14

Лисандра улетела. Хантер проводил ее взглядом, и снова задумался.

Дьявол забодай, ведь все было в руках. Еще немного и кокнул бы он этого черного мага, или того, кто вместо него. А теперь? Все сначала. Штурм среди белого дня? Ужас! Да еще и огнемет надо новый раздобыть. Вот именно...

Охотник вскочил.

Ведь он же время теряет, да еще как! Первое, что надо сделать, это вооружиться. Маг, он наверняка не дурак, ему и нужно только, что отрезать его от оружейного магазина... И сделать это не трудно. А в данной ситуации, без огнемета, его, охотника, можно будет брать голыми руками. Так в чем же дело? Бежать надо!

И Хантер побежал.

“А интересно, – на бегу думал он. – Что представляет из себя этот маг? И не человек он вовсе. А кто? Может быть, такими становятся очень старые маги?... А может это следствие болезни, которая у них бывает? И еще... еще... Могло ли так случится, что охранная сеть, которой вместе с энергией передается и часть личности мага, после его смерти стала разумной?”

Эта мысль охотника настолько поразила, что он с разбегу налетел на каких-то двух людей и сбил их с ног. Извинившись, он помог им подняться, и тут же об этом пожалел. Эти двое оказались галактическими жуликами. Все считали их малопочтенными личностями, и совершенно справедливо. Ни один нормальный человек не подавал им руки, а если и подавал, то потом, тайком обтирал ее платком. Мало того, что эти галактические жулики обманывали каждого, кто осмеливался вести с ними дела, они еще и тащили все что попадалось им под руку: старые носки, прошлогодние журналы, идеи детских игр, пустые консервные банки, уши от дохлого осла – все, что представляет хоть малейшую ценность.

Кстати, эти двое имели довольно странный для их сословия вид. Один, с бледным лицом, кошачьими усиками и алчными глазами, перед тем, как Хантер на них налетел, рассказывал своему спутнику, лицо которого более напоминало череп и у которого даже отсутствовала половина волос, о каком-то христианском образе жизни.

Побыстрее отделавшись от галактических жуликов, которые уже было стали хватать его за руки, Хантер побежал дальше, на ходу прикидывая с чего это они выглядят так странно. Обычно галактических жуликов отличала полнота и дорогая одежда. Сворачивая в переулок, который должен был порядочно сократить ему путь, он вдруг понял: ну конечно, это были представители третьей, самой низшей и гнусной степени жуликов.

Ну да, первая степень – самая серьезная и состоятельная называлась – галамы, вторая – помельче и менее оборотистей – галинмы, и третья, самая противная и ничтожная – галаймы.

Миновав переулок, он с огорчением подумал, что эти галаймы отняли у него какое-то время. Может быть, теперь ему этого времени не хватит, чтобы проскользнуть к оружейному магазину? Он еще некоторое время злился, а потом злость прошла. Остался только бег.

Бег, бег и бег. Чтобы успеть, чтобы опередить. Прежде чем маг догадается отрезать...

Быстрее, еще быстрее. А ну-ка, давай обгоним вон ту старушку, оставим позади этого юнца. Вперед, не жалея дыхания, не смотря на то, что уже устали ноги. Отдышаться можно и потом...

До дома оружейника оставалось всего два поворота, когда он, с размаху, чуть не налетел на толстую, протянувшуюся через всю улицу, медового цвета нить. Дальше виднелось еще несколько других. Цвета их не предвещали ничего хорошего.

Все, тут не пройти.

Еще надеясь, хотя где-то в глубине души понимая, что эта надежда напрасна, он обежал несколько улиц, пытаясь пробраться к магазину оружейника с другой стороны и едва не напоролся на парочку, поджидавших его в темном переулке черных нитей.

Чудом от них увернувшись, благо черные нити могли лететь только по прямой, он пустился наутек, и отмахав пару кварталов, остановился.

Вот и все. Это было уже окончательное поражение.

Хантер тяжело плюхнулся на ступеньки ближайшего дома и глубоко задумался.

А город вокруг него жил, город просыпался. Ему было ничего неизвестно ни про черного мага, ни про охотника, ни про их борьбу. Более того, город, наверное, ничего про них не хотел и знать. Потому что все это было не более чем неприятностями и заботами. А кому нужны неприятности и заботы? Нет, только не городу. У него этого добра хватало и без того.

Конечно, охотник мог явиться к главному дэву города и рассказать ему все. Про черных магов и про охотников. Про то, что делают маги, и что охотники. Все, абсолютно все. И конечно же, главный дэв посчитает его сумасшедшим, запрет в какой-нибудь уютный желтый домик... А если и поверит, то что смогут сделать дэвы против нитей судьбы?

Нет, все это смысла не имело.

Его охватило чувство бессильного отчаянья, которое время от времени испытывает каждый и с которым он, охотник, научился бороться. Правда, сейчас был совсем особый случай.

Господи, что же делать?

Понимая что первым делом надо во что бы то ни стало успокоиться, он зашел в первый попавшийся ресторанчик, заказал себе чашечку кофе и булочку, машинально, словно подчиняясь заложенной в него программе, их съел, и даже не почувствовав вкуса, вышел на улицу.

Все правильно, чтобы бороться дальше у него должны быть силы. И огнемет. Лучше бы два. Но где их взять?

Он замер...

У дэвов. Вот где. В их управлении должен быть склад оружия, в котором есть, просто должны быть, огнеметы.

Правда, это управление находилось на другой стороне города. До него было не менее пяти километров. Ничего, он доберется. Эх, если бы еще удалось поймать такси! Такси!

Он быстро огляделся. Нет, поблизости не было ни одной машины.

Еще бы, как он мог забыть? Ведь прошлая ночь была ночью падающих звезд. А значит, весь сегодняшний день таксисты работать не будут. Какая-то у них там сложная религия, которая запрещает работать в день, наступающий вслед за ночью падающих звезд. Вот невезуха-то!

Придется опять бегом.

И Хантер побежал...

Когда до управления дэвов оставалось совсем немного, из стены дома, мимо которого он пробегал, вынырнула нить цвета хаки и устремилась к нему.

Ну, уж нет!

Он увернулся, буквально чудом успев отскочить в сторону. Нить ударилась о стену дома на противоположной стороне улицы, перегородив ее, прямая, тугая, словно гитарная струна. Охотник остановился, лихорадочно соображая как бы ее обойти стороной.

С нитями цвета хаки шутки плохи.

В этот момент из стены выскочила вторая нить. Отшатнувшись в сторону, пропуская ее мимо себя, как тореадор пропускает разъяренного быка, Хантер повернулся и бросился в обратном направлении.

Все, к управлению дэвов, похоже, тоже не пробиться.

Впрочем, это было только начало...

Оглянувшись на бегу, охотник увидел что его преследуют еще две нити цвета хаки и припустил во все лопатки.

А вот теперь, все это начинало жутко напоминать облаву. Так оно и было.

От этих нитей он оторвался, но уже через квартал наткнулся на новые. Они тоже бросились вслед за ним, а потом к ним присоединились другие, хризолитовые, и третьи, черные как уголь.

И тут начался настоящий кошмар.

Охотник метался по городу, в поисках укрытия, в котором можно было бы отсидеться, но черные, красные, хризолитовые нити преследовали его, стараясь загнать, окружить и мало помалу это им удавалось.

Говорят, каждому человеку, за свою жизнь, суждено хотя бы раз почувствовать себя зверем, ощутить любовь зверя, его тоску по воле, ярость звериной схватки, звериный страх... Конечно, Хантеру случалось убегать и раньше. Но только раньше, он всегда знал, что это бегство не более чем отступление. Что-то изменится и он вернется, сквитается.

Только не в этот день. Именно этот день запомнился ему как день, в который он узнал, что такое страх загнанного зверя. Он бежал, зная, что убегать никакого смысла уже нет, что давно пора сдаться и умереть, а ноги несли и несли его, независимо от сознания, повинуясь лишь инстинкту самосохранения. У него уже абсолютно не осталось сил, он знал, что следующий шаг его убьет, разорвет колотящееся паровым молотом в груди сердце, и все равно бежал, бежал не разбирая дороги, стараясь оторваться от преследовавших его словно гончие нитей судьбы.

А потом ему попалась колокольня. Нелепая, построенная из различных по размеру блоков, она возвышалась посреди небольшой площади, вымощенной красным кирпичом.

И Хантер бросился к ней, потому что она показалась ему убежищем, в котором можно было перевести дух.

Он метнулся к окованной железными полосами двери и толкнул ее. О, счастье – она открылась!

Ворвавшись внутрь колокольни, на последнем издыхании, охотник бросился к винтовой лестнице и стал карабкаться по истертым временем и ногами многих звонарей ступеням, вверх, туда, где болталась на ветру веревка самого большого колокола, то и дело с глухим шаркающим звуком задевавшая обгаженные птеродактилями деревянные перила.

Сзади глухо хлопнула закрывшаяся дверь, на него пахнуло сыростью и плесенью. Но ему было некогда принюхиваться, он уже взбегал вверх по лестнице. И взбежал, и остановился и рухнул на каменный, уже нагретый солнцем пол, пытаясь отдышаться, успокоить буквально разрывавшее грудь сердце...

Прошло пять минут и дыхание охотника выровнялось. Солнце кольнуло его в глаза своим острым как бретта лучиком. И это было словно знак, словно знамение. Хантер перевернулся на спину и вновь замер, удобно устроившись на грязном, пыльном полу, завороженный, зачарованный казалось навеки застывшим мгновением вселенского покоя и тишины. Он словно попал под волшебное покрывало, отделившее его от окружающего мира, замкнувшее в себе, казалось навечно. Но это была лишь иллюзия. И она вскоре кончилась.

Чуть слышно звякнул колокол, и этого оказалось достаточно. Укрывшее его волшебное покрывало разорвалось. Слегка пошатываясь, Хантер встал и привалившись к перилам, выглянул наружу. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – он попался окончательно. За те десять минут, что он отдыхал на колокольне, преследовавшие его нити сплелись в переливающееся всеми оттенками красного, оранжевого и черного кольцо, в центре которого было его убежище.

Очень медленно, можно сказать неспеша, это кольцо сжималось. В самом деле, спешить ему было некуда. Добыча уже попалась и убежать никак не могла.

Медленно осев на пол колокольни, Хантер достал из кармана пачку сигарет. Прикурив одну, он загасил спичку и аккуратно положил ее рядом со своим левым ботинком.

Вот так... вот так... вот так...

Интересно, что подумают те, кто найдут его труп на этой колокольне? Неопознанный человек, погибший по неизвестной причине. Хотя нет, причина будет. Скорее всего разрыв сердца. Чисто и аккуратно. Никакой крови, никаких следов. Черный маг, это не Лисандра. Она бы устроила здесь настоящую живодерню... Кстати, с ней похоже, тоже покончено. Забавно. Погибнув, он все-таки убьет еще одного вампира. Ну, хоть что-то...

Хантер невесело усмехнулся и выкинул окурок.

А может быть, все же удастся что-то придумать, как-то вывернуться?

Он встал и снова выглянул наружу.

Нет, на этот раз, действительно, выхода нет. Если только, он экстренно не отрастит себе крылья.

Или...

Хантер замер. Был еще один выход, но на такое не решился бы ни один охотник, даже под угрозой смерти. Ни один. Кроме него...

Хи!

Он поплотнее прижался спиной к перилам и закурил новую сигарету.

Это что... Это значит... Как там кричали гладиаторы в древнем Риме? Вива, цезарь... ? А почему бы и нет..?

Теперь оставалось только подождать, совсем немного. Может быть, он не успеет даже докурить вторую сигарету.

Прежде чем все началось, он успел выкурить и третью...

Послушные приказу черного мага, нити судьбы не торопились, но все же настала та секунда, когда первая, может быть самая мощная нить, легко, даже не заметив что прошла каменное перекрытие, вынырнула из пола колокольни и закачалась в воздухе, совсем как изготовившаяся к прыжку кобра.

Вот она развернулась к охотнику, легко отклонилась назад и резко, словно распрямляющаяся пружина, метнулась к его голове...

Она летела прямо и неудержимо, как пущенная из лука стрела и должна была попасть ему прямо меж глаз. Хантер среагировал молниеносно, и сделал то, к чему готовился последние несколько минут. Он схватил нить голыми руками и крепко ее сжал.

Все, получилось.

И тут началось...

Окружающий мир, словно бы взорвавшись, стал фонтаном, водопадом боли, страха и странного запредельного наслаждения. Хантера потянуло в глубину, словно попавшую в водоворот щепку, потянуло, сначала осторожно, а потом резко и сильно, так что он понял – вырваться не удастся, не хватит сил...

Да, собственно, он и не пытался. Ему это было не нужно. Как раз сейчас он был заинтересован в том, чтобы уйти, нырнуть, опуститься как можно глубже, на самое дно, потому что именно там прятался тот, с кем он должен был встретиться, сразиться, кого он должен был победить. ТОТ. То ли черный маг, толи его тень, проекция, сеть нитей судьбы, вдруг, после смерти создателя, сумевшая не исчезнуть, а даже наоборот – стать разумной, сохраниться.

Он опускался все ниже, и в определенный момент спуск, как ему и положено, стал подъемом. Мимо пробежал белый крокодил и остановившись, бросил на него взгляд.

Хорошо понимая, что тот забежал в этот мир из какого-то другого, и поэтому никакой опасности представлять не может, Хантер ему дружески улыбнулся. Крокодил улыбнулся в ответ печально и задумчиво. И тотчас же, как это часто бывает с белыми крокодилами, исчез.

После него осталась определенная пустота. Некоторое время она неподвижно висела перед лицом Хантера, потом стала неопределенной и отправилась на поиски смысла, делая это одновременно в ширь, в высоту и в глубину.

Охотник едва не поддался искушению, которому так подвержены большинство людей – последовать за ней, но вовремя опомнился, потому что у него были дела и поважнее... вернее, одно, но очень важное и серьезное дело, от которого зависела его жизнь и еще, жизнь одной вампирши.

Конечно, он понимал, что их жизни не более чем песчинка на весах истории, легкий вздох столетий, который рассеется так и оставшись незамеченным, но все же... бывает, на весах истории все решает именно песчинка.

Искушение в знак уважения, за то, что он ему не поддался, пожало Хантеру руку и быстро пошло прочь. А он направился в противоположную сторону. Поскольку только таким методом можно было хоть чего-то достичь. И он достиг. Он прошел страну, в которой по утрам небо прочищало горло, видимо, пытаясь что-то сказать. А потом был туман воспоминаний, который со временем не рассеивался, а становился все гуще, скрывая в себе прошлое, порождая самим своим существованием дополнительные проблемы, огорчения и редкие радости, внушая совершенно ложную, и оттого невероятно ценную надежду, что все на свете делается не зря.

Конечно же, туман кончился, и вынырнув из него, Хантер увидел что все еще погружается. И это было уже не дело. Это надо было прекратить. И он прекратил, да так, что заскрипели суставы, а в голове, словно в огромном колоколе, загрохотала кровь, стремясь прорвать тонкие стенки черепа и вырваться наружу.

Потом прошло и это. Его отпустило, вынесло в мир покоя и благости. И это был уже конец. Это было само дно. И Хантер смог оглядеться, рассмотреть мир в котором оказался.

В этом мире было три луны и ночь. А возле ног его начинались три реки, одна из которых уходила в недостижимое, мучительно привлекательное и старательно забываемое прошлое, другая стремилась в будущее и берега ее были сокрыты туманом, а третья текла в безвременье, между пологими, населенными странными существами берегами, и исчезала вдали, все такая же извилистая, спокойная, вальяжная, непонятная.

Хантер пошел вдоль третьей реки, движимый вперед смутной надеждой, что найдет своего врага именно там. Действительно, что же еще ему оставалось? Конечно, можно было пойти либо вдоль первой, либо второй реки, но это решением не являлось. Рано или поздно но он все равно вернулся бы на берега третьей, поскольку так ему было предназначено. Какой же тогда смысл удлинять путь, если все равно придешь в то же место?

По крайней мере, Хантер никакого смысла в этом не видел. Он был за то, чтобы не оттягивать неизбежное – смерть. Что же иное могло его ждать на берегах третьей реки?

Мысль о том, что его ждет в ближайшем будущем, совсем не пугала. Она даже помогала идти, поскольку не давала думать о усталости, о том чтобы отдохнуть, сделать привал. В конце концов, и в этом-то какой смысл? Никакого!

Он неторопливо, прогулочным шагом все шел и шел, под ногами противно чавкала неизбежная на берегу каждой реки грязь. Над головой парили пресноводные чайки и обрывки утерянных другими людьми мыслей, большинство которых было не совсем приятно на вид и цвет, а уж про содержание говорить и не приходилось...

Хотя, какое это, опять же, имело значение? Одна из таких мыслей, послушная дуновению легкого ветерка, коснулась шеи охотника и попыталась присосаться к ней, словно серая, похожая на грязную тряпку пиявка. Он оторвал ее, отбросил прочь, и мысль, так и не опустившись на землю, снова подхваченная ветерком, полетела прочь, все выше и выше, с каждым мгновением набирая высоту, пока не превратилась в серое пятнышко, которое тут же, не оставив от него и следа, проглотил горизонт.

Сыто рыгнув, горизонт мигнул призрачными огнями, далеких, несуществующих, а потому недостижимых поселений и снова затаился, прикрывшись туманной дымкой, на всякий случай отгородившись зубцами елей и сосен, покрывавших окружающие реку сопки.

Пахло смолой и мятой и этот запах, в общем-то Хантеру нравился, он о чем-то напоминал, словно бы оставленная в прихожей визитная карточка, того, кто приходил по делу, но не застав хозяина дома и не имея возможности ждать – ушел, оставив о себе память, так на всякий случай, без особой цели.

Визитная карточка.

Река изгибалась крутой дугой и Хантер решил срезать – сделать путь короче.

Он вытащил из кармана перочинный нож и вознамерился было приступить к делу, как вдруг ближайшие кусты зашевелились и из них выглянуло прелестное, нежнейшего зеленого оттенка личико дриады. Увидев его, она сложила губы буквой “О” и сейчас же исчезла в зарослях, совершенно беззвучно, так, как это могут делать только дриады.

Хантер улыбнулся.

Что еще ему оставалось делать? Не плакать же.

Он двинулся к кустам, смутно надеясь, что дриада выглянет еще раз. И действительно, это случилось, она выглянула, взмахнула легкими, почти невесомыми руками, словно приглашая за собой. Еще раз. Руки ее двигались быстро и уверенно, так, словно она плела в воздухе невидимую паутину. Колдовала? Да нет, не похоже. Колдовство бы он распознал махом.

И только потом, когда дриада исчезла во второй раз, он вдруг понял, что она с ним так разговаривала. Глухонемая? Ну конечно!

Глухонемая дриада. Боже мой, где это видано? Даже дриада здесь... Он вздохнул и чувствуя нарастающее раздражение, оглянулся, словно бы пытаясь найти врага. А потом что-то произошло и он, на секунду выключившись, почувствовал в ладонях неприятное жжение, словно бы держал в них раскаленный прут. Впрочем, оно тотчас же ушло, уступив место сожалению.

Но почему? В конце концов, кто-то же должен был положить этому конец. Так почему не он?

Не найдя ответ на этот вопрос, и чувствуя как в нем закипает ярость и раздражение, он зашагал по берегу реки дальше и наверное, это было правильно, поскольку берег теперь, может быть испугавшись, выпрямился. Вода в реке текла заметно быстрее, а кое-где, там, где смыкались берега, она и вовсе неслась вперед как безумная. Похоже, это было знаком того, что его путешествие кончается. Хантеру захотелось вернуться, оттянуть неизбежный момент встречи, но уже было поздно.

Сделав около сотни шагов, он оказался в том месте, где река впадала в море. И на этом путешествие кончилось, поскольку идти дальше не было смысла и возможности. Он остановился, глядя на мутные, увенчанные шапками грязной пены волны, которые разбивались о берег всего лишь в десятке метров.

Откуда-то заранее зная, что нужно подождать, Хантер присел на большой валун. И дождался...

С плеском и шумом разверзлась пучина, и из нее на берег, прямо на него полезло нечто огромное, сколькое, похожее на сплетенную из нитей судьбы фигуру человека.

У Хантера захолонуло сердце, он крепче вцепился в камень. А оно, все лезло и лезло, упрямо, с шумом расплескивая воду, пинками гигантских ног расшвыривая стволы затонувших деревьев, сотнями давя мягких, похожих на куски студня медуз.

Вот оно уже надвинулось, нависло, дохнуло жаром, раскрыв полупризрачный рот, протянуло к Хантеру руку.

Тот сжался, готовясь к тому, что вот сейчас, эта гигантская рука, упав на него, раздавит, сомнет, словно кузнечика... А потом выпрямился, вдруг сообразив, что все виденное им не более чем иллюзия.

Ну конечно, так и должно именно быть, потому что окружающий его мир иллюзорен, значит, ничего реального в нем быть и не может, значит, вся эта мощь, не более чем отражение физического самомнения. Просто, его противник считает себя таким. Стало быть, кто мешает ему, Хантеру представить себя таким же огромным? Да никто!

Человек, он в конце концов или нет? Так неужели поддастся какому-то слепку, какому-то остатку того, кого уже нет, кто умер с ритуальным кинжалом в сердце? Он, человек.

Хантер выпрямился и бросив взгляд на псевдомага, увидел, что тот стал вроде бы меньше ростом и двигается уже не так уверенно, но все же двигается. И стало понятно, что дело тут не только в уверенности, еще и в способностях, а это было хорошо и плохо. Плохо, потому что у мага их может оказаться чертова куча, и хорошо, потому что теперь борьба будет в той плоскости, в которой он кое-что соображал.

Чувствуя как в нем рождается и все увеличивается азарт боя, пропорционально которому росло и раскидывалось вширь его тело, Хантер подумал: “Ничего, не все еще потеряно! Поборемся!” И сделал первый шаг к выходившему на берег монстру...

Загрузка...