Телохранитель для строптивой

Глава 6 Удиви меня

Саундтрек: Aloe Blacc – Make Way

Стася

«А как отец к этому относится?»

Очень глупый вопрос. Уж кто-кто, а Семен Николаевич мог бы догадаться, что папу не очень устраивают мои увлечения, хотя бы по своему присутствию рядом со мной.

Еще с раннего детства, когда мы из Германии приезжали в Россию, больше всего меня тянуло на гоночный трек дяди Стаса. Было что-то невообразимо завораживающее и будоражащее в людях, восседающих на «железных конях» и мастерски балансирующих на грани риска для жизни и эмоционального кайфа. Тогда-то впервые и появилась мысль: «Хочу так же!»

Я изучала теорию, смотрела гонки всех возможных стилей, интересовалась мотоциклами и их механической составляющей. Первый раз села на байк в двенадцать лет, когда гостили у дяди. Он прокатил меня на минимальной скорости всего пару кругов, но впечатлений этот откат оставил массу.

Потом в шестнадцать лет сдала на простейшую мотокатегорию и выпросила на день рождения у дяди Стаса свой первый малогабаритник, радовалась до ужаса. Сразу рванула на нелегалки и загремела в участок. Выслушала нравоучительную лекцию, но свое занятие не оставила, сбегала от охраны, из дома ночью тоже сбегала, врала родителям, врала учителям в школе… Попадание в участок и нотации от предков стали почти стабильными. Порой было стыдно, но бросать свое хобби только из-за «ты же девочка» я точно не собираюсь.

Как только стукнуло восемнадцать – я рванула сдавать на права на категорию «А» и покупать свой первый настоящий серьезный байк, а не драндулет. Подружилась с мотолюбителями, продолжила участвовать в нелегальных заездах, ходить по тусовкам. После выпускного решила, что однозначно попробую себя в гонках, а лучше не просто попробую – а выйду в высшую лигу.

Собственно, когда об этом сообщила папе, ничего хорошего не получилось… Времени он мне дал до конца лета, а на срок пребывания в России у меня будет «хвост», сообщающий родителям о моих передвижениях и прочем. К охране в целом я привыкла с детства, но вот как привыкнуть к этому человеку? Ша́ховский-Ша́ховский…

Дядя Стас сегодня подбросил меня в парк и поехал за отцом, зависшим в соседнем ресторане с каким-то партнером. Я знала имя своего будущего охранника, знала, как он выглядит, даже марку его машины знала, поэтому, как только подъехала черная тачка и из нее вышел задумчивый брюнет, я поняла, что это он.

Сразу все как-то внутри напряглось, перевернулось. В момент, когда Семен Николаевич решил меня склеить, осознала, что это мой шанс от него избавиться, но вот беда: он тоже оказался крепким орешком. Сразу предложил отцу новою кандидатуру с GPS-слежкой и прочей дичью. Мне этого не нужно, уж точно не нужно… Так что придется привыкать и искать лазейки в работе с этим телохранителем.

В конце концов, я здесь для достижения своей цели, а все остальное можно и потерпеть. В том числе и его странные взгляды.

Телохранитель садится за руль и заводит двигатель, бросает на меня короткий взгляд и как-то странно хмурится.

– Извини, если обидел своим вопросом, – откашливается он.

– Не обидел, просто все очевидно, – дергаю плечом я. – Сэм, ты здесь и охраняешь меня. Собственно, понять легко, что папа не в восторге.

– Куда едем, какие планы? – после секундной заминки мастерски переводит тему Сэм.

– Посмотреть город и проводить папу, – отвечаю я, рассматривая его профиль, обрамленный лучами солнца. Радует одно – он хотя бы симпатичный и не старпер. – Знаешь здесь что-нибудь интересное?

– Я плохой экскурсовод, – улыбается Сэм.

– Не удивлена, ведь твоя работа заключается в другом, – не могу сдержать колкость. – Следить за молодыми девушками, а не смотреть по сторонам.

– Однако, – фыркает Сэм, – могу поведать кое-что удивительное о городе. Не поверишь, на работе узнал!

– Удиви меня.

Сэм бросает загадочный взгляд в зеркало заднего вида и сворачивает в сторону, противоположную от дома дяди Стаса.

– Я думала, что все самое примечательное находится в центре, – говорю я, выглядывая в окно.

– Ты же сказала удивлять, – хмыкает он.

Через двадцать минут пути по кишащей автомобилями дороге Сэм начинает говорить.

– Место, которое сейчас покажу, на самом деле очень старое, но приобрело культурную ценность совсем недавно, – говорит Сэм и съезжает в сторону какой-то рощи или, быть может, парка.

Сэм паркует автомобиль, и мы выходим. Осматриваюсь и не понимаю, что же такого особенного в обычном парке. Открываю дверь для Дебби, и верный друг, странно навострив уши, начинает к чему-то принюхиваться в воздухе. Крутится на месте и будто что-то пытается найти.

– Что такое? – обращаюсь я к собаке, не в силах трактовать ее поведение. – Что, Дебби?

На всякий случай пристегиваю поводок к ошейнику и сама оглядываюсь по сторонам: странная роща, огромная, огороженная сеткой поляна, даже скорее стадион, огромный крытый полукругом ангар – меньше гоночного, но тоже внушительных размеров.

– Что это? – обращаюсь к Сэму, наблюдающему за нашими с Дебби метаниями. – Куда ты нас привез?

– Пойдем, тебе точно понравится, – улыбается телохранитель.

Больше ни слова не говоря, Сэм направляется к массивным воротам и достает… ключи. Отпирает замок и распахивает металлическую решетчатую дверцу, пропуская нас внутрь. Дебби заметно нервничает, но не в плохом смысле, а скорее это некое возбуждение на грани радости.

– Это тренировочный стадион для собак. В общем, тут обитают полицейские кинологи, – поясняет Сэм и кивает на специальные установки и конструкции, виднеющиеся вдалеке. – Здесь тренируют лучших, которых потом отправляют работать на поиск наркотиков, взрывчатки и просто для спасения и захвата в горячих точках. А еще здесь иногда позволяют проводить выставки собак, чтобы получить прибавку к бюджету.

Дебби тянет меня в сторону, и мне приходится крепче сжать в руках поводок. Где-то на противоположной стороне мужчина тренирует свою овчарку, и моя принцесса, выпрямившись, напряженно наблюдает за этим действом.

– Ты считаешь, что этим можно удивить? – поворачиваюсь и скептически выгибаю бровь.

– Я еще даже не начал, – дергает плечом он. – Ты всегда будешь такой колючкой или мы хотя бы попробуем сотрудничать без оглядки на былые недоразумения?

Сталкиваюсь с его суровым взглядом и задумчиво кусаю нижнюю губу, придумывая ответ.

Вот неожиданность, его взгляд после этого невинного жеста моментально опускается от глаз ниже.

– Попробуем, – отвечаю я и иду следом за Сэмом вдоль ограждения.

В конце забора находится небольшой прямоугольник лужайки с лавочками, оформленный под мини-сквер. Посередине лежит огромный булыжник, исцарапанный, судя по всему, кличками собак, а прямо за ним находится огромное ветвистое дерево, выполненное из тонкой проволочной арматуры. Его ветви с завязанными на них зелеными ленточками ниспадают на булыжник, и это выглядит неимоверно красиво.

«Навеки с нами» – гласит надпись на гранитной доске, вживленной в необъятный булыжник.

– Удивил? – спрашивает Сэм, и я даже вздрагиваю, потому как слишком погрузилась в рассмотрение этого места.

– Да, немного, – киваю я и подхожу к дереву, глядя, как на ветру колышутся зеленые ленты с именами. – А откуда у тебя ключи?

Сэм обходит «дерево» и высматривает что-то среди импровизированной листвы, после чего протягивает руку и разворачивает одну из лент. Делаю шаг и отчетливо вижу имя на ткани:

«Ша́ховский Н. Н.»

«Н» – это Николай? А если мой телохранитель Семен Николаевич, значит, это может быть отец?

Не знаю насчет культурной ценности этого места, но для него оно значит гораздо больше, чем для всех прочих. Это нечто личное, оставившее в его душе глубокий отпечаток.

– Мой отец, Ша́ховский Николай Николаевич, был полицейским, кинологом, много лет назад погиб при исполнении со своей группой, – грустно улыбнувшись, говорит Сэм. – Был отправлен со своей собакой, Арманом, – он обводит пальцем на камне выцарапанное имя «Арман», – на операцию преследования и поиска распространителя наркотиков. Нужно было найти козла по следу. Все просто как белый день, такие задания не в диковинку, но судьба злая штука. Что-то может пойти не так даже тогда, когда этого не ждешь…

– Печальная история, – киваю я.

– После того как они погибли, здесь сделали вот этот закуток, облагородили. Позволили родственникам других служащих оставить имя, оставить свой след, – вздыхает Сэм и поднимает на меня взгляд. – Если ты не заметила, булыжник в виде сердца – и это как бы олицетворение единого собачьего сердца. А дерево – что-то типа «все мы связаны», переплетены, как эти ветки. А ниспадают они на камень, как бы защищая его, в тон поговорке: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Хоть какая-то память о предке. Приятно быть хотя бы отчасти кусочком истории, – он осторожно расправляет ленту со своей фамилией и убирает руку.

– Ты не ответил на вопрос, откуда ключи? – спрашиваю я и отвлекаюсь на Дебби, которая натягивает поводок, принюхиваясь ко множеству чужих запахов со стороны ангара. – Ты здесь работал или работаешь до сих пор?

– Хотел, но не срослось, – фыркает он, разворачиваясь в сторону выхода. – Кое-кто настоял, чтобы я не связывался с «жестокой приказной системой». Я выполнил просьбу и после армии пошел в другое направление.

Интересно, кто же настоял? Хотя… не мое дело.

Несколько минут смотрю на булыжник и достаю телефон.

Даю Дебби команду сидеть возле камня и делаю пару кадров с разных ракурсов.

Место на самом деле очень красивое, но вся эта красота для меня раскрылась только после истории Сэма, после его пояснений. Получается, что все имена, высеченные на этом камне и написанные на лентах, это имена погибших полицейских и их собак. Их очень много… Слишком много, и оттого в голове появляется череда вопросов: как они погибли, что с ними было и при каких обстоятельствах?

Бросаю на Сэма короткий взгляд и мысленно усмехаюсь – нашел же рычаг воздействия, догадался, где сходятся мои интересы. Но вот если он думает, что после этого я превращусь в послушную собачку и буду отчитываться поминутно о своих планах, то он ошибается.