Техники судьбы. О смешных приметах, нелепых совпадениях и бюро судеб, которое работает без выходных

– Уважаемые коллеги, прошу передать ваши судьбофоны помощникам или отложить в сторону, предварительно отключив звук. Мы начинаем наше слушание.

Зал собрания превратился в живой оркестр. Члены Совета закашляли и закряхтели, носы их резко засопливили, ягодицы заерзали на неудобных стульях, а судьбофоны завибрировали, переходя в беззвучный режим. Эта симфония утихла только через пару минут. Тогда-то в центр круглого зала и был вызван главный обвиняемый – крепко сложенный, лысеющий мужчина в сером свежевыстиранном и отглаженном комбинезоне с сияющим логотипом ОАО «Техники Судьбы» на спине и точно таким же шевроном на плече.

– Представьтесь Совету.

– Костромин Павел Рефрижераторович, мастер центрального отделения ОАО «Техники Судьбы», – заявил мужчина, отчеканивая каждое слово. Его взгляд сверкал вызовом, пробегая по лицам членов Совета. Многие прятали глаза.

Несмотря на то что этот человек являлся их прямым начальником много лет назад, а теперь стоит здесь в роли подсудимого, большинство присутствующих все еще испытывало трепет перед его несгибаемым авторитетом и командирским тоном.

– Павел Рефрижераторович, сколько лет вы уже занимаете должность мастера? – сидя за массивным дубовым столом, обратился председатель к Костромину.

– Девяносто четыре года.

– До этого вы двадцать пять лет трудились штатным техником, – председатель внимательно прочитал цифры, приопустив очки ближе к кончику носа, – и успешно выполнили сто две тысячи двести сорок три заявки из ста трех тысяч.

– Трудился. Выполнил.

– Исходя из этих впечатляющих данных, – повысил голос член Совета, – можно с уверенностью утверждать, что за сто девятнадцать лет службы в Бюро судеб вы основательно ознакомились со всеми параграфами и пунктами КОДЕКСА Судьбы, а также со всеми правилами, примечаниями и наказаниями за нарушение этих самых пунктов и подпунктов.

– Ознакомился.

Костромин отвечал коротко, сухо и искренне, при этом не опуская глаз, отчего напряжение в зале не спадало ни на секунду.

– Хорошо. Продолжаем, – кашлянул в кулак председатель, и несколько пар ягодиц снова заерзало на жестких сиденьях. – Судя по вашим документам, за сто девятнадцать лет службы вами в Бюро было передано двадцать докладных о грубейших нарушениях КОДЕКСА. Пятнадцать из них мы получили за последние десять лет.

Он вопросительно посмотрел на Костромина, и тот кивнул.

– Слушайте, – председатель снял очки и осторожно протер линзы платком. – От этих нарушений волосы становятся дыбом.

Мужчина взял в руки список и, облизав сухие губы, начал зачитывать вслух:

– Разоблачение техников во время выполнения заданий, несогласованная передача заявок между сотрудниками, грубое отступление от регламентов и несоблюдение рекомендаций, прямое вмешательство в судьбу, нелегальный аутсорсинг…

По залу растекся тревожный шепот.

– Как это понимать, Павел Рефрижераторович? – председатель отложил в сторону бумаги и требовательно взглянул на мастера.

– Проблемы со штатом, товарищ старший судьбонос. Много новеньких, у кого-то нервы не выдерживают, плюс старые правила постоянно теряют актуальность: меняются, дополняются. Те, кто работают давно, не всегда успевают за изменениями, а некоторые не могут принять их, оставаясь верными старому КОДЕКСУ, традициям и…

– Хватит! – рявкнул председатель. – Это ваши заботы как мастера – решать подобные вопросы.

– Я писал объяснительные по каждому делу, – все еще не теряя самообладания, отвечал Костромин.

– Да. Мы читали, – не в силах скрыть нервную улыбку, председатель посмотрел на коллег, и те испуганно закивали. – Но от такого количества нарушений нельзя отделаться объяснительными. Ваших отписок недостаточно. Предлагаю разобрать каждую докладную коллективно. Прямо сейчас. А по окончании заседания вынести вердикт вашим действиям. Коллеги, вы согласны?

Покашливания и ерзанья стали более утвердительными, и это можно было принять за одобрение со стороны членов Совета.

– Прошу тишины.

Зал успокоился.

– Хорошо, приступим. Первое дело…

Председатель открыл папку сигнально-красного цвета, достал из нее стопку листов и, постучав ими по столу, выровнял. Поправив очки, он начал читать.