Темный город

ГЛАВА 1

Тихо, тихо

В тёмном городе.

Здесь огни не горят,

Светлячки не летают.

Если выйдешь ты ночью на улицу,

То утонешь во тьме нашего города.

Незадолго до того, как в нашем городе начали происходить убийства, моя мама уволилась с работы. Теперь она просыпается на полчаса раньше, чтобы успеть приготовить мне завтрак в школу. Ежедневно мне приходится брать с собой овощной салат, или пюре с запеченной морковкой, или жареные в тесте брокколи, в лучшем случае — оладьи с медовым джемом. Со всей этой вегетарианщиной сложно спокойно обедать в столовой. Особенно, когда друзья достают из контейнеров пиццу, стейки или чизбургеры. Недавно моя семья решила экономить деньги на учёбу брата в Сиэтле, поэтому я остаюсь даже без карманных денег.

Но это не самое худшее. Ужаснейшим обстоятельством всей своей жизни я всегда считала то, что родилась я не в центре Нью-Йорка или, хотя бы, Чикаго, а в Тенебрисе — забытом всеми городе, тихой пустошью, скучной глубинке. Наш город иногда называют тёмным. Говорят, это из-за климата. Солнце светит обычно тускло, а тучи заволакивают всё небо, не давая прохода свету. У нас и правда каждая улица — сплошная серая дорога, идущая вдоль городка, петляющая и пустынная. А когда наступает ночь, только лишь на небольших участках тускло светит бледный фонарь. У правительства города нет денег на оплату освещения — ещё одна причина в доказательство того, что я живу в самой глубинке Америки. И всё же, годы, проведенные здесь, начиная с детства и заканчивая моими семнадцатью годами — это действительно прекрасное время. Пусть наш город тихий и скучный, дома и дороги серые, а тучи хмурые — далеко не это украшает Тенебрис. Люди — вот что заставляло светиться наш городок. Жаль, что понять мне это только предстояло, и было это слишком поздно.

Итак, город был угрюм, как и всегда. Я засыпала, общаясь с друзьями по скайпу. Мы обсуждали предстоящую контрольную по химии, к которой снова никто не готовился, даже Грейс, мечтающая стать врачом. Тёплое одеяло согревало меня, как и беседа с друзьями. Единственное, чего я могла тогда бояться, это лишь то, что в какой-то момент папа войдёт в комнату и заставит меня выключить ноутбук. Ни я, ни мои друзья ещё не догадывалась, что завтра в нашем городе случится первое убийство, за которым пойдут последующие.

В тот день, когда за окном ещё был февраль, я снова проснулась на полу.

— Времена идут, а ты до сих пор падаешь с кровати во сне, — послышалось мне.

— Отвали, Брэдли, — пробубнила я в подушку.

Почувствовав, что он до сих стоит в дверном проёме, показала ему неприличный жест рукой.

— Я буду на кухне, когда ты проснёшься, — сказал он, и за ним тихо захлопнулась дверь.

Я перевернулась на другой бок. Спать хотелось невыносимо, а потому соображалось долго. Мне хватило пары секунд, чтобы соскочить с пола и понестись со скоростью ветра на первый этаж.

— Брэдли? — выкрикнула я при виде брата, который не приезжал домой больше месяца.

Он лишь игриво посмотрел на меня. Лицо его повзрослело, скулы покрылись лёгкой щетиной, волосы подросли, но я обратила внимание только на шрам, которому недавно стукнул уже год. Кажется, его почти и нет, но я всё равно вижу, как он разрезает почти половину лба.

— Почему не предупредил, что приедешь? — приземлилась я рядом с ним.

— Только не говори родителям, — начал он. — Но меня, похоже, отчислили.

— Что? — чуть ли не крикнула я. — Ты в своём уме?

— Оказывается, если пропустить больше половины лекций, могут отчислить.

— Чёрт возьми! — гневно протараторила я. — Да все это знают, Брэдли, ты совсем идиот? Ты издеваешься? Ты вообще понимаешь, какое чудо, что тебя с твоей успеваемостью вообще куда-то взяли, не говоря уже про то, что это, блин, престижный университет!

— И что, — улыбнулся он.

Я, кажется, уже догадывалась, что однажды его отчислят. И догадывалась, что ему от этого не будет ни капли досадно, ведь всю свою жизнь он готовился к поступлению в другой университет со спортивной нагрузкой.

— Лучшего в твоей жизни не будет, — повторила я. — Вали в Сиэтл, извиняйся перед преподами, но только не сиди здесь.

Как только он услышал это, его лицо исказилось ещё больше. Улыбка стала шире, а вот моё терпение лопалось окончательно.

— Что ты собираешься теперь делать?

Но он не ответил, вместо этого рассмеявшись на всю комнату так, что со второго этажа послышались шаги папы, который спускался, потому что почувствовал, что в доме стало довольно-таки шумно.

— Тебе смешно? — выкрикнула я. — Чего ты смеёшься?

— Глупышка, — еле слышно сказал он.

— Что, — недоверчиво посмотрела я на него. — Это шутка?

Он точно не ответил, но я уже знала, что так оно и есть.

— Задница, — ударила я его по плечу.

В дверном проёме в это время появился отец. Он с удивлением посмотрел на Брэдли, но не поспешил приветствовать его или показывать хоть какую-то реакцию на его появление.

Мой отец, Стэнли Кларк, более пятнадцати лет работает в полицейском участке нашего города. Вот уже семь лет он является шерифом. Но наш городок слишком скучный, в нём редко что-то происходит, поэтому отец привык раскрывать только маленькие дела. Но скучать ему оставалось недолго. Этим утром он ещё не знал, что с сегодняшнего дня ему предстоит расследовать самое громкое дело в истории всего Тенебриса.

— Брэд? — лишь спросил он. — Как ты тут?

— В университете резко объявили каникулы на неделю.

— Звучит не слишком правдоподобно, — сонно промямлил отец, заваривая чай с мятой.

— Приехали какие-то химики, сейчас там идёт неделя науки и прочей ерунды. Программистов отпустили на неделю, так как смысла находиться там нет.

— Мне стоит позвонить твоему преподавателю?

— Можешь сделать это, чтобы убедиться, что я не обманываю тебя.

— Ладно, — почти безынтересно ответил отец. — Я поверю.

— А поверишь мне, что сегодня мне разрешили не приходить на урок химии? — спросила я.

— Изабелла, — посмотрел он на меня. — Я знаю, что у тебя сегодня контрольная.

— Чёрт возьми, — закатила я глаза. — Откуда это можно было знать.

— По ночам надо спать, а не разговаривать с друзьями по скайпу.

Он заварил чай и сел с нами за один стол.

— Как дела в Сиэтле? — перевёл он тему.

— Отлично, — улыбнулся Брэдли. — Нам вроде как обещали раздать планшеты за хорошую учёбу. Я думаю, за месяц подтянуть оценки, чтобы тоже стать претендентом.

— Ты никогда не был отличником.

— Достаточно быть даже просто хорошистом.

— Помнится, тебя хотели исключить из футбольной команды за плохие оценки по физике.

— Это была школа. Сейчас я нахожусь в месте, где мне нравится находиться и учиться.

Все промолчали, потому что знали, что это не так. Не об этом мечтал мой брат. Спорт — вот, что было его страстью. Он должен был стать известным спортсменом, выступать в крупных командах, выигрывать матчи, брать кубки и медали, а не быть программистом. Он никогда и не думал, что мир компьютеров может стать его жизнью, пока серьёзная травма не закрыла для него все двери в большое будущее. Я помню, как по лицу тренера Коула прошла слеза, когда он снимал Брэдли с места капитана школьной команды и навсегда убирал из своей группы учеников, которых он тренировал с десятилетнего возраста. Могу сказать без лишней скромности, что мой брат был почти легендой нашей школы. С того времени, как он был в команде, наша школа, кажется, ни разу не проиграла ни единого матча. Я всегда гордилась им, им гордилась вся наша семья, вся школа. Все пророчили ему большое будущее, но один случай, одна травма разрушила всё.

Он научился делать вид, что ему не больно знать, что он не на своём месте. Я знаю, что он, несмотря на запреты врача, продолжает заниматься спортом. Его сосед однажды звонил нам, сказал, что, когда он пришёл в общагу, то застал Брэдли обездвиженного на полу. Брат слишком долго делал кардио-тренировку. Недавно он нашёл работу, которая позволяет ему быть ближе к спорту. Он тренирует небольшую команду из мальчиков десяти лет. Кажется, у него отлично это получается. Иногда я думаю, что для меня нет примера ярче, чем мой брат. Но я никогда ему не скажу об этом.

— Белла, — строго сказал отец. — Почему ты ещё не в школе?

Я посмотрела на дисплей телефона. Времени уже и правда было много. Пора было собираться.

— Первым английский, — промямлила я. — Я часто опаздываю.

— И я часто получаю выговор от твоего учителя.

— Хорошо, я собираюсь, — согласилась я. — Начну через пару минут.

И я принялась за наггетсы, которые принёс с собой Брэдли. Мы постарались втроём доесть их быстрее, пока мама не спустилась со второго этажа и не заметила, как мы предательски поедаем мясные продукты. Есть в доме небольшие правила, которые никогда не выполняются: никакого мяса, никаких побегов из дома среди ночи, никаких друзей без приглашения, и уж тем более никакого алкоголя.

— Белл, — сказал брат, намазывая на наггетс сырный соус. — Подождёшь меня после уроков, я хотел сегодня сходить к тренеру Коулу.

— И вы опять простоите в обнимку больше часа, — закатила я глаза.

— Я хотел побывать на тренировке. Ещё ни разу не видел, как справляется Кевин.

— Довольно неплохо, — ответила я. — Проиграли только один матч. Из двух.

Краем глаза я заметила, как лицо Брэда слегка озарилось и он самодовольно посмотрел на отца. Тот даже и глазом не повёл.

— Будешь копаться больше пяти минут, я уйду домой, — заметила я.

— Ну и отлично, — пробубнил в ответ брат. Он уже заранее знал, что я дождусь его в любом случае.

— Ну всё, Изабелла, — поднялся со стула отец. — Ты уже опаздываешь.

— Да бегу я, — не быстро встала я со стула и буквально за пару минут оделась и слегка накрасилась. Мама к этому времени уже семенила вокруг брата, расспрашивая у него про его жизнь в Сиэтле.

Я спустилась к ним, и мама вручила мне контейнер с овсяной кашей и вареной морковкой, покрытой каким-то соусом.

— Ох ты ж, — взглянула я на это месиво. — Наверное, очень вкусно.

— Тебе должно понравиться, — подбежала ко мне мама и своими худыми руками начала приглаживать на мне толстовку тёмно-синего цвета. — И не забудь спросить у мистера Келли, какое удобрение лучше использовать для выращивания кукурузы?

Моя мама, Вуд Хастингс — сумасшедшая вегетарианка, помешанная на выращивании всякой ерунды на заднем дворе. Глядя на такую симпатичную и стройную женщину сложно поверить, что она может быть настолько не в себе. Иногда я удивляюсь, как я вообще могу быть её дочерью. Мы разные совершенно в плане характера, но внешне мы почти как две капли воды: у меня те же коричневые прямые волосы, небольшие скулы, прямой слегка вздёрнутый нос, не слишком пухлые губы, если так можно сказать, даже немного узкие. Я считаю это прекрасными обстоятельствами, учитывая, что мой брат не унял от моей мамы ничего, совершенно ничего. Иногда люди задаются вопросом, почему сын так сильно не похож на мать. Абсолютно ничем, даже какими-то маленькими частичками внешностями. Но, стоит им познакомиться с Брэдли ближе, они видят, как он похож на маму.

— Не забудь, Белл, ладно? — напомнила ещё раз мама.

— Да, — протянула я. — Я не забуду.

На самом деле я даже не собираюсь спрашивать у химика про удобрения. Я прекрасно знаю мистера Келли, он ещё полчаса будет рассказывать мне про выращивание кукурузы и ещё прочей ерунды, что только вспомнится ему. Впрочем, в тот день я при всём желании не смогла бы исполнить мамину просьбу. Мистер Келли стал первой жертвой убийцы.

Я как раз направлялась в школу, где уже лежало его навеки обездвиженное тело. Но перед этим я ещё зашла в музыкальную лавку. В школу я уже опаздывала, но это не мешало мне зайти к Биллу Эбигейлу, у которого я не была больше двух недель. Музыкальный магазинчик — это, пожалуй, одно из моих любимейших мест в Тенебрисе. Раньше я покупала здесь ноты для фортепиано, когда ещё мой синтезатор не сломался, а теперь хожу, чтобы брать журнал со звёздами и классными постерами.

— Доброго утра, — вошла я в магазин.

Билл пожал мне руку в знак приветствия. Он был занят какими-то подсчётами, но отвлёкся от этого, когда я появилась. Я не знаю, сколько лет Биллу, может, ему двадцать пять, а может чуть больше тридцати. Одно я знаю точно: он до безумия добрый парень, сходящий с ума от музыки и морепродуктов. Среди всех моих друзей, он самый старший.

— Ты продал ещё не все журналы? — спросила я.

— Для тебя я отложил один.

— О-у, — протянула я. — Это так мило.

Я достала из рюкзака остатки денег, которые папа давал мне на покупку новых джинс и заплатила ими за журнал.

— Знаешь, сколько сейчас времени? — улыбнулся мне Билл.

— Да, я знаю, что уже опоздала на урок, — присела я рядом с кассовым аппаратом.

— Странно, что ты хорошо учишься.

Я слегка засмеялась, беря журнал в руки.

— Та-ак, — раскрыла я его посередине. — Джастин Бибер и Дженифер Лопес. А можно я верну его обратно?

— Там есть интервью с Тайлером Джозефом, — ответил Билл. — И статья про новый сериал.

– Ла-адно, убедил.

Он начал снова что-то считать, пока я вычитывала интересную мне статью.

— Не думала, что пора идти в школу? — не отвлекаясь от работы, спросил он.

— Думала, — ответила я. — Но не посчитала это чем-то важным.

Билл сперва чуть усмехнулся.

— Я тоже так считал, пока меня не отчислили из школы.

— Да ладно, — оторвалась я от журнала. — Ты никогда не рассказывал, что тебя выгнали из школы.

— Потому что считаю это позором, — усмехнулся он.

— Не переживай, — улыбнулась я. — Может, это даже и к лучшему.

Он неодобрительно кивнул. Вряд ли это так и было на самом деле. В любом случае, мне казалось, что его жизнь складывается достаточно хорошо.

— Ладно, — поднялась я со стула. — Я пойду.

— Наконец-то, — донеслось до меня.

Я с улыбкой развернулась к нему:

— Ты ждал, когда я уйду?

— У меня тут работы много, а ты отвлекаешь.

— Может, это ты отвлекал меня от учёбы.

Я уже хотела было уйти, но мой взгляд задержался на упаковке печений на его столике.

— Это что? — приблизилась я к ним. — Печенья с предсказаниями?

Он кивнул и предложил мне взять пару штучек. Я взяла только одну.

— Сегодня произойдёт что-то необычное, — прочитала я, пережёвывая песочное печенье.

— Странно, — сказал Билл. — Мне попалась сегодня то же самое.

— У кого-то совсем нет фантазии.

Он согласился со мной, и я пошла на уроки.

Школа Хистер Хай единственная в нашем городе, поэтому, играя ещё в песочнице, я уже заранее знала, где прозвенит мой последний школьный звонок и где я получу своё образование. Любой житель нашего города знает с детского сада о том, где он отметит свой выпускной. И возможно, это одна из причин, по которой каждый ждал окончания школы. Время, когда мы покинем маленький городок, не отмеченный никем на карте, должно стать самым лучшим, ведь оно только-только открывает двери в настоящее будущее.

Я пришла на английский с опозданием больше, чем десять минут.

— И снова вы опаздываете, Изабелла Кларк, — вздохнул мистер Дойлем.

— Я просто долго не могла найти свой портфель, — выпалила я самое первое, что пришло в мою голову. По классу пробежались смешки, пока я проходила между вторым и третьим рядом, пожимая руки Кевину и Эрике, которые сидели на втором.

— Значит портфель? — посмотрел на меня учитель английского.

Я неуверенно кивнула и начала доставать из рюкзака учебник английского и тетрадь.

— И запомните, ребята, — продолжил учитель. — В следующий раз, придумывайте отговорку до того, как зайдёте в класс.

Мистеру Дойлему было почти сорок, но выглядел он на все пятьдесят. У него не было ни седых волос, ни бороды, ни усов, которые обычно только старят человека, но всё равно, глядя на него, можно было подумать, что ему уже сорок семь, если не больше. Мне обычно нравились уроки английского, пока их не начал вести Дойлем. В нём не было ничего плохого, но умел он превращать даже самые интересные темы в наискучнейший час моей жизни.

Пока мистер Дойлем монотонным голосом объяснял тему, слушать которую у меня не было никакого желания, я стала рассматривать чем занимаются мои однокашники. Эрика выводила узоры чёрной ручкой на своей руке, её парень, Рэй, что-то рисовал на обложке тетрадки, Фил смотрел в телефон, Кевин строил дом из карандашей и ручек, Грейс, кажется, была единственной, кто слушал учителя, хотя возможно мне это только казалось, скорее всего её голова была забита другими мыслями. Я посмотрела на ребят из футбольной команды, что кучились обычно на одном ряду, вместе с ними были и Фил с Кевином. Нет, никто не интересовался ни английским, ни Дойлемом.

— Пожалуйста, Рэй Паттерсон, повтори, что я только что сказал, — попросил Дойлем.

– Харпер Ли, автор одноимённого романа «Убить пересмешника», писала сперва историю про этих же людей, но в более старшем возрасте, — ответил Рэй, не отрываясь от своего рисунка.

— Хорошо, — кивнул учитель и снова зачем-то повторил эту же фразу и продолжил объяснение одного из моих любимых произведений.

— Чем занята сегодня вечером? — прошептала мне Эрика.

— Есть какие-то планы? — спросила я.

— Кевин и Фил зовут гулять.

— Не могу, ко мне приехал брат.

— Брэдли в городе? — послышался голос Кевина, сидящего за мной.

— Да, и он придёт сегодня посмотреть на вашу тренировку. Сказал, что хочет увидеть, как ты справляешься на месте капитана команды.

Кевин лишь не совсем уверенно улыбнулся. Все говорят, что после Брэдли, лучше Кева никто бы и не справился. Это долго тешило его самомнение, но какой в этом толк, если все ещё помнят моего брата, который не уступает ему практически ни в чём.

— Задние парты, — повысил голос Дойлем. — Прошу вас успокоиться.

Мы затихли, а Дойлем продолжил пересказ истории детства Джин Луизы Финч.

Эрика сидела на противоположной парте от меня. Одно из наших любимых заданий на скучных уроках — игра в гляделки. Эрика Хьюз — одна из самых лучших людей моей жизни. Мы познакомились в возрасте десяти лет, когда её семья переехала из Техаса в Тенебрис, и с первой же минуты стала моим заклятым врагом. До десяти лет я дружила исключительно с мальчиками, ни одна девчонка не могла привлечь моего внимания, а Эрика, блондинка в ситцевом платьице из голубой ткани, вселила мне только смех. Я тоже показалась ей забавной. От того, наверное, что она не понимала, как девочка может играть с мальчишками в догонялки, машинки или разбойников. Мы невзлюбили друг друга с первого дня нашего знакомства, наверное, потому что были слишком разными, а поэтому и не понимали друг друга. Мы взрослели, я стала дружить с девчонками, которые сменялись обычно каждые два-три месяца, но продолжали тайно недолюбливать друг друга.

Всё изменилось, когда в пятом классе нас поставили вместе в пару на уроке биологии. Мы дважды в неделю собирались друг у друга для обсуждения нашего проекта. Когда-то она показала мне свои блестящие тени, духи розового цвета, в её руках мне это впервые показалось интересным. Я не помню, когда именно мы поняли, что стали подругами, но главное, что даже сейчас, в семнадцать, мы до сих пор остаёмся теми же одиннадцатилетними девчонками, дружба которых зарождается с каждым днём всё сильней и ярче.

Я проиграла в гляделки, и Эрика победоносно встряхнула своими белокурыми кудрями. На её волосах ещё в некоторых местах остался еле видный след бирюзовой краски. Одна из особенностей Эрики — она вытворяет со своей внешностью всё, что только взбредёт ей в голову. Покрасить волосы в розовый, проткнуть ухо в пяти местах, нарастить длинные ногти длиной в три сантиметра, накрасить глаза ярко-голубыми тенями в школу — это всё возможно для неё. У неё получается выглядеть безумно красивой девчонкой с внешностью модели и клоуном одновременно. Для неё это свобода, она выражает себя через макияж, яркую одежду, разноцветные волосы. Я выражаю свою индивидуальность по-другому, и может, поэтому мы не может понять иногда друг друга, но это для нас не преграда.

Второй раз проиграла Эрика, теперь была моя очередь самодовольно стрельнуть глазками.

— Нечестно, — прошептала она, улыбаясь.