Течет река Конго

Столкнувшись со столь необычным противником, марокканцы стали довольно толково и грамотно проводить перегруппировку своих наступающих рядов. Желая свести к минимуму контакты с вредным дымом, и тут в дело неожиданно вмешался новый фактор. О нем местные почему-то забыли сказать, а полковник с кубинцем не учли.

От вспыхнувшего в зарослях огня загорелась прошлогодняя трава, что густым ковром покрывало пространство, по которому наступали солдаты генерала короля Хасана. Сначала пламя стало медленно и неохотно разгораться, а потом, набрав силу, и устремилось в сторону марокканских солдат.

Нет, оно не неслось на них подобно поезду экспрессу и не стояло высоким столбом до самых небес. Но оно широким фронтом надвигалось на арабов, и остановить его было очень и очень сложно. К тому же в этот момент сыграли свою роль, ранее не взорвавшиеся бочки. Разыгравшийся огонь подошел к ним почти одновременно и планомерные взрывы «хлопушек» на фоне приближающегося к ним пламени, сильно напугали марокканцев, и они стали отходить вместе со своими офицерами. Тем более, что истошные крики и яростные пулеметные очереди в тылу, говорили, что не все в порядке в «марокканском королевстве».

Именно в этот момент в небе над Колвези появились изрядно запоздалые транспортники с десантниками майора Маэле. По разработанному плану генерала Бабия, они должны были высадиться в пригороде старого города Колвези, который являлся в этом бою своеобразным тылом повстанцев и по идеи, там должно было быть мало войск.

Так же, в старом городе имелась группа правительственных агентов. Она должна была перед самым появлением самолетов в небе над Колвези организовать в городе вооруженные беспорядки и тем самым обеспечить полный успех высадки десанта.

Задержка с прибытием десанта сыграла роковую роль во всей этой операции. Выступление агентов и примкнувших к ним сторонникам Мобуту начались в точно обусловленное время и без поддержки десанта, было обречено на неминуемый провал. Тыловые подразделения жандармов смогли быстро подавить вспыхнувшие в старом городе беспорядки и когда в небе наконец-то появились белые купола парашютов, на земле все было уже, кончено.

К тому же, Львы майора Маэле высадились не в районе стадиона, как это намечалось, а в районе передовой, прямо на головы Тигров генерала Мубаи. Ощерившись стволами автоматов и пулеметов, они открыли шквальный огонь по нежданным гостям с неба.

Причина этого фатального явления заключалась в грубой халатности и трусости пилотов транспортников, по которым, с земли открыла огонь одна единственная зенитная установка. Вместо того чтобы как следует разобраться в сложившейся обстановке и пойти на второй заход, пилоты подали сигнал и высадка началась.

Часть Львов майора Маэле была убита или ранена противником, находясь в воздухе, не имея возможности вести ответный огонь. Другие были убиты или взяты в плен, сразу после приземления. Предпочтя бросить оружие и тем самым спасти свою жизнь, в том ураганном огне, что обрушился на них со всех сторон.

Лишь малой части десантников, что покидали ревущее чрево транспортника в последнюю очередь, несказанно повезло. Повезло в том, что они приземлились вдалеке от позиций Тигров и пока те занимались уничтожением их товарищей, смогли отстегнуть парашюты и собраться в единый кулак.

Повезло, что среди них оказался майор Маэле, который сразу приказал маленькому отряду отходить в сторону спасительных джунглей. При этом он не побежал первым, а сам лег за пулемет и прикрывал отход своих солдат. Когда же с грехом пополам, большая часть отряда добралась до рубежа сбора, десантники открыли ураганный огонь по позициям врага, прикрывая отход самого командира.

Стреляли они не очень метко и даже во многом мешали Маэле. Вынуждая его двигаться короткими перебежками, чтобы не попасть под этот «дружественный огонь» но, слава богу, майор добрался до своих солдат целым и невредимым. Правда, с разбитыми в кровь локтями и в основательно перепачканной землей гимнастерке, но живой.

В третий раз им повезло, когда почти достигнув кромки леса, они столкнулись с возвращающимися с рейда «тачанками». К этому моменту, в перестрелке с противником Львы истратили почти весь свой боезапас и оказались практически беззащитными перед крупнокалиберными пулеметами повстанцев.

На их счастье, «тачанки» тоже основательно опустошили свои арсеналы, уничтожая марокканские батареи, разгоняя их расчеты и пехотное прикрытие. По этой причине экипажи «тачанок» были вынуждены разойтись с отрядом майора Маэле «с миром», ограничившись несколькими скупыми автоматными очередями по спешившему укрыться в джунглях противнику.

Там же, в джунглях, разминувшись с казалось бы, неминуемой смертью, десантники встретились с бежавшими с поля боя марокканцами полковника Музарафа. Вместе, они отошли на север от Колвези, где взяли под контроль стратегически важный мост через Луалабу. Стремясь тем самым добавить небольшой плюс в свой актив.

Известия о неудачной высадке десанта майора Маэле и провале нового наступления марокканцев генерала Длими, лишили президента Мобуту всякой надежды на благополучный исход борьбы с повстанцами. И одновременно придали уверенности в своих действиях генералу Бертено и полковнику Гра.

Получив по своим каналам сообщение о неудачах постигших конголезскую армию в сражении за Колвези раньше президента, французы, не раздумывая, направились в Генеральный штаб. Где в ожидании известий из Катанги находился Мобуту, вместе с генералом Бабия. Желая продемонстрировать уверенность в благополучном исходе операции, начальник Генерального штаба приказал доставить в свой кабинет ящик шампанского, но раскупорить бутылки, генералу так и не удалось. Сначала ему помешали дурные вести, а потом нагрянувшие французы.

Пройдя мимо часовых на входе как мимо пустого места, Гра и Бертено вошли внутрь здания и с видом триумфаторов потребовали от дежурного офицера проводить их к президенту Мобуту. В любое другое время незваных визитеров бы попросили немедленно убраться вон, но сейчас, конголезцы и пикнуть не рискнули. О неожиданных гостях было немедленно доложено президенту и тот, после недолгого раздумья приказал проводить их к нему. К этому моменту генерал Бабия уже успел доложить президенту о неудаче майора Маэле и теперь Мобуту лихорадочно думал, что ему делать дальше в сложившейся обстановке.

Чувствуя себя хозяином положения, едва переступив порог, Бертено сразу взял быка за рога и объявил Мобуту, что пришло время выбирать. Либо он соглашается на использование против мятежников французские специальные силы, либо французы снимают с себя всю ответственность за положение в Конго и с чистой совестью покидают страну. Оставляя господина президента лично бороться против «красных» повстанцев и теми силами, что стоят за их спинами.

Желая полностью сломать строптивость Мобуту, Бертено не удержался от откровенного блефа. С прискорбны видом сообщив президенту, что по последним данным французской разведки, «красные» приступили к переброске в Катангу новых вооруженных соединений, подготовленных в Анголе кубинскими и русскими инструкторами.

Конечно, ничего этого не было и в помине. Разоблачить блеф француза не составляло большого труда, но генерал Бабия не стал этого делать, благоразумно предоставив президенту самому принимать судьбоносное решение.

Прижатый к стене конголезский правитель, недолго колебался в выборе и, сохраняя мину при плохой игре, объявил, что намерен обратиться к президенту Франции за военной помощью.

Говоря эти слова, Мобуту пытался преподнести свою просьбу как отношение равных между собой правителей или почти равного правителя. Сказывался опыт прожженного политикана, но полковник Гра, не упустил возможность поквитаться с Мобуту за его прежний отказ от помощи Парижа.

- Я думаю, что если такое решение принято, то не стоит откладывать его исполнение. Мы все и так уже потеряли понапрасну массу времени, господин президент – наставительно произнес полковник, и правитель Конго был вынужден подчиниться ему. Сказав А, следовало говорить и Б даже, если при этом ты теряешь лицо перед своими военными. Пусть даже они были представлены на этот момент всего лишь четырьмя офицерами, включая генерала Бабия.

Отчаянно пытаясь удержать на своем лице маску спокойствия, Мобуту взял трубку телефона и приказал соединить себя с канцелярией президента д, Эстена.

Итогом его переговоров главным обитателем Елисейского дворца стало соглашение об отправке в Конго французского спецназа, для наведения мира и порядка. Естественно, парашютистам Иностранного легиона была предоставлена полная свобода рук в выполнении столь важной миссии.

После завершения разговора Мобуту и французского президента не прошло и часа, как господину Киссинджеру позвонили, и вежливый голос негромко произнес в трубку условную фразу: - Господин председатель, ястреб вылетел из гнезда.

- Наконец-то, - ехидно отозвался американец. - Я уже думал, что у него не хватит духу это сделать.

***

В любом большом деле всегда, в той или иной мере «течет». Не было исключением и военное министерство Пятой республики, где в свое время ГРУ сумела приобрести несколько важных для себя источников информации. Именно они, с задержкой в несколько часов проинформировали своих кураторов о переброске десантников Филиппа Эрюлени в Африку, а точнее в Конго.

Радары кораблей Средиземноморской эскадры зафиксировали взлет четырех «Дугласов» с Корсики, а локаторы крейсера «Клим Ворошилов» стоящей в порту Кабинда, подтвердили их прибытие в Киншасу. Об этом немедленно было доложено генералу Герасимову курировавшего операцию «Магнолия», а от него в группу полковника Топоркова.

За время прошедшее с момента начала операции в Конго, к ней обозначился определенный интерес со стороны руководства и вместе с этим обострились отношения между внешней и военной разведкой. Причем это обострение было вызвано исключительно из-за позиции председателя КГБ, считавшего, что влезать в Конго не успев закрепиться в Анголе, опасно и неблагоразумно.

- Эта бездумная авантюра может привести к тому, что против нас, единым фронтом может выступить Запад. И все недавно подписанные договоренности в Хельсинки пойдут в мусорное ведро – нашептывал он на ухо Генеральному секретарю, для которого Хельсинский мирный процесс и разоружение были главным смыслом и стержнем его правления.

Слава богу, министр обороны Устинов и примкнувший к нему Громыко сумели развеять хмурые тучи над «Магнолией» заверив дорогого Леонида Ильича, что нет никаких предпосылок к тому, что локальный конфликт в Африке приведет к конфронтации двух политических систем.

- Забрали мы у капиталистов Анголу и Мозамбик и ничего, - говорил Устинов генсеку. – Против нас только ЮАР выступила и англичане, отправившие в Анголу своих белых наемников. Запад и Штаты промолчали и съели. То же самое и сейчас. Выступает только одна Франция и Бельгия. Все остальные западные страны, включая Америку в стороне.

- Но Франция одна из великих держав основателей Совета Безопасности. Она может повести за собой Западную Европу – резонно замечал генсек, но у Устинова был приготовлен свой ответ.

- Может, но не поведет. Конго никогда не входило в сферу влияния Франции. Западная Африка – да, страны Магриба – да, а Конго – нет. В Тропической Африке зона влияния Франции ограничена Центральной Республикой. Д, Эстен хочет расширить её ещё и на Конго, а мы не дадим. Жирно будет, лягушатнику.

- А нам жирно не будет? Анголу - получили, Мозамбик – получили. Гвинея с Эфиопией наша, может пора остановиться? Может, хватит, судьбу испытывать?

- Можно и остановиться, - притворно соглашался Устинов, отлично понимая, откуда дует ветер. - Тогда давайте прекратим поддерживать борцов за независимость в Никарагуа и Сальвадоре, Гондурасе, Чили и Колумбии. Ограничимся одной Кубой и все. Деньги сэкономим, и не будет испытывать судьбу.

- Ты мне это брось, Дмитрий Федорович, - решительно одернул генсек министра. - Как это бросить товарищей сандинистов, когда они уже на пороге своей победы над диктатурой!? Что за глупость?

- А разве не глупость, Леонид Ильич, бросить конголезцев, когда они добились успеха и близки к своей победе. Не было бы успеха, разговора бы, не было, а они два главных города в провинции захватили. Не сегодня – завтра другие провинции поднимутся, и сбежит Мобуту в Париж.

- Жискар будет не доволен, – вздохнул генсек, у которого сложились доверительные отношения с французским президентом. - Не поймет и не согласиться.

- Будут успехи, поймет и согласиться. Уговорим, - заверил Генерального секретаря Громыко. - Главное, чтобы Мобуту сбежал, а там дело техники.

- Хорошо - после некоторого раздумья произнес генсек. - Действуйте. Злодействуйте, но только в рамочках. В рамочках.

- Есть, действовать в рамочках – подхватил Устинов и через некоторое время, из ГРУ ушла телеграмма с малопонятным для постороннего глаза текстом.

Подполковник Эрюлени, был полностью уверен в успехе предстоявшей операции. Его асы в два счета расщелкают конголезских жандармов и примкнувший к ним сброд. Пройдя школу горячих точек в Чаде, Мали и Центральной Республики, подполковник хорошо знал силу противостоящего его орлам противника. Правда, по некоторым сведениям, среди повстанцев есть кубинцы с русскими, но это Эрюлени мало беспокоило. В свое время Запад заставил русских убраться из Конго и разгромил кубинцев Че Гевары. Ничто не мешает ему сделать это снова. Конго несчастливая страна для коммунистов, была, есть и будет.

Всего в распоряжении подполковника было около 700 человек парашютистов из 2-го полка Иностранного легиона. Все они без сучка и задоринки были переброшены на четырех транспортника в Нджили, столичный конголезский аэропорт.

Там их встретили генерал Бертено и полковник Гра с известием о том, что к ним присоединяться две роты бельгийцев, прибытие которых ожидается в ближайшее время. Из-за постоянных выступлений левых в парламенте, президенту Франции не очень хотелось быть главной фигурой в этом деле.

Эрюлени ничего не имел против участия в этом деле бельгийских партнеров, но высказал опасение, что задержки могут отрицательно сказаться на результатах операции.

- Здесь, нас видели десятки, если не сотни глаз и среди них наверняка есть глаза нашего противника, будь он черным или «красный». Каждый час нашего бездействия увеличивает возможность того, что противник узнает о нас и попытается сорвать нашего «Гепарда» - так французы обозначили операцию по высадке в Колвези.

- Я с вами полностью согласен, подполковник, но как это часто бывает, в наши военные дела влезла большая политика. Приказ ждать бельгийцев поступил из самого Елисейского дворца, и мы не может его ослушаться, - развел руками Бертено. - А пока давайте пробежимся по плану ваших действий. Вы собираетесь задействовать против повстанцев все четыре роты?

- Да, конечно. На четырех транспортниках первыми в Колвези будут высажены три роты десанта. Во второй волне пойдут четвертая рота, минометный взвод и взводом разведки. Этого вполне хватит, чтобы разгромить захватившего город противника. Бельгийцам мы любезно отдадим Лубумбаши.

- По данным разведки у противника в Колвези имеются бронемашины и танки. Часть их они захватили у правительственных войск, часть поставили русские через Анголу - наставительно сообщил десантнику Гра, но тот в ответ только усмехнулся.

- Прекрасно. У наших ребят из роты огневой поддержке будет хороший случай поупражняться в стрельбе противотанковыми ракетами в боевой обстановке.

- Не будьте столь самоуверенны подполковник. На стороне жандармов наверняка воюют русские или кубинцы. Это хорошо видно по их манере вести бой.

- Вы предлагаете из-за этого отменить операцию? – спросил Гра Эрюлени.

- Я пытаюсь вас предостеречь о том, с чем вы можете столкнуться.

- Хорошо, я услышал ваши слова.

- Не наводите туман страха полковник, - недовольно произнес Бертено. - Я уверен, что Эрюлени прекрасно справиться с поставленной перед ним задачей. Правда, Филипп?

- Так точно, господин генерал, - мгновенно откликнулся десантник. - Все будет выполнено точно и в срок, если только не помешает нам погода.

- В отношении погоды не стоит беспокоиться. Синоптики ручаются, что в ближайшие двое суток, нам не стоит ждать сюрпризов от природы. В Колвези будет солнце и никакого дождя – заверил десантника генерал.

Синоптики действительно не подвели. Небо над Колвези и Киншасой было ясным и чистым, но госпожа Судьба, руками конголезских военных подложила под «Гепарда» неожиданный фугас. Вместо четырех запланированных «Геркулесов» в операции можно было задействовать только два самолета. Один самолет неожиданно полностью вышел из строя, а второй требовал небольшого ремонта.

Оставив конголезцев разбираться, что это диверсия или злосчастное стечение обстоятельств, Эрюлени принялся вносить коррективы в свои первоначальные планы.

Чтобы ударная сила первой волны десанта сохранила свою мощь, подполковник пошел на максимальное уплотнение её состава и вместо привычных шестидесяти четырех человек, на борт предстояло погрузить восемьдесят девять десантников.

Также из-за задержки вылета самолета с огневой поддержки, возникли жаркие споры по изменению тактики в предстоящей операции. По настоятельному требованию полковника Гра в число десантников первой волны должны были быть включены стрелки с противотанковыми комплексами. Естественно, подобные требования вызвали у Эрюлени бурное несогласие но, несмотря на все приведенные подполковником аргументы, ему не удалось переломить позицию полковника Гра.

- Я не хочу, чтобы кубинские или русские танкисты намотали кишки ваших ребят на гусеницы своих танков. Поверьте, это уже здесь было и не раз! Поэтому, я настаиваю на присутствия в первой волне этих стрелков! - негодующе восклицал Гра и генерал Бертено на этот раз был не на стороне командира парашютистов.

Всей этой нервотрепки можно было спокойно избежать, забрав недостающие самолеты у опоздавших бельгийцев, но тут нашла коса на камень. Командир бельгийского десанта, которому предстояло атаковать Лубумбаши, наотрез отказался уступать французам выделенные им самолеты.

- С какой радости мы должны вступать в бой по частям и тем самым давать противнику лишний шанс в предстоящем бою? – гневно вопрошал полковник Ван Пелт. - Разве мы виноваты в том, что сломались ваши самолеты? Нет. Поэтому разбирайтесь с этим сами, а мы полетим на тех, что нам были обещаны ранее.

Стоит ли говорить, что подобное упрямство маленьких северных соседей, вызвало большое негодование у французов. Эрюлени был готов применить силу в решении возникших проблем, но генерал Бертено запретил ему думать о подобных вещах.

Он нисколько не сомневался в том, что десантники Эрюлени на счет раз-два выполнят приказ своего командира, но тут в армейские дела вновь, самым наглым и безобразным образом влезла большая политика.

Присутствие бельгийцев в операции «Гепард» было, чуть ли не самым главным её элементом и потому, посланцы Брюсселя в ней, находились в ранге «священной коровы». Напрасно генерал Бертено звонил в Париж и пытался объяснить министру сложность положения, возникшего не по вине французов. Министр охотно слушал, вникал в трудности десанта, но категорически запрещал предпринимать что-либо в отношении бельгийцев.

- Они наши союзники Бертено и мы не можем ущемлять их интересы! Это надо понимать! Задайте перцу конголезцам! Научите их работать! Вы генерал французской армии или нет!? – гневно вопросил министр и, не дождавшись ответа, отключился. Всегда удобнее требовать от подчиненных исполнения отданного не тобой приказа, чем устранить возникшие трудности.

Высказав Эрюлени все, что он думает о бельгийцах и, пожелав им счастливого десантирования в бывший Элизабетвиль, генерал приказал подполковнику грузиться, а сам отправился задавать перцу нерасторопным черномазым работникам, ибо время не ждало.

Говоря о том, что каждый лишний час нахождения его десанта в Киншасе – это лишняя фора противнику в предстоявшей схватке, подполковник Эрюлени был абсолютно прав. Его десантников в Колвези ждали и ждали профессионалы.

Не имея возможности заглянуть в карты противника и узнать, где он собирается высадить десант, полковник Топорков и майор Диас стали исходить из того, где они сами это сделали, будь они на месте Эрюлени.

- Глупо рассчитывать, что французы совершат высадку в районе аэропорта. Они хорошо знают, что их здесь ждут и вряд ли станут рисковать. Скорее всего, они попытаются высадиться невдалеке от него. В таком месте, чтобы мы не могли им помешать и чтобы, марш бросок в сторону аэродрома не занял много времени, и мы не успели перебросить людей с северных рубежей обороны города. Есть такие места? – Топорков не столько спрашивал Диаса, сколько рассуждал.

- Да, такие места есть, но самый перспективный из них – это местный аэроклуб. Он уже несколько лет не функционирует, но летное поле пригодно как для посадки самолетов, так и высадки десантов.

- Где, это место? – склонился над картой Топорков.

- Вот здесь. К северу от старого города и к западу от нового.

- Действительно, удобное место. Отсюда удобно атаковать как аэродром, так и европейские кварталы, - согласился с майором Топорков. - Но не стоит ограничиваться только одним объектом. Опыт подсказывает, что у французов должен быть запасной вариант. Мне кажется, что удобное место для десантирования – открытое пространство к востоку от нового города в районе штаба ВС. Я бы именно там произвел высадку.

- Что будем делать? Разобьем «сюрпризы» напополам? – кубинец пытливо посмотрел на полковника.

- Придется, - согласился полковник. - Риск конечно большой, но иного выхода я не вижу. Ждать появления самолетов и потом перебрасывать их – не дело. Можем откровенно не успеть.

- Люди надежные?

- По отзывам надежные, но я их в деле не видел, - Топорков потер рукой подбородок. - Эх, жаль «сюрпризов» маловато, а то бы мы устроили мусью второе Бородино. Ну да ладно, будет день, будет пища, а пока будем ждать. Недолго осталось.

Ждать действительно пришлось не долго. Радары «Клима Ворошилова» быстро и вовремя засекли взлет транспортников из Киншасы, и это же было подтверждено звонком по телефону из столицы в Бома, а оттуда в Анголу.

Желая не допустить повторения неудачи десантирования майора Маэле, генерал Бертено потребовал от конголезцев, чтобы за штурвалами транспортников были их лучшие пилоты, хорошо знающие трассу полета.

Его требование было исполнено, но это не помешало транспортникам опоздать на полчаса к месту высадки десанта. Зная, что у повстанцев есть зенитные установки, Эрюлени потребовал от генерала Бабия истребители в качестве боевого сопровождения. Все робкие возражения конголезца, что они уже израсходовали весь свой запас ракет и снарядов, подполковник решительно отверг.

- Раз нет ракет – пусть создадут видимость атаки на аэропорт. Пусть проверят наличия там зениток противника и отвлекут на себя его внимание – потребовал Эрюлени и Бабия подчинился. Четыре самолета имитировали атаку аэродрома в Колвези, после которой доложили по радио, командовавшему высадкой первой волны подполковнику Эрулани о наличии двух зенитных установок.

- Отлично, - откликнулся француз. - Обозначьте там свое присутствие ещё минут пять, и можете улетать.

Как и предполагал полковник Топорков, французы решили провести высадку сразу в двух местах, аэродроме авиаклуба и к востоку от Колвези. Полностью уверенный в том, что у повстанцев нет переносных зенитно-ракетных комплексов, майор Эрулани отказался от десантирования и приказал пилотам садиться на взлетную полосу авиаклуба.

- Сейчас парни немного потрясет, а затем мы зададим им жару! Приготовьте свои карабины, господа мушкетеры – пошутил Эрулани, совершенно не подозревая, что часы времени отсчитывают его последние минуты.

Транспортник уже выпустил колеса и заходил на посадку, когда навстречу ему, с земли вылетел огненный шар. Все прошло так быстро, что находившиеся в кабине пилоты ничего не поняли. Последовал ослепительный взрыв и потеряв управление огромный «Геркулес» стремительно рухнул на землю, погребая под своими обломками находящихся внутри него людей.

Одновременно с ударом о землю, из поврежденных топливных баков щедрой рекой хлынуло горючее, которое моментально воспламенилось. В одно мгновение самолет превратился в огромный пылающий костер, из которого никому не было суждено выбраться.

Судьба другого транспортника, что вышел к восточным окраинам города, была менее плачевной. Находившиеся внутри самолета десантники уже начали покидать самолет, когда выпущенная с земли ракета попала ему в крыло, и он начал быстро терять высоту.

Большая часть парашютистов, что находились на его борту, успело покинуть поврежденный транспортник и благополучно приземлиться. У остальных либо не хватило для этого высоты, либо они испугались покидать идущий на вынужденную посадку воздушный корабль.

Десантирование в столь экстремальной ситуации здорово ударило по нервам парашютистов, но это никак не повлияло на их боевой дух. Едва приземлившись, они без какой-либо раскачки вступили в бой с повстанцами, ведомые капитаном Пакаром.

Вопреки ожиданиям, повстанцев в районе высадки этой десантной группы оказалось довольно много. Все они вели по французам интенсивный, но мало результативный огонь. Не прошло и пятнадцати минут, как на помощь повстанцам из тыла подошли два бронеавтомобиля, под прикрытием которых они предприняли попытку атаковать отряд Пакара. Плотными, неровными цепями бежали участники наспех созданной по приказу генерала Мубаи народной милиции, и остановить их для профессионалов не составило большого труда.

Едва только бронемашины подошли на расстояния выстрела, они были уничтожены выстрелами из РПГ, а сопровождавшие их солдаты были обращены в бегство мощным автоматно-пулеметным огнем.

Особенно в этой схватки отличились французские снайперы. Точными и быстрыми выстрелами они сначала выбили сержантов ведущих бойцов в атаку, а вместе с ними подавили два пулеметных расчета, на флангах атаки.

Столкнувшись с откровенно сильным для себя противником, новобранцы генерала Мубаи дружно показали спины, и теперь пришла пора наступления французов. Нисколько не сомневаясь, что враг разбит и теперь главная задача десанта заключается в зачистке кварталов европейской части Колвези, французы уверено пошли вперед. Они уже приблизились к противоположному краю пустыря отделявших их от города, как неожиданно сами попали под удар противника.

На флангах их атаки внезапно появились два танка в сопровождении пехоты, в действиях которой сразу почувствовался иной стиль ведения боя. Грамотно прикрываясь танковой броней, неизвестные автоматчики заставили французов остановиться. Все попытки гранатометчиков Пакара приблизиться к танкам и уничтожить их были остановлены метким огнем противника. Даже такой мастер своего дела сержант Ляфевр не смог подобраться к плюющемуся огнем танку и поджечь его. Он уж подполз и привстал

Раздосадованный капитан приказал снайперам уничтожить прикрывавших танки автоматчиков, но они не успели выполнить его приказ. По парашютистам ударили из минометов и в их рядах сразу появились убитые и раненые.

В числе раненых оказался и сам Пакар, что впрочем, нисколько не помешало ему продолжить руководить боем. Зажимая раненое плечо тампоном, капитан быстро оценил положение своего отряда, которое было далеко не блестящим. По прижатым к земле парашютистам вели огонь минимум две минометные батареи, у которых имелся грамотный корректировщик. Уж больно плотно накрывали мины противника месторасположение французов.

Зная боеспособность противостоявшего им противника, Пакар не видел в этом серьезной угрозы. Стреляли конголезцы из рук вон плохо, все изменилось, когда к месту боя подошли джипы с крупнокалиберными пулеметами. Творцы «тачанок» сделали выводы после их премьеры и усилили их броневую защиту. Джипы двигались несколько медленнее против своей прежней скорости, но при этом не утратили свою маневренность и силу.

Появление «тачанок» резко меняло весь расклад сил. Теперь угроза окружения стала как никогда реальной, и капитан решил отступить, дабы сохранить жизнь своим бойцам. Пакар уже собирался отдать парашютистам приказ, как вдруг противник прекратил огонь и над полем боя, повисла тишина.

Чуткий слух капитана быстро уловил в ней притаившуюся угрозу и интуиция его не подвела.

- Господа французские десантники, от имени генерала Мубаи к вам обращается майор Касаву, - раздалось по громкоговорителю, на довольно хорошем французском языке. - Вы окружены. Ваше положение безнадежно. Ваш второй самолет уничтожен, и помощи вам ждать неоткуда. Мы предлагаем вам прекратить не нужное кровопролитие и сдаться. Всем сдавшимся гарантируется жизнь и полная безопасность с последующей депортацией из страны. На размышление вам дается пятнадцать минут, после чего мы возобновим свой огонь. Повторяю, вы окружены. Ваше положение безнадежно …

Все эти слова не произвели на Пакара сильного впечатления. Именно так и должен действовать противник, пытаясь поколебать боевой настрой десанта, но в словах невидимого майора была своя правда. Подполковник Эрулани упорно не отвечал на запросы радиста Пакара, а в том месте, где должен был находиться его отряд, поднимался столб дыма.

- Я не верю этому майору, но с отрядом Эрулани явно, что-то случилось, - обратился к капитану первый лейтенант Бежар.

- Может рацию повредило – произнес Пакар и в это время, словно незримо споря с ним, со стороны города донеслось гулкое эхо взрыва.

- Похоже, что нет - откликнулся Бежар и пытливо посмотрел в глаза капитану. - У нас шестеро убито и восемнадцать ранено.

- Вы предлагаете сдаться, Бежар?

- Нет. Просто оцениваю наше положение. Против нас явно действуют профессионалы, а не эти чернокожие макаки. Это прекрасно видно и они в ближайшее время они дожмут нас.

- Скоро должен прилететь борт с подполковником Эрюлени, и мы сможем натянуть нос этим профессионалам – зло пробурчал капитан, но в его голосе не было слышно уверенности.

- Имея риск получить на подходе свою зенитную ракету?

- Сомневаюсь, что у них они ещё остались – покачал головой Пакар. - ПЗРК товар штучный.

- Мы вообще не подозревали, что они у них есть, за что и поплатились жизнями своих товарищей.

- Вы предлагаете – сдаться? – в лоб спросил Бежара капитан.

- Проявить трезвость и благоразумие. Хотя, что я лезу к вам? Вы командир, вам и решать.

- Вот именно мне решать, а не вам! – зло прошипел Пакар.

- Только решайте быстро. Время на исходе и не забудьте, что у нас пять тяжелораненых, которые в любой момент могут умереть без квалифицированной медицинской помощи.

Капитана очень подмывало сказать Бежару все, что он о нем думает но, к сожалению, лейтенант был прав. Раненые нуждались в помощи. Будь на месте десантников белые наемники, все решилось бы быстро и просто, но в данном случае их методы не годились и капитан был вынужден вступить в переговоры.

Касаву за спиной которого стоял майор Диас, не обманул Пакара. Сложившим оружие французам была сохранена жизнь, раненые получили лечение и вскоре весь отряд переправили в Замбию, откуда затем на самолете он был доставлен в Камерун.

Судьба французов разительно отличалась от судьбы бельгийских десантников под командованием Ван Пелта. Они без каких-либо затруднений добрались до Лубумбаши и при высадке мало пострадали. Лишь один из четырех транспортников получил повреждение от зенитного огня с земли, остальные сбросили парашютистов без особых затруднений.

Оказавшись на земле, бельгийцы двинулись на город с востока и запада, намериваясь взять повстанцев в клещи и уничтожить, но вместо этого были уничтожены сами.

Первой под огонь врага попали две роты, ведомые самим Ван Пелтом. В отличие от Пакара, бельгийцы попали под ураганный удар ракетных установок, что в тайном порядке были переброшены в столицу Катанги из Анголы. Реактивные снаряды буквально разбросали в разные стороны цепи, ничего не подозревавших о силе противостоявшего им врага парашютистов.

Вслед за реактивными минометами против них бросили бронетранспортеры и танки. Их было откровенно мало, но при поддержке автоматчиков с острова Свободы, бельгийцы были обращены в бегство.

От полного уничтожения, солдат Ван Пелта и их командира спас успех второй группы парашютистов под командованием майора Винсента. Наступая с противоположной стороны Лубумбаши, они потеснили противостоявших им повстанцев и начали зачищать пригород столицы Катанги. Оборонявшие этот сектор кубинцы с большим трудом сдерживали натиск бельгийцев. Казалось, что победа уже в руках майора Винсента, но быстрота и мобильность противника перевесила чашу весов в его пользу.

Отказавшись от удара в лоб, подполковник Геварес решил атаковать противника подошедшими на помощь отрядами с флангов. Это решение оказалось полностью верным. Увлекшись атакой, бельгийцы попали под двойной удар и оказались в огненном мешке, из которого не оказалось выхода. Сколько не пытался майор Винсент вырваться из смертельной ловушки, все было напрасно. Кубинцы крепко держали клещи окружения и вскоре, бельгийцам пришлось выбросить белый флаг.

Как и в Колвези, им была гарантирована жизнь и безопасность, но когда они сложили оружие, случилась маленькая трагедия. По непонятной причине, солдаты генерала Касонго вдруг открыли огонь по ничего не подозревавшим бельгийцам.

С большим трудом кубинцам удалось спасти от уничтожения четырех человек, все остальные пленные погибли.

Что касается третьего самолета, что должен был вылететь в Катангу вслед за отрядами Эрулани и Пакара, то ему не пришлось участвовать в деле. Транспортник был уже на подлете к Колвези, когда пилоты получили приказ генерала Бертено о возвращении в Киншасу.

Причиной подобного действия генерала была не только гибель отряда Эрулани. В самой Киншасе вспыхнули протесты студентов против режима Мобуту, которые были подавлены полицией. Напуганный этими выступлениями диктатор приказал навести порядок любой ценой и привыкшие понимать своего властителя буквально, полицейские открыли огонь по безоружной толпе.

Потом, многие представители демократической прессы увидят в действиях столичных студентов «руку Кремля», но в тот момент, увидев кадры кровавого расстрела мирных студентов, вся Европа дружно отвернулась от «сукиного сына» Мобуту.

На «ужасающие события» в Киншасе во французском парламенте незамедлительно отреагировал Миттеран и примкнувшие к нему левые. Они с такой силой обрушились на президента, что президент д, Эстен, был вынужден пойти на попятную в вопросе поддержки Мобуту.

Несомненно, весомую роль в этом деле сыграла и гибель отряда подполковника Эрулани. С большим трудом французскому правительству удалось представить его прессе как трагическую случайность при посадке самолета, естественно, произошедшую по вине конголезских пилотов.

Также, французам удалось скрыть от своей общественности факт пленение повстанцами отряда Пакара. Благодаря посредничеству советской стороны, уговорившей конголезцев не раздувать пламя из этой истории, она временно канула в Лету истории.

Одним словом французский президент сумел вывернуться из этой ситуации с минимальными потерями для своего имиджа, чего нельзя было сказать о бельгийском премьере. Гибель парашютистов Ван Пельта, стала причиной его немедленно отставки, после того, как сражение под Лубумбаши стало достоянием мировой прессы, с любезной помощью повстанцев.

Если для Парижа и Брюсселя эти майские дни стали черными днями, то для Лорана Кабилы – они были звездным часом. В один момент, заштатный политический изгнанник превратился в человека, которому спешил пожать руку, как Запад, так и Восток. Для всех них Кабила был компромиссной фигурой, которая по своим качествам всех устраивала. Москва видела в нем прокоммунистического лидера, Париж ловкого политикана, который не посмеет посягнуть на собственность западных корпораций.

Потому не стоит удивляться, что по прошествию дней, Кабила с триумфом отправился на самолете из Парижа в Киншасу, которую сутки назад покинул теперь уже прежний президент, «кровавый диктатор» Мобуту.

Чтобы пути старого и нового лидера Конго не пересекались, Мобуту со своими многочисленными чемоданами, временно запретили въезд на территорию Франции, отправив на карантин в Дакар.

Что касается Лорана Кабила, то Конго встретило его с помпой, как встречают национального героя. Уж слишком сильно досадил простому народу маршал Мобуту.

При помощи советской стороны новый конголезский лидер вступил в переговоры с лидерами Фронта освобождения Конго и сумел найти приемлемые компромиссы. Жандармы получили полную амнистию и смогли вернуться к себе домой, а их лидеры новые звезды на погоны и ордена на грудь.

На доверительной встречи министра иностранных дел Громыко и господина Гиренго было договорено, что Конго будет нейтральным буфером между зонами советскими и французского влияния в Африке. Все, что находилось к северу от Конго входило в сферу интересов Парижа, тогда как юг, был любезно отдан Москве.

Что касается интересов бельгийских компаний в Конго, то у них осталось все то, что было в их совместном с французами владении. Никакой революционной национализации не произошло, за исключением разработок урановой руды, что отошла к вновь созданной канадо-кубинской компании.

Главные творцы новой конголезской революции также не были обделены наградами. Камило Диас получил орден Плайя-Хирон и звезды полковника. В отличие от него Сергей Павлович Топорков так и остался в своем прежнем звании, а его грудь украсили два ордена; Боевого Красного Знамени и орден Камило Сьенфуэгос.

Таковым бил финал этой маленькой и победоносной войны, которая была одной из нескольких войн потрясших эту страну.