Тени прошлого

Глава 2

Что же все-таки произошло с Жамеш? Почему дарила она свою молодость Кенжехану?

Все случилось неожиданно. Она и не помышляла о замужестве. И вдруг сваты! Кенжехан, муж умершей сестры, звал Жамеш к себе в жены. Родные тоже хотели этого. Ну и согласилась. Разве могут родные желать ей зла?

В Мойылдинской волости нет послушней девушки, чем Жамеш. На все глядит она глазами бабушки. Да и не одна она. Все в ауле Жакипа смотрят глазами Макен, ее ушами слушают, повторяют ее слова. Бабушка -главная хозяйка аула, властная байбише, с мужским складом ума. И в окрестных аулах имеет вес ее слово.

Взяла она к себе Жамеш еще малышкой и на свой манер вылепила девушку. Сколько помнит себя Жамеш, снохи всегда трепетали перед бабушкой. Ходили смиренно, боясь слово сказать. Вот и мать Жамеш успела состариться, за сорок перевалило, а все, как молоденькая, трясется перед свекровью. Да что мать,

отец - Жакип - не смеет начать дела, не посоветовавшись с Макен. Он так и не стал главою аула. Кто ни приедет - простой человек или аткаминер, серебробородый или с черной бородой,- все идут к Макен. АсЖакипом видеться не обязательно. Байбише Макен, не смущаясь, откровенно высказывает свое мнение: что хорошо, что плохо. Аул издавна слывет оогатым, к смелым суждениям своевольной хозяйки привыкли: что ни скажет, выполняют беспрекословно. Стала Макен надменной, чванливой. Не терпит, когда при ней хвалят другого.

Достойным мог быть только человек из ее семьи, из ее аула. У чужих она не находит хороших свойств.

Под крылышком такой женщины росла Жамеш. И стала она второй Макен. Разница между ними лишь в том, что одна начинала жизнь, другая - заканчивала ее. В юном характере черты бабушки резче, заметней. Не может и Жамеш терпеть превосходства других, ей легче порицать, чем хвалить. Нет для нее ровни, верит только себе. Себе да бабушке.

Побывает в гостях в соседнем ауле, а потом вместе с бабушкой разбирает по косточкам увиденное, услышанное: и принимали не так, и беспорядок в доме, не чистая одежда, плохи наряды. Байбише корила своих сверстниц, а Жамеш осуждала новых снох и девушек-ровесниц.

Один пример у Жамеш - бабушка: что скажет, то и правда. Советы чужих пролетают мимо ушей, не оставляют и следа.

Мойылды в последние годы все чаще потрясали такие новости: молодая девушка самочинно избрала мужа, муж оставил жену и бежал с любимой. «Кто так поступает?-гневно возмущалась Макен.- Испорченные девчонки! А почему? Все идет от предков, плохой род».

Но корень зла бабушка видела в образовании. Оно сбивает с толку. Эти «ученые» - ветреные, бездумные, ни на что не годные люди. Среди них был и внук байбише, родной брат Жамеш. Вернувшись с ученья, не замедлил выказать свою образованность. Макен, говоря о нем, махала рукой, кривилась: «Я еще не видела

ребенка, исправленного учением. И этот - один из непутевых в нашем краю. Для нас потерян. Пусть живет как знает! Убрался бы отсюда, молю бога, чтоб зараза другим детям не передалась». Усадит рядом Жамеш и толкует о страшной заразе. Доставалось и Кабышу. Не один раз падали на его голову ядовитые слова Макен. Беда только - смирен. Поди отыщи у него изъян. Но бабушка не терялась, хитро переводила разговор на родню молодого человека. Важничала, принижала небогатый родственный аул.

Так и жила Жамеш у подола бабушки, никогда надолго не отлучалась от нее. И не нашлось человека, который сказал бы ей: неправильно учит бабушка, оглянись вокруг, прислушайся к советам добрых людей...

Наоборот, мать и отец не уставали наставлять: вникай в мудрые слова бабушки, учись, пока она жива. Ни у кого из девочек нет такой руководительницы, будь достойной ее.

Обо всем говорила старая наставница с Жамеш, но о том, что ждет девушку, о ее

будущем молчала. И Жамеш не вникала в это. Бабушка молчит, - значит, так и надо. Учила аулом заправлять. Толковая девушка, понимает хозяйственные дела, разбирается - хвалили люди. И правда: с кем Жамеш ни заговорит - с соседями, женщинами, пастухами,- всегда умеет найти нужное слово. Прочили ей - хозяйкой аула растет, не похожа на нынешних.

Жамеш и в одежде придерживалась старины. Ей нравились широкие рукава, широкий подол, свободное платье. Не желала одеваться по-новому, «фасонить», как она говорила.

Подойдет время кочевки, сядет на иноходца, на косах меховая шапочка с кисточкой из перьев, поверх камзола с короткими рукавами - туго подпоясанный чапан. Глянут ее почитатели и залюбуются, вспоминают лучших девушек старого времени.

Не влекло Жамеш к невестам- сверстницам - легкомысленные, смотрят на жизнь, как на игру. Кто - то сам убегает, кто - то бежит, захватив другого. Права бабушка

- порча в народе! И чего добиваются эти влюбленные? Зачем накликают на свои головы проклятья родных? Перетерпят стыд, останутся жить вместе - ну и что? Разве лучше их жизнь, чем у других? Жамеш не замечала, чтобы сбежавшая поднималась головой до небес, судьба не отпускала ей счастья больше, чем послушным невестам. Мужняя жена, как и все! Обыкновенная баба, покорная, безропотная. А если не станет как все - еще хуже. Ходит странная, чужая всем. И говорит не так, и делает не то, забывает, чему учили родители. Совсем теряют разум сбежавшие с этими «учеными», глупеют, становятся неучтивыми. И Жамеш все больше укреплялась в своем: нет, не надо ей новой жизни.

Вот сестре, той действительно стоило позавидовать. Бывало, не наговорятся Жамеш с бабушкой, припоминая, как все хорошо было у Кадиши.

Сестра была старше Жамеш всего на четыре года. Когда выдавали ее за Кенжехана - противилась, не хотела идти к старику. Вторая жена! Но бабушка уговорила, прогнала глупые страхи. До

свадьбы в родительском доме Кадиша все же пряталась от Кенжехана. Но потом обосновалась в новом ауле, прошел год, и не узнать стало сестры.

Почитала Кенжехана. Только и речи о его достоинствах. Повторяет, бывало, слова мужа. А появится сам - исполняет все, чего ни пожелает его душа. Наверно, потому и отказался Кенжехан от хозяйской воли. И добро, и собственную голову - все отдал под власть Кадиши. Вот это пример для Жамеш! Макен не уставала расхваливать Кадишу.

Первая жена Кенжехана, состарившаяся, тихая байбише, не смела и слова сказать. Не вмешивалась ни во что.

Стала Кадиша полновластной хозяйкой большого аула, владелицей огромных стад. Чего бы ни пожелала - все в ее воле.

Если заскучает - соберет гостей из знатных аулов, молодых и старых, девушек и замужних, затеет гулянье, веселые игры.

Жизнь ее казалась Жамеш сплошным

праздником.

А Кенжехан не мог налюбоваться женой. Только выйдет из дома - сейчас же торопится обратно, соскучился уже.

С гостями, большими людьми из ближних и дальних аулов, Кадиша была смела, рта не давала раскрыть Кенжехану: смеялась, шутила, сама потчевала. Нигде так не встречали гостей. «Дом у тебя - полная чаша, живешь, как в раю», - говорила ей бабушка.

Каждый год Жамеш с бабушкой гостили у Кадиши месяца по два. И каждый раз, будь то зимой или летом, дом ее казался Жамеш радостным, уютным. У всякого времени года свои заботы и свои развлечения. Находилось у Кенжехана и свободное время, а к услугам гостей - скаковые лошади, гончие, ловчая птица. Охота, скачки - все превращалось в праздник для Кадиши. На ее зов бежали слуги, ее развлекали друзья Кенжехана. «Это и есть счастье», - разъяснила Макен.

Жамеш прониклась уважением к старому зятю. Почтенные люди склоняли головы, когда Кенжехан въезжал на коне в аул, окруженный полусотней всадников. Подумать только: сестра была самым любимым другом аткаминера, знатного,

уважаемого всеми. В душе Жамеш росла гордость.

И собой зять был еще хорош, строен, а что в бороде пробегала седина и недоставало трех передних зубов - не беда. Это даже украшало его. Старая Макен, не выдержав, часто хвалила Кадише ладную фигуру Кенжехана, и Жамеш, конечно, все это слышала.

Нет, сестра была счастлива! За все пять лет Жамеш ни разу не видела ее хмурой, огорченной.

Так о чем же раздумывать самой Жамеш? Кенжехан просил ее войти к нему в дом. О том же молила, умирая, сестра. Жамеш согласна. Наука бабушки не пропала даром. Всю жизнь готовила девушку к этому. И вот в один миг повержена Жамеш, как подстреленная в грудь степная коза. Брат Касым возмущался, протестовал:

«Хватит несчастья Кадиши, Жамеш не пойдет!» -«Какое несчастье? Что знает Касым?»- озлилась Жамеш. Даже поговорить с братом не захотела.

А Касым знал. Подослал к ней человека: «Не соглашайся, погубишь себя. Не видела

счастья Кадиша, все ложь, все было напоказ. Плакалась мне сестра, рассказывала о своем горе. Тебя ослепил блеск празднеств, не заметила печали в душе сестры. Она и от бабушки все скрывала. Подумай, посоветуйся». И Жамеш посоветовалась. С кем? С бабушкой, конечно. А вот и ответ: «Касым, смотри за собой, не суйся в мои дела».

Ну, а потом пошло все гладко: сваты, калым, наезды Кенжехана. Так протекли два месяца. А вчера сыграли свадьбу. На славу вышел той. Много людей собралось. Со всей округи. Было шумно, весело. Народ, почтив жениха и невесту, разошелся. Наступила ночь. Долго Кенжехан был зятем, старшим, уважаемым, как дядя или отец. Этой ночью упали покровы. Жамеш узнала то, от чего оберегал ее брат.

Что испытала Жамеш в эту ночь? Какое разочарование постигло ее? Никому не доверила она тайну. Даже Бибиш - ровеснице, близкой подруге, жене Касыма - не открылась.

Вышла из юрты мужа рано, чуть поднялся народ. Пришла к бабушке, прилегла рядом. Не заснула, только вздыхала, мучалась, будто выпила яд. Потом поднялась, позвала Бибиш и увела ее за холм. Не стала рассказывать, заплакала и вдруг быстро сказала:

Хочу увидеть Кабыша.

Бибиш удивилась. Как понять эти слова?

Жамеш, привыкшая командовать, отрезала:

Не допытывайся. Сегодня ничего не скажу. Я должна встретиться с Кабышем, столько лет просил. Разок выйду, ничего не случится. Разыщи его, дай знать.

Бибиш по-своему истолковала эти слова - видно, что-то было между девушкой и молодым человеком -и решила им помочь.

Прошел день. Вечером Кенжехана пригласили в одни богатый аул. Не годится, мол, быть только супругом, пора и людей вспоминать. Поехал он со всеми гостями. Жамеш оставил дома.

Наступила тихая ночь. Кабыш с товарищем прокрадывались к аулу. А Бибиш и молодая жена Кенжехана лежали в это время в юрте Касыма и тихо

беседовали. Спит аул. Скоро джигиты должны подойти. Залаяли собаки. Бибиш, сжав руку подруги, прошептала:

- Они... Ах, что же так неосторожно, торопятся, видно. Не учуяли бы их собаки...

- Перестань переживать! - шепнула раздраженно.-Думаешь, это у них первое свидание?

Жамеш нахмурилась.

Не на Кабыша злится Жамеш. Досадна ей откровенность невестки.

Шум в ауле затих, все успокоились. И Жамеш, дернув Бибиш за рукав, приказала:

- Ну, веди!..

Закутавшись с головой в черный чапан, она пошла за Бибиш.

В темной тишине от легких шагов Жамеш зазвенели монеты на ее одежде. Но громче этих монет стучит сердце. Стучит и поет, будто слетает с него тяжелый недуг.

Прикрыта дверь белой юрты. Луна приветствует красавицу. Лицо Жамеш осунулось за день, бледно.

- Скорее, скорее!..- вздыхает она, сжимая руку Бибиш.

1925