Глава 6 Принцесса или уборщица?

Вероника

Дыхание перехватывает от этого великолепия. Да-а-а, Сонечка не обманула, выбрала самого лучшего…

А ведь я уже была в курсе, кого для меня припасла заботливая дуэнья. Соня сказала: крошка, нашего претендента зовут Сергей Юрьевич Бородухин. Тридцать восемь лет, в разводе, детей нет, возглавляет собственную компанию, занимается инвестициями. Успешен и весьма богат. Естественно, миллионер. Других не держим!

Кошмар!

Конечно, Соне я не показала, но сама ужасно расстроилась. Во-первых, тридцать восемь лет – это не мальчуган и не парнишка, совершенно зря бабуля награждает мужчину этими эпитетами. Меня сильно напрягло, что кандидат всего на пять лет младше моего отца. Между нами целая пропасть – шестнадцать лет!

А ещё мне не понравилось имя. Тут же вспомнила беглого аспиранта и вновь умерла от стыда. А вдруг с мужчиной по имени Сергей у меня в принципе не может получиться ничего хорошего? Мне другое имя нравится, удивительное! Сердце тает, стоит только его произнести – Андрей, Андрюша.

Фамилия, кстати, тоже неприятная. Ну что это такое – Бородухин! Почему-то представляется огромный косматый мужик, этакий купчина, который будет осматривать меня, как товар на рынке, прикидывая, сгожусь ли в хозяйстве… Наверняка, Бородухин – ужасно неприятный тип.

В общем, ещё до знакомства я уже относилась к бизнесмену с предубеждением.

Но сейчас смотрю на джентльмена, который стоит рядом с нами с бокалом вина в руке, и мои сомнения тают, как апрельский снег.

Инвестор выглядит так, что ему можно простить не только возраст, но и то, что по трагической случайности при рождении его назвали Сергеем Юрьевичем, а не Андреем Владимировичем. Он совершенно неотразим. Тёмный костюм идеально сидит на поджарой фигуре, мягкая усмешка затаилась в уголках красивых губ, волевая челюсть теряется в ореоле богемной небритости. А взгляд у господина Бородухина пристальный, проницательный – кажется, этот товарищ видит всё насквозь, даже то, как моё сердце сейчас от волнения сокращается в бешеных конвульсиях. Что ж, если Сергей Юрьевич занимается инвестированием стартапов, он должен хорошо разбираться не только в бизнес-процессах, но, в первую очередь, в людях.

Интересно, что ему нашептала обо мне Сонечка? Не сомневаюсь, она осыпала мой нежный образ золотой пыльцой восторга. Хватит ли у Бородухина проницательности, чтобы понять, что перед ним не принцесса, а уборщица в ворованном платье?

Нет, ни за что не догадается.

Пять секунд – и меня уже мягко берут под локоть и увлекают в сторону от бабули, окутывают ароматом мужского парфюма, завораживают бархатным голосом, смущают комплиментами… Соня подталкивает меня взглядом: давай, давай, малыш, не робей, видишь, я подогнала тебе офигенного мужика!

Что же делать?

Инстинктивно сопротивляюсь, пытаюсь закрыться бронированным куполом, потому что совершенно не хочу завязывать отношения с этим роскошным джентльменом.

А я Сергею Юрьевичу явно понравилась, он уже вручил мне второй фужер шампанского и смотрит так жадно и откровенно, что на ум приходят слова Сони о незапланированном сексе, который у девушек случается в «Кастелло». Несколько раз Бородухин как бы невзначай ко мне прикасается. Спину обжигает холодом, мне не по себе, даже очередной глоток шампанского не помогает.

Но слово за слово… и элегантному инвестору удаётся растопить лёд.

Сергей Юрьевич расспрашивает об учёбе, интересуется планами на будущее. Он говорит несколько слов о своём занятии, но тут же вновь переключается на мою персону. Я в центре его восхищённого внимания, это, конечно же, приятно. Трудно устоять, ведь шампанское уже ударило по мозгам, а этот вальяжный и холёный взрослый мужчина ассоциируется с моим отцом, которого я очень люблю.

Да, сопротивляться трудно, крепостной вал давно осыпался, лучники в бойницах перебиты, с железным лязгом разматываются цепи подъёмного моста…

Я уже улыбаюсь Бородухину над фужером с шампанским, смеюсь его шуткам. Он великолепен и как нельзя лучше подходит на роль главного героя сентиментальных романов, которыми я раньше зачитывалась. К тому же мужчина ясно даёт понять, что я его зацепила.

И тут Бородухин меня дожимает:

– А я был знаком с вашей мамой, Вероника. Мы пересекались по работе. Очень яркая женщина и великолепный профессионал. Жаль, что так всё вышло…

Я сильно сжимаю фужер, он, того гляди, лопнет прямо в моей ладони. Слова о маме делают меня ещё более уязвимой. Вспоминать о ней больно, рана ещё не затянулась… И в то же время, очень хочется поговорить. Приятно встретить человека, который хорошо отзывается о маме. Это большая редкость.

Когда она заболела, все её многочисленные знакомые и подчинённые, которые раньше были такими услужливыми и милыми, молниеносно о ней забыли, как будто её никогда и не было. Её сразу списали со счётов, но мама об этом не узнала.

Удар пришёлся на меня, в девятнадцать лет я узнала, каким безжалостным бывает человеческое лицемерие и злорадство. Мама всегда была жёсткой, властной, резкой. Пока занимала высокий пост в аппарате губернатора, никто не смел выражать недовольство её стилем общения. Отыгрались позже. Я просила о помощи – от меня отворачивались. Ни одного звонка, ни слова сочувствия. Я оказалась в вакууме, один на один с маминой болезнью.

…Бородухин словно угадывает мои мысли. Он смотрит на меня с сочувствием, ласково берёт за плечо, рассказывает:

– Я познакомился с Антониной Михайловной, когда в городе шла подготовка к чемпионату мира по тхэквондо. Я видел, как работает ваша мама, как руководит. Она молниеносно решала любые вопросы, умела заставить, заряжала своей энергией. Это производило сильное впечатление.

О, да, всё так и есть. Иногда я думала, что мама легко построила бы по линеечке сотню кровожадных римских легионеров, они бы и вякнуть не посмели. Подчинённых и партнёров она держала в кулаке.

А потом… Всё изменилось – после совещания у губернатора. Мама вернулась в свой кабинет и потеряла сознание. Её увезли на скорой, и этот день чёрной полосой разделил мою жизнь на до и после…

Сейчас я благодарна Сергею Юрьевичу за то, что он нашёл добрые слова в адрес моей мамы. Смотрю на него уже другими глазами, вовсе не так, как полчаса назад, в начале нашей беседы.

– Очень хотел бы продолжить наше знакомство, Вероника! Вы не против, если мы встретимся ещё раз… в менее шумной обстановке?

– Да. – Уступаю его напору и обаянию, не могу больше сопротивляться. – А сейчас… простите, но мне нужно отлучиться… Поправить макияж.

– Конечно, Вероника!

Убегаю в туалет, чтобы немного прийти в себя. Не могу сказать, что Сергей Юрьевич мне не нравится. Но… Я-то мечтаю о другом!

Вдруг мелькает страшная мысль, что Андрей тоже появится в отеле. Нет, я, конечно, хотела бы с ним встретиться, но только не сейчас! Ужасно, если он увидит меня в платье своей сестры. Как буду объясняться? Зачем я вообще его взяла! Правильно говорят – бес попутал.

Последний взгляд в огромное зеркало. Отбрасываю назад распущенные волосы, поправляю Сонечкино колье, одёргиваю платье… Всё же оно изумительное. Внешне я в полном порядке, но душа в смятении, а в голове чудовищная неразбериха.

Выхожу из туалета, делаю два шага по коридору и…

О, нет.

Андрей

К вечеру я уже злой, как чёрт.

Сначала три часа просидел в коридоре суда, слушание откладывалось. Так там ещё и не поговоришь, постоянно делают замечание за пользование телефоном. Столько важных звонков пропустил!

Затем выяснилось, что «Вавилон» подтянул тяжёлую артиллерию, их юристы предоставили новые документы, и дело завернули. А я уже прикидывал, как потрачу бонус. Наивный! Ничего не получилось.

Вечером выползаю из здания суда в таком состоянии, словно по мне два раза проехал поезд – туда и обратно. Жутко хочется закурить, просто ужасно… Но Егор Михайлович сказал бросить эту гадость, я держусь уже третий месяц.

Эх… Такое ощущение, что умру немедленно, если прямо сейчас не сделаю затяжку…

Нет. Не сдамся. Андрюха, забудь.

Звоню генеральному, и Михаил Иванович, конечно, добавляет. Наотмашь, как он умеет. Приходится прослушать в исполнении гендира длинную и эмоциональную арию под названием «Матто Руссо».

Иваныч реально беснуется. Орёт в трубку так, что мой айфон, дрожа, отправляет одно за другим панические сообщения в корпорацию Apple – хелп, хелп, заберите меня отсюда, в России невозможно работать, тут все бешеные!

Отодвигаю мобильный в сторону, задумчиво смотрю на экран. Время от времени прикладываю гаджет к уху и разбавляю изящные напевы директора цензурными словами:

– Хорошо, Михаил Иванович. Всё учту. Ничего страшного, справимся. Не переживайте. Нет, я отлично подготовился, но… Даже не сомневайтесь.

Когда заканчиваю диалог с Великим Охотником, седой охранник у здания суда, которого едва не снесло взрывной волной, сочувственно качает головой:

– Суровое у тебя начальство, парень.

– Да всё нормально.

– А тебя ничем не проймёшь, я смотрю!

Ну, если я умудрился выжить после чудовищного апперкота Егора Михайловича, который однажды пропустил по дури, то нежное назидание гендира как-нибудь вынесу. Заслужил. Должен был предугадать действия противника и спланировать контрудар. Но я этого не сделал, потому что слишком отвлекался в последние дни. Видимо, голова была не тем занята.

Сделаю выводы, приму меры. Всё равно добьюсь своего. Егор Михайлович говорит, что я цепкий и упрямый, как бультерьер. Тот если сомкнёт челюсти, то уже не отпустит, хоть в капусту его поруби. Думаю, это комплимент.

Эх, жаль, сегодня так и не встретились с Вероникой. Пока сидел в коридоре суда в ожидании слушания, мельком проверил камеры в доме. Посмотрел на экране айфона, как птичка носится с тряпкой. Но сразу выключил – неприятное ощущение, что подсматриваю за девчонкой. Однако внутри успело разлиться тепло, когда её увидел. Она снова напялила свой безумный комбинезон. Но теперь-то я знаю, что под ним скрывается!

Надо подыскать Веронике другую работу, зря она тратит силы на клининг, это не рационально. Ей нужно набираться опыта в выбранной специальности, а не с тряпками возиться…

Когда подъезжаю к «Легиону», снова звонит любимое начальство.

– Дуй в «Кастелло», Андрей, – говорит Михаил Иванович. Слышно, что шеф уже остыл. – Там сейчас проходит бизнес-тусовка «Уралпрома». Я договорился, охрана тебя пропустит. Встретишься с Курочкиным, у него инсайдерская информация по «Вавилону». Готов поделиться, пока навеселе. А завтра уже передумает. Езжай быстрее, пока он совсем не надрался.

– Мчусь.

– Ты там как… В порядке?

– Всё нормально, шеф.

В гардеробе отеля смотрю в зеркало. Видок отнюдь не такой свежий и нарядный, как у человека, собравшегося на помпезную тусовку. Рожа озабоченная, рубашка мятая. Да и пофиг, я тут сугубо по делу. К тому же, костюм как с иголочки, не зря я за него столько денег отвалил.

Быстро нахожу весёлого Курочкина, и товарищ делится со мной некоторыми производственными секретами. Отлично! Подкрепить эти сведения парой других свидетельств, и мы снова готовы биться с «Вавилоном». Молодец босс, быстро сориентировался, нашёл, где раздобыть нужную информацию.

Умываюсь в туалете холодной водой, думаю о том, что сейчас вернусь в квартиру, где меня ждёт идеальный порядок. Трудолюбивая малышка постаралась. Веронику, конечно, уже не застану – поздно.

Но раз уж я проник в «Кастелло», надо пожрать, умираю с голоду.

Возвращаюсь в конференц-зал, украшенный композициями из орхидей, ловлю несколько заинтересованных женских взглядов. У длинного стола набираю на тарелку всякой микроскопической съедобной хрени и ем, стараясь не уподобляться пещерному человеку – еду на пузо не роняю. Эх, ну что это, бутербродики какие-то! Положили бы мяса кусок, ногу баранью, эскалоп!

Съев целую тарелку канапе и тарталеток, остаюсь по-прежнему голодным, только раздразнили. И тут мой взгляд упирается в две фигуры в центре зала…

Вероника!

А рядом с ней – высокий презентабельный мужик в районе сорока. Ездит малышке по ушам, нашёптывает ей что-то, заставляя покрываться трепетным румянцем, от которого у меня сносит крышу. Ника улыбается ему, смотрит снизу вверх…

Какая же красивая! Но когда она успела? Полтора часа назад ещё шуршала у меня в квартире, а сейчас уже приехала на вечеринку с этим перцем. Кто он ей? Ну, не парень же! Какой там парень, он ей в отцы годится. Так может, это и есть папаша? Нет, точно не он. Фотки отца я уже посмотрел в сети, Николай Гайер и дочь очень похожи, оба голубоглазые, красивые, тут не перепутаешь. Да, этот дядька тоже весьма привлекателен, практически Джеймс Бонд, девушки от таких пищат. Но он не папаша, здесь никаких сомнений.

Я ничего не знаю о Веронике, выяснил только основные факты биографии. А ведь всё самое главное заключается в деталях, которые мне недоступны. Что Нику связывает с этим холёным мужиком? Хочется верить, что на мероприятие она приехала вовсе не с ним. Но с кем? Одна точно не могла прийти, для этого ей нужно быть или бизнес-леди, или журналисткой, или охотницей за тугим кошельком. Вероника точно не относится ни к одной из этих категорий.

Значит, нарядный хмырь – её спутник, именно он привёз сюда птичку. Что-то мне это совсем не нравится! Понимаю, что у меня никаких прав на Веронику, но она очень круто меня зацепила. Всю неделю я только о ней и думал, поэтому невыносимо видеть, как она кокетничает с каким-то чуваком.

Разозлился. Даже мат Михаила Ивановича не произвел на меня такого впечатления.

Они мило общаются уже минут десять… пятнадцать… двадцать! Целых двадцать минут! С того момента, как я их увидел. Да они просто оторваться не могут друг от друга! Гад очень умело обращается с малышкой, откровенно даёт понять, что он от неё в восторге. Чтоб ему пусто было. Неужели спонсор? Проклятье, даже думать об этом не хочу…

Но если у Вероники есть богатый ухажёр, почему она убирает квартиры? Что-то здесь не сходится. Малышка очень обрадовалась, когда я заплатил ей за наш поход в бизнес-холл. Ясно, что в любом случае, у этого красавца она денег не берёт. Вероятно, они ещё не вступили в товарно-денежные отношения. Правильно, и не надо!

Между тем мужик кладёт лапу на голое плечо Вероники! По-хозяйски так, покровительственно. Вот же урод!

Я в сердцах бросаю салфетку, тарелку, шпажку с оливкой, отодвигаю от себя шикарную нимфу в бриллиантах, которая уже присоседилась ко мне с явным намерением завязать знакомство, и устремляюсь к парочке. Внутри вскипает вулканическая лава – уже который раз за день. В груди проносится раскалённый смерч, я готов взорваться! Именно сейчас, когда я увидел, что Веронику обхаживает какой-то хрен, я остро понял, как сильно она мне нравится. Да я уже с ума схожу!

Не успеваю добраться сквозь толпу до цели. Приходится менять траекторию, так как Ника оставила ухажёра и направилась к выходу, скорее всего, пошла в туалет. Хорошо, перехвачу её в коридоре.

Вероника скрывается в туалете, мелькает шлейф блестящих каштановых волос. Для экспедиции в бизнес-холл она сделала высокую причёску, а с распущенными выглядит ещё более сексуально, так и хочется ощутить под рукой этот струящийся шёлк, пропустить его сквозь пальцы.

Но сначала нам надо выяснить, кто этот мужик и что он значит для Вероники!

Дверь туалета открывается, и появляется принцесса. Наши взгляды скрещиваются, на лице малышки немедленно возникает паническое выражение. Она испугана, она явно не ожидала меня увидеть! У неё такой вид, как будто её поймали с поличным. Ясно. Не думала, что я засеку её в компании взрослого дядьки.

– Андрей, ты здесь… – потрясённо бормочет Вероника. – Прости меня, пожалуйста! Я… я должна была тебя предупредить… Прости… Мне очень стыдно!

Да, она должна была предупредить, что у неё есть парень. Вернее, мужик. Сказала бы просто: хорошо, Андрей, я схожу с тобой в бизнес-холл, потому что ты настаиваешь, а мне очень нужны деньги. Но учти, в остальном тебе ничего не светит.

Хм… Надо признать, я бы очень удивился, если бы в прошлую среду она так сказала. Как будто я набиваюсь в её кавалеры. В тот момент я даже и не собирался!

Тем не менее, сейчас весь мир летит к чёртовой матери. Что ж, этого следовало ожидать. Логичное завершение неудачного дня. Кто бы сомневался, что такая восхитительная девушка не будет занята. Надо пойти и дать в рыло её хахалю – за то, что позволяет Веронике убиваться на клининговых работах. Ещё бы на рудники девчонку отправил, урод.

– Добрый вечер, Вероника, – церемонно здороваюсь я, заодно надевая маску полной невозмутимости.

Можно подумать, у меня в венах вода со льдом, хотя на самом деле грудь распирает от негодования. Но буду самураем, ни за что не покажу, какие меня обуревают эмоции!

– Добрый вечер.

– Вернее, не такой уж он и добрый! – замечаю я, вкладывая в ироничную усмешку всю свою безграничную горечь по поводу «измены» Вероники.

– Понимаю, что это выглядит ужасно… Мне очень стыдно, Андрей! – убито бормочет изменница и прячет глаза.

Не могу не опустить взгляд ниже её лица, жадно любуюсь шеей и плечами, постепенно спускаюсь к ложбинке божественной груди, где сверкают камни ожерелья.

Ох, как бы я хотел быть одним из этих камешков! Везёт же им!

Вероника

Как же я попалась! Именно так и бывает. Кто-то ворует из казны миллиарды и в ус не дует. Он не попадается, его не наказывают. А кто-то на один вечер арендовал маленькое платьице, чтобы немножко им попользоваться, прежде чем отнести в химчистку… И аллес капут – спалилась немедленно! Теперь на мне клеймо воровки!

Самое обидное, что Андрей, кажется, даже не узнал это платье! Ещё бы, он так жадно ощупывал взглядом открытые участки моего тела, что сосредоточиться на куске материи было выше его сил. Взгляд милого юриста опять весёлым дельфином плескался в моём декольте. Кроме того, Сонечка подобрала к наряду серебряный пояс и такую же сумочку на длинной цепочке, вероятно, аксессуары дезориентировали Андрея.

И только когда я взмолилась – прости, что взяла платье твоей сестры! – на его лице промелькнуло удивление, и он ещё раз внимательно осмотрел меня…

Получается, что если бы я с разбегу не набросилась на него с отчаянными извинениями, Андрей просто кивнул бы мне – о, Вероника, и ты здесь, привет-привет! – и отправился бы дальше по своим делам. Наверное, ему тут нужно встретиться с каким-нибудь бизнесменом, подобные мероприятия для того и проводятся…

Мы стоим в коридоре уже пять минут. Андрею удаётся тщательно маскировать свои чувства, но я не сомневаюсь – он очень раздражён. Хотя на его лице не дрогнул ни один мускул, я кожей ощущаю его недовольство, словно между нами натянуты невидимые струны, и сейчас они вибрируют.

Продолжаю каяться:

– Не знаю, что со мной произошло… Какое-то временное помешательство… Я не удержалась. Меня пригласили сюда на вечеринку, а я как раз закончила убирать в твоей квартире. Нашла пакет с платьем и подумала, что могу сама отвезти его в химчистку…

Опускаю голову всё ниже и ниже, голос почти не слышен. Какой жалкий лепет! Щёки пылают так, что мною можно бесплатно отапливать помещение. Не менее ста квадратных метров!

Сгораю от стыда. Всё ужасно.

– Вероника. Ты без разрешения унесла вещь из моей квартиры…

– Прости!

– Должен признаться, меня это напрягает.

– Понимаю, как это мерзко выглядит!

– А я тебе доверял, – ледяным тоном цедит Андрей.

– Я очень раскаиваюсь! Поверь, мне ужасно стыдно!

– А в следующий раз ты доберёшься до моего компа и сольёшь важную информацию?

– Нет! Ни за что! Андрей, я не воровка. Правда!

Что мне ещё ему сказать, как убедить? Наверное, уже ничто не поможет. Потерять доверие очень легко. Поймают один раз – потом вовек не отмоешься. Андрей прав. Теперь он не может чувствовать себя спокойно в собственной квартире, потому что я его обманула. Если он пожалуется в клининговую фирму, меня уволят с чёрной меткой: «поймана клиентом на воровстве». Господи, какой позор!

Проклятое платье. Оно уже на мне горит. Обжигает и плавится на коже, я хочу содрать его с себя!

Слов не осталось, не знаю, как выйти из этой кошмарной ситуации, окончательно не потеряв лицо. Сама всё испортила. Между нами явно что-то возникло – какая-то эфемерная тончайшая связь. Андрей возвращался из бизнес-холла в приподнятом настроении, даже проводил до квартиры… А сейчас мы стремительно отдаляемся друг от друга, чёрная пропасть между нами становится всё глубже. Хочется плакать от отчаяния. Если бы я могла зачеркнуть сегодняшний вечер!

В сумочке звонит сотовый. Это Сонечка. Наверное, потеряла меня, не видит в зале.

– Уже бегу! Пять секунд! – говорю в трубку и нажимаю отбой. – Мне надо идти, Андрей.

– Что, вызывают? – усмехается Гончаров. Губы кривятся, глаза злые.

– Да. Меня там ждут. Я… пойду?

– А я и не держу тебя, Вероника! Платье с тебя снимать прямо здесь не собираюсь. И знаешь… В следующую среду приходить не нужно.

– Что… Нет! – Я едва не задыхаюсь.

Понятно. Андрей больше не пустит меня даже на порог своей квартиры. Он прав… но он меня убивает! На глаза наворачиваются слёзы, горло сдавливает стальной обруч.

Только разреветься не хватало!

– Я отказываюсь от твоих услуг, Вероника.

Молча киваю, потому что возразить нечего, и начинаю кусать губы. Ну и вечер у меня выдался!

– Андрей, а ты…

– Не бойся, я не собираюсь жаловаться на тебя начальству, – презрительно бросает юрист. – Просто скажу, что у меня больше не нужно убирать.

– Спасибо… А что делать с платьем?

– Сдай в химчистку. Потом заберу. До свидания, Ве…

– Подожди, подожди! – перебиваю я. Собираюсь с духом, понимая, что терять уже нечего, а другой возможности замолвить словечко за отца у меня не будет. – Андрей, конечно, это огромная наглость – просить тебя о чём-то, после того, что я натворила… Но… Ты не мог бы организовать моему отцу встречу с Михаилом Ивановичем? Пожалуйста!

Андрей молча смотрит на меня, видимо, удивляясь моему безудержному нахальству. Если сейчас пошлёт подальше, я это пойму.

– Я могу дать папину визитку, она у меня есть!

– Ладно, давай, – почему-то соглашается Андрей и забирает золотой прямоугольник с названием торговой фирмы отца. – Ничего не обещаю.

– Конечно! Спасибо тебе огромное!

– Иди, развлекайся, Вероника. До свидания.

Рассерженный красавчик поворачивается ко мне спиной и уходит прочь по коридору.

– До свидания, – шепчу я ему вслед, понимая, что наши отношения закончились, даже не успев начаться.

Загрузка...