко мне больше.

Не знаю, сколько я жду. Время замирает. Как и все внутри меня.

Не помню, как разворачиваюсь. Бреду куда-то на деревянных ногах. Почти ничего не вижу, все расплывается перед глазами.

Но слез, как ни странно, нет. Впрочем, как и голоса. Кажется, даже если я сейчас попытаюсь заорать изо всех сил, ни одного звука из горла не вылетит.